Лиза Арисуин Кровавая симфония

- Нет! - вскричала она. - Не открывай её снова!

Глухой удар сотряс дверь, и в мгновение ока её объяли языки пламени. Жар опалил щёки Алексиса. Девушка отчаянно тянула его прочь, но юноша стоял, глядя прямо на огонь. Пламя словно приоткрывало завесу, обнажая то, что скрывалось за дверью. Перед глазами промелькнули два образа. Слеза скользнула по щеке, оставив влажную дорожку, и один из них отозвался в сердце.

- Брат...

Он закрыл глаза… и, открыв их вновь, очутился в своей комнате.

Телефон буквально разрывался на письменном столе, подпрыгивая от вибрации и грозя свалиться на пол. Алексис протёр глаза, шумно выдохнул и с трудом поднялся. Мышцы ныли, а плечи так затекли, что, попытавшись отвести их назад, он ощутил тупую, ноющую боль.

Гулкий звон телефона, прерываемый двухминутными паузами, отдавался пульсацией в висках. С трудом переставляя ноги, Алексис полусонный побрёл к столу. Аппарат неумолимо приближался к краю. И вот, с глухим стуком, рухнул под стол.

Алексис присел на корточки, нащупал мобильный и принял вызов. В трубке тут же раздался резкий, скрипучий голос с хриплыми нотками:

- Алексис, если вы решили, что ваша исследовательская работа сама себя напишет, то, боюсь вас разочаровать.

- Простите, профессор Стэнеску, - поспешно отозвался Алексис. - Я помню про срок сдачи.

Он поднял голову и тут же с глухим «бум» ударился макушкой об обратную сторону стола. Потирая ушибленное место, парень выпрямился.

- Сегодня в час дня жду вас в аудитории, - продолжил профессор всё тем же ворчливым тоном. - И имейте в виду, ждать вас я не намерен.

- Х‑хорошо, профессор, - выдавил Алексис, потирая затылок.

Как только профессор Стэнеску бросил трубку, Алексис тихо застонал: то ли от боли, то ли от осознания, что впереди его ждёт непростой разговор. Он торопливо собрал вещи: сунул в рюкзак ноутбук, тетради, кое‑как накинул ветровку.

В доме стояла непривычная тишина. На журнальном столике лежал сложенный вдвое клочок бумаги. Алексис развернул его и прочёл:

"Ушёл к Харкеру. Буду поздно. Никому не открывай дверь и возвращайся домой до заката".

Парень приподнял бровь, задумчиво перечитал записку, затем аккуратно сложил её и убрал в карман ветровки. Размышлять над содержанием сейчас было некогда. Нужно было спешить на встречу с профессором. Он вышел на улицу, и прохладный воздух слегка взбодрил его, прогоняя остатки сна.

Он и не предполагал, что стены университета окажут на него столь гнетущее воздействие. Внутри здания бурлила студенческая жизнь: кипучая, нервная, полная и тревожного ожидания, и искренней радости, и неугасимого энтузиазма. Когда-то и он стоял в этих коридорах, читал лекцию, а рядом кружила невысокая светловолосая девушка. В памяти всплыл её образ. Ему казалось, будто Хелен вот-вот выскочит из соседнего кабинета и, как прежде, начнёт его добродушно отчитывать. Лучше уж так, чем эта оглушительная тишина воспоминаний.

От навалившейся тяжести Алексис привалился к стене у входа, едва находя силы сделать шаг. Слиться с толпой не вышло, его остановили на пропускном пункте. Охранник окинул Боуна пренебрежительным взглядом, то переводя глаза на пропуск, то вновь вглядываясь в лицо юноши. Пройдя через турникет, Алексис почувствовал, как за спиной поползли шёпоты. Те немногие, кто его знал или хотя бы помнил тот день, переглядывались и тихо переговаривались. От этого становилось противно. В груди словно что-то сжималось, давило на лёгкие, прижимало их к лопаткам, перекрывая воздух. Он старался не обращать внимания, но, как на зло, этот бешеный поток чужих слов и взглядов сам лился к нему, обволакивал, душил.

Алексис взялся за ручку двери и коротко постучал дважды. Приглушённый голос разрешил войти.

Профессор Иван Стэнеску опирался левой рукой на трость, а правой вычерчивал схемы на доске. Студенты, сидевшие в аудитории, лишь мельком взглянули на вошедшего и тут же вернулись к записям лекции. Боун осторожно, почти бесшумно занял свободное место на первой парте. Профессор ещё несколько минут рассказывал о структурах земной породы, пока наконец не прозвенел звонок.

- Перерыв пять минут! - громко объявил он. - Прошу всех вернуться вовремя.

Студенты живо зашевелились. Тут же зашуршали тетради, застучали крышки рюкзаков, захлопали сумки. Они торопливо покидали аудиторию, толкаясь и спеша наружу. Ажиотаж был таким, что Алекса пару раз случайно задели по голове, но он лишь молча отступил в сторону, стараясь остаться незамеченным.

Наступившая тишина ударила Боуна, словно обухом. Он не отрывал глаз от профессора, который выглядел изрядно потрёпанным, но в этой потрёпанности чувствовалась какая‑то нарочитость, будто небрежность была частью продуманного образа. Мужчина отошёл от доски, завершив схему, и уверенным, твёрдым шагом направился к Алексу. Трость он не отпускал. Она шла с ним, чётко вторя шагам. Ребята, учившиеся не первый год, прекрасно знали: с его ногами всё в порядке, а роль беспомощного старика - всего лишь притворство, рассчитанное на наивных первокурсников. Алекс всегда знал, что такие люди, как он, могут пережить кого угодно и ещё поучают выживших.

Профессор остановился перед сидящим юношей, которого почти скрутило пополам. Гнетущий, испепеляющий взгляд заставлял затаить дыхание, будто один неверный вздох мог спровоцировать бурю.

- Господин Боун, - понизив тон до ледяного шёпота, проговорил профессор Стэнеску, - я человек великого терпения. И сочувствия. Меня трогает ваша утрата. Хелен была способной ученицей, лучшей на своём потоке. И то, что она помогла вам выйти хотя бы в разряд приемлемых учеников, говорит о её исключительной доброте, а не о ваших талантах. Вы должны понимать, что пропускать занятия в вашем положении - непростительная роскошь.

- У м‑меня есть справка из госпиталя, - взволнованно ответил юноша, сжимая край парты.

- О чём я вам говорю, юноша?! - голос профессора стал жёстче, почти колючим. - Я понимающий преподаватель. Я вхожу в положение учеников. Но меня печалит, что вы бесстыдно пользуетесь той малой благосклонностью, которую я вам оказал. - Он выдержал паузу, и тон стал откровенно угрожающим. - Вашу работу.

Алексис судорожно зарылся в рюкзак и достал папку средней толщины. Профессор всегда требовал все переделки и дополнения, а также самую исследовательскую работу писать от руки. Чтобы видел почерк мысли, как он любил говорить с едкой усмешкой.

Мужчина надел на свой горбатый нос круглые очки и начал внимательно, с преувеличенной тщательностью, разглядывать исписанные листы. Он то хмурился, то цокал языком, то бормотал что‑то себе под нос, и каждое мычание, каждый вздох отзывались в Алексе новой волной тревоги. Пока преподаватель занимался чтением и делал пометки красной ручкой, Алекс сидел неподвижно, изредка бросая взгляды на Стэнеску. Алексис перевёл глаза в сторону окна, за которым раскрывалась пора осени. Деревья, разодетые в яркие одеяния, красовались перед холодной зимой. Хотелось оказаться там, среди шуршащих листьев и свежего воздуха, а не сидеть здесь, ощущая это липкое, омерзительное чувство унижения.

Изучив работу, профессор, мягко говоря, выглядел крайне разочарованным. Его лицо исказилось гримасой презрения. Алекс уже не знал, чего ожидать, но изо всех сил старался держаться увереннее, чем раньше. Стэнеску отложил работу в сторону, оперся о трость двумя руками и, наклонившись к студенту почти вплотную, проговорил:

- Эта работа - позор. Не исследование, не попытка, а просто… омерзительно. Вам придётся просидеть в библиотеке нашего университета месяц, чтобы написать хотя бы на тройку. И это - минимальная планка. - Мужчина выпрямился, окинув Алекса холодным взглядом. - Вы меня разочаровали, Боун. Крайне разочаровали.

Как только профессор отошёл от стола Алекса, в аудиторию влетела девушка.

- Профессор Стэнеску, вас срочно просят пройти на кафедру, - слегка задыхаясь от волнения, протараторила девушка.

- Вас явно не учили стучать перед тем, как войти, юная леди, - раздражённо сказал профессор. - Что срочное? Если нет, то покиньте кабинет.

- Но там пришла ваша супруга, - продолжила тараторить она. - Она в ужасном настроении.

Девушка подбежала к профессору и что-то шепнула на ухо.

Алексис видел, как багровела его бледная кожа, веки широко распахивались, а кончики усов взвинчивались наверх. Иван Стэнеску сорвался с места, бросив на пол кабинета свою трость, и вылетел из кабинета. Вслед ему, прикрывая пухлые губы ладонью, тихо хихикнула студентка.

- На воре шапка горит, - сказала девушка, продолжая улыбаться. Она перевела глаза с закрытой двери на юношу, слегка прищурив взгляд.

Перед Алексисом стояла девушка, словно сошедшая с обложки глянцевого журнала: высокая, стройная, с той естественной грацией, что кажется врождённой. Волнистые волосы цвета расплавленного золота ниспадали мягкими волнами чуть ниже плеч, переливаясь в лучах солнечного света, пробивавшегося сквозь окно. Её чистая, фарфоровая кожа сияла здоровым румянцем, без тени макияжа. Настолько безупречной была её естественная красота. Большие глаза цвета распустившегося василька обрамляли густые ресницы, а тонкие брови изящно изгибались над ними, подчёркивая живость взгляда.

Она шагнула к юноше, легко и непринуждённо покачивая бёдрами. Алексис не мог оторвать от неё глаз. Он поймал себя на мысли, что засмотрелся, пока между ними оставалась лишь парта. Щёки юноши залила горячая волна румянца. Девушка звонко рассмеялась. Её явно забавляла смущённая реакция Боуна, а сам парень чувствовал, как сердце забилось чаще, а ладони невольно вспотели.

- А ты милый, - неожиданно бросила она своим мелодичным голосом. Девушка непринуждённо присела на край стола и закинула ногу на ногу.

Неловкость захлестнула юношу с головой, и он невольно задержал дыхание.

- Когда Рэйвен рассказывал о тебе, я и представить не могла, что он спас такого симпатягу, - добавила она с лёгкой усмешкой.

Алексиса будто окатило ледяной водой. Это имя… Оно эхом отозвалось в памяти. Ореховые глаза широко раскрылись от неприкрытого удивления, рот слегка приоткрылся, а нижняя губа предательски задрожала. Перед внутренним взором вспышками проносились обрывки той ужасной ночи. Он инстинктивно прижался к спинке стула, не отрывая взгляда от собеседницы, и хрипло произнёс:

- Ты знаешь Стефана Ремеса?

Девушка на мгновение замерла, но тут же вернула на лицо улыбку. Однако в её васильковых глазах отчётливо читался испуг, едва уловимый, но вполне реальный. Алексис уже знал ответ, и это знание сковало его изнутри. Он хотел задать ещё вопросов, но тонкий указательный пальчик незнакомки мягко коснулся его губ, обрывая все слова на корню. Другой рукой она ловко залезла во внутренний карман пиджака и извлекла оттуда тонкую визитку цвета слоновой кости.

- Вот, - произнесла она, аккуратно засовывая карточку в карман ветровки Боуна. - Если вдруг заметишь, ну, скажем, что за тобой следит пара любопытных глаз, то позвони по этому номеру. А пока… забудь на время имя, которое ты только что произнёс.

Незнакомка легко соскользнула со стола, подмигнула Алексису и, чуть ли не танцуя, покинула аудиторию. Её шаги растворились в гуле коридора, оставив после себя лишь лёгкое напряжение в воздухе и визитку, обжигающую карман.

Алексис сидел на стуле, словно зачарованный, и неотрывно смотрел вперёд. Лишь когда последние нотки шлейфа духов студентки растворились в воздухе, он наконец вернулся в реальность. Юноша бешено огляделся по сторонам и вскочил на ноги в отчаянной надежде догнать незнакомку.

Коридор бурлил. Учащиеся толпились между кабинетами, переговаривались, смеялись, мешая друг другу пройти. Алекс подпрыгивал, вставал на скамьи, вытягивал шею, делал всё ради того, чтобы высмотреть среди толпы золотые пряди. Едва заметив их, он принялся протискиваться сквозь плотную толпу, извиняясь на ходу и стараясь не упустить девушку из виду. В голове роились десятки вопросов, столько же, сколько мыслей. Они терзали его, требовали ответов, а внутри крепла уверенность. Именно эта незнакомка способна всё объяснить. Он чувствовал это.

Поток людей неумолимо нёсся навстречу, будто нарочно преграждая путь к желанной цели. Вслед Алексису раздавались недовольные возгласы, кто‑то ворчал, кто‑то резко одёргивал за рукав, но он упрямо продвигался вперёд.

И вот она стоит у входа в университет и о чём‑то беседует с незнакомцем. Сердце Алексиса забилось чаще. Он стремительно спустился по лестнице, спотыкаясь на ступенях, и дважды чуть не упал, но удержался. Не сбавляя темпа, он бросился к девушке, схватил её за руку и резко повернул к себе.

На лице Боуна застыл испуг.

- Эй, ты что делаешь?! - резко воскликнула девушка.

Алексис замер, вгляделся, и сердце упало. Перед ним стояла совсем другая девушка. Ни единой черты сходства с той незнакомкой, что оставила ему визитку.

В этот момент вперёд шагнул её собеседник, высокий, широкоплечий мужчина. Он надвинулся на Алекса с такой явной угрозой, что юноша невольно отшатнулся, инстинктивно отступая на шаг назад.

- П‑простите, - торопливо пробормотал Алексис, чувствуя, как краска стыда заливает лицо.

Парень уже открыл рот, явно собираясь что-то сказать, но его спутница удержала его за рукав.

Юноша не стал дожидаться продолжения, развернулся и бросился прочь. Он выскочил из здания университета, тяжело дыша, и лихорадочно огляделся по сторонам, всматриваясь в прохожих. Но среди спешащих по своим делам людей не было ни золотых волос, ни лёгкой походки той незнакомки. Единственный человек, который мог дать ответы на терзающие его вопросы, исчез без следа. Алексис сжал кулаки, чувствуя, как призрачная надежда ускользает. Он упустил последнюю ниточку, ведущую к разгадке.