Джузеппе немного успокаивается, но все равно выглядит сильно озабоченным. Наверняка подаст рапорт с рекомендацией проверить мои домыслы. Что же, это не помешает: надо быть настороже, а не то террористы из будущего застанут нас врасплох, каким бы маловероятным ни казался такой вариант. Я не сомневаюсь, что рано или поздно кто-нибудь из моих коллег откроет законы движения против струй времени. Вопрос лишь в сроках…
– Чем собираешься заняться? – спрашивает Джузеппе.
– Отдохну на Просперити. Есть там курорт, который давно рекламируют. Решил нервы подлечить. Старый друг недовольно морщится:
– В такое время, когда на тебя неведомо кто охотится, неразумно покидать Империю.
Я напоминаю ему о том, что повсюду таскаю с собой солидный арсенал и что до сих пор благополучно выбирался из любых неприятностей. Тем не менее подполковник крайне недоволен и берет с меня торжественную клятву – трижды в сутки выходить на связь, передавая одно из десяти ключевых слов.
– Не может быть! – вскрикиваю я. – Когда? Как это случилось?
Старый деловой партнер Эрл Олле Дарнингем, вице-президент орионской корпорации «Мегакосмос», ухмыляясь, рассказывает подробности и предлагает открытым текстом:
– Короче говоря, появилась возможность перекупить имущество разорившегося конкурента. Предлагаю войти в долю – тогда мы сможем раздавить всех претендентов на наследство, и «Кастор» с «Поллуксом» будут нашими.
Затем он излагает свои предложения насчет того, как мы поделим наследство. Я же настолько ошарашен новостью, что отвечаю без дипломатических излишеств:
– Какое у него, к дьяволу, имущество – сплошное барахло. И ни к чему мне лишний корабль, да еще такая громадина. Пусть его «Black Global» покупает!
– В тебе не чувствуется настоящей коммерческой хватки, – осуждающе изрекает Дарнингем, – Это же так естественно – поглотить конкурента, создать большой концерн…
Я хмыкаю. Надо же… Еще позавчера была на Просперити фирма «Singular». И вот сеньор Диомедио Родольфо Карреро обанкротился, его лучшая дыролазная бригада погибла, а уцелевший работник завербовался неизвестно куда. И остались бесхозными три, если не ошибаюсь, корабля. Собственно говоря, если «Ахилл» уже продан, то осталось только два…
– Погоди, пан Кассетов… – Эрл Олле настороженно прищурился, – Разве ты прилетел на Просперити не ради этих торгов?
– Отдыхать приехал, – объясняю я то ли в девятый, то ли в сотый раз. – Про банкротство «Сингуляра» узнал от тебя четверть часа назад.
Кажется, мне удалось его разочаровать. Больше того, мнение Эрла о моей персоне и моих деловых качествах заметно изменилось к худшему. Он заканчивает разговор исключительно из вежливости, снова называя меня «паном». Почему-то Эрл решил: раз у меня есть славянские предки – значит, обязательно поляк. Так и величает «паном». Лет десять назад я даже перестал его одергивать. Все равно ж не действует.
– Ты оригинально играешь, пан Кассетов. – Эрл погрозил пухлым пальчиком, украшенным большим пижонским перстнем. – Взял всего три миллиона, сделав работу, за которую «Черная Дыра» просила в шесть раз больше.
– Откуда три миллиона?! – Я возмущен. Дарнингем делает успокоительный жест рукой:
– Я считаю в валюте Малой Галактики, – и переходит на другое: расспрашивает о моих делах, перечисляет свои успехи, а под занавес почему-то интересуется, не собираюсь ли я баллотироваться в Сенат. На прощание Дарнингем желает мне спокойного отдыха на архипелаге.
Изощренная издевка. Кому нужно спокойствие во время курортных приключений! А тут еще Бронислава почему-то раздумала лететь со мной. Ну, это не беда – найду экземпляр не хуже.
Курортный комплекс «Golden Jinny», построенный на одноименном архипелаге, расположен в экваториальной зоне Просперити, главной планеты Астрофедерации. Это государство включает еще один обитаемый мир, и там, на Антике, который год не затухает партизанская война. Еще власти Астрофедерации контролируют с десяток малонаселенных планет, богатых природными ресурсами.
До середины XXII века все колонизированные людьми небесные тела более-менее подчинялись Земле. По данным на 2160 год, население Земли составляло 10 миллиардов, Венеры – 4 миллиарда, и еще около 15 миллиардов обосновалось на 27 планетах в радиусе сотни световых лет от Солнца. Потом часть колоний провозгласила независимость, запахло карательными экспедициями, но в целом обошлось без большого братоубийства.
В 2189 году 14 планет во главе с Землей образовали государство Единые Миры (UW – United Worlds), которое в обиходе называют просто Империей. Спустя пять лет несколько тесно расположенных планет также объединились – под властью Кайзера, планеты в системе Бетельгейзе. Сначала это государство называли Республикой Ориона, а в 2200 году его переименовали в Малую Галактику.
Сегодня Империя включает 33 обитаемые планеты, 12 миров входят в орионскую Малую Галактику, и еще есть девять карликовых государств, два из которых (Роксанская Джамахирия и Астрофедерация) состоят каждый из двух планет, а остальные – вовсе монопланетные. Больших войн между человеческими колониями не было – нас сдерживает неявная угроза, исходящая от чужих рас. Внешний враг не позволил людям сцепиться всерьез, хотя за два столетия случалось всякое. Если не ошибаюсь, общие потери в межзвездных конфликтах не превысили полумиллиарда.
По всем приметам, очень скоро независимых государств станет меньше: Просперити явно тяготеет к Малой Галактике. Правительство Астрофедерации закупает у Кайзера оружие, здесь постоянно гостят орионские военные корабли. Если Малая Галактика проглотит Просперити вместе ~с Антикой, то экономический потенциал наших главных соперников чуть ли не удвоится за счет концернов Астрофедерации.
После медицинских процедур, напившись лечебной минеральной воды «Джинн №18», лениво иду на пляж. Второй день я валяюсь в шезлонге, обмазанный защитными кремами. Спору нет, загорать можно и на Венере, но у нас нет такого огромного соленого океана – лишь обширные пресные озера.
Здесь совсем неплохо. Ненавязчивый сервис, прелестные кемпинги, отлично отрегулированный климат с чередованием солнца и дождя. Одно плохо – начинаю томиться от безделья. Выпуски новостей не слишком интересны, потому как политический режим Просперити, основанный на диктатуре корпораций, накладывает неприятный отпечаток на содержание сайтов Инфосети.
Коротаю время беседой с местным коммерсантом. Тим Лоджиа, стареющий франт, немало повидавший и пропитанный скепсисом по самые уши. Если он не врет, то раз двадцать разорялся в дым, но снова и снова создавал компании для очередной авантюры. В последний раз он якобы сорвал неплохой куш, сбыв каким-то лопухам триста тонн фальшивого эликсира для выращивания шевелюры на лысине. Теперь Тим боится, что обманутые партнеры найдут его, чтобы вытрясти штраф по судебным санкциям.
Не понимаю такого бизнеса: куда проще и безопаснее работать честно, и тогда будешь спать спокойно. Впрочем, слушать его забавно.
Сосед поругивает женщин, налоговые ведомства, компаньонов, конкурентов: все продажные сволочи, и вообще жизнь – дерьмо. Потом принимается за порядки Просперити: олигархи дышать не дают, обложили безбожными пошлинами и налогами. Машинально предлагаю:
– Добивайтесь, чтобы ваше правительство согласилось присоединиться к Единым Мирам.
Оказывается, Империя тоже не нравится моему соседу – торгаша пугает диктатура. Куда лучше, по его мнению, жизнь в Малой Галактике. Я напоминаю:
– Но там ведь мафия, религиозные фанатики. Он запальчиво возражает:
– С мафией легче договориться, чем с диктаторами. А попы вообще не вмешиваются в коммерцию.
Отмалчиваюсь. В другой ситуации объяснил бы, что вполне доволен имперской властью, которая обеспечивает порядок и процветание на трех десятках миров. Но сейчас, в чужой державе, совершенно не тянет на политические диспуты. Тем более когда из-за соседнего столика бросает страстные взгляды в нашу сторону совершенно роскошная блондинка с безумными глазами. Интересно, который из нас возбудил у нее аппетит?
– С другой стороны, пассивность тоже может быть наказуемой. Нельзя исключать, что Лоджиа – провокатор наших спецслужб, засланный сюда для работы с туристами. Если он настучит на меня, придется долго объясняться в ближайшем органе Тай-по, едва я окажусь в Империи. Конечно, друзья из центрального аппарата этого ведомства быстро вправят мозги провинциальным вынюхивателям нелояльности, но кому охота мотаться по инстанциям наших карательных ведомств.
Отпив газировки, возвращаю способность воспринимать УКВ и прощупываю соседа радиозрением. Приятно обнаружить, что на нем нет подслушивающих устройств.
– А вы каким делом занимаетесь? – Тим вдруг вспоминает о моем существовании. – Сколько банкротств пережили9
Сообщаю не без ехидства:
– Пока ни одного. Дыролазы нужны всегда.
– У вас еще все впереди. – Он машет рукой. – Вот недавно Карреро ко дну пошел, а до чего крепкая была фирма.
– Сам виноват… – Откупорив бутылку пива, я наполняю высокий стакан и одним глотком втягиваю толстый слой пены – Надо было поддерживать технику в порядке. А он жадничал, экономил на обслуживании. Ладно, не будем о грустном. Как тут с женщинами – все покупаются или есть любительницы?
Вчера я был не в форме. Путь выдался не близкий, да и штормило: незадолго до поворота на финишный отрезок гиперспейс вдруг разбушевался, оранжевое смещение упало аж до 20 минут. Пришлось попотеть, продираясь сквозь дергающуюся кишку ЧД-канала, поэтому на курорт я прибыл измотанный до неприличия, даже смотреть на женщин сил не было.
Но сегодня все по-другому. Я снова полон сил, надежд и желаний. К тому же так призывно смотрит потрясающая блондинка, лицо которой пробуждает неясные, но томительные воспоминания.
Убедившись, что мое внимание привлечено, загадочная красотка направляется в нашу сторону. Походка у нее такая же сногсшибательная, как и внешность. Остановившись в паре шагов от нашего столика, она дарит мне ослепительную улыбку и, глядя прямо в глаза, говорит:
– Мсье, не могли бы вы показать мне остров? Тим Лоджиа возмущенно бубнит очередную пошлость, но я уже не слышу его нытья.
Прогулка по острову закончилась в ресторане на плоской верхушке нависающей над морем скалы. Гигантское красное солнце почти закатилось, так что над горизонтом видна лишь четвертушка здоровенного огненного помидора. Второе светило висит в зените, как золотая монета, но и оно постепенно склоняется, чтобы часов через семь исчезнуть за горой соседнего острова. И тогда наступит ночь – время вампиров и любовников.
Моя спутница Розетта Блыскявичус назвалась этнографом и археологом. Между делом она жалуется, что надоело мотаться по экспедициям, поэтому сейчас она – свободный журналист. Отбросив элементы саморекламы, я резюмирую про себя с нарастающим интересом к этой особе: «Рейдирующая шлюха». Именно это мне и нужно.
Традиционные байки о работе дыролаза она выслушивает с преувеличенным вниманием, в нужные моменты вскрикивая и чувственно взмахивая длинными ресницами Рози не слишком убедительно прикидывается, будто ей интересно. Впрочем, я не осуждаю ее за такую игру: в конце концов все мы немного притворяемся, чтобы пустить пыль в глаза окружающим.
Неожиданно она произносит нечто такое, от чего я поневоле начинаю беспокоиться.
– У тебя выговор, как у выходцев из Южного полушария Монтеплато, – говорит Розетта. – Очень характерный диалект с обилием романо-славяно-тюркских жаргонизмов. Какой материк – Альгамбра или Южная Мальвина?
Дурочка нагло врет, потому что никакого акцента у меня нет. К тому же мой дом находится в Северном полушарии, на отрогах Драконовых гор континента Ангмар. Тем не менее я насторожился: она явно знает, на какой планете я родился. Возможно, прочитала мою биографию в Инфосети, когда подыскивала жертву для курортного романа. Ну далее узнала, что я – крутой бизнесмен родом с Монтеплато, и закинула удочку наугад. Не будем разочаровывать женщину. Если ей нужен варвар, она получит варвара. Не она первая ждет от меня экзотики.
– Из какого ты клана? – настаивает Рози.
– Клан Большой Змеи.
Я рассказываю пространную байку о несуществующем клане, на ходу придумывая не существующие в природе обычаи, ритуалы, опознавательные знаки. Если Рози действительно имеет отношение к этнографии, материала ей хватит на объемистый параграф диссертации.
Мне показалось, что теперь она слушает с неподдельным интересом. Это было странно, хотя любознательность Розетты вполне могла оказаться чисто профессиональным качеством. Причем с точки зрения обеих ее профессий – как этнографической, так и древнейшей… Мне тоже стало любопытно: постоянно ли она работает именно на этом курорте или оказалась здесь транзитом. Поэтому я небрежно намекаю:
– Срок моей путевки – до середины августа. Мы могли бы провести это время вместе.
Она отрицательно машет зажатой между двумя пальцами сигаретой. В голосе Розетты слышится намек на сожаление:
– Я здесь ненадолго. Оттягиваюсь перед новой экспедицией. На планете возле Аквилона нашли сокровищницу Восьмицарствия. Через два дня я лечу туда, чтобы участвовать в раскопках. Хочешь со мной?
– Не слишком верю в Восемь Царств.
– Зря… – Рози осуждающе насупилась. – Говорят, полвека назад какой-то старатель наткнулся на оставленный Древними кристалл, от которого получил волшебную силу. Неужели не слышал?
Еще бы не слышать – ведь это сплетничают обо мне Дескать, я выклянчил у магического кристалла способность повелевать искривлениями гиперпространства. Именно отсюда и проистекает мой скептицизм. Вдоволь наслушавшись сказок о моей встрече с артефактом Восьмицарствия, я пришел к заключению, все разговоры про сокровища Древней расы – пустые выдумки аферистов.
Хотя какая-то доля истины в той истории все-таки была. Я действительно нашел Большой Кристалл и благодаря той находке смог открыть свою фирму Но в общем все было совсем не так, волшебство тут вовсе ни при чем
Я спрашиваю без особого интереса:
– Почему они погибли?
– Этого никто не знает.
Высказывать своего мнения вслух я не стал, но, по-моему, причина могла быть только одна – усобица. Все империи погибали из-за двух бедствий или внутренний разлад, или вторжение более сильных врагов. Последний вариант отпадает, потому как за триста лет мы не нашли никаких признаков того, что у Восьми Царств были какие-то конкуренты. Собственно говоря, и признаков существования Восьми Царств археологи нашли не так уж много.
– Значит, не хочешь туда лететь? – вызывающе переспрашивает Рози.
– Может, и полечу. Но пока не вижу особого смысла.
Расхохотавшись, она пренебрежительно шевелит ладошкой, словно отметает все сказанное до сих пор. Потом рывком встает и предлагает спуститься к берегу У самой границы моря и суши Розетта одним движением сбрасывает платье, и у меня перехватывает дыхание при виде сильного загорелого тела безупречных пропорций. За такой женщиной я побежал бы не только в археологическую экспедицию, но и гораздо дальше…
Мы от души побарахтались в волнах, и Рози умело сводила меня с ума, дразня легкими прикосновениями. Она прекрасно знала, какое впечатление производят на мужчин эти потрясающие формы, и до предела использовала свои чары. Я был готов броситься на нее и сорвать тоненькие лоскутки купальника, но вокруг было слишком много посторонних, которые могли меня неправильно понять.
Немного опомнившись, я предлагаю взять напрокат глиссер. Рози с готовностью соглашается и, сев к рулю, уводит крохотное суденышко прочь от берега. Там, за полосой рифов, она заглушает мотор, обнимает меня за шею, прижимается губами к губам и валит на широкое заднее сиденье.
Сколько мужчин попадались на этот крючок до меня и сколько еще попадутся! Сказал же в древности кто-то очень умный, что женская красота дает горазда меньше, чем обещает. Вот и на этот раз любовные упражнения оказались не настолько приятными, как мечталось, но я все равно был почти счастлив.
Часом позже, когда мы вернулись к причалу, Розетта, окинув взглядом морскую панораму, освещенную вечерними лучами желтого солнца, – как обычно, внезапно – спрашивает:
– Любишь море?
– Обожаю, – не задумываясь отвечаю я. – У нас в степях тоскливо и однообразно, не то что здесь. Водная стихия дарит ощущение постоянной изменчивой мощи…
На самом деле море осточертело мне еще в детстве. Невероятно утомительное занятие – изо дня в день смотреть, как ветер катает туда-сюда свинцовые бицепсы волн.
Почему я схитрил? Наверное, из-за того, что она слишком настырно выспрашивала подробности о моей прошлой жизни. Вот и захотелось чуть развлечься. Когда портится настроение – например, после сексуального разочарования, – появляется желание плести всякие небылицы. Например, про дикие будни моей планеты.
За обедом Рози услышала много любопытных деталей о жизни степных кланов – на второй параграф хватило бы. Я даже увлекся и начал вспоминать, как мы охотились на драконов, скальных гусей и вепря-единорога. Это было неосторожно с моей стороны – подобная дичь водится только в горах. Однако Розетта нюансов не прочувствовала, заинтересовавшись самим фактом, и с воодушевлением спрашивает:
– Любишь охоту? А как насчет рыбалки?
И не дав мне опомниться, заявляет, что нынче же вечером, как только начнет темнеть, мы возьмем яхту и отправимся на острова, что едва видны на горизонте. По словам Розетты, там ловятся огромные креветки и белый окунь, которые ценятся как отменные деликатесы.
– Помню такие консервы, – неосторожно ляпнул я – «филе белого окуня в горчичном соусе».
– Консервы – ерунда! – отрезала Рози. – Я угощу тебя настоящим лакомством.
Она принимается со вкусом расписывать, как будет жарить над костром насаженную на вертел рыбину. И еще многообещающе намекает, что после даров океана будет и другое угощение. Как будто я согласился бы отправиться на дикие острова, если бы не собирался заниматься именно «другим»…
Не знаю почему, но Рози вызывает во мне какие-то смутные подозрения. Она ведет себя как обычная курортная проститутка, однако платы за услуги не потребовала. Скучающая туристка? Вряд ли – при такой внешности могла бы выбрать в толпе отдыхающих кого-нибудь помоложе, помускулистее и посексуальнее.
Кроме того, она корчит из себя большого знатока Восьми Царств, но и это неправда. Когда я подступил к ней с расспросами, она отвечала слишком уклончиво.
Кажется, даже мне известно о Древних больше, чем знает Рози, и это при том, что я никогда особо не следил за сообщениями на эту тему. В моей памяти чудом удержались лишь случайные отрывочные сведения из телепередач, но Розетте неведомо даже и это немногое.
Моя подозрительность имеет кое-какие основания: уже целых полмесяца куча народа ищет повод встретиться со мной, чтобы побить, убить или взять в плен. Возможно, Розетта связана с одной из этих компаний. Возможно, она член какой-нибудь банды, которая собирается ограбить меня или похитить с пьлью выкупа. Наконец, возможно, что дама действительно завела роман со скуки или выжидает момента потребовать дорогих подарков. В любом случае не помешает прихватить с собой на остров оружие.
Приняв такое решение, я успокаиваюсь и решаю все-таки разобраться с Восьмицарствием. Инфосеть выдает на мой запрос несколько тысяч ссылок, так что приходится вводить дополнительные критерии: только академические издания и только первоисточники. В результате остается не больше сотни научных трудов, из которых я выбираю четыре обзорные статьи. Прочитав эти работы, подписанные маститыми ученых и, я прихожу к выводу, что профессора археологии разбираются в вопросе ненамного глубже, нежели мы с Розеттой.
В конце позапрошлого века имперская эскадра прочесывала карликовое скопление Метроном, где скрывался отряд кораблей маньяка-мятежника Стефана Картонова. Повстанцев настигли и уничтожили, но попутно был обнаружен космолет неизвестной цивилизации. Точнее, даже не космолет, а жилая кабина – скорее всего, катапультированная либо отколовшаяся при гибели большого корабля.
Судя по состоянию обшивки, изрядно потрепанной микрометеоритами, кабина блуждала в пространстве не одну тысячу лет. Судя по конструкции, объект не был построен двоякодышащими Айн – единственной расой, с которой к тому времени успело познакомиться Человечество. Многочисленные экспедиции провели в том скоплении около восьми лет, но других изделий чужого разума не обнаружили.
Минуло четыре десятилетия, и в 2228 году фортуна улыбнулась экспедиции, работавшей на планете Варва, где обитали первобытные племена змееголовых кентавров. В их капище земляне обнаружили несколько предметов неизвестного назначения, но явно изготовленных при помощи высоких технологий. Шоком стало клеймо, украшавшее большинство предметов, – точно такое же имелось на обшивке и внутреннем оборудовании объекта, выловленного в Метрономе, на расстоянии около трехсот световых лет от Варвы.
Потом было много таких находок у разных звезд, куда проникали корабли людей – земные, орионские и все прочие. К середине XXIII века в музеях скопилось около сотни изделий из титановых сплавов, на которых был нарисован лазером правильный восьмиугольник, расчерченный диагоналями на восемь равнобедренных треугольников.
Ученые, журналисты и прочие энтузиасты придумали массу гипотез, объяснявших символику этого знака. Как-то так получилось, что самой популярной стала легенда о Восьмицарствии: будто бы в незапамятные времена восемь космических государств объединились, создав могущественную галактическую империю, и выбрали себе такой вот символ – по треугольнику на каждое царство, из которых состояла великая держава. Легенда осталась легендой, но название прижилось.
Ясно было одно: три или четыре тысячи лет назад существовала некая межзвездная организация, маркировавшая часть своей техники такой эмблемой, гербом или торговым знаком. Корабли Восьми Царств освоили все пространство, занимаемое сейчас Человечеством, но пришли они издалека, потому что нигде землянами не обнаружено поселений этой сверхцивилизации.
На сей счет имелась теория орионского академика Махатмы Патрика, считавшего, что Восьми царствие создало кочевую культуру, обитавшую в открытом космосе, – цивилизацию торговцев, чьи караваны слонялись по всей Галактике. Противоположной точки зрения придерживался Ричард Стюарт, профессор университета на Аквилоне Стюарт дотошно проанализировал все известные находки артефактов и уверял, что сумел вычислить сектор, где располагался очаг Древней расы. Увы, этот сектор находился слишком далеко – на такие расстояния наши корабли пока не летали.
Впрочем, я нашел работы и других ученых, включая очень острого на язык земного археолога Марата Фаньво. У каждого исследователя была своя точка зрения, каждый не желал принимать доводы коллег. Старая болезнь академической тусовки: если нет убедительных доказательств, надо погромче ругать конкурента.
Я выключил монитор. Приближалось время свидания.
Прихожу на причал, как договорились, к восьми вечера. Розетта ждет меня и машет рукой, облокотившись на леера ограждения. Два дня тихой курортной жизни вкупе с процедурами принесли спокойствие моим нервишкам, но сейчас я вздрагиваю. Внезапно я понимаю, почему меня так тянет к ней – Рози ужасно похожа на девушку, которую я безумно любил в девятнадцать лет.
Николь Дербенева тоже училась на физфаке, но была старше меня на три года. Высокая стройная зеленоглазая блондинка с лицом кинозвезды. Королева факультета, а то и всего универа. За ней табунами ходили самые завидные женихи ангмарской столицы, так что на меня Николь вовсе не обращала внимания.
Когда она перешла на шестой курс, случился переворот, и президентом стал Упырь. Военные со своими семьями покинули Монтеплато, улетела и Николь, дочь армейского офицера. Больше я никогда не видел ее, даже не пытался найти. Думал, что переболел и забыл давнюю любовь. Ан нет – чувство оказалось сильнее, времени…
Я понимаю, что обманут случайным сходством, но ничего не могу с собой поделать. Поцелуй выходит слишком страстным. Рози удивлена и всю дорогу поглядывает на меня с легкой опаской.
Катер ходко режет воду, вышвыривая из-под кормы струи пены. Быстро темнеет, и желтое солнце окончательно скрывается за горизонтом, разбрызгав по небу сверкающие капли звезд.
На атолле, где Рози сняла бунгало, я допускаю не простительный промах: наматываю швартовый конец слишком ловко для степного жителя, каким прикидываюсь. Только думать о таких мелочах нет ни времени, ни желания. Рози темпераментна выше всяких похвал, словно намерена до рассвета преподать полный курс «Камасутры». Однако, когда я уже готов заскулить, вымаливая пощаду, моя подруга сама объявляет, что пора сделать паузу.
Расслабленно валяюсь на койке в бунгало. Под потолком светит голубой плафон. Площадка перед хижиной – место предыдущих упражнений – также залита лучами фонарей. Шучу:
– Мы как будто на съемочной площадке. Повсюду прожектора.
Рози мило хохочет и объясняет:
– Чтобы приманить косяк, нужно много света.
– Что, уже пора?
– Скоро начнем… – Она хихикает. – Я имею в (виду – начнем рыбу ловить, развратник ты старый. Но сначала – снимки на память.
Фотокамера порхает вокруг нас, Рози управляет ею, подкручивая колесики на миниатюрном пульте, а заодно командует, заставляя меня принимать особо эротичные позы. Получаются голограммы в обнимку, в постеле, на пляже, с поцелуями в разные части тела.
Потом неутомимая копия Николь Дербеневой все-таки надевает купальник и нагружает меня инструментарием, необходимым для промысла деликатесов. Один вид этих штуковин напоминает о фильмах ужасов: многозубая острога, палица-шестопер на длинной рукоятке, ножи всевозможных размеров вплоть до чудовища с полуметровым лезвием. Сама Розетта несет футляр со спиннингами.
Для рыболовов выстроена платформа на сваях, оборудованная сильными светильниками и соединенная с берегом пятидесятиметровой эстакадой. Пока мы шагаем по этому мостику, Рози читает лекцию о моих обязанностях. Оказывается, креветки очень живучи, поэтому она будет вытаскивать их из воды, а я должен ударить дубинкой, чтобы разбить голову извлеченной из воды добыче. Иначе это ракообразное начнет буянить и может даже покалечить.
Ловля увлекает. Спиннинг, трезубец, сачок, удар шестопером Затем Рози молниеносным движением громадного ножа-мачете – меч, а не нож – вспарывает брюшко, вываливая за борт внутренности Медленно, но верно наполняются две емкости: в одну мы складываем добытых окуней, в другую – креветок.
Время пролетает незаметно, и вдруг выясняется, что для следующего рачка-переростка нет места Розетта, не оборачиваясь, командует:
– Отнеси ведро на яхту, сложи добычу в морозилку и быстро обратно
– Может, хватит? – робко интересуюсь я. – Много наловили.
– Много не бывает! – рубит она, – Клев только начинается.
Как назло здоровенный пластиковый цилиндр лишен гравигенной прокладки. Чертыхаясь, тащу его по эстакаде. Оказавшись на яхте, не торопясь выгружаю креветок, потом смешиваю бодрящий коктейль. Мне спешить некуда.
– Где ты, бездельник чертов? – вопит издалека Розетта. – Бегом тащи ведро
Схватив пустое ведро, спускаюсь по трапу. Ночь безмятежна, моргают звезды, светят луны, пальмы еле слышно шелестят широченными листьями, тихонько булькают волны, пищат насекомые. И еще какой-то непонятный скрип. Вдруг я вижу источник этого звука и начинаю лихорадочно шарить по всему телу в тщетной надежде найти кобуру. Оружия при мне конечно же нет – валяется в рюкзаке, а проклятая тварь уже отсекла меня от яхты и надвигается, наставив клешни.
Отбегаю по дуге, пытаясь обойти бестию. Гигантский рак разворачивается с неожиданным проворством. Зазубренные створки клешней щелкают в опасной близости от моей лодыжки. Ухожу от монстра задним сальто и громко зову подмогу:
– Рози! Пока я отвлекаю эту дрянь… постарайся достать оружие.
– Что еще у тебя случилось? – недовольно ворчит она.
Мы с раком увлеченно бегаем по островку. Примерно так же я уворачивался от громилы Бекзаде, только здесь нет верных роботов. Пока мне удается выдерживать безопасную дистанцию, но сил моих надолго не хватит. Между делом удается разглядеть противника: четыре пары членистых ног почти метровой длины, две клешни и шесть тонких трехметровых щупалец. Ростом существо достает мне до живота. Камень с голову размером отскакивает от панциря, не причинив заметного ущерба.
За спиной топот. Появляется Рози, ее волосы развеваются, в одной руке у нее – мачете, в другой – шестопер.
– Посторонись, – бросает Розетта на бегу. – Не путайся под ногами.
Она размахивает руками перед выпученными из брони глазами чудища, и то послушно бросается на амазонку в купальнике. Отпрыгнув, Рози сует шестопер в клешню. Рак немедленно впивается в древко, а Рози с размаху бьет тесаком по хитиновой трубке, соединявшей клешню с плечом. Отрубленная клешня падает, продолжая удерживать шестопер. Азартно выкрикнув что-то неразборчивое, Рози ловко смещается к хвостовой части твари и отсекает монстру заднюю ногу.
Поскольку теперь рак не обращает внимания на мое присутствие, я без помех возвращаюсь на яхту, нахожу рюкзак с пистолетом и выбегаю на палубу, готовый стрелять. Однако в «Смит-Вессоне» уже нет надобности Розетта сидит верхом на бездвижном монстре и умело помахивает клинком мачете, разделывая тушу.
– Еще один деликатес, – весело сообщает она. – Получилась очень удачная рыбалка.
Я только и могу, что пробормотать:
– Ловко ты его расчленяешь. Я думал, такому только в спецназе учат.
Спрыгнув с туши, она идет ко мне, криво улыбаясь, и говорит:
– Богатая автобиография, любимый. Много чем приходилось заниматься. Например, командовать охотничьей артелью на одной дикой планете… Представляешь меня с рогатиной против пещерного тигромедведя?
– Теперь представляю…
Нет сил подойти к ней. Крупная дрожь, стучат зубы. Наверное, это самое ужасное испытание в моей жизни. Такого страха я не переживал даже в первом бою – ведь тогда у меня был безотказный «митра», да и враг не тот… Вот дикий зверь, хищник – это на самом деле причина для испуга, особенно когда под рукой нет оружия. Реликтовый страх, унаследованный от пращуров…
Розетта быстро успокаивает меня и заставляет сделать очередную серию снимков. Она снова регулирует пультом ракурс, и над кнопками проворачивается крохотная голограмма будущего кадра. Мы сидим в обнимку на туше, мы попираем добычу босыми ногами и так далее Рози рассказывает, что нам достался не слишком большой, но вполне приличный экземпляр гигантского рака-кракена, а также что у него очень нежное и вкусное сердце.