Лиза Арисуин Кровавая симфония

- Scheiße! – прошипел вампир.

Внутри него бушевал огонь. Яростный, жгучий, пожирающий изнутри. Он тяжело дышал, будто каждый вдох мгновенно сгорал в лёгких, а изо рта вырвался едва заметный клуб дыма. Юноша снял китель и небрежно перекинул его через уцелевшую спинку скамьи, затем опустился на корточки. Солнце клонилось к горизонту. Оранжево‑сиреневый закат разливался по небу, словно мазки художника по холсту. Последние лучи скользили по стенам замка, вытягивая длинные тени. В их мерцании белоснежные растрёпанные волосы Рэйвена вспыхивали, будто россыпь бриллиантов. Его лицо опустилось, взгляд устремился в землю. Теперь в чертах читалась не злоба, а глубокая, почти непривычная для него разочарование, смешанное с тоской. Из кармана брюк он достал пачку сигарет. Звонким щелчком пальцев зажёг одну, глубоко затянулся, выпуская дым в багряный воздух. Рубиновые глаза устремились в глубь ещё зелёного лабиринта, ища в его тернистых путях ответы.

Лайза стояла неподалёку, молча наблюдая за сослуживцем. Ей было искренне жаль его. То, через что ему приходится пройти, не могло оставить равнодушным. Это пугало, загоняло в тупик. Именно так, загнанным в ловушку, и чувствовал себя граф Рэйвен Тейцорт — второй господин клана Брукса и, как он сам порой думал, верный пёс лорда‑протектора.

Вампир провёл ладонью по лицу и вновь повернулся к закату. Он не замечал Бринаджи, и та уже собралась уйти. Смотреть, как он терзает себя, ей было тяжело. Но ещё тяжелее было осознавать, что сам Рэйвен не хотел, чтобы его видели таким. Она сделала несколько шагов к замку, как вдруг услышала его голос:

- Останься. Посмотришь, каким жалким может быть второй глава клана Брукса.

- Что ты такое говоришь? - Лайза обернулась, медленно подошла к нему и присела рядом, обхватив себя руками. - Ты не такой уж и жалкий.

Вампир горько усмехнулся. Затянув сигарету, он пустил тонкую нить дыма в небо. А Лайза смотрела на него пристально, неотрывно и гадала, что тот предпримет. В его глазах всегда читалась какая‑то затаённая решимость, пусть даже он сам в неё не верил. В сумерках его черты казались мягче, а тени на лице подчёркивали линию скул, делая его облик почти скульптурным.

- Я уверен, что там приговор. Даже сам Ордо не желает видеть моего величие клана, - голос вампира прозвучал глухо, с ноткой горечи.

- Мы не знаем наверняка. Нам придётся ждать, когда лорд‑протектор позволит узнать содержимое. А до этого момента... придется ждать. - Лайза посмотрела на юношу, но тот лишь смотрел в сторону лабиринта, погрузившись в мысли, где‑то там, среди его извилистых троп.

Впервые она ощущала к нему не просто сожаление, а что‑то иное, что‑то тёплое, почти трепетное. Ей хотелось ему помочь, протянуть руку, коснуться его плеча, развеять эту тяжёлую задумчивость. Но всё, что оставалось, это просто сидеть с ним рядышком и смотреть на вечереющий сад. Багряные и золотые отблески заката играли на лепестках роз, а воздух наполнился тонким ароматом ночных цветов.

Вампирша не заметила, как склонила голову и положила её на край его плеча. Неожиданно для неё она почувствовала, как он слегка вздрогнул, но лицо осталось таким же непроницаемым. Однако в этом мгновении что‑то изменилось.

Они молчали. Дым окутал их, смешиваясь с вечерней прохладой, и понемногу заполнял её лёгкие, принося с собой едва уловимый аромат чего‑то личного. Сиреневые глаза скрылись за длинными чёрными ресницами, погружая ее в тишину, что теперь не казалась пустой.

- Спасибо, - прошептал Тейцорт тихо, будто опасаясь, что она не услышит. Но Лайза слышала чётко, как слышала и биение его сердца, которое постепенно успокаивалось, становясь в такт с её собственным. В этот миг мир вокруг замер, оставив только их двоих в мягком свете угасающего дня.

Ночь опускалась на город, словно тяжёлый бархатный саван, окутывая крыши домов и улицы. Яркие огоньки фонарных столбов и мерцание уличных гирлянд прорезали тьму, вырисовывая на асфальте причудливые узоры и даря ночной Синае волшебную, почти сказочную красоту. Из каждого переулка доносился гул голосов. Казалось, город вовсе не собирался отходить ко сну. И хотя главный наплыв туристов приходился на зиму, осенью здесь тоже кипела жизнь. Курортная столица словно обретала вторую душу, в то время как её первая, таинственная, также оживала в тени хвойных массивов.

За ними, на опушке большой поляны, скрытой от глаз любопытных, стояли люди. Они сгруппировались в небольшие кучки, и напряженную тишину прерывал навязчивый шепоток. Все они ждали казни - настоящего зрелища, которое раньше пугало, а теперь развлекало закостенелые умы вампиров. Теперь им было все равно, скольких виновных и невинных унёс всеочищающий огонь. Для них это не больше, чем шоу.

Лайзе как-то удалось стать свидетельницей таких казней. Крики молящих о смерти, танцующих на острых языках пламени, заставляли ее корчиться и отворачиваться первое время. Все же лучше отрубить голову.

Баронесса Данелюк, напоминая суетливую курицу‑наседку, поспешно собрала вокруг себя верных «цыплят» - барона Морганти и сэра Пинтилие. Она что‑то жарко нашептывала им, склонившись вплотную, а те в ответ бросали на Рэйвена и Лайзу взгляды. Впрочем, это было сущей мелочью.

Настоящая угроза замерла поодаль. Золотистые глаза пронзительно прожигали Бринаджи насквозь. Девушка отчаянно пыталась не замечать этого взгляда, однако предательская дрожь, неподвластная контролю, била по телу, сотрясая грудь и подгибая колени. На пути к месту казни она споткнулась и едва не рухнула на землю.

- Нормально? - с приподнятой бровью спросил Тейцорт. - Смотри под ноги хоть.

Он вёл себя как обычно, будто тех минут откровения и не было вовсе. На бледном лице, как всегда, сияла привычная ухмылка. Вампирша наблюдала за ним, удивляясь, что второй господин Брукса держится так спокойно, словно ничего не произошло.

Служители храма Смерти читали молитвы и готовились к обряду. Окутанные в черные балахоны, скрывающие лица под остроконечными капюшонами, их можно было легко принять за монахов. Двое послушников носили дрова, складывая их в форме пирамиды и прислоняя к толстому столбу. Рядом с заготовкой стояли чтецы. Один из них держал в руке резную палку и зачитывал ритуальный заговор на языке давно забытом. По звучанию он напоминал латынь, смешанную с немецким и румынским, но при этом не был похож ни на один из этих языков. Другой чтец готовил ритуальный огонь, разводя его в некоем подобии бочки. Он также читал древний текст, размахиваясь руками и бросая в чан хворост, затем заливал всё сильно пахнущей жидкостью.

Подготовка подходила к концу, и «гости» стали активно собираться в круг.

- Они, похоже, до самой зимы будут разводить костёр, - с возмущением проворчал Рэйвен. - И вообще, какого черта мы провожаем его с песнопениями и почестями, будто он какой-то герой?

- Ты задаешь глупые вопросы, брат мой.

Графиня Тейцорт поравнялась со стражами, одаривая тех тонкой улыбкой. Лайза сделала поклон, но так остановила девушку взмахом руки, останавливая ненужную прелюдию.

- Я не знаю, что было в приговоре Его Светлости Ордо, но даже за это ему стоит сегодня помолиться. - закончила она, повернувшись к служителям.

- А говорила, что она до мозга костей атеистка. - прошептал на ухо Лайзы Рэйвен с легкой ухмылкой.

Камилла выглядела так же, как и на заседании. Спокойно и сдержанно, иногда поглядывая в сторону Рэйвена и одаривая его лёгкой улыбкой. Было заметно, что в этом вечере она нашла некое успокоение. Клан будет жить и продолжать приносить пользу лорду-проектору. Это не могло не радовать Камиллу, это не могло не раздражать других аристократов.

Ночь обещала быть тяжёлой. К Лайзе медленно, почти бесшумно, приблизился невысокий юноша в чёрном фраке. Остановившись в шаге от вампирши, он склонился в глубоком, почти церемониальном поклоне, затем осторожно приблизился и прошептал на ухо:

- Его светлость не сможет посетить казнь по личным обстоятельствам. Просил своих верных подчинённых проследить за исполнением приговора.

Юноша отступил, вновь поклонился и, словно подхваченный невидимой силой, растаял в воздухе вместе с внезапным порывом холодного ветра. Одно мгновение, и от него не осталось и следа.

Тейцорт внимательно наблюдал за происходящим. Когда слуга исчез, он кивнул Лайзе, вопросительно приподняв бровь.

- Его светлость не придёт, - коротко и твёрдо ответила вампирша.

В ответ он поджал губы и отвернулся, сложив руки перед собой.

Всё было готово. Громкий стук посоха чтеца возвестил о начале церемонии. Лайза ещё раз окинула взглядом присутствующих, задержавшись лишь на одном из них.

Рэймонд стоял на противоположной стороне от костра и с живым интересом следил за действиями служителей. Он напоминал ребёнка, который с неподдельным любопытством пытается постичь таинство ремесла. Взгляд мужчины скользил по жезлам и старинным книгам, по одеяниям служителей и, наконец, остановился на чаше с ядом, которую предстояло выпить преступнику. Эта наивная увлечённость маркграфа невольно вызвала у Лайзы лёгкую улыбку. Словно почувствовав её взгляд, Рэймонд обернулся. Ядовито‑зелёные глаза Даламара встретились с её взором. «Мёртвые» глаза, ещё секунду назад горевшие любопытством, мгновенно потухли, стоило ему осознать, что за ним наблюдают. Лайза тут же сменила выражение лица, убрав улыбку и слегка склонив голову в знак приветствия. Маркграф не ответил, лишь коротко взглянул на неё и отошёл в сторону.

Став свидетелем этой сцены, Рэйвен подошёл ближе к Бринаджи и с хитрой усмешкой наклонился к ней.

- Да уж, его явно привлекают женщины более… спокойные, - проговорил вампир, прикрывая ладонью рот. - Если ты, конечно, понимаешь, о чём я.

- Не вижу ничего смешного, - тихо ответила она, не поднимая глаз.

- Ты стала такой хмурой, неужели потому, что твой Verlobte[3] увлечён не тобой? - Рэйвен выпрямился и засунул руки в карманы джинсов. — Меня бы тоже задело, если бы мой избранник возбуждался не при виде меня, а бездыханного трупа.

- Ты невыносим! - прошипела Лайза, бросив на вампира испепеляющий взгляд. - Оставь свои неуместные комментарии при себе.

- Да я шучу. Не принимай так близко к сердцу, а то лопнешь и ненароком понравишься этому… лорду, - он посмотрел на вампиршу, стараясь придать лицу более виноватое выражение, но в его рубиновых глазах явно таилась усмешка.

Раздался еще один глухой удар. Затем еще и еще, объявляя - время казни настало. Вокруг ритуального костра образовалось огненное кольцо. Все наблюдатели оказались за его пределами. Сами же служители были в нём. Их голоса стали громче, голоса образовывали одно целое. Двое послушников пустились в пляс, если это вообще можно назвать танцем, выкрикивая древние слова.

Вокруг ритуального костра образовалось огненное кольцо. Все наблюдатели остались за его пределами, тогда как служители находились внутри него. Их голоса сливались в единый гул, нарастая и обретая силу. Двое послушников пустились в пляс, выкрикивая древние слова. Баронесса, подхваченная под руки своими кавалерами, с широкой улыбкой заняла самое видное место.

- Как это волнительно, - с глубоким вздохом произнесла Мишель Данелюк. - Казни всегда завораживают, не правда ли, Эмилиано?

- Да, моя прекраснейшая госпожа, - пропел барон Морганти, склоняясь над её пухлыми руками, и в каждом его слове звучала искренняя восхищение.

Все были взволнованы, лишь Тейцорт с каменными лицами наблюдали за тем, как волокут измученного пленника. Бывший барон был похож на иссохший труп. Его тело покрывали глубокие раны, местами истекающие гноем и кровью. Когда‑то уважаемый аристократ, вносивший вклад в процветание своего Дома, теперь выглядел как загнанный зверь: предатель, утративший всякое достоинство. При виде него Рэйвен прищурил глаза, словно сдерживал порыв испепелить пленника на месте. Камилла же, скрестив руки на груди, неотрывно следила за Ремесом. В её взгляде Лайза не увидела ни осуждения, ни гнева, лишь абсолютную пустоту.

Стефан не сопротивлялся, у него попросту не осталось сил. Служители запрокинули его руки над головой и сковали запястья крепкими кандалами. Они сняли с него остатки одежды, оставив лишь подобие белья, прикрывавшего его наготу.

Служитель Смерти медленно приблизился к изнеможденному Стефану, сжимая в руке маленькую чашу с тёмной, полугустой жидкостью. Опустив два пальца в чашу, он зачерпнул вязкую субстанцию. Капля сорвалась с кончика пальца и с глухим звуком упала на землю, оставив на ней чёрный след, словно выжженный кислотой.

Не отрывая взгляда от Стефана, служитель провёл влажными пальцами по его лбу, вырисовывая знак на древнем языке.

- Ты, сын Ночи, нарушил заветную клятву и очернил имена Верховных, - голос служителя звучал тихо, но проникал прямо в уши каждого, кто стоял за огненным кругом. - Великий порядок даровал тебе смерть в знак искупления вины. Твоя жертва добровольна?

Стефан, едва живой, с трудом приподнял голову и еле заметно кивнул. Его губы дрогнули, но не издали ни звука.

- Да будет так. Великодушный Виктима, это дитя готово! - возвестил служитель, и в его тоне прозвучала не скорбь, а почти торжествующая радость.

Послушник подбежал к наставнику. На деревянном подносе, потемневшем от времени, лежали молоток и пять длинных серебряных гвоздей. Служитель взял молоток, поднёс его к губам и что‑то прошептал. Острый конец гвоздя он направил в область груди преступника. Плоской стороной молотка ударил по нему - раз, другой.

Дикий крик разорвал тишину. Громкий, глубокий, до ужаса пугающий. Он не был похож на человеческий, в нём слышались отголоски чего‑то звериного, обречённого. Тело Стефана содрогнулось, задергалось в конвульсиях. Он пытался вырваться, но кандалы держали крепко. Из раны, куда вошёл гвоздь, вырвались тонкие нити чёрного дыма.

Из толпы любопытных аристократов послышалось испуганное оханье. Лайза даже не бросила внимание, продолжала смотреть на ужасный ритуал. Каждое вбивание гвоздя сопровождалось криком. До носа понёсся кислый мускусный запах, от чего вампирша непроизвольно закрыла нос.

- Если тебе хреново, мы можем уйти отсюда. - тихо произнёс Рэйвен, осторожно кладя руку на плечо Бринаджи. - Думаю, здесь все и так нормально пройдет.

- Нет. - ответила она, едва заметно вздрогнув под его прикосновением, и поправила край мундира. Взгляд её скользнул по лицу юноши. Он выглядел уставшим, и в его глазах читалась явная скука. - Разве ты не хочешь услышать его последние слова? — добавила она чуть тише.

Тейцорт молча окинул девушку холодным, безэмоциональным взглядом. Он убрал руку с её плеча и вновь обратил всё внимание к сцене страданий Ремеса.

Тем временем ритуал достиг новой фазы. Когда все пять гвоздей были вбиты, второй служитель выступил вперёд, держа в руках пылающий факел. Пламя трепетало, отбрасывая неровные тени на лица собравшихся. Медленно, с пугающей размеренностью, он обвёл языками огня вокруг головы пленника.

- Этот огонь очистит твою грешную душу, - произнёс он низким, монотонным голосом. - Ты более не достоин своей жизни. Твоё имя будет стёрто всеочищающим пламенем. - Он сделал паузу, позволяя словам осесть в тишине, нарушаемой лишь треском пламени и тяжёлым дыханием жертвы. - Есть ли что поведать нам в последний раз, дитя?

Измученный болью, облитый липким потом, Стефан медленно поднял глаза на служителя. Взгляд его был потухшим, а в глубине зрачков не отражалось даже проблеска пламени. Зрачки дрогнули и повернулись в сторону Тейцорта. Потрескавшиеся губы беззвучно шевелились, будто пытались вытолкнуть из себя слова, но из горла не доносилось ни звука.

Лайза смотрела на него, и что‑то кольнуло её в груди. Может, это была жалость, спрятавшаяся, где‑то глубоко, а может, просто отголосок чужой боли, коснувшийся её души. Кадык Ремеса судорожно дёрнулся, и на траву упал тёмный сгусток крови, шипящий, будто кислота. Его взгляд снова метнулся, на этот раз в сторону Бринаджи. Вертикальные зрачки вдруг расширились. В тот же миг в сознании вампирши вспыхнул голос, усталый, надломленный, но полный странной силы:

«Он не случайный, и вы знаете это!»

Бринаджи резко вздрогнула. Она сгорбилась, плечи напряглись, а зрачки бешено забегали из стороны в сторону. Рэйвен в недоумении посмотрел на девушку, но его внимание мгновенно переключилось на Ремеса.

Виновный вампир вдруг изменился. Его лицо исказилось, черты заострились, а кожа приобрела мертвенно‑серый оттенок. Кровь потекла из глаз и носа, оставляя на лице тёмные дорожки. Тело забилось в конвульсиях, но в этом движении не было агонии, только странная, неестественная сила.

- Вы… недомерки, недостойные жить! - выкрикнул он хриплым, но в нём звучала чужая, древняя мощь. — Пресмыкающиеся черви, возомнившие, что мир готов вас принять! Последняя война близка, как предсказывали маястры, и я буду ждать… ждать, когда вы все передохнете от мечей ваших «возлюбленных» людей, а старейшины будут плевать на ваши трупы! Будьте же прокляты!

Его безумный смех раздался эхом по всему полю. Он прокатился над собравшимися, заставляя служителей отшатнуться, а аристократов ахнуть в ужасе. Пламя костра дрогнуло, тени удлинились, протягивая к Ремесу свои когтистые пальцы. Воздух наполнился запахом гнили и горящего дерева. Вампир расплавлялся, как металл, столб дыма устремился ввысь, разлетаясь лишь на самом верху. Бринаджи пошатнулась, прижав ладони к вискам. В её сознании всё ещё звучал тот голос, но теперь он смешивался с другими — шёпотом, стонами, криками, будто сквозь разум Ремеса прорвалась целая бездна голосов. Она поняла: это не его слова.

"Это безумие... Посланное!"

Лайза быстро осматривала лица присутствующих, пытаясь уловить хоть намёк, кто мог наслать его. Но кого именно искать? Голоса в голове постепенно стихали, оставляя после себя гулкую пустоту, однако продолжали сбивать её собственные мысли. Виски ныли тупой, пульсирующей болью, к горлу подступала тошнота, заставляя дышать чаще и поверхностнее.

Пока вампирша металась в поисках ответа, толпа аристократов вокруг зашепталась. Паника начала расползаться среди зрителей.

- Как так? - послышался чей‑то дрожащий голос.

- Неужели это обрывки того пророчества?

- Вы верите, что оно существует? Ведь даже сам Его Светлость Темпус опровергал эти тексты!

- Может, Их Светлости что‑то от нас скрывают?

- Война? Опять война? Скольких же жертв нужно будет поднести Виктиме, чтобы избежать этого?

- Прекратите нести ересь! - голос маркграфа Джованни прогремел так громко, что пискливый визг баронессы Данелюк мгновенно стих. В его тоне звучала железная серьёзность, приправленная явным раздражением. - Вы позабыли, что бывает с теми, кто разносит подобные бредни?

- Но как же… - подал голос барон Морганти. Он поднял над собой дрожащую руку, пытаясь привлечь внимание, но тут же пожалел об этом. Золотые глаза Джованни впились в него с такой силой, что у барона пересохло в горле. Он так и не смог закончить вопрос.

- Стефан Ремес - преступник, и его слова не весят ничего, - продолжил маркграф, обводя взглядом собравшихся. - Он мог сказать что угодно, например, что глава Брукса знала об убийствах и что это были не обычные смертные, а одарённые. Но мы ведь не верим слухам, ведь так, граф Тейцорт? Вы ведь отпустили его, веря в его искреннее раскаяние?

В толпе снова пронёсся шёпот. Данная информация стала куском мяса, брошенным в вольер с голодными львами. Теперь все знали, кто стал основным рычагом в этой ужасной истории. Все узнали, кто мог предотвратить смерти, но по собственным убеждениям решил сохранить жизнь убийце.

Беловолосый вампир едва заметно скривился, рубиновые глаза вспыхнули опасным огнём. Он прекрасно знал, что это чистой воды провокация, но сдерживаться было куда тяжелее. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а на скулах заиграли желваки. Лайза понимала, что ему не нравится, когда его, словно нашкодившего котёнка, суют носом в его же ошибки. Она осторожно коснулась его локтя, едва заметно покачав головой. В её взгляде читалось: «Не поддавайся. Это ловушка».

Рэйвен сделал глубокий вдох, усилием воли гася вспышку гнева. Он грубо отбросил ладонь Бринаджи и посмотрел на маркграфа. Его голос прозвучал холодно и ровно, но в нём чувствовалась скрытая угроза:

- Я действовал в рамках закона и, по совести. Если кто‑то считает, что я ошибся, пусть докажет это перед Советом и судом. А пока что? — он обвёл взглядом толпу, и его губы искривились в насмешливой улыбке. — Мы все здесь лишь слушаем истерику напуганного преступника, который решил напоследок нагнать паники. Вы ведь не поддались на эту провокацию?

Маркграф Джованни на мгновение замер. Он задрал голову так, что смотрел с прищуром на графа.

- Нисколько, - ответил он. - Но ваши действия заставляют о многом задуматься. Может ли быть, что Брукса скрывает что-то от Совета?!

- Если что-то и есть, то вам стоит сначала достать доказательства. - Рэйвен слегка склонил голову. - Я подтвердил Его Светлости свою вину касательно своей халатности. Как меня накажут - дело уже лорда Ницэ, а не ваше, маркграф.

В толпе повисла напряжённая тишина. Аристократы переглядывались, оценивая расклад сил. Кто‑то явно был на стороне маркграфа, другие же, похоже, симпатизировали смелому вампиру.

Лайза почувствовала, как по спине пробежал ледяной холодок. Ситуация накалялась слишком быстро, и могла вспыхнуть открытая вражда. Она невольно отметила, как баронесса Данелюк торопливо шепнула что‑то на ухо барону Морганти, а тот поспешно кивнул, нервно поправив манжету. Где‑то сбоку зашевелился служитель Смерти.

Но Джованни лишь громко рассмеялся, неожиданно, почти издевательски. Этот смех, прозвучавший на фоне напряжённой тишины, застал всех врасплох. Голоса стихли, взгляды метнулись к маркграфу.

Он прикрыл рот ладонью, отсмеявшись, и, всё ещё улыбаясь, ответил Рэйвену:

- Вы всё такой же горячий юнец, граф. Надеюсь, что после вашего наказания вы поймёте, что даже за милосердие нужно платить. — Он сделал паузу, обвёл взглядом толпу, и улыбка исчезла с лица. — Преступник мёртв! Казнь подошла к концу. А теперь прошу всех вернуться в замок. Стоит помянуть бывшего барона Ремеса… добрыми словами.

Дэймен слегка кивнул в сторону рядовых стражей, те тут же выпрямились, давая понять, что готовы сопроводить собравшихся. Маркграф развернулся и ушёл первым. За ним, перешёптываясь и бросая осторожные взгляды, потянулись остальные: аристократы, служители и слуги.

Лайза перехватила взгляд Рэйвена. В его рубиновых глазах всё ещё горел гнев, готовый вспыхнуть в любой момент. Он ждал. Ждал подходящего момента, чтобы дать волю эмоциям, высказать всё, что накипело.

Бринаджи на мгновение замерла, почувствовав острое желание коснуться его плеча, хоть так, без слов, выразить поддержку. Но она пересилила себя. Сжав пальцы в кулак, чтобы унять дрожь, девушка резко развернулась на каблуках и пошла прочь. Рэйвен и графиня Камилла остались позади у костра, глядя на догорающие останки барона Ремеса. Пламя трепетало, отбрасывая неровные тени, а ветер доносил обрывки шёпотов, уносящихся прочь вместе с толпой.

[1]- Сопляк;

[2]- Госпожа;

[3]- Нареченный, жених.