Я отдохнул, побыв немного с родными, так что вполне могу отправиться туда, где назревает новая война, к которой, кстати сказать, мы не очень-то готовы.
Локаторы и передовые дозоры следят за перемещением неприятельских флотов. Корабли ангелоидов по-прежнему стоят на границе национальной зоны Драй. Соединение орионцев движется от окраин Малой Галактики в сторону артефакт-канала. Наши силы тоже подтягиваются к Зеленой Пирамиде.
Оливейра показывает на схеме расположение сторон:
– Они надеялись, что их отряд, посланный к Ульсу, оттянет на себя целую эскадру. Но мы побили их, немного улучшив соотношение сил…
– Вы? – переспрашиваю я. – Кого это вы побили?
– Ну, ты. Ты их побил. – Фаттах смеется. – Ты тщеславен, горец.
– Просто я люблю справедливость. Оливейра медлит, потом говорит немного напряженно:
– Поступило донесение разведчиков. Ангелоиды послали флот к Зеленой Пирамиде.
Этого следовало ожидать. Не зря же они сосредоточили на нашей границе свои лучшие корабли. Для того и построили рокаду для переброски войск между Орионом и Драй. Из этого сектора открывается кратчайший путь для вторжения в Империю. На пути у флота вторжения лишь Улла с ее недостроенной базой, а за ней – ЧД-канал, ведуший в центральные губернии Единых Миров.
Ничего, мы все равно успеем.
«Паровоз» идет в центре эскадренного ордера. Передовой отряд уже сосредоточен в Белой Химере, чтобы преградить путь орионской эскадре. Там сейчас развернуты сильные отряды крейсеров и линкоры-ветераны «Анчар» и «Террор». Более современные «Кентавр», «Сфинкс» и «Грифон» мчатся по артефакт-каналу к Зеленой Пирамиде навстречу, ангелоидам. Наш отряд – «Дракон», «Паровоз» и «Акула» – торопится туда же по каналу, который я проложил от Ориона-47. Немного отставая от нас, идет из Уллы новейший «Колдун». Похоже, мы будем на месте, обогнав Главные силы на час. И часа на три – эскадру Драй.
– Мы опережаем противника, – говорит Оливейра.
Он сейчас в своем штабе на борту «Дракона». Я на «Паровозе» один. Одиночество давно стало для меня нормой. Естественной формой существования.
Снова накатывает апатия. За последнюю неделю я пережил слишком много: артефакт Восьми Царств, плен, разгром мятежа. И вдобавок выполнено практически до конца дело, много лет отнимавшее столько сил и нервов.
И вот после всех этих успехов я снова брошен в войну. Наверное, глупо погибать в день собственного триумфа, но судьба вообще глупа, по определению…
Фаттах снова на связи. Кажется, он считает, что меня нужно поддержать морально. Возможно, земляк прав.
– Ты в порядке? – интересуется Оливейра. – Мы прикинули, что сможем справиться и без тебя.
– Не факт. – Я стараюсь говорить равнодушно, словно ни капли не волнуюсь. – Без «обратной отсечки» не получится изящной концовки. И не отвлекай меня больше.
Я снова разглядываю карту каналов и каналетто, окружающих Зеленую Пирамиду. Вроде бы наш план должен сработать. Если эскадра ангелоидов намерена войти в артефакт-канал, то путь их лежит через систему пяти голубовато-зеленых звезд. В эту систему со стороны владений Драй ведут два ЧД-канала: VQ-65 и VQ-86. Для успеха нашего замысла желательно, чтобы они выбрали VQ-65.
Иначе – полномасштабное сражение, а наше численное превосходство не так уж велико. Всего в полтора раза. Явно недостаточно для чистой победы, а значит, неизбежны немалые потери.
И снова память выбрасывает кошмарные видения. За свою слишком долгую жизнь я нахватал избыточную дозу впечатлений, которые не желают оставить меня в покое.
Опять я вижу сны наяву. Памятный день 18 апреля 2292 года. Последняя битва, решившая исход войны с Цвай. Земной флот вторгся в систему Акрукса.
В те времена еще не было даже «Анчара». Основу нашего флота составляли доисторические дредноуты «Солнце», «Проксима», «Фомальгаут», «Бетельгейзе», «Сириус», «Альтаир» и «Толиман». Силы поддержки включали шесть крейсеров типа «Шторм». Я был тогда гипермастером на крейсере «Ураган».
Сейчас из тех линкоров остаются только «Альтаир» и «Сириус» – два корабля-музея. В наши дни они кажутся смешными реликтами – чуть больше полусотни килотонн массы, вооруженные игрушечными пушками в 450 миллиметров , снаряды которых летели втрое медленнее, чем главный калибр современных орудий. Да только в дни битвы за Акрукс ни одна известная нам цивилизация не располагала более могучими машинами для космических сражений.
Война тянулась почти два года, и мы давно поняли, что имеем дело с коварным и сильным врагом. Однажды панцирные дикобразы решили разузнать, как это мы летаем через черные дыры, и атаковали земной корабль, доставивший к Акруксу отряд исследователей. Разумеется, Цвай не успели освоить гиперспейс из-за мгновенной реакции нашего флота. Увы, на своих субсветовых звездолетах они колонизировали несколько соседних систем, двухлетний штурм которых обошелся Империи в двести тысяч жизней и треть боевых кораблей.
Возле родной планеты Драй нас ожидали два десятка фотонных звездолетов и около сотни хорошо вооруженных посудин межпланетного класса. Их многократное преимущество в скорости не имело значения, равно как и способность имперских кораблей нырять в черные дыры Космические сражения ведутся на малых скоростях, поэтому исход их решается количеством вымпелов, которые нужно уничтожить, и огневой мощью, осуществляющей это уничтожение. В тот раз наши пушки были намного мощнее, но противник имел слишком большое превосходство в числе боевых единиц.
Флот вторжения, разделенный на три эскадры, расположился в секторе выжидания, откуда открывался путь в ЧД-каналы, ведущие ко всей четверке черных дыр системы Акрукса. «Ураган» отправился на разведку ЧД «Акрукс-3», воронка которой находилась в пяти астрономических единицах от центральной звезды.
Мы зависли с нулевой скоростью на расстоянии в одну сотую ламорра от воронки. Гравитационные волны локаторов просачивались в трехмерность и, отразившись от массивных тел, возвращались к антеннам крейсера, рисуя на мониторах смутные образы. Анализ таких картинок во все времена считался одной из главнейших задач гипермастеров. Обычно для расшифровки отраженных сигналов ипользовалась методика Хендерблай-на-Майсурадзе, но мне удалось получить решение, которое я считал более достоверным. Моя программа трансформировала отраженные гравитоны в четкую голограмму вражеских кораблей, окруживших «Акрукс-3».
Крейсера, посланные к трем другим ЧД, получили изображение намного худшего качества, и в штабе к моим результатам отнеслись с недоверием.
– Кто может гарантировать, что твои данные точны? – спросил начальник разведки.
Я ответил: мол, ответ сможет дать только сражение. Адмиралам это не понравилось, и в разведку боем отправились беспилотные корабли. Через все черные дыры в трехмерную окрестность Акрукса одновременно, имитируя массированное вторжение, проникли по два торпедоносца снятого с вооружения образца. Корабли были немедленно уничтожены сосредоточенным огнем противника, но их полуразумные компьютеры успели произвести несколько залпов из всех орудий, выпустить самонаводящиеся торпеды и передать снимки окружающего пространства. Изображения, голографированные возле «Акрукса-3», полностью совпали с моими расчетами.
Вторжение началось после завтрака по земному времени, к которому подстраивался ритм жизни военного флота. Первыми снова двинулись роботы: списанные крейсера, фрегаты и более мелкие корабли вырвались в трехмерность, разряжая торпедные аппараты. Позже выяснилось, что эффективность их беспорядочной стрельбы получилась не слишком высокой: цели достигла лишь каждая десятая боеголовка. Но одновременная атака сразу в четырех точках сбила с толку вражеских стратегов, заставив держать флот рассредоточенным по всей системе.
Главный удар наносился через черную дыру «Акрукс-1», самую близкую к планете, где зародилась раса Цвай. Шесть крейсеров приблизились вплотную к воронке, просканировали близлежащую трехмерность, использовав мой метод расшифровки сигналов, и установили дислокацию кораблей противника. Затем одновременно вырвались из ЧД, расстреливая выявленные мишени.
Удар оказался успешным. Мы потеряли только «Самум», уничтожив один звездолет и семь межпланетников, и пронзили насквозь сферу кораблей, окружавших воронку. Командир эскадры Цвай начал разворачивать боевой строй против прорвавшихся крейсеров, но тут вышли из черной дыры и ударили с тыла линкоры. Залпы тяжелых пушек быстро превратили фотонников Цвай в плазму, после чего земной флот устремился к планете. Мы почти на полтора часа опередили эскадры, спешившие от дальних ЧД.
Гипермастер крейсеру был уже не нужен, и мне разрешили принять участие в сражении. Помню чувство счастья, охватившее меня, когда мой «Дельта-Г7» разрядил торпедные аппараты, прорвавшись к орбитальной крепости, врага Промахнуться по такой громадной мишени было невозможно, и я всадил обе боеголовки в артиллерийскую палубу. Одну торпеду Цвай сумели перехватить, но ее взрыв произошел достаточно близко к обшивке, чтобы проделать пробоину солидных размеров. А вот второй снаряд угодил точно в цель, полыхнув яростью девяти мегатонн и открыв нашим десантникам столбовую дорогу на вражескую столицу.
– Вспоминаешь штурм Акрукса? – спрашивает Оливейра.
– Ты догадлив, земляк.
Динамик издает мрачный смешок, за которым следует академическое до банальности замечание:
– В тот раз главным для нас было вырваться на оперативный простор. Сейчас стоит противоположная задача – не выпустить на простор противника.
Это я понимаю и без его поучений. У нас маловато сил, чтобы надежно заблокировать со всех направлений обе черные дыры. Значит, эскадра ангелоидов, пожертвовав минимальным числом кораблей, сумеет прорваться в трехмерность, и тогда начнется долгая мясорубка линейного сражения. Вероятностные модели такого столкновения уже построены: мы победим, но и сами лишимся до половины вымпелов. А тут еще могут атаковать с тыла орионцы, против которых выставлен сравнительно слабый заслон. В высшей степени неприятная перспектива.
Нет сил ждать, поэтому мой вопрос звучит излишне резко:
– Так вы решили? Если нет, то мне здесь делать нечего.
Молчание в ответ. Нет даже привычных квантовых шуршаний и писков. Штаб на «Колдуне» отключил связь с бульдозером. Наверное, обсуждают что-то важное.
Мысли возвращаются к предстоящему сражению. Вариантов не слишком много, поскольку мы не знаем, через которую из черных дыр вторгнется врат Мы можем впустить Драй в систему Зеленой Пирамиды, а затем атаковать всеми силами, но тогда противник успеет развернуть боевой порядок и даст организованный отпор. Мы можем разделить группировку поровну между двумя ЧД, но тогда возле каждой воронки останется лишь половина наших и без того небогатых сил, а противник нанесет удар всей эскадрой. Третий вариант – встретить ангелоидов в гиперспейсе, но для этого опять-таки придется разделиться на два отряда. Вот и остается применить «обратную отсечку» – изящный прием, при исполнении которого рискую только я.
Наконец связь возобновляет работу в нормальном режиме. Слышится шум голосов, потом Фаттах взволнованно сообщает:
– Агасфер, у нас решилась часть проблем.
Первая мысль: стало ясно, по которой ветке ЧД-канала движутся корабли Драй. Но нет, дело оказалось совсем в другом. Оливейра начинает рассказывать, и в его словах звучит крепнущая уверенность.
– Вторая эскадра встретила орионцев в Белой Химере. Их адмирал не решился начать бой и отступил. Крейсера проводили их до границы, а два линкора из резерва двинулись к нам на подмогу.
Это приятно – теперь можно не опасаться удара в спину. Только верховное командование совешенно напрасно перебрасывает в Зеленую Пирамиду это старье – все равно ведь опоздают, да и сил много не прибавят… И еще меня смущают обстоятельства неслучившейся стычки, поэтому говорю с недоумением:
Что-то они слишком быстро дали задний ход.
– Какая разница, – весело отвечает Оливейра. – Теперь у нас вдвое меньше проблем, и решено действовать. Начинаем
Мысли уныло крутятся вокруг всякой ерунды… Омар – хороший парень, он заслужил красивую жену.
И муж из этого кондового семьянина хороший получится. Бронислава сделала правильный выбор. Только вот я снова один, но мне это привычно.
– Так недолго и спятить с остатков умишка, – говорю я вслух.
Вообще-то я преувеличиваю бедственность своего положения. Ожидание продолжалось немногим больше трех часов, а мне приходилось проводить наедине с изнанкой Вселенной до месяца. Не повредился мозгами тогда, не свихнусь и теперь. Тем более что скоро начнется настоящее веселье. Как говаривал старик Акела, это будет добрая битва.
«Паровоз» спрятался в неглубоком отростке ЧД-канала на расстоянии в четверть ламорра от воронки, выводящей к VQ-65. Эскадра Драй должна была воспользоваться именно этой дорожкой, потому что во вторую ЧД, а именно в VQ-86, вошли «Дракон» и крейсер «Кашалот», которые не скрывают своего присутствия. Ангелоиды обнаружат их с очень большого расстояния, и простейшая логика подскажет: земляне решили оборонять только эту черную дыру, а другая осталась незащищенной, то есть ее-то и нужно выбрать для прорыва.
Так и вышло. Локаторы моего космолета зафиксировали колебания гиперспейса, и это означает, что в сторону «Паровоза» двигаются корабли. Когда они приблизились на четыре с половиной ламорра, я смог составить впечатление о силах противника: два крейсера идут в передовом дозоре, им в затылок летят три пары «линкор – крейсер». К нам приближается мощная группировка, об которую могли бы обломать зубки даже сосредоточенные в этих краях соединения земного флота.
Отсиживаясь в засаде, я пропускаю мимо себя головные корабли, включая линкор типа "А" – старенькую машину послабее наших «Анчаров» и орионских «Пророков». Следом подтягивается что-то вроде крейсера (мы так и не разобрались до конца в принятой у ангелоидов классификации кораблей), за ним – следующий «тип А». Локатор сообщает, что в кильватер этой компании выстроились другие аналоги крейсеров и большой корабль типа "В", но в Зеленой Пирамиде им делать нечего.
Резким толчком выбросив «Паровоз» из отростка, я оказался посреди неприятельской колонны. Несколько форсированных пульсаций вихревого поля – и оранжевое смещение начало падать, предвещая недолгий, но бурный концерт цветомузыки. Бульдозер швыряет, как щепку в горной реке, стенки ЧД-канала пульсируют, однако «Паровоз» все-таки выбирается из воронки. Кроме меня, в трехмерность вышли головные мателоты Драй, включая «тип А». Остальных отсекла разыгравшаяся в гиперспейсе буря.
Я постарался от души: черная дыра стала непроходимой примерно на неделю. Возможно, часть оставшихся в канале кораблей погибнет. В этом и заключается вся прелесть «обратной отсечки» – строй неприятельского флота разрезан, боевые единицы выведены из строя, но оружие еще не применялось. Никто не сможет доказать, что ураган в свернутом пространстве вызван искусственно. Конечно, выполнить такой маневр способен лишь гипермастер-виртуоз, да к тому же не в каждом ЧД-канале это возможно, но в нашем случае все необходимое имеется…
Покинув горлышко воронки, запускаю двигатели на полную тягу, однако рядом с воронкой скорость растет медленно – меня продолжает тянуть назад дьявольское тяготение черной дыры. Рядом с «Паровозом» барахтаются в волнах гравитации боевые корабли Драй. Для меня эти минуты – самые опасные. Наверняка ангелоиды догадываются, кто устроил им «обратную отсечку», и вполне могут угостить залпом.
– "Паровоз", немедленно покинь зону обстрела! – гремит из динамика голос Фаттаха.
Подгонять меня – напрасный труд. Я и сам знаю, что нужно делать. Бульдозер тужится изо всех сил, с каждой секундой наращивая скорость, а заодно удаляясь от остатков вражеской эскадры
Похоже, крылатым горе-воякам не до меня. Они с трудом преодолевают резко выросшую из-за шторма гравитацию багрового шара и пытаются перестроиться в отдаленное подобие боевого порядка. А тем временем вокруг трех слабеньких корабликов Драй сжимаются челюсти имперского флота.
Антенны «Колдуна» передают ультиматум.
– Штаб оперативной эскадры Единых Миров обращается к командирам отряда Драй. Требуем немедленно покинуть пределы системы.
Передача ведется на языке Драй, и компьютер «Паровоза» не слишком уверенно трансформирует эти сигналы в символы земной речи. Можно понять, что штаб Предписывает неприятелю впустить досмотровые группы, дезактивировать оружие и проследовать под конвоем к черной дыре VQ-86. Очевидно, Корвус и Фаттах имеют соответствующее указание Совета Консулов – завершить инцидент по возможности мирно, с минимальным применением тяжелого оружия.
Ангелоиды, однако, не торопятся исполнять приказ. Может быть, надеются, что к ним присоединятся, сумев вырваться из ЧД, остальные корабли их эскадры А может, среди них нет командира, способного взять на себя ответственность. Остатки эскадры Драй продолжают маневр удаления от воронки, интенсивно обмениваясь кодированными сигналами – наверное, пытаются согласовать дальнейшие действия.
Внезапно один из «крейсеров» вражеского отряда, форсируя двигатели, устремляется в атаку на ближайший имперский линкор, а точнее, на «Сфинкса». Их разделяет около миллиона километров, так что Драй смогут открыть огонь лишь минут через сорок, когда выйдут из области деформированного черной дырой пространства. Стрелять в окрестностях штормовой ЧД – бесполезная трата боеприпасов, переменчивая геометрия не позволяет точно прицелиться Трудно понять, на что они рассчитывают, затеяв столь самоубийственный бросок Впрочем, логика этих крылатых существ вообще недоступна человеческому разуму.
– Корабль Драй, немедленно вернитесь в строй, – передают с борта нашего флагмана.
Приказ не повторяется. Насколько я знаю гросс-адмирала Корвуса, главкому очень хочется испытать артиллерию «Колдуна» в реальном бою.
Так и есть: «Колдун», неторопливо маневрирующий в полтора раза дальше, чем «Сфинкс», начинает разряжать свои арсеналы. Сначала бьет пучок антипротонов, потом пушки выстреливают рой громадных снарядов – каждый в десять тонн массы. Это невероятно, однако артиллеристы линкора точно рассчитали траекторию залпа.
Антипротоны мчатся, разогнанные до скорости в треть световой, и полет пучка виден даже в оптической области – некоторые из частиц аннигилируют с молекулами рассеянных в космосе веществ. Сфокусированный ускорителями линкора луч постепенно расширяется, превращаясь в конус, и заметно искривляется под действием гравитационных полей черной дыры VQ-65, но тем не менее край пучка задевает корабль противника. На кормовой части «крейсера» вспыхивают мельчайшие факелы взрывов – материя распадается, превращаясь в плазму и потоки излучения. Пораженная часть корпуса разрушается, впустив вакуум во внутренние отсеки.
Через несколько минут по курсу корабля ангелоидов вспыхивают разрывы артиллерийских боеголовок. Видно, что разброс велик, но часть шрапнели накрывает мишень. Мезонитовые шарики, пронзив защитные поля, барабанят по броне, которая становится похожей на решето. Часть боеприпасов содержит не шрапнель, а термоядерные заряды, огненные шары которых едва не касаются того, что еще недавно можно было, пусть с известной натяжкой, назвать крейсером.
На изувеченном корабле остановлены двигатели, и он продолжает полет по инерции, не подавая признаков жизни. Перед мощью оружия отступает даже нечеловеческое мышление: остальные вымпелы вражеской эскадры, устрашенные этой демонстрацией огневой мощи, немедленно сообщают о готовности принять условия ультиматума.
Война закончилась, не успев толком начаться.
Мы приземлились на гражданском космодроме Ангбанда – города, который является столицей континента и центральной провинции Горгорот. На моих детей, избалованных темпом и размахом земной жизни, порт не произвел особого впечатления, равно как и скоростной экспресс, доставивший нас в Назгул, административный центр горного края Тонгородрим. А вот я расчувствовался при виде мелькающих за окнами небоскребов, возведенных в стиле раннеколониального барокко. Еще больше воспоминаний проснулось, когда мы проезжали мимо военной базы Минас-Гулдур, которая когда-то была главными космическими воротами северного полушария.
Через полчаса после отправления из столицы толпа родственников встретила прилетевшую с Земли троицу Кассетовых на железнодорожном вокзале Назгула. После бурных приветствий нас усадили в аэромобили и повезли к морю, дремлющему в чаше Драконовых гор. Детей конечно же забрал мой отец, поэтому я летел в машине брата.
– Ты заставил нас поволноваться, – с ноткой осуждения в голосе говорит Адамант.
– Разве это впервые?
Он наклоняет голову, соглашаясь За колпаком машины проплывает город, население которого недавно превысило два миллиона. Вижу до боли знакомые башни и антенны космодрома дальней разведки – здесь я работал, когда был стариком…
– Родители сильно переживали?
– Ты же знаешь нашу породу, – Адамант пожимает плечами. – Внешне это никак не проявлялось.
Воздушная кавалькада мчится к величественным вершинам горного хребта. На многих мирах известна легенда, будто в незапамятные времена, вскоре после Большого Взрыва, здесь заснул бессмертный дракон, породивший Вселенную. Когда он проснется, гласит легенда, случится новый Большой Взрыв. И тогда спасутся лишь те, кто окажется рядом в момент его, то есть дракона, пробуждения.
Мало кто знал, что этот сборник мифов, известный под названием «Сказания Высшего Разума», сочинил мой брат, чем удвоил поток туристов на Монтеплато. Очень многие поверили, что в горах Ангмара живет древняя религия. Потом Адаманта приглашали на другие планеты, и он написал для соседей много таких же фальшивок. Адамант стал преуспевающим писателем, по его сценариям сняты добротные кассовые фильмы и даже сериал, с успехом идущий на десятках планет. Но лучшим произведением моего младшего брата были, есть и останутся придуманные шутки ради «Сказания Высшего Разума». Что поделать, судьба иронична.
– Когда идешь на омоложение? – строго спрашиваю я. – Не тяни с этим делом.
– На прошлой неделе плавал в этой поганой жидкости, – мрачно сообщает он и морщится, словно почувствовал мерзкий запах ферментов и гормонов. – Как узнал, что с тобой все порядке, – полетел в город на радостях.
– Да, ощущения, конечно, не из лучших, – соглашаюсь я. – Но результат того стоит.
– Кто бы спорил…
А путешествие наше внезапно приблизилось к финишу. Аэромобили поднялись над гребнем каменного кольца, и взорам открылась пресная лужа с поперечником в триста километров – Горное Море, снабжающее рыбой и моллюсками почти половину миров Ойкумены. На берегах этого водоема живет примерно десять тысяч моих братьев и сестер по клану, вдвое большее их число обосновалось в Назгуле, Валарабаде и других городах Ангмара, а еще тысяч сорок расселилось на десятках планет Империи, образовав влиятельную диаспору. Нас немного, но мы – одна семья.
Замок долго ждал меня и наконец дождался. В моих апартаментах чисто и свежо: роботы почти десятилетие поддерживали здесь порядок и заданный в день последнего отъезда микроклимат. А занавески оказались совсем новыми – наверняка их повесили к моему возращению.
Дети с легким скептицизмом озирают чрезмерно вычурную обстановку моего жилья. Маленькие они еще, поэтому не понимают всей прелести неоампира. Покрытые резьбой камни стен, тяжелая мебель из натурального красного, черного и мраморного дерева, портреты предков, рыцарские доспехи в нишах, развешанное на стенах оружие – все это внушает чувство незыблемости наших порядков и обычаев, перед которыми пасует даже время. Незыблемость плюс умение следовать тем веяниям прогресса, которые нас устраивают…
– Мы приготовили комнаты для каждого из вас, – сообщает внукам моя мать. – Они будут вашими, пока Альвенор светит в небе Монтеплато.
Первым незаметно исчезает Адамант. Потом мама уводит детей, оставив нас с отцом наедине. Я выгружаю подарок – центнер с небольшим рубинов и прочих побрякушек. Старик – да какой он старик, если выглядит моложе и крепче меня! – молча кивает. Между нами не приняты слова благодарности. Мы – семья. Неколебимая ячейка в монолитном кристалле клана.
– Не надумал жениться? – с видимым равнодушием спрашивает отец.
Я признаюсь максимально искренне:
– Иногда возникает такое желание, но…
– Значит, пока не время. – Он усмехается. – Куда тебе спешить, вся молодость впереди.
– И не одна… А как у вас с мамой?
– Нормально. Думаем еще детей завести. Барби хочет девочку. Уже имя придумала – Майя. Вдруг вспоминаю:
– Через десять лет у вас бриллиантовая свадьба.
– Через одиннадцать. Не забудешь приехать?
– Приеду, наверное. Если чего-нибудь не случится.
– Если случится что-нибудь серьезное, можно перенести церемонию…
Отец разливает ароматное вино тридцатилетней выдержки, и мы смакуем божественный напиток. Вновь наполнив опустевшие бокалы, отец говорит, неожиданно переходя к делам:
– Ты откололся от клана и уже не станешь Патриархом. Но клану нужен опытный человек, имеющий влияние в Империи. Таких у нас – только ты.
– Есть еще Фаттах, Ланцов, сенатор Грабский… Он строго обрывает меня:
– Они уже занимают высокие посты.
– Что же вы приготовили для меня?
– Грабский избирался четырежды, но не стал Проконсулом. Ему придется уйти из власти на следующих выборах. Остальное ты понимаешь.
– Стало быть, через полтора года вы двинете меня в Сенат?
Приятно знать, сколько вольной жизни мне осталось… Отец меланхолично продолжает:
– Ты можешь отказаться. Тебя поймут – не каждому под силу тяжелый груз ответственности.
– Не бери меня «на слабо». Я же понимаю, какой шанс в руки плывет.
Я уже прикидываю, как это организовать – фирму придется передать сыну. Хотя черта с два он справится. Тут главное не руководить, а своими ручками черные дыры щупать… С другой стороны, фирму можно просто продать с немалой выгодой. Давно пора еще раз поменять течение жизни.
Без стука врываются наследнички. На них ритуальные костюмы – легкие кольчуги, сплетенные из золотых и серебряных проволочек. В краю, где благородные металлы добываются тоннами – не зря же планета названа Монтеплато, то есть Серебряные Горы, – такой наряд обходится до смешного дешево. В подобных одеяниях обычно выступают ангмарские фольклорные ансамбли.
– Па, смотри, чего нам подарили! – восторженно вопит Миранда.
Похоже, сильней всего она потрясена жутко неудобной двухкилограммовой диадемой, украшенной рубином в сотню карат. У меня тоже есть такая. Кажется, я в первый же день закинул ее в секретер и с тех пор вытаскивал лишь однажды – показывал Клементине…
Отец хохочет, а я объясняю:
– Это вроде униформы для шаманских плясок. Положено иметь, но на людях надевать не рекомендуется.
Засмеют.
Детям жалко расставаться с красивыми игрушками, но они понимают все правильно и плетутся к выходу, чтобы переодеться в привезенные с собой шедевры земных модельеров. Отец негромко бросает им вслед:
– Поторопитесь. Через полтора часа мы должны быть в Разделе.
– Где? – переспрашивает Гай-Юлий. Я снова превращаюсь в гида:
– Это наш дворец торжественных мероприятий. На дозвуке лететь полчаса.
Раздол был построен в середине позапрошлого века, когда клан Звездной Стражи, контролировавший Гор-горот и космодром Минас-Гулдур, объединил главные родовые союзы Ангмара, возглавив победоносную войну против мальвинской мафии. После этого планета пережила еще две большие межконтинентальные усобицы: в 2178 году Ангмар в союзе с Северной Мальвиной поставил на колени Альгамбру, а в 2216-м Альгамбра, получив помощь от Малой Галактики, привела к власти Партию братства и процветания. Наверное, поэтому мы так не любим орионцев.
Сегодня в огромных залах Раздела собралось не меньше восьми тысяч монтеплатовцев и гостей планеты. Приехали генерал Фаттах, вице-адмирал Ланцов, делегаты от братских кланов Белого Водка, Огненных Сердец и Звездной Стражи. Многие гости привезли дочерей, так что я получил немалое удовольствие, разглядывая милые симпатичные мордашки. Что ж, кое-кому удавалось выйти замуж на таких ежегодных слетах. Но чаще соседи берут в жены наших девушек.
Миранда тоже обратила внимание на эту диспропорцию и спрашивает:
– Почему в вашем клане так мало мужчин?
– Ну, во-первых, не «в вашем», а «в нашем». А во-вторых, ты, наверное, слышала, что сорок лет назад несколько кланов восстали против нацистского режима.
– Слышала, – кивнула она. – Четыре сотни героев…
– Не только. Тот отряд атаковал главные объекты в районе столицы. А вообще, в бой ушли несколько тысяч – все мужчины шести кланов от пятнадцати до шестидесяти лет. Из трехсот с лишним бойцов клана Горного Моря живыми вернулись около полусотни.
– А ты? – Она начинает догадываться.
– А я, как видишь, не мертвый. Так сказать, носферату… Печальная история.
Гай-Юлий, хмурясь, слушает нашу беседу, потом с недоумением замечает:
– Но ведь ясно же было, что наци не смогу удержать власть, а помощи от Ориона они больше не получат… Почему сепаратисты решили устроить новый путч, хотя ведь знали, что Монтеплато дважды изгонял их и не желает больше терпеть? – Эх, сынок, – Я смеюсь. – Человек – единственное животное, не способное учиться на собственных ошибках.
Начинается торжественная часть. Мендоса Ю-тань поздравляет всех с сорокалетием победы. Затем объявляет, что принял решение оставить пост, поскольку долгий и болезненный процесс омоложения не позволит ему руководить кланом в полную силу. Вечером Совет Клана выберет нового Патриарха, и, как он надеется, эти обязанности будут возложены на Витольда Кассетова.
Ничего неожиданного в его сообщении нет, но публика немедленно начинает перешептываться, наполнив зал невнятным гомоном. Впрочем, шум стал заметно тише, когда к микрофону подошел будущий Патриарх.
– Братья и сестры, – начал отец. – Предлагаю вспомнить подвиг тех, кто отвоевал нашу свободу сорок лет назад. Чаша терпения северян переполнилась, когда Упырь прислал сюда отряд жандармов, набранных из равнинных племен южного полушария, которые люто нас ненавидели. Мы убили копов, отстирали их мундиры и, переодевшись в этих собак, проникли в армейский гарнизон, запиравший выход из горной котловины. Солдаты были плохо обучены и почти не сопротивлялись – так мы добыли тяжелое оружие и много бронированных мундиров. В них-то и пошли на штурм лучшие воины трех кланов.
Отец умолкает, дожидаясь, пока стихнет шум в зале, затем продолжает:
– Северные горы выставили около двух тысяч бойцов – для остальных не хватило оружия Через час к нам присоединились три тысячи горожан из клана Звездной Стражи. Начиная восстание, мы думали ограничиться зачисткой Горгорота и Тонгородрима, занять космодром и просить Землю о помощи. Однако жизнь внесла коррективы Кровавый Паук, губернатор Аягмара, успел сбежать, но мы взяли на старте ракетоплан, в котором собирались лететь в Альгамбру его сообщники. И тогда мы на ходу поменяли план. Отцы отправились штурмовать концлагерь, а сыновья – четыреста семь отчаянных мальчишек под командованием юного Оливейры Фаттаха – полетели на юг, чтобы покончить с главарями наци…