– Все-таки я не понимаю, – сварливо ворчал отец, – неужели нельзя было начать прямо с Олимпа?
Они стояли на пустынном берегу необитаемого островка, торчавшего из воды на самой границе между Эллинским морем и океаном Тетис. Кроме Сумукдиара и Динамии на эту скалу прибыли все мужчины семьи Хашбази: отец, брат и Друид-младший, пятнадцатилетний сын Ария. Кораблик Динамии лениво покачивался на волнах, а Пятнистый бесцельно слонялся по острову, деликатно рыгая после обильной кормежки.
– Нельзя, – уверенно отрезал Сумук. – В Олимпийском дворце Зевса ничего ценного сохраниться не могло. Ты же не думаешь, что старые боги сдались без боя? Так что после разгрома, учиненного на Олимпе воинством Единого, там камня на камне не осталось, не то что оружия.
– Что-то не слыхал я о таких сражениях, – буркнул Друид-старший.
– Это не слышать надо, а читать, – хохотнул джадугяр.
В манускрипте фаластынского монаха-летописца Марка Странника о битве богов говорилось урывками, но вполне определенно. Когда Крониды, отклонив ультиматум, попытались сосредоточить на подступах к Олимпу циклопов, титанов, великанов, тифонов, гекатонхейров, сатиров, полубогов и прочие осколки былого своего могущества, – Единый отреагировал стремительно и безжалостно, не оставив противнику ни малейших шансов.
Немногочисленная, но свирепая армия демонов, возглавляемая Люцифером, атаковала южный склон горы, смяла и обратила в бегство нестойкое войско оборонявшихся. Расчистив таким образом предполье, Господь Элохим собственноручно обрушил на вершину Олимпа потоки пылающей серы. После этой огневой подготовки в развалины дворца ворвались архангелы Люцифер и Михаил, а также четыре ужасных всадника: Война, Голод, Победа и Смерть. О дальнейшем несложно догадаться. Во всяком случае, Марк Странник, посетивший Олимп два столетия назад, обнаружил лишь груду обломков – неведомая сила истолкла в щебень даже базальтовые глыбы дворцового фундамента.
– Дворец же Посейдона разрушению, скорее всего, не подвергся, – закончил Сумукдиар. – По крайней мере, летописи об этом умолчали. Посейдон вроде бы то ли вовремя сбежал, то ли успел покаяться и присягнул Единому. В общем, те Молнии, которые Зевс подарил брату во время войны с титанами, вполне могли уцелеть.
Динамия, слушавшая эти доводы уже третий, если не пятый раз, нетерпеливо осведомилась:
– Может, вы вознамерились отложить погружение на завтра? Еще два часа болтовни – и наступит вечер.
– Так я и полезу туда в темноте, – фыркнул Сумук. – Мне и днем неохота… Давай сюда, чего ты там приготовила.
На мелководье, полупогрузившись, заторможенно трепыхал щупальцами здоровенный доисторический моллюск, покрытый прозрачный раковиной. В верхней, завитой части этого панциря имелась внушительных размеров полость, свободная от студнеобразного тела морского чудища. Места здесь хватило бы не то что для двоих подводных путешественников, но даже для полудюжины. Динамия усадила Сумукдиара, села сама, захлопнула верхнюю створку раковины и сделала обеими руками очень сложный пасс, сопроводив его заковыристым заклинанием на свистящем языке аборигенов Эриданского архипелага. Моллюск, энергичнее заработав щупальцами, увлек пассажиров в глубину.
Не без опаски наблюдал гирканец странную жизнь обступившего их подводного царства. Было ему здесь настолько непривычно, что хотелось немедленно и любой ценой вернуться на поверхность и одно лишь присутствие девушки внушало ему хоть какое-то подобие спокойствия.
Сплетения водорослей, гроздья причудливых кораллов, стайки разноцветных рыбешек. Промелькнула небольшая акула, вдали с важным видом сплетал-расплетал щупальца осьминогий спрут. По мере погружения раковины вокруг сгущалась тьма, но агабек не зря был посвящен Свету – его перстень испускал яркий рубиновый луч, в сиянии которого можно было различить любой предмет на удалении до сотни шагов.
– Ты пойдешь один, – тихо, словно оправдываясь, сказала девушка. – Мне придется остаться, чтобы эта зверюга не вздумала сбежать от нас.
– Справлюсь, не переживай, – с наигранной бодростью ответил Сумук, хоть ему ужасно не хотелось выходить в открытую воду. – Долго еще?
Динамия разложила у себя на коленках морские ракушки и отполированные прибоем полосатые камушки и внимательно разглядывала их. Потом сказала довольно уверенно:
– С минуты на минуту должен показаться… – Вдруг она радостно воскликнула: – Вот он, смотри!
Волшебник и сам увидел проступившие сквозь мутную толщу воды нечеткие контуры циклопического строения. Приблизившись, они поняли, что все здесь носит следы запустения. Мраморные колонны, стены, своды и статуи обветшали и покрылись трещинами, лепные картины начали осыпаться. По мозаичным дорожкам подводного парка ползали громадные неуклюжие крабы, пожиравшие чудесные растения цветников.
Некрупный морской змей атаковал краба, но зубы нападавшего не справились с панцирем, и два чудища сплелись в смертельном поединке. Краб прокусил змею загривок, а тот, в свою очередь, раскроил головоногому хитиновую защиту на брюхе. Окрашивая воду потоками кровавой бахромы, агонизирующие монстры заметались, сокрушая все вокруг. Под ударами хвоста, лап, клешней, голов медленно развалилась на куски божественно прекрасная беседка, вырезанная из цельной коралловой глыбы.
– Какой ужас, – прошептала Динамия, смахивая слезинку.
Девушка подвела их подводный экипаж вплотную к стене на уровне второго этажа, и раковина наполовину протиснулась в просторный оконный проем. Внутри дворца к удивлению гирканского волшебника, воды не оказалось – обычный воздух.
– Иди, – сказала Динамия. – Будь осторожен, но добейся успеха.
– Спасибо, дорогая.
Он нежно поцеловал мягкие подушечки ее тонких пальцев и выпрыгнул из раковины на инкрустированный серебром и золотом паркет. Подошел к двери, на прощание махнул рукой прекрасной спутнице и шагнул в коридор, неярко освещенный призрачным сиянием стен. Его появление вызвало изрядный переполох. Кто-то зашуршал по темным углам, прячась в норы. Он так и не разобрал, кто это был: грызуны или мелкая нечисть. Невелика разница – ни те, ни другие не представляли для него опасности.
После примерно получасовых блужданий по лабиринту залов, кабинетов, коридоров, будуаров и кладовок Сумук пришел к выводу, что хозяева покидали дворец в страшной спешке, бросая даже очень ценные реликвии. Подобрав в одном из чуланов чистый прочный мешок, джадугяр без разбору кидал туда все, что привлекало его внимание: изумрудные, жемчужные, сапфировые и рубиновые бусы, кольца и серьги с огромными бриллиантами, украшенное золотом и самоцветами оружие, богатые одежды. В супружеской спальне Посейдона он обнаружил и забрал тяжеленный ларец, в котором хранила свои драгоценности Амфитрита, жена морского бога.
Конечно, разграбление брошенного имущества – не самое благое и высоконравственное деяние, однако Кровавый Паша был опытным солдатом и хорошо знал, как должен вести себя победитель. Видишь – хватай. Потом такой случай больше не представится.
Пошатываясь под тяжестью набитого под завязку мешка, он кое-как вернулся в комнату, откуда начал свое путешествие. Динамия его появлению очень обрадовалась, и эта ее радость привела Сумука в состояние легкой эйфории…
– Нашел?! – спросила девушка, не скрывая огромного облегчения. – Слава Кроносу!
– Найти-то нашел, да пока не то, что нужно. – Он осторожно опустил мешок в раковину. – Сейчас отдышусь и пойду на верхние этажи. А это – тебе. То самое, что может пригодиться морской ведьме.
Он протянул Динамии изящный головной убор из переплетенных золотых и платиновых стебельков с листочками. В пересечения стеблей были вставлены самоцветы, а самый крупный аквамариновый камень сверкал во лбу.
– Корона Амфитриты! – ахнула Динамия, прижав руки к бурно заколыхавшейся груди. – Я не могу принять столь ценный подарок. Тем более – от полузнакомого мужчины.
– Бери-бери, это не подарок, а твоя законная доля нашей общей добычи. – Сумук повысил голос– Попытайся освоить эту штуку, пока меня не будет. Возможно, нам уже сегодня придется воспользоваться могуществом этой безделушки.
– У тебя предчувствия? Ты же плохо владеешь ясновидением… – Девушка осторожно, одними кончиками пальцев, взяла корону и боязливо надела на себя, затем произнесла после недолгого молчания: – Странное ощущение.
– Ну разбирайся.
Он снова отправился за Посейдоновым наследством, но наверх не. пошел, а заглянул, не удержавшись, в соседнюю залу, где загрузил сундук изумительными столовыми сервизами – фарфор, золото, серебро. Вернувшись к Динамии, он обнаружил ведьму страшно занятой – девушка напряженно колдовала над своей короной.
Наконец, в третий раз очутившись в коридоре, Сумукдиар решительно двинулся вверх по лестнице. Предчувствия у него конечно же были. Даже не предчувствия, а уверенность – наверху ждал кто-то сильный и опасный. Не Хызр, полегче противник, но тоже не рахат-лукум с чаем… Впрочем, Сумук не особенно тревожился – доспехи и меч Ареса должны были огородить его от любой мыслимой угрозы. И от многих немыслимых тоже.
Первые два этажа он прошел без проблем, но затем ощущение опасности резко усилилось. Сумукдиар опустил забрало шлема, обнажил клинок и дальше двигался гораздо осторожнее, стараясь ступать бесшумно. При этом он на всю мощь использовал магическое зрение. Враг ждал его сразу за первым поворотом коридора и был намерен атаковать из-за угла, однако Сумук так и не смог определить, что это за чудовище – человек, зверь, оборотень или демон. Волшебное восприятие доносило лишь смутный образ двуногой горы мышц и оружия.
Лезть под удар наобум не хотелось, поэтому агабек произнес короткое заклинание, которым пользовался, можно сказать, ежемесячно. На лестнице рядом с ним материализовался здоровенный саблезубый тигр. Свирепо взревев, хищник метнулся вперед и набросился на невидимого врага. Джадугяр одним прыжком преодолел последние ступени, отбежал в сторону, прижавшись к стене, чтобы иметь свободное пространство для боя, и лишь затем позволил себе разглядеть главного хранителя дворцовых сокровищ.
Поначалу трудно было различить детали, потому что страж и тигр сцепились намертво, и видно было только мелькание рук, ног, лап, голов, боков и хвостов. Потом клинок короткого меча пронзил тигра, зверь растянулся на паркете, истекая кровью, и взору Сумука предстала кошмарная тварь, порожденная, без сомнения, свальным развратом олимпийских богов.
Голова моржа с единственным глазом посреди лба венчала мощное тело, похожее на человеческое, но – мохнатое, как у медведя, и вдобавок из плеч вырастали не две, а четыре руки. Впрочем, одна из левых рук была откушена чуть ниже локтя – тигр постарался – и валялась рядом. Сзади у чудища свисал крокодиловый хвост, а грудь и бедра были покрыты легким медным панцирем. Прежде чем страж атаковал его, Сумук успел подумать о происхождении мерзкого отродья: кто согрешил с такой кучей морских и сухопутных зверей – сам Посейдон, скромница Амфитрита или их сынок Тритон?
– Я убью тебя! – прорычал по-эллински наступающий трехрукий калека. – Никто не смеет вторгаться во владения бога морей!
Уцелевшие лапы сжимали меч, дротик и булаву. Для начала подводный инвалид метнул дротик, но промахнулся, злобно зашипел и выхватил свободной рукой кривой кинжал. Развлекаясь, Сумук отбил размашистый выпад вражеского меча, попутно нанес противнику легкую рану в бок и осведомился:
– Может, разойдемся мирно? Кстати, с кем имею удовольствие сражаться?
– Я – Менестокл, сын… – Гибрид предпочел не называть своих родителей и вновь бросился в самоубийственную атаку: – Сейчас ты умрешь!
– Это вряд ли…
Менестокл замахнулся мечом, но всесокрушающий клинок Ареса разрубил бронзовое лезвие и обрушился на голову Менестокла. Половинки шлема, звякнув, соскользнули с окровавленного рассеченного лба. Потрясенный, потомок Олимпа попятился, но затем начал поднимать для удара булаву. «Придется кончать урода, – без жалости, но и без особой злобы подумал Сумук. – Что поделать…» Для начала он отсек руку с булавой, следующим движением проткнул врагу живот, а когда Менестокл согнулся, держась за рану, джадугяр аккуратно – чтобы не повредить череп – отрубил голову.
Покончив с этим делом, Сумукдиар вытер меч о шерсть монстра, затем равнодушно переступил оба трупа – ублюдка и тифа – и зашагал к окованной золотыми полосами двери в конце коридора.
Дверь оказалась прочной – олимпийцы, гады, строили на тысячелетия. Пришлось повозиться, молотя булавой Менестокла до предела уплотненную джаманом древесину. Наконец преграда рассыпалась грудой щепок, и взору волшебника открылся просторный зал, битком набитый всевозможными сокровищами, от одного лишь вида которых у гирканца загорелись глаза. Впрочем, не только у него.
Едва он перешагнул порог, как засветились глаза серебряных статуй, стоявших в углах помещения. Потрясая копьями, этот металлический квартет – четыре обнаженные девы в микенских шлемах с гребнями – окружал его. Однако подводные амазонки двигались слишком медленно и неуклюже, чтобы представлять серьезную опасность.
– Как вы мне надоели, – простонал Сумук. – Поймите, дурочки, жалко ведь гробить такую красоту.
Формы у девиц были воистину божественные, и Сумукдиару очень не хотелось превращать их в обломки. Для начала он, уклоняясь от копейных уколов, попытался наложить заклятье, после чего одна из девиц послушно вернулась в свой угол. Использовав магию верного перстня с рубином, он сумел подчинить себе и вторую, которая застыла посреди хранилища, похабно раскорячившись. Другие две оказались, к сожалению, настырными, и сотворенные второпях заклинания на них не подействовали, поэтому пришлось вновь пустить в ход меч. После непродолжительного и очень нудного обмена ударами обе чрезмерно воинственные статуи успокоились, расколотые на куски. Утомленно отдуваясь и утирая пот, Сумук принялся за осмотр своих находок.
В центре зала возвышалось на мраморной подставке смутно знакомое устройство: стеклянные, позолоченные и серебряные трубки, змеевики, нефритовые сосуды – последние явно предназначались для загрузки ингредиентов и хранения готовой продукции. Сумукдиару доводилось уже видать подобного рода агрегаты в Царедаре и других городах Белой Рыси. Неужели олимпийские боги гнали самогонку? Век живи – век учись, а все равно… Казалось, его догадку подтверждали и аккуратно сложенные вдоль стен штабеля расписных амфор, в которых эллины всегда хранили напитки известного предназначения.
Желая проверить свой вывод, он откупорил лежавшую сверху амфору и был сражен восхитительным, ни с чем не сравнимым ароматом заполнявшего сосуд густого желе Изрядный шмат этой субстанции, который Сумук отпробовал, подцепив кончиком кинжала, невероятно взбодрил его, наполнив тело волшебной энергией. Снизу громко звала обеспокоенная его долгим отсутствием Динамия но гирканец тщательно изучил остальные емкости и пришел к выводу: в бирюзовых хранится амврозия, в багряных – нектар. Оставалось предположить, что аппарат, который он принял за самогонный, предназначался в действительности для приготовления этой пищи бессмертных богов.
Выглянув в коридор он крикнул:
– Что там у тебя стряслось?
Голос девушки звучал глухо, но гораздо спокойнее, чем минуту назад:
– Моя амфибия нервничает, хочет всплыть. Давай скорее.
– Постарайся удержать эту скотину. Тут слишком много всякого добра, дел надолго хватит.
В стенном шкафу он обнаружил то, за чем, собственно, и спускался под воду. Четыре бронзовых цилиндра: три ужасно тяжелых, последний – полегче. Отвинтив крышку одного из тяжелых, Сумук невольно зажмурился, хотя забрало шлема ослабило сияние. Он торопливо задраил цилиндр. Это и были знаменитые молнии, которыми циклопы вооружили Зевса и малую часть которых громовержец передал своему брату Посейдону.
Все хорошо, но есть вопрос. Как дотащить эту тяжесть до пресловутой амфибии?
Джадугяр задумчиво посмотрел на серебряных девии. Вроде слушаются… Магические формулы вновь оживили статуи амазонок, и те, внезапно бросив копья, рухнули на колени, простирая руки к волшебнику. Зазвенели их нежные мелодичные голоса:
– Освободи нас, спаситель, забери отсюда… Мы будем любить тебя, выполним любое желание… Две тысячи лет проклятый Посейдон держал нас здесь, обратив в металл… Только верни нам человеческую плоть…
– Ладно, девочки, попытаюсь, хотя не обещаю, что получится… – Сумук снял шлем и почесал затылок. – Только о любви поговорим чуть позже, а пока надо поднять на берег этот аппарат, побольше амфор обоих цветов, эти цилиндры, этот сундук с одеждой и еще два сундука с утварью…
Груза оказалось много, но серебряные воительницы были девками толковыми и предложили воспользоваться колесницей прежнего владельца замка, ныне пребывающего в бегах. Быстренько погрузив добычу в экипаж, они уселись на облучок и, уточнив, к какому именно острову править, выехали в окно.
Прежде чем уйти, Сумук в последний раз оглядел опустошенное хранилище – кто знает, когда еще вернется сюда. В зале осталось лишь немного амфор, кое-что из мебели и два не слишком красивых ковра. Да еще какая-то палка выглядывала из-под скамьи. При ближайшем рассмотрении, однако, выяснилось, что палка превышает в длину человеческий рост, оснащена трехзубым наконечником и вдобавок перенасыщена невероятным по силе колдовством. Предположив, что это и есть знаменитый атрибут бога морей, Сумукдиар уложил трезубец на плечо и отправился в обратный путь.
Возвращаясь к амфибии, он убедился, что во дворце остаются какие-то обитатели. Из полумрака доносились тревожные шорохи, урчание и постукивание, а трупы тигра и Менестокла оказались слегка обглоданными. Поразмыслив, гирканец прихватил отрубленную голову моржа-Циклопа, и темнота в глубине коридора отозвалась возмущенным визгом. Впрочем, никто на него не напал, и Сумук без новых приключений вернулся к теряющей терпение Динамии.
Девушка обрушилась на него с бурными упреками: я мол, тут волнуюсь за тебя, а ты… Внезапно она умолкла. Ее застывший взгляд, устремленный на трезубец, буквально пылал. Динамия судорожно сглотнула, жалобно посматривая то на оружие бога, то на Сумукдиара. Отдавать было жаль, конечно, но, с другой стороны, он нахапал сегодня столько трофеев, что кое-чем не грех и поделиться. К тому же джадугяр совершенно не нуждался в атрибутах, управляющих водными стихиями.
– Держи, – произнес он великодушно. – Я прихватил эту штуку специально для тебя.
У нее не хватило сил ни ответить, ни поблагодарить. Динамия лишь замотала головой, потом вдруг положила руки ему на плечи и быстро, словно клюнула, поцеловала в висок.
– Кто же так целуется, – сделал обиженное лицо Су-мук. – Погоди, освободимся немного от дел – научу, как это делается.
Покраснев, она напустила строгий вид и потянула какой-то тросик. Створки раковины захлопнулись, а моллюск, утомленный долгим простоем, устремился к поверхности. Громадный трезубец еле поместился в кабинке и сильно мешал.
– А где молнии? – спохватилась Динамия, когда они миновали две трети расстояния до острова. – Неужели напрасно пахали?
– Главную добычу девочки увезли, – меланхолично ответил пришедший в лирическое расположение духа Су-мук. – Наверное, они уже на острове. Ну и переполох же там!
– Какие еще «девочки»? – насторожилась Динамия. – Слушай, ты прямо маньяк – даже под водой баб нашел…
Джадугяр, посмеиваясь, объяснил. Девушка фыркнула и язвительно высказалась: мол, некоторые бабники готовы польститься даже на ржавую статуэтку, и это еще сильнее укрепляет ее давнее предубеждение против так называемого сильного пола. «Ревнует, – мечтательно подумал Сумук. – Глядишь, полюбит…»
На берегу действительно было шумно. Семейство Хашбази с оружием в руках окружило невесть зачем прибывших металлических амазонок, а те отгоняли людей от перегруженной колесницы. Воинственные статуи, чьи тела ослепляюще сверкали в лучах заходящего солнца, злобно шипели и грязно обзывали двух Друидов и Ария, но те не очень-то их понимали ввиду слабого знания древне-эллинского языка.
С появлением Сумука недоразумение уладилось. Статуям джадугяр велел убраться на другой конец острова – якобы для несения дозорно-караульной службы, а в действительности – чтобы не мешали сортировать трофеи. Добыча-же была еще богаче, чем он думал. Похоже, возвратившийся из многовекового изгнания Демиург обошел вниманием подводную резиденцию, однако хозяина ее изгнал всерьез и надолго. Ретируясь впопыхах, Посейдон оставил в своем тайнике весьма ценные сокровища.
Когда добыча из дворца обрела новых владельцев, мешки проворно растащили в разные стороны: долю Динамии отнес на корабль Сумукдиар, а свою часть добычи Арий с сыном навьючили на дракона. На берегу осталась лишь гора мешков, сундуков и прочего скарба, которому предстояло отправиться в Ганлыбель.
– Ну можно и перекусить, – бодро заявил старый Друид. – Сумук, твои красотки умеют стряпать?
– Они для него на все готовы, – безразлично глядя в море, пробурчала Динамия. – И он для них – тоже. Посмотрите, он же прямо на глазах помолодел.
Уже?! Джадугяр поспешил к зеркалу. Действительно, морщины на его лице разгладились, исчезла седина, глаза блестели – в общем, все, как положено полному сил тридцатилетнему мужику. Пища богов действовала!
Он объяснил причину своего омоложения, и Динамия сменила гнев на милость. Отец тоже страшно обрадовался.
– Слава Крону! – сказал Друид с облегчением. – Знаешь, девочка, он же не старый, совсем чуть-чуть старше тебя. Но он слишком часто обращается за содействием к потусторонним силам.
– Это наша судьба. – Динамия чуть не всплакнула. – Такова плата за сверхъестественное могущество. Магия дает власть, но и забирает нашу молодость.
– Магия забрала, магия и вернула, – расхохотался Су-мук. – Сейчас все омолодимся.
Он откупорил амфору нектара и амфору амврозии, распределил их содержимое по кубкам и мискам, и вся компания мигом прикончила олимпийские деликатесы. Собственно говоря, вкусили волшебную субстанцию лишь трое старших Хашбази. Динамия и Друид-младший, которым омолаживаться было ни к чему, жевали ветчину и сыр, закусывая успевшим зачерстветь хлебом. Потом наступил момент прощания, и родственники, оседлав дракона, исчезли в сумеречном небе. На берегу остались только волшебник и ведьма.
– Отец вернется сюда? – спросила девушка.
– Нет, пришлет утром Пятнистого. На обратном пути я заскочу за папой в Боспорию.
– А этот груз? – Она явно недоумевала. – Повезешь на моем корабле?
Снисходительно усмехаясь: мол, что ты, девчонка, понимаешь в магии высшего уровня, – Сумук принялся неторопливо и размеренно приводить в действие свои волшебные атрибуты. Рубиновый перстень, обруч на лбу, висевший на груди медальон, обычно укрытый под одеждой жезл – каждый предмет послушно отдавал заключенную в нем говве-а-джаду, сплетая над островом колдовскую паутину. Как бывает всегда, если работаешь без спешки, результат не заставил себя ждать.
– Сделай семь шагов назад, – приказал Сумук.
Как только девушка отступила, гирканец вынул из-за пояса жезл. Рубиновый набалдашник атрибута сверкал, словно крохотная звезда. Прямо в воздухе перед собой Сумук очертил жезлом контур просторных ворот. Короткое, но мощное заклинание – и ворота распахнулись, открывая проход прямо на второй этаж замка Ганлыбель, в магическую кладовую Сумукдиара. Подоспевшие серебряные красотки перетащили весь груз в замок и остались там же. Джадугяр закрыл проход.
Под ногами у него остался лежать лишь полупустой цилиндр с несколькими молниями Зевса.
– Вот и все, – сказал Сумук, потягиваясь. – Ты сейчас отплывешь или утром, когда выспишься?
В ответ она, гордо опираясь на трезубец Посейдона (новый атрибут Динамия старалась не выпускать из рук), заявила, гневно сверкая глазами:
– Ты что же, собираешься обойтись без меня? Нахал!
– Это опасно, маленькая. – Он говорил мягко и ласково, как с ребенком. – К тому же твоя помощь больше не понадобится. Я атакую остров сверху, на спине Пятнистого.
Динамия произнесла длинную речь, из которой можно было понять, что ей вовсе не улыбается проводить эту ночь и несколько последующих суток наедине с мужчиной– у вашего брата известно что на уме! – но тем не менее элементарная порядочность не позволит ей допустить, чтобы этот сорви-голова отправился один на верную смерть. Видимо, ведьма полагала, что верная смерть окажется несравненно привлекательнее, ежели встретить оную в приятной компании.
Растроганный ее непосредственностью Сумукдиар все-таки обнял очаровательную ведьму и, несмотря на ее возмущенные старания освободиться – тугие полушария под туникой зашевелились, как мускулы атлета, – привлек к себе. Потом, деликатно поцеловав разгоряченное плечико Девушки, ласково сказал:
– Слушай, почему ты такая прелесть? Честное слово, никогда не думал, что в мои преклонные годы и с моим запасом отвращения к людям можно вот так, до одурения, влюбиться…
– Пусти! – потребовала она, прекратив бесполезные попытки вырваться. – С ума сошел?!
– Точнее – обезумел. – Он ослабил хватку. – Будь умной девочкой, выходи за меня замуж.
– Еще чего! – Динамия дернула плечом, сбросив его руки. – Променять упоительный мир волшебства на… – Она фыркнула. – Да если хочешь знать, я могла бы стать настоящей чародейкой, а к старости – даже ведьмой!
– Ты уже сейчас настоящая ведьма, просто еще не поняла этого, – проворчал Сумук. – А под руководством опытного мага, если будешь прилежно учиться, легко и быстро станешь волхвой.
– Правда? – Девушка была потрясена. – Вот видишь… Какие могут быть разговоры о браке.
– А то бы согласилась?
Она сконфуженно склонила головку, и волна волос накрыла ее лицо. Потом, вернув самообладание, Динамия напористо предложила:
– Давай сделаем, как принято было у магов в старину. Я стану твоей ученицей по договору на пятьдесят пять лет, и ты обучишь меня всему, что сочтешь нужным. И все эти годы я буду твоей помощницей во всех, даже самых неприятных делах, буду носить твое оружие, буду смешивать самые неаппетитные зелья и так далее… – Она закончила, едва не срываясь на крик: – Тебе же это выгодно, как и мне, – ты ведь не способен управлять водой, а в союзе со мной…
Это было исключительно заманчивое предложение. Любой нормальный маг тут же забыл бы о своих чувствах и согласился. Сумук так не смог, а потому выразил готовность начать уроки немедленно и кивнул в сторону своего шатра. В ответ она показала ему кукиш. Потом рассмеялась, предложила окунуться в море и, не дожидаясь его согласия, сбегала на корабль, чтобы переодеться в некий франкского фасона наряд для купаний, в котором стала еще притягательнее.
Сбросив латы и одежду, Сумук оставил только медальон и набедренную повязку и с наслаждением вошел в теплую воду. Рядом плескалась Динамия. Окатив его потоком брызг, девушка весело проговорила:
– Так-то вот лучше. На тебя ж смотреть было тошно – весь день при такой жаре броню не снимал! Упарился, поди.
– Доспехи магические, прекрасно охлаждают, – рассеянно ответил джадугяр и присел, на мгновение погрузившись с головой. – Едва не замерз, теперь вот пытаюсь отогреться.
Девушка недоверчиво поглядела на него, потом на всякий случай понимающе подмигнула и предложила сплавать наперегонки «к вон той скале». Пришлось признаться, что плавать он не умеет – скелет тяжелый.
– Быть того не может… ты ведь возле моря живешь, должен был научиться! – Она возмущенно захлопала ресницами. – Хочешь, в два счета научу?
– В другой раз…
Будучи жрецом Света и к тому же последователем Джуга-Шаха, Сумукдиар не привык останавливаться на полпути, а потому рассказал историю своего учителя. Лет триста назад молодой волшебник Аламазан воспылал неудержимой страстью к прелестной юной жрице акабского храма Ахурамазды. Сочувствуя влюбленным, милостивый Светоносный разрешил им вступить в брак, причем девушка не утратила своих магических способностей, и они прожили вместе два с половиной столетия, сохранив любовь и волшебную силу.
Выслушав его с нескрываемым интересом, Динамия заметила:
– Так им же сам Светоносный разрешил.
– Неужели нам не разрешит?!
– Вот упросишь своего повелителя – тогда и поговорим…
Она решительно прервала разговор и поплыла к берегу.
Из всего этого Сумук уяснил для себя главное: он Динамии не противен… Выбравшись из воды, джадугяр плюхнулся на песок рядом с девушкой и спросил:
– Слушай, а кому ты посвящена? Макоши, наверное?
Она рассеянно подтвердила и тут же задала вопрос который немного смутил гирканца:
– Почему тебя так беспокоит проблема единения Рыси? Ну со мной понятно, я – склавенка, и Рысь – моя Отчизна. Но ты ведь…
– А я кто? – усмехнулся Сумукдиар. – Мидиец, парфянин, гирканец, хастанец, алан, саспир? Бесчисленные поколения моих предков тысячелетиями жили в величайших империях – Маверранахре, Загроэламе, Маг-Манне, Парфии, Великой Белой Рыси. Мне тошно в карликовом эмирате, как тесно тигру в волчьей яме. Я привык быть подданным великой державы! И не могу я подчиниться Магрибу, ибо мне отвратительны темные силы. Так что один выход – чтобы Рысь снова стала великой.
– Многие так думают, – тихо сказала она. – Потому-то Магриб столь яростно стремится расколоть народы. Видал, как они магов наших разобщили?
– Кто? Они? – Сумук удивленно уставился на девушку. – Почему они, с чего ты это взяла?
Грустно улыбнувшись, Динамия глухо сказала, отводя глаза:
– А ты всерьез полагаешь, будто жрецы Перуна настолько тупы, что не додумались объединиться с адептами Единого?
Он хлопал глазами, а девушка назидательным тоном развивала свою мысль – с безупречной логикой и ледяной рассудительностью. Чтобы завоевать мир, магрибцам необходимо внести раскол в страны Востока, чем они занимаются давно и небезуспешно. Простолюдинов разобщают межплеменной ненавистью, ханов и князей – склоками вокруг власти. Стоит ли удивляться, что колдуны Магриба решили разжечь рознь и промеж магов Востока.
Сумукдиар. не мог найти нужных слов, наконец сказал:
– Я догадывался, что ты умница, но не мог представить, что до такой степени…
Печально подняв брови, Динамия заметила:
– А ты до сих пор считаешь, что место женщины только на кухне и в постели? Бедняга, сейчас ты испытал ужасный удар по мужскому самолюбию!
Сумукдиар отмахнулся, пытаясь удержать внезапное озарение. Он вдруг вспомнил, что в Атарпадане сейчас зрели сразу три заговора. Первый задумали Салгонадад, Табардан и Уль-Хусейн, второй – молодые аристократы вроде Фаранаха и Гасанбека, а третий – он сам в расчете на помощь рыссов, Бахрама Муканну и вождя акабской аристократии Максуда Абдуллу, причем он надеялся и на подмогу армии атамана Горуглу… Опять все тот же проклятый раскол! Ведь все три группы заговорщиков, объединившись, без труда могли бы свергнуть эмира и уничтожить Черный Храм. Поодиночке же они почти наверняка потерпят неудачу.