- Рейтинг Литрес:5
Полная версия:
Лиза Арисуин Кровавая симфония
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Доктор бросил на подчинённого взгляд, острый, как лезвие.
- Положи юношу на кровать. Связывать его не нужно. Такое поведение ему не свойственно. - Доктор Лафт поправил свой халат и обратился к Герте. - Глаз с него не спускай. Если будет снова твердить о той ночи, сразу доложи мне.
- Но как же, - шепотом проговорила женщина. - Мальчик будет в неведении. Он ведь единственный...
- Ты лучше помалкивай. Будешь много болтать, отправлю обратно в Карпаты. Кажется, некоторым еще нравится сжигать ведьм. - Голос доктора стал холодным, отчужденным и, казалось, превращал все окружающее в крупные куски льда.
Герта сжала узенькие плечи и тихо пролепетала:
- Слушаюсь, господин.
Доктор посмотрел на Алексиса. Мальчика трясло. Неделя в постели превратила его светлую кожу в бледный кусок мрамора, который изливался в поту. Боль от потери билась в нем, и Корнелиус понимал это. Беспокойство за состояние племянника своего близкого друга было не единственной причиной этого чувства. Алексис вспоминал. Лафт достал из кармана куртки мобильный телефон и набрал номер. Гудки продлились недолго. Ему ответил усталый низкий мужской голос, который был явно недоволен, что его владельца отвлекли:
- Что такое, Корнелиус?
- Одаренный пришел в себя. - Голос самого доктора был равнодушным. Его ярко-голубые глаза впивались в заснувшего юношу, будто заговаривая его. - И он начинает вспоминать.
Было тяжело. То время, что юноша провел в стенах больницы, ему хотелось стереть вместе с той болью, что так разрывала его. Она не уходила, а с каждым пробуждением становилась все сильнее. Но в снах ему не было покоя. К нему во снах приходили тени и играли в ярком пламени, а среди них, окровавленная возлюбленная тянула свои длинные руки, подзывая любимого в этот охваченный болью танец. Она улыбалась, а потом набрасывалась на него, сжимая его шею и раздирая кожу до костей. Душа его билась птицей-невольницей в костяной клетке. Юноша думал о смерти и желал её. Алекс почти не двигался, его взгляд был прикован к безжизненно-белому потолку, расчерченному строгими квадратами панелей. Там, в безмолвии, он вновь и вновь прокручивал воспоминания. Боун был уверен, что умерла Хелен не своей смертью. Юноша отчетливо помнил сцену в спальне и как на его руках умирала любимая. Но как бы он ни терзал свою голову, вспомнить, кто убийца, не мог.
«Неужели это правда?! Хелен... моя...»
На глазах подступили обжигающие слезы.
Он оплакивал ее и с пролитыми слезами ненавидел себя. Драгомир навещал его, пытался утешить. Но даже его слова, пропитанные мужским цинизмом и горькой правдой «рано или поздно мы все умрем», лишь глубже погружали Алексиса в отчаяние.
Корнелиус Лафт приходил к нему не реже. Отмечал его состояние, осматривал и давал снотворное, если тот не мог уснуть. Постепенно Алекс превращался в тень самого себя. Ничего не говорил, смотрел в пустоту, выполнял указания врача и ел мало-помалу.
Вот и в этот раз доктор Лафт зашел в палату к юному пациенту. Он провел парочку манипуляций и с легкой улыбкой сказал:
- Если так пойдет и дальше, то выпишем тебя уже через пару дней.
Алексис промолчал, присев обратно на кровать. Юноша чувствовал ужасную усталость, а грудь разрывалась от эмоций, которые не мог выплеснуть.
В палате раздался робкий стук. Дверь открылась, и в помещении показалась голова Герты.
- Доктор Лафт, там господа из полиции. Хотят поговорить с мистером Боуном о...
- Хорошо. Скажи, чтобы подождали.
Герта кивнула и скрылась прочь, а Корнелиус снял очки, потирая переносицу.
- Алексис, - продолжил доктор. Мужчина присел на край кровати, аккуратно положив руку на его плечо, - я понимаю, тебе сейчас нелегко, но люди, которые пришли сегодня, не хотят больше ждать.
- Они будут допрашивать меня? - спросил спокойно Алекс.
- Да.
- Они подозревают меня?
- Я не знаю.
Парень посмотрел на Лафта.
«Может, они поверят мне?» - подумал про себя Алекс. - «Там кто-то был. Не может быть, что они не заходили в дом Хелен».
Боуна посетила искра надежды, и, на удивление доктора, юноша оживился. Корнелиус покивал и, подойдя к двери, махнул кому-то рукой.
В палату первой вошла крупная фигура - Макс Харкер. Офицер широко улыбнулся парнишке и энергично пошагал к койке. За ними проследовал еще один человек. Худой, с засаленными волосами, которые были завязаны в небрежный хвост. Впалые серые глаза мрачно осматривали палату, а затем крепко зацепились на Алексе. Боуну стало не по себе. Он медленно пододвинулся к изголовью кровати, словно она могла защитить его от проницательного взгляда напарника Макса.
Доктор Лафт остался в палате, засунув руки в карманы халата, занял место у стены и внимательно наблюдал за офицерами.
- Здравствуй, Алекс, - бодро поприветствовал Харкер. - Как здоровьице?
- Нормально, - неуверенно ответил Алекс.
Офицер Харкер грустно усмехнулся, отводя глаза в сторону.
- Я соболезную тебе, сынок. Ты только начинаешь возвращаться к жизни, и я так не хочу подвергать твое и без того хрупкое здоровье еще раз испытывать паршивые чувства, но нам необходимо узнать...
- Нам необходимо допросить тебя об инциденте с Хелен Улару, - резко вторгся в разговор бледный мужчина. В его голосе не было ни тени сочувствия, лишь холодная требовательность. Его длинные, исхудавшие пальцы скользнули во внутренний карман пиджака и извлекли оттуда что-то похожее на удостоверение. Он приоткрыл его мягкую обложку, и перед Алексом возникло имя: капитан Мирча Питиш. Управляющий отдела по особым делам.
Алексис нервно сглотнул, инстинктивно пододвинувшись ещё ближе к изголовью. Он нерешительно кивнул, чувствуя себя крайне неуютно под пристальным взглядом следователя. Мирча Питиш обогнул койку с другой стороны, бесшумно переставил к ней стоящий неподалёку металлический стул и уселся напротив. Мужчина положил на колени потрёпанный кожаный чемоданчик, щёлкнул замками и вытащил из него увесистую папку с несколькими исписанными листами. Бумага слегка зашуршала в напряжённой тишине.
- Тогда начнём, - коротко произнёс он, поднимая глаза на Алексиса. - Ты знаешь пострадавшую?
- Да. Она моя… - Алекс резко запнулся и бросил короткий, почти испуганный взгляд на капитана. Тот не повел и бровью. Лицо оставалось непроницаемым, словно высеченным из камня. - …она моя девушка… была…
- Ты знаешь, что с ней произошло? - голос Питиша звучал ровно, без эмоций.
- Мне сказали, что она выпала из окна, - глухо ответил Боун, опустив взгляд на свои сцепленные пальцы.
- А ты знаешь, что случилось с её подругой Анкой Груя? Ты ведь тоже был с ней знаком.
В голове Алексиса что‑то щёлкнуло.
«Вот он - шанс. Если я расскажу им они мне поверят! Поверят же?» - лихорадочно пронеслось в мыслях.
Он замолчал, и перед глазами поплыли кадры роковой ночи. Картины всплывали хаотично: ковер из разбитого стекла, лежи темной в ночи крови и хищный пронизывающий насквозь взгляд. И вдруг мутное лицо, маячившее за его спиной, стало чётким, резким, пугающе реальным. Анка была в доме в день смерти Хелен. Точнее тот, кто назывался ей.
Алексис сжал кулаки, чувствуя, как внутри нарастает смесь страха и отчаянной решимости. Он глубоко вдохнул и тихо, но твёрдо произнёс:
- Да, я её знал. И она была там. В тот вечер.
- Откуда ты знаешь, что Анка была там? - веки капитана Питиша сузились, а голос зазвучал жёстче. - Если не ошибаюсь, тебя нашли на одной из улиц в районе. В документах сказано, что тебя сбила машина.
Дыхание у Алексиса сперло. Сомкнутые в замок руки затряслись мелкой дрожью, а мышцы сковало в резком спазме. Он неотрывно смотрел на полицейских, пытаясь придумать что‑то правдоподобное. Но что с ним? Разве он не хотел рассказать всё, что помнил? Юноша метнул взгляд на Макса, затем на Корнелиуса. Доктор отпрянул от стены и медленно подходил ближе к группе.
- Почему ты молчишь? - ещё строже спросил Мирча, подаваясь вперёд. - Тебе, видимо, есть что нам сказать? Так сообщи нам. Прямо сейчас.
- Мне звонила Анка, - заторопился Алекс, голос дрожал, но он заставил себя говорить чётче. - Сказала, что на них напали. Я и пошёл к Хелен. Меня и в самом деле сбила машина, но… Я был в тот день в доме Хелен. Она не могла спрыгнуть с окна. Она была дома, чёрт вас дери! Она не стала бы этого делать!
Мирча усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья, лишь холодная, расчётливая настороженность.
- Хорошо. Тогда ты сможешь объяснить, что за ужас происходил в её квартире.
Капитан Питиш вытащил из папки несколько фотографий. В этот момент доктор Лафт резко перехватил их, но одна всё же успела вылететь и упала прямо перед Алексисом, картинно развернувшись лицевой стороной вверх.
Боль колокольным звоном ударила по ушам и вискам. Голова закружилась, комната поплыла перед глазами. Юношу стошнило, едва успев наклониться в сторону, пока желудок выворачивало наизнанку.
- Вы хоть понимаете, что творите?! - взорвался доктор Лафт, голос его содрогался от гнева. - Мальчик только очнулся! Откуда ему знать, что творилось в тот день? Он поступил к нам после аварии… И вы прекрасно знаете, в какой палате лежит водитель!
- Док, - Макс поднялся с места и нажал кнопку вызова персонала, - мы всё понимаем. Но это расследование, и нам нужны ответы.
- То, что мальчик мог быть в той квартире, лишь ваша догадка. А то, что он говорит, что был якобы в доме девушки, не больше, чем его воспаленная фантазия. Посмотрите на него, он потерял возлюбленную. Так имейте хоть каплю сочувствия.
В тот же момент в палату ворвалась Герта с ещё одной медсестрой. Они тут же бросились к Алексису, помогая ему прийти в себя. Корнелиус, разъярённый происходящим, впивался глазами в капитана Питиша.
Мирча продолжал усмехаться, но, поймав растерянный взгляд Харкера, ухмылка медленно сползла с его лица.
- Тогда, я думаю, нам стоит опросить виновника аварии, - непринуждённо произнёс капитан, но в его голосе прозвучала едва уловимая стальная нотка. Он слегка откинулся на стуле, давая понять, что решение уже принято. - Офицер Харкер, давайте сходим в регистратуру и спросим номер палаты.
Корнелиус шагнул вперёд, лицо его напряглось.
- Если хотите, я скажу вам, - продолжил он твёрдо.
Мирча медленно повернул голову к мужчине. Его серые глаза скользнули по лицу Корнелиуса, оценивая его решимость.
- Что вы, - капитан слегка улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз, - наш юный свидетель, как вы верно заметили, пережил утрату. Ему нужна помощь опытного доктора, а не допрос с пристрастием.
Мирча посмотрел на Алексиса. Парень сгорбился, побледнел до сероватого оттенка. Его тело билось в мелкой дрожи, а руки сжимали край одеяла так, что костяшки пальцев побелели, выдавая отчаянное усилие сохранить самообладание.
Капитан Питиш поднялся, расправил плечи и уверенным, размеренным шагом направился к двери. Его ботинки глухо стучали по полу, отсчитывая ритм. Харкер последовал за ним, бросив на прощание короткий ободряющий взгляд в сторону Алексиса. Дверь за полицейскими тихо открылась, но мужчины не ушли. Точнее, остановился Питиш. Он резко развернулся к доктору и Алексису, натянув на лицо улыбку. Неестественную, вымученную, от которой юноше стало ещё неуютнее.
- Вот же, совсем забыл, - Питиш театрально ударил себя по лбу, но глаза его оставались ледяными. - Алексис, тебе случаем не знакомо имя... - он нарочито медленно залез в бумаги, выдержал паузу и с едва заметной ухмылкой спросил: - Стефан Ремес?
Звуки пропали. Стало непривычно тихо. Время замедлило свой ход, растянулось в тягучую, вязкую субстанцию. Это имя… Оно ударило по сознанию, как удар тока. С ним связано что‑то плохое. Что‑то до ужаса пугающее.
Алексис закрыл глаза и тут же резко открыл. Перед внутренним взором вспыхнули обрывки воспоминаний: звук скрипучих шин, силуэт водителя, а затем его лицо и лицо того, кто отчаянно желал, чтобы Алекс забыл ту ночь. Это он был там. Он убийца. И не просто сумасшедший маньяк, а настоящий монстр.
Юноша почувствовал, как по спине пробежал ледяной пот. Теперь он понял, что перед ним не просто полицейский. Нет, никаких подозрений насчёт Макса Харкера у него не было — тот выглядел искренне обеспокоенным и был другом его дяди. Но Питиш… Капитан впился в него своими серыми глазами, будто сканируя каждую эмоцию, каждый нервный тик.
Алексис сглотнул, пытаясь унять дрожь в голосе.
«Им нельзя доверять!»
- Нет, капитан, - на удивление спокойно ответил Алекс. - Оно мне не знакомо.
Глава 6 Всеочищающий огонь
Кабинет лорда-протектора напоминал библиотеку. Вдоль стен от пола до потолка тянулись массивные дубовые стеллажи, заполненные книгами. Они располагались по цветовой гамме: от глубоких бордовых и темно-синих переплетов у входа до серебристых и нежных на дальних полках. У больших стрельчатых окон, чьи стекла тянулись черной паутиной, стояли диванчики со столиками. В центре комнаты, напротив тяжёлой резной двери, на небольшом возвышении стоял письменный стол из чёрного дерева. Несмотря на то, что он был отполирован до блеска, на нем все еще виднелись царапины и даже сколы. Сколько раз не предлагали поменять этот стол, Аластар все время отказывался. Уж много воспоминаний хранило дерево. И даже сейчас, листая рапорты своих подопечных, мужчина подушечками пальцев поглаживал поверхность, словно прося безмолвно совета. Волосы лорда-протектора покрывала седина. Нет, он не был старым мудрецом, что с тяжелым взглядом рассматривал страницы. Хоть его взгляд был таким, и за сотню с небольшим на удивление сохраняли огонек жизни.
Закончив чтение, мужчина аккуратно раскрыл кожаный переплет папки и отложил на край стола. Лайза наблюдала за каждым движением Его Светлости, сдерживая дрожь в теле. Она, как и стоящий рядом Рэйвен, смотрели прямо на мужчину в ожидании. И чем дольше лорд томил их, тем жарче ощущался гнев Тейлора. Но Аластару было все равно. Он делал это специально. Мужчина набрал воздуха в легкие и медленно выпустил его до последней капли. Сомкнул руки перед собой, Его Светлость обвел взглядом подчиненных, задерживаясь на каждом не больше минуты. Когда глубина бездонных черных глаз остановилась на Лайзе, та поняла, что мужчину переполнял гнев, пусть лицо не изображало и каплю того, что было во взгляде. И что-то ей подсказывало, что он был гораздо сокрушительнее, чем тот, что испытывал второй господин Брукса. Вампирша даже задумалась, а как давно она видела его таким злым.
- Итак, господа стражи, - начал лорд-протектор, - как вы допустили такую вопиющую оплошность?
Голос Аластра был низким, спокойным, что не могло вызвать у Лайзы тянущего чувства и мурашек по спине. Она бросила быстрый взгляд на Рэйвена, который тяжело смотрел прямо на лорда, подобно загнанному в угол зверю.
Тишина заполонила кабинет на несколько минут. Не дождавшись ответа, Аластар поднялся с кресла и спустился с помоста. Он встал прямо перед ними на расстоянии вытянутой руки, перебрасывая взгляд то с одного стража, то с другого.
- Не хотите отвечать?! Или нечего сказать в оправдание?
- Есть много чего, что мы хотим вам сказать, Ваша Светлость, только это не решит насущную проблему.
Лайза ответила так, будто ей в спину ужарили хорошим разрядом тока. Она запрокинула голову, смотря прямо на лорда. Тот покивал головой, скрыв руки за спиной, и обратился к Рэйвену:
- Скажи мне, милый друг, как так получилось, что Стефан Ремес не был схвачен раньше, еще в Попешти-Леордени? Неужели тебе стало так все равно на репутацию своего Дома, что решил спустить ему с рук ту резню?
Рэйвен закусил щеку, продолжая сверлить взглядом стену. Несколько секунд он стоял неподвижно, нарочно игнорируя вопрос.
"Верховные, лишь бы он ничего лишнего не сболтнул!" - взмолилась мысленно Лайза, прикрыв веки.
Тейцорт повернулся к лорду, и на его лице сияла лёгкая, донельзя приторная улыбка, обнажившая передние клыки. Юноша театрально потёр переносицу, а затем заговорил голосом так, словно вот‑вот расплачется:
- Ваша Светлость, да разве я похож на неблагодарную скотину? Признаю свою оплошность, попался на сладкие речи Стефана, повелся, как ветреная девица, поверив в его раскаяние. Но теперь, увы, он сполна ощутил последствия своего обмана. Он сидит в тюрьме, в камере с крошечной дырочкой, куда пробиваются лучи солнца… О, эти лучи так мило поджигают его плоть, как напоминание о моей безграничной снисходительности. Ремес, бедняжка, жаждет справедливости… - Рэйвен выдержал паузу, нарочито долгую, полную фальшивой скорби. Улыбка мгновенно слетела с его лица, голос стал жёстким, холодным, с отчётливым язвительным оттенком. - …И он, представьте, с невероятным рвением готов предстать перед судом главы дома Брукса, Камиллы Тейцорт, и принести повинную. Прямо горит желанием, почти как его собственная кожа под солнечными лучами.
- Так вот что, - Аластар позволил себе усмешку, скрестив руки на груди. - Хочешь скрыть свою халатность всеочищающим огнём, несмотря на то что весь Совет в курсе? Тебе сто пять лет, а ведёшь себя как мальчишка, который так старательно заметает следы. Как же смешно!
Мужчина отвернулся от подчинённого, широким шагом направляясь обратно к столу. Но Рэйвен не сдавался. Он стремительно сократил дистанцию, почти вплотную приблизившись к лорду‑протектору. Его плечи напряглись, спина выпрямилась, а кулаки сжались. Лайза не сомневалась, что в паре ярости Рэйвен забудет субординацию и просто схватит Аластора за грудки. Она последовала за Тейцортом, но тот лишь резко обернулся и окатил ее испепеляющим взглядом, настолько обжигающим, что девушка невольно отпрянула, сделав шаг назад.
- Но ведь этот Rotznase[1] жив! - процедил сквозь зубы вампир, и его губы исказились в оскале. Брови сошлись на переносице, жилы на шее вздулись, а ноздри расширились от сдерживаемого гнева. - Ты не можешь отказать мне в суде! Он слуга и раб моего клана!
Его Светлость не отреагировал на вольность своего подчинённого, сохраняя своё ледяное равнодушие и продолжая смотреть на молодого человека. Однако он уже был сыт по горло этими бесконечными пререканиями.
- Мальчик жив лишь потому, что Лайза додумалась оставить ему весть о чистке, — отрезал Аластар. - Твоё появление - её заслуга.
Лорд‑протектор повысил голос так, что тот раскатистым эхом отразился от высоких стен, заставляя вздрагивать воду в цветочных вазах. Акцент на своей персоне Бринаджи ощущала как резкий удар ножа в самое сердце. Это не было похвалой или попыткой выделить её в хорошем свете - это самый настоящий упрёк, напоминание о том, что и она ничего не сделала для спасения смертных.
Тейцорт бросил на неё взгляд, полный глухой, кипящей злобы. Казалось, вампирша виновата в том, что он стоит перед Его Светлостью, краснея от стыда и бессильной ярости. Лайза опустила глаза, нервно сжимая в руках край своего кителя.
Лорд‑протектор тяжело выдохнул, провёл ладонью по седым волосам, зачёсывая их назад, и на мгновение прикрыл глаза. Он опустился в своё кресло, властным жестом подозвав подчинённых к себе.
Стражи покорно заняли свои места за столом напротив лорда‑протектора. В помещении повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь лёгким скрипом стульев. Лорд неспешно пододвинул кресло. Его рука потянулась во внутренний карман тёмно‑синего пиджака и вытащила оттуда вытянутый футляр. Мужчина изящно откинул крышку, и на свету холодно блеснули стёкла очков. Надев очки‑половинки, Аластар окинул гостей внимательным, чуть прищуренным взглядом. Жестом лорд‑протектор попросил сидящую рядом Лайзу дать ему недавно прочитанную папку, которую он снова открыл, пробегая глазами по тексту.
- Нужно решить насущные вопросы, кои появились у Совета, - произнёс лорд ровным, бесстрастным голосом.
Рэйвен откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и усмехнулся - резко, саркастично.
- У Совета вопросы? - он бросил взгляд на Лайзу, приподняв бровь, и одарил ехидной улыбкой. - Я приятно удивлён, что они умеют не только бухать, но и вопросы задавать. Ты знала, Лайз?
Гнев Рэйвена уже не пылал, как несколько минут назад. Он тлел, сменившись едким сарказмом. Бринаджи мысленно поблагодарила Верховных за неожиданное благоразумие своего коллеги. Тейцорт и в самом деле выглядел теперь расслабленно, почти вальяжно, и явно искал ценителей своей интеллектуальной шутки.
Лайза проигнорировала вопрос юноши. Рэйвен на мгновение замер, затем наигранно обиделся. Он выпучил нижнюю губу, словно расстроенный ребёнок, и демонстративно отвернулся от вампирши, потеряв к ней всякий интерес. Он нарочито громко вздохнул и постучал пальцами по столешнице, переводя внимание на лорда.
Лорд-протектор посмотрел на него исподлобья, одарив тяжёлым, строгим взглядом. Он выдержал полную напряжения паузу и продолжил:
- Суд над Стефаном Ремесом неизбежен. Совет требует его смерти, но и желает, чтобы клан Брукса понёс наказание. Многие считают это вопиющим случаем. В их число вхожу и я. - Лорд замолчал, внимательно оценивая реакцию подчинённых. Те замерли, едва дыша, будто воздух был неподъемной ношей. Рэйвен и вовсе помрачнел и склонил голову, скрывая за белоснежной чёлкой лицо. Лайза, напротив, невольно выпрямила спину так резко, что почувствовала ноющую боль между лопаток. - Однако прибегать к радикальным мерам, как казнь всего клана, я не вижу необходимости. Это не значит, что Брукса не будет нести ответственность, ты меня понял?
Рэйвен не проронил ни слова, только глубже уселся в кресло, с силой обхватив подлокотники.
- Что касается одарённого, - продолжил лорд, слегка смягчившись, - слава Старейшинам, он жив и не помнит, что с ним было. Это хоть немного спасает положение дел.
- Ваша светлость, - перебила его Лайза, и голос её прозвучал чуть громче, чем она рассчитывала. Она тут же слегка понизила тон, но взгляд остался твёрдым. - Что, если советник подаст апелляцию о вашем решении?
Вопрос повис в воздухе, и у Лайзы были веские причины задать его. Джованни открыто не одобрял растущего влияния клана Брукса в Совете. Камилла Тейтцорт с каждым годом набирала силу. Её Дом разрастался, превосходя по численности многие старые роды. По сравнению с закоренелыми главами, закосневшими в своих традициях, она была в разы энергичнее и решительнее. Дэймен воспринимал усиление позиций Брукса как личное оскорбление, и это напряжение ощущалось всеми. Пусть у Бринаджи с графиней и не было дружеских отношений, в глубине души она не желала никому из клана Брукса беды, особенно Рэйвену. Она бросила на него короткий взгляд, тот по-прежнему сидел, опустив голову. Лайза внимательно смотрела на лорда-протектора в ожидании ответа.
Аластар еще несколько минут смотрел на девушку, и в момент, когда он решил ответить, в кабинете раздался звонкий звонок телефона.
- О, телефоны теперь и на важные совещания берём? Какая вы важная персона, Frau[2] Лайза, - протянул Рэйвен с издёвкой, потихоньку выпрямляясь из своего положения.
Сиреневые глаза Бринаджи метнулись к лорду-протектору. Тот откинулся на спинку кресла и небрежно махнул рукой в знак разрешения. Девушка опустила взгляд на экран телефона и замерла. Имя абонента вспыхнуло перед ней, словно сигнал тревоги, заставив сердце пропустить удар. Не теряя ни секунды, она нажала на кнопку приёма и услышала голос.
Разговор длился меньше минуты. По ту сторону провода прозвучало всего одно предложение: «Он проснулся, и он помнит».
Лайза отключила звонок, аккуратно положила устройство на стол экраном вниз и подняла глаза на Его Светлость и Рэйвена.
- Он всё помнит, - тихо произнесла она. - Одаренного не взял Непёнф.
- Ты дал ему эту настойку? - резко бросил Тейцорту Аластар.
Рэйвен лишь пожал плечами, а лорд с тяжелым выдохом упал на спинку кресла, снимая очки и потирая переносицу. Казалось бы, всё, все карты раскрыты, осталось лишь прикрыть чем есть, но громкий хлопок заставил лорда-протектора и его подчиненных обратить внимание на входную дверь.
Во внутрь кабинета, красный как рак, вбежал дворецкий. Его ноздри разбухали до огромных размеров, и дышал он настолько глубоко, будто боялся, что его отберут. Руки, облаченные в белые перчатки, дрожа несли серебряный поднос, на котором что-то лежало. Как ни пыталась, Лайза не смогла рассмотреть содержимое издалека, только когда дворецкий подошел ближе, она увидела белое воронье перо и пергаментный конверт.
"Это плохо!" - проговорила про себя вампирша. - "Очень плохо!"
Письмо лорд пожелал читать наедине, попросив стражей покинуть его кабинет. Они вышли, хотя интерес в их глазах разыгрался не на шутку. Больше всего рвался узнать содержимое Рэйвен. Вампир наотрез отказывался выходить из кабинета, пока дворецкий, которого и так трясло, пытался вывести его вместе с Лайзой.
Уже выйдя из замка Пелеш, Рэйвен первым делом со всей силы ударил кулаком по каменной скамье. Серый песок и осколки камня разлетелись по клумбе.