- Рейтинг Литрес:5
Полная версия:
Лиза Арисуин Кровавая симфония
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Тишина обрушилась внезапно, заглушив последние слова. Девушки смотрели друг на друга, не отрывая глаз. Марта дышала прерывисто, втягивая воздух ртом. Её брови дрожали, не зная, какое выражение принять. Лайза, напротив, смотрела тяжёлым, ледяным взглядом, хотя внутри у неё бушевало обжигающее пламя. Сейчас она ничего не могла сделать. Абсолютно одна, без поддержки, как всегда.
Бринаджи была вынуждена признать, что позиция Ордена святой Девы подкреплена весомыми аргументами. Факт казни Стефана Ремеса лишь усугубил ситуацию. Теперь у Ордена имелись веские основания проявлять настороженность и даже враждебность по отношению к ней.
"Неужели ещё один?!" - пронеслось в голове у Лайзы, и она медленно опустилась обратно на стул.
Марта наблюдала за ней, и огонь возмущения в её глазах постепенно угас, сменившись сожалением и пониманием.
- Я‑я хочу вам помочь, леди Лайза… - голос девушки дрожал, она говорила едва слышно, будто каждое слово могло привлечь нежелательное внимание. На мгновение она замолкла, собираясь с духом, и продолжила, - Ваша позиция мне ясна. Рэйвен Тейцорт — не просто молодой господин Дома, но и кандидат, которого вы лично предложили Ордену и Совету. Если что‑то пойдёт не так, тень подозрения падёт и на вас. Но… подумайте о тех, кто не обладает теми силами и способностями, что есть у вас, - о простых смертных. Наш долг - их защищать. Прошу вас… посодействуйте.
- Суд будет, - твёрдо и холодно сказала Лайза. - Его проведёт лорд‑протектор. Я могу предложить вашим господам лично связаться с Его Светлостью и предложить своё участие в процессе, представив те доказательства, что у вас есть.
Она посмотрела на Марту. Та заметно обмякла, на лице читалась расстроенность.
- Предлагаю нам работать вместе, а не рвать друг другу шкуры, - добавила Лайза чуть мягче.
- Поняла вас, - коротко ответила Марта. - Тогда наш визит окончен. Была рада познакомиться с вами.
Марта Лейц собрала бумаги со стола и аккуратно уложила их обратно в рюкзак. Сделав быстрый глоток уже остывшего чая, она медленно направилась к двери, слегка ссутулившись под тяжестью сумки.
- Кстати, леди Лайза, - вдруг обернулась она.
Лайза посмотрела на нее. В ответ Марта впервые широко и искренне улыбнулась.
- Спасибо вам за беседу. Мне много о вас рассказывали, но я хотел увидеть вас и поговорить лично. И знаете, они врали мне. Вы не такая холодная, какой хотите казаться. Я рада, что увидела вашу хорошую сторону.
Разговор с послом лишь усилил тягостные размышления о слабости. Раньше Управление было наравне с Орденом, а теперь тот буквально подминал его под себя. Неужели с годами сила вампирского рода настолько ослабла, что не может решить внутренние проблемы без вмешательства смертных? Эта мысль разъяряла Лайзу.Она посвятила много лет тому, чтобы служба лорда-протектора была мирной и стабильной, чтобы каждый Дом знал, на организацию можно положиться. А что теперь?
Идя по длинному коридору, девушка ослабила ворот рубашки и расстегнула ее на две пуговицы. Было невыносимо душно. Душили не только стены, но и мысли, словно воронка, затягивающая её вглубь мрачных раздумий. Лайза достала из кармана телефон и набрала номер Тейцорта. Он должен был знать реальное положение дел. Нужно срочно разработать план действий. Орден не станет ждать. Однако в ответ раздались лишь долгие гудки и холодный машинный голос автоответчика: "Абонент недоступен".
"Как всегда!"
Лайза подошла к стойке ресепшена. Та пустовала, и это оказалось к лучшему. Сотрудники уже расходились по домам, оставляя всю работу дежурным стражам и операторам. Тем более ночная ликвидация в этом месяце уже прошла. Одной проблемой меньше. Вампирша оперлась руками о стойку и опустила голову. Закатное солнце раскрашивало небо в багряно‑золотые тона, его лучи проникали в холл офиса, омывая всё вокруг мягким светом. Лайза смотрела в окно, стараясь ни о чём не думать. Приятная тишина ласкала слух, даря хотя бы минуту столь необходимого покоя.
Она устала. Когда‑то работа была единственным лучом света, позволявшим забыться и жить дальше. Служба во благо родины и народа всегда казалась ей высшей целью, достойной уважения и признания. Но времена менялись. Теперь страж лорда‑протектора мало чем отличался от обычного политика или военного чиновника. Стальные мечи уступили место словам, и это считалось «гуманным». Но разве это не означало, что настоящая сила ушла?
Размышляя о силе, Лайза невольно задумалась: ведь раньше Дома действительно демонстрировали свою мощь. Рвали глотки из-за малейшего слова, из-за косого взгляда. Убивали целые семьи, сгребая всех в кучу, чтобы потом предать огню. Если сейчас Орден открыто обвинит Рэйвена и не представит хотя бы одного весомого доказательства, тот не станет церемониться и устроит им настоящий ад.
"Дэймен не отстанет от Бруксов. Спит и видит, как насолить им… Ах, надеюсь, он не развяжет войну", - подумала она, сама удивившись этой мысли. Отголоски прошлого давали о себе знать, пробуждая старые страхи.
Тихий шорох отвлёк Лайзу от раздумий, и она подняла голову. Виктория смотрела на неё слегка испуганно, но тут же улыбнулась.
- Простите, если помешала, - тихо проговорила секретарша.
- Не помешала, - коротко ответила Бринаджи, выпрямляясь.
Она отошла от стойки и направилась к информационному стенду. Бегло просматривая списки приказов, постановлений и даже рекламных объявлений, вампирша пыталась внушить себе, что способна хоть как‑то повлиять на ситуацию. Но решение никак не приходило.
Уже направляясь к кабинету, Лайза чувствовала, что у неё не осталось ни сил, ни желания думать. Тем не менее мысли продолжали крутиться в голове. Виски ныли от напряжения, и, чтобы унять тянущую боль, она коснулась их холодными пальцами, медленно массируя сначала по часовой стрелке, затем против. У самой двери, уже собираясь войти в кабинет, Лайза вдруг ощутила, как в сознание проникла идея.
- Пострадавших трое… - тихо пробормотала она себе под нос. - …Один из них - одарённый.
Мысль отозвалась теплом внутри, вселяя искру надежды. Лайза резко развернулась и поспешила к Виктории. Секретарша как раз надевала пальто и, заметив стремительно приближающуюся леди, замерла на месте.
- Виктория, найди мне информацию по одному человеку, - твёрдо сказала Лайза.
Секретарша похлопала пушистыми ресницами, явно растерявшись.
- О‑о ком вы хотите узнать? - запинаясь, спросила она.
- Алексис Боун, - чётко произнесла вампирша. - Найди всё: когда родился, кто родители, где жил и учился. Собери любые сведения, что о нём известны. Я хочу понять, почему столь талантливый и сильный одарённый не состоит на учёте. Ты поняла?
- Д‑да, - неуверенно ответила Виктория. На её лице читались растерянность и лёгкая грусть.
Потемнело рано. Где-то далеко последние лучи касались крыш домов, отбрасывая золотистый блеск. Лайза смотрела, как ночь накрывает город, а последние лучи растворялись в ее покрывале. Было тихо. Слишком тихо. И вдруг, подобно ножу, она почувствовала это. Сначала было незначительное покалывание в висках, отдающее в десны. Казалось, что по нервным связям проникали крохотные иглы, что кололи разные места. Лайза провела языком по деснам. Боль стала сильнее. Она чувствовала, как клыки сверху и снизу кололи губы, не давая челюсти нормально закрыться. В горле ужасно пересохло. Казалось, глотку сдавливало железной проволокой, и каждый вздох ощущался раскаленной лавой.
Лайза отпрыгнула от окна. Мышцы напряглись настолько, что больно было двигаться. Всем телом вампирша прижалась к стене и широкими, но медленными шагами брела к небольшому холодильнику.
"Должен был остаться один".
Дыхание стало учащаться, лишь в воздухе завитал теплый металлический аромат. Кто-то живой приближался к кабинету. Лайза старалась идти быстрее, но нос, как назло, жадно вдыхал этот дурманящий запах. Она слышала пульс. Четкий, ровный и находящийся все ближе. Облокотившись о невысокую тумбу, Лайза прижала к лицу руку, прикрывая нос и рот, и тут же послышался звук открывающейся двери.
Виктория зашла спокойно, без волнения, держа в руках свежераспечатанные документы. Она нахмурилась и быстро замотала головой. Завидев силуэт Бринаджи, секретарша ахнула и потянулась к выключателю.
- Нет! – будто не своим голосом скомандовала вампирша. – Не нужно.
- Вам плохо? Я принесу вам контейнер. – взволнованно проговорила девушка.
- Нет нужды. – снова повторила Лайза. – Оставь бумаги и уходи. Живо!
Она все еще сидела спиной к секретарю, прижавшись к столику всем телом.
Виктория быстро подошла к столу, бросила на него документы и вышла, бросив на вампиршу настороженный взгляд. Лайза дождалась, пока шаги затихнут в коридоре, и только тогда позволила себе упасть на пол. Девушка обхватила свои плечи руками, унимая дикую дрожь. Она потянулась к маленькому холодильнику, стоящему возле тумбы. В глаза ударил яркий свет. Судорожной рукой она потянулась к пакету с кровью и с диким желанием прокусила его насквозь. Кровь потекла по подбородку, оставляя алые следы в декольте. Она сжимала его с такой жадностью, будто его хотели отобрать. Словно все века она не пила, не ела, а только существовала. Глотала большими порциями, что даже поперхнулась.
Испив содержимое до конца, вампирша опустила разорванный пакет. Теперь, умытая кровью, испачкав свою одежду, она ощущала блаженное желание. Чувствуя легкость, Бринаджи упала на прохладный паркет, смотря в тьму потолка. Жажда отступила, оставив лишь гул в ушах и легкую дрожь. Обжигающая боль в спине вернула Лайзу в реальность. Резкая, пульсирующая, она заставила её подняться.
Вампирша побрела к письменному столу, слегка пошатываясь. Ноги были ватными, в кончиках пальцев ощущалось покалывание, будто кровь только-только возвращалась в онемевшие конечности. Опершись руками о стол, она нащупала выключатель. Яркий свет ударил в глаза. Лайза невольно зажмурилась, провела подушечками пальцев по векам, затем по лицу. Ощутив липкую влагу, она замерла и, взглянув на пальцы, увидела кровь. Глубоко выдохнув, вампирша отыскала в ящике пачку влажных салфеток и принялась энергично вытирать лицо и шею.
Она рухнула в кресло. Боль в спине вновь нахлынула, отдаваясь пульсацией в висках. Лайза села на край сиденья и подтянула к себе ещё тёплые документы. Вампирша читала их, попутно стирая остатки алой жидкости с кожи. В досье не было ничего необычного: обычный мальчик из неполной семьи. Отца не было. В детстве никаких странностей, рос как все. Мать умерла, когда ему исполнилось пятнадцать лет. После он переехал к дяде и жил у него. Также в документах упоминалась ещё одна пострадавшая, к сожалению, уже погибшая Хелен Улару. Всё указывало на то, что речь идёт о незаурядном студенте университета, которому по злой судьбе суждено было стать одарённым.
"Мог ли дар пробудиться так поздно?" - мысленно спросила себя Лайза, будто в глубине души могли таиться ответы.
Листая досье, она заметила, как из-за двух последних страниц что-то выскользнуло. Фотография. Лайза наклонилась, подняла её и поднесла к свету лампы. На снимке застыл образ юноши у подножия здания. Казалось бы, обыденная картина, ничем не примечательная, но сердце вампирши, смотревшей на него, пропустило глухой удар.
- О, Верховные! - вырвался у неё лишь сдавленный шёпот. - Это не может быть...
Сминая тонкую бумагу, она отбросила фотографию на край стола, в тень. Дрожащие пальцы Лайзы, охваченные волнением, скользили по холодной цепочке на её шее, лаская узор витых звеньев, прикасаясь к висевшему на ней кольцу.
"Нет, это просто ужасное совпадение, ничего больше. Темпус не станет так безжалостно играть с судьбами своих детей." - убеждала она себя, стараясь отвести взгляд от фото. Но оно вновь и вновь приковывало её взор, не давая покоя.
[1] - Умная девочка;
[2] - Моя красавица.
Глава 10 След в след
Закрыв за собой дверь, Алекс облокотился и медленно скатился по ней, приземлившись на холодный пол. В коридоре уже никого не было, лишь тихое эхо шагов и редких голосов напоминало, что в университете еще кто-то остался. Усталость навалилась тяжелым грузом на его плечи, глаза постепенно слипались от недосыпа. Из-за своего отсутствия ему пришлось многое наверстать, да и здорово побегать, чтобы преподаватели выделили ему время. Радовало то, что многие шли навстречу, а таких, как профессор Стэнеску, почти и не было.
И вот остался последний рывок, парочка зачетов и пропусков закрыты, можно бы позволить себе дышать полной грудью, но в воздухе ощущалось что-то не то. Он не мог улыбнуться, как ободрить себя, а все из-за мыслей. Они тянули его в самую трясину, постоянно возвращая его обратно, к ней. Хелен бы порадовалась за него. Юноша тяжело выдохнул, будто это могло очистить его разум, но сдавливание в груди становилось все сильнее.
«Я снова отложил это!» - подумал Алексис. – «Сегодня надо пойти!»
Неожиданный удар по затылку заставил Алекса резко вскочить на ноги. Дверь кабинета распахнулась, и на пороге появилась полноватая невысокая женщина с приятным румяным лицом. Она испуганно ахнула, прикрыв рот пухлой ладонью.
- Алексис, что же вы тут сидите? – встревоженно спросила она. – Неужели плохо стало?
- Н-нет… Все хорошо, профессор Селеш. – смущенно пробормотал парень, потирая ушибленное место.
Профессор Селеш покачала головой и потянула руки в сторону его лица.
- Дай-ка мне взглянуть. Вдруг шишка там.
Алексис хотел отказать, но, встретившись с настойчивым взглядом женщины, он почувствовал, как что-то внутри него дрогнуло. Не в силах противиться, он поддался.
Профессор Селеш мягко взяла Алексиса за плечи и посадила на скамью у окна. Осторожно, по-матерински нежно, осмотрела место ушиба, слегка поворачивая его голову из стороны в сторону. Убедившись, что все цело и ничего серьезного нет, она облегченно выдохнула и тепло улыбнулась.
- Вроде всё в порядке. Но тебе всё-таки нужно сходить к медсестре.
- С-спасибо.
Алексис поджал губы, неуверенно закивав. Профессор Селеш всегда отличалась особенной добротой к студентам. Даже во время сдачи экзаменов, когда студенты стояли почти безвылазно в коридорах, ожидая свою очередь, она угощала их пирожками собственного приготовления. Словно милая добродушная соседка, а не ведущий профессор кафедры.
Такая забота была непривычна для Алексиса, что ощущалась чем-то забытым и далёким. Жар распространился по его щекам, а взгляд опустился на пол. Юноша поднялся со скамьи и, избегая прямого контакта с профессором в глаза, произнес:
- Еще раз спасибо. И… до свидания.
Он повернулся и нетвердым шагом пошел по коридору. Он ощущал спиной ее тяжелый взгляд, что так и впивался в него, от чего хотелось уйти подальше.
Какое-то время юноша бесцельно бродил по городу, заткнув уши наушниками. Осень щедро одаривала приятными днями, радуя жителей ясной безоблачной погодой. Солнце находилось в зените, щедро заливая улочки теплым светом. Золотистая листва вспыхивала под его лучами, а еще не окрасившиеся листья тихо дрожали на ветру. Алексис старался ничего этого не замечать. Музыка в ушах лилась ему в голову, смешиваясь с навязчивыми мыслями, медленно топя их в своих водах. Она заглушала веселый ребяческий смех, свист легкого ветерка, оставляя лишь рваные высокие ноты, от которых в голове становилось одновременно тяжело и пусто.
Дойдя до ближайшей остановки, парень рухнул на скамейку. Музыка уже надоела. Он достал из кармана телефон, нажал на кнопку «пауза» и машинально провел пальцем по экрану. Сразу всплыли SMS-сообщения: от дяди, в которых настойчиво интересовался, когда тот будет дома, а также несколько уведомлений об новостях с видеохостинга. Не особо задумываясь, Алексис открыл одно из них. Экран мгновенно прогрузил студию новостей, по середине которой стояла высокая симпатичная ведущая. Держа небольшую черную папочку, она смотрела прямо на смотрящего и энергичным голосом начала:
- … «А теперь к экстренным новостям. Неужели серийный убийца наконец пойман?»
Именно такую новость сегодня распространили Департамент полиции Румынии совместно с Орденом Святой Девы.
На приграничной территории между Румынией и Молдавией был задержан мужчина, которого следствие считает ответственным за убийства пяти студенток. По данным правоохранительных органов, подозреваемым оказался Тудор Исанос, ранее неоднократно судимый за домогательства и попытку изнасилования.
По предварительной версии следствия, Исанос тщательно продумывал свои преступления. Нападая на молодых женщин, он намеренно создавал впечатление, будто за убийствами стоит мифическое существо. На местах преступлений он оставлял характерные символы и наносил жертвам специфические раны, чтобы направить расследование по ложному следу и запутать правоохранительные органы.
В настоящее время подозреваемый находится под стражей. Следователи продолжают проверять его возможную причастность к другим нераскрытым преступлениям…»
Алексис смотрел как заворожённый, пальцы крепко сжали края телефона, готовые разломать ее пополам. В голове не укладывалось то, что говорила ведущая, что видел на экране. Словно все было не больше, чем абсурдом. Перед ним светилось незнакомое лицо, даже ни в какой степени не похоже на Стефена Ремеса.
Невольно Алексис оторвал взгляд от экрана и огляделся по сторонам, словно надеялся найти вокруг ту самую реальность, правду, которую в новостях так старательно пытались исказить.
Он невольно напрягся, когда картинка в студии сменилась. На широких ступенях здания департамента, за трибуной, стоял широкоплечий лысоватый мужчина. Чуть позади него, мрачный, словно грозовая туча, застыл Мирча Питиш. Когда мужчина закончил свою речь, он жестом подозвал Питиша к трибуне. Тот почти вырвал микрофон из его морщинистых рук, на мгновение опустил взгляд, затем поднял голову. Его лицо исказила скорбная гримаса, и он заговорил:
- «Я хочу выразить искренние соболезнования родителям, родным и близким погибших девушек. Они были молоды, полны жизни, впереди их ждали любовь, счастье и будущее, которого их безжалостно лишили. Этот преступник, этот монстр, понесёт заслуженное наказание. Обещаю вам: я лично прослежу за тем, чтобы справедливость восторжествовала. Девочки должны наконец обрести покой…»
Алексис забыл, как дышать. Злость впилась в душу острыми клыками, разрывая её изнутри. Ложь, льющаяся с экрана, вызывала лишь жгучее отвращение. В его руках раздался едва слышный хруст. Пальцы до боли стиснули телефон, но тот продолжал работать, безжалостно транслируя речь.
Камера сменила ракурс, и на экране появилось лицо, знакомое до боли.
- Драгомир? - сорвалось с губ юноши.
- «…Мы разделим это тяжёлое бремя с вами. Мы станем вашим щитом и вашим мечом, чтобы каждого, кто воспрепятствует следствию или откажется ему содействовать, постигла та же участь. Наши дети не должны страдать!»
Толпа, собравшаяся у здания департамента, взорвалась одобрительными криками. Журналисты и газетчики наперебой выкрикивали вопросы, а остальные подхватывали общий гул. Они напоминали обезумевшую стаю, ослеплённую страхом и жаждой расправы, готовую наброситься на любого, кто покажется подозрительным.
И Мирча наслаждался этим. На его вытянутом лице расплылась широкая улыбка, обнажившая неровные зубы. Холодный, колючий взгляд был устремлён прямо в объектив камеры. Прямо на Алексиса. Тот сидел, не в силах отвести глаз, с приоткрытым ртом, будто перестал понимать происходящее.
- «Берегите своих детей и близких. И почаще оглядывайтесь. Ведь никогда не знаешь, что скрывается в тени… или даже под светом фонарей.»
Кадр вновь сменился, возвращая зрителей в студию. Алексис больше не мог этого слушать. Резким движением он нажал кнопку блокировки, и экран погас. Голова безвольно опустилась, плечи поникли, а спина сгорбилась так сильно, словно он пытался стать меньше. Однако внутри продолжал бушевать неугасающий огонь ярости. Он не понимал, и не хотел понимать, что за безумие только что увидел. Почему Драгомир, который, по сообщениям ждал его дома, вдруг оказывается рядом с Мирчей Питишем? Тем самым Питишем, которого, по собственным словам, знал лишь заочно. Это все казалось нереальным, неправдоподобным. От этого становилось еще хуже.
Юноша настолько погрузился в свои мысли, что едва не пропустил автобус. Почти на ходу вскочив в салон, Алексис прошёл в самый конец и сел у окна, крепко прижимая к груди рюкзак, словно тот был единственным, что был реальным.
«Что происходит?!» - лихорадочно думал он. - «Что со мной не так?»
Алексис уткнулся носом в ткань рюкзака и прикрыл глаза. Постепенно салон наполнялся людьми. Их голоса сливались в монотонный гул, понемногу заглушая его беспорядочные мысли. Юноша повернулся к окну и молча наблюдал, как мимо проплывают здания, спешат по своим делам прохожие и как на Бухарест медленно опускается вечер.
Рядом с ним села молодая девушка. Чуть поодаль, прислонившись к поручню, стоял парень. Они о чём-то негромко разговаривали, пока одна случайно брошенная фраза не заставила Алексиса резко повернуть голову и уставиться на них с неподдельным изумлением.
- Слышал? ФКНБ снова объявили Ночь ликвидации. - сказала девушка.
- Угу, - недовольно буркнул парень. - Опять нормально на охоту не сходишь.
Девушка недовольно поджала ярко-алые губы и уткнулась в смартфон. Алексис перевёл взгляд с неё на её спутника. Тот, заметив его беспокойство, посмотрел в ответ. В лицо юноше впились холодные, кроваво-красные глаза. Их взгляд был хищным, полным раздражения, словно незнакомец видел его насквозь.
Алексис поспешно отвёл глаза, пробормотал извинения, поднялся со своего места и, протискиваясь сквозь толпу пассажиров, добрался до двери. Едва автобус остановился, он выскочил наружу и бросился бежать так, будто за ним гналась стая бешеных собак. Он налетал на прохожих, спотыкался, едва не падал, но продолжал нестись сломя голову.
Подальше.
Подальше от них. От лжи. От безумия. От правды, которая с каждым мгновением всё настойчивее рвалась наружу.
Бежал так быстро, что задыхался, и, когда силы стали покидать его, юноша споткнулся о выпирающую тротуарную плитку. Сильно ударившись коленями, он упёрся ладонями в асфальт. Боль, пронзившая руки, сейчас не имела никакого значения. Алексис пытался лишь как можно быстрее отдышаться и снова броситься бежать.
Подняв голову, он увидел знакомую улицу. Нужно было лишь пройти переулок и впереди покажется его дом. Парень облегчённо выдохнул.
Алекс поднялся на ноги, отряхнул джинсы и ладони. Осмотрев их, он заметил несколько царапин и ссадин. Стоило сжать пальцы, как кожу обожгло колющей болью.
- Да уж, - сорвалось с губ юноши.
Он перевёл взгляд на переулок и пошёл дальше, время от времени морщась от боли.
Алекс проходил по узкой дороге, ведущей прямо к его улице. Навстречу не попалось ни единой живой души, и это лишь усилило тревогу. Однако, заметив яркий свет фонарей и услышав приглушённые голоса, он немного расслабился.
Улица утопала в мягком свете заката. Вдоль домов гирляндой зажглись фонари, освещая дорогу. Местные жители, поодиночке и парами, неспешно прогуливались по тротуару, беззаботно разговаривая и смеясь. Алексис остановился. Медленно оглядел улицу от одного конца до другого, будто опасаясь, что за ним всё ещё могут следить. Лишь убедившись, что ничего подозрительного вокруг нет, он перешёл дорогу к своему дому.
В квартире уже горел свет - Драгомир был дома.
От этой мысли внутри всё сжалось. Непонимание и неприкрытая злость тянули за ниточки души, вновь и вновь возвращая к вопросам, которые так хотелось задать дяде. И всё же какая-то часть его отчаянно не желала этого. Просто забыть обо всём, как о страшном сне. Алексис считал это трусостью, с которой ради правды необходимо бороться.
Нащупав в кармане толстовки ключи, юноша вставил их в замочную скважину и повернул вправо.
Щёлк.
Дверь с тихим, ноющим скрипом открылась, и он вошёл внутрь. В нос сразу ударил насыщенный аромат свежеприготовленной еды - запечённого картофеля со специями и жареного лука. Из кухни доносились звон посуды и шум льющейся воды, а из гостиной приглушённо говорил телевизор.
- Лекси, это ты? - спросил дядя.
- Да, - отозвался парень. - А ты кого-то ждал?
Алексис сел на пуфик и потянулся к кроссовкам. К нему подошёл Драгомир, вытирая руки полотенцем. На талии у него был завязан фартук с милыми утятами. В сочетании с внушительной мускулатурой и невозмутимым выражением лица он выглядел настолько нелепо, что Алекс едва сдержал улыбку.
Он окинул мужчину взглядом с ног до головы.
- Ты где это достал? - спросил парень.