Карина Степанюк Осколки Людовика

Глава четвёртая. Вернувшаяся тень

Восхождение на высоту 777 метров заняло много времени: постоянно тормозило и возвращало на шаг назад. Кажется, на вершине меня всё же не хотели видеть. Когда я поднялась на плоскую площадку, то увидела пустынную приёмную, похожую на огромную рекреационную зону с множеством скамеек, столов, уединённых беседок. Окружающее выглядело заброшенным, всё заросло лианами, покрылось мхами. Сомневаюсь, что Фира и ЛеГод тут живут. А может быть, они просто не пользовались этой частью храма?

«Что она здесь делает?» — послышалось из ниоткуда.

— Здесь кто-нибудь есть? — крикнула я.

Не дожидаясь ответа, я прошла к центру зоны отдыха, после чего снова услышала проносившиеся эхом голоса:

«Куда она идёт?»

— Что происходит? — пробормотала я и огляделась.

«Что бы за нашими спинами не происходило…» — ответил мне тянущийся в пространстве голос.

Перед глазами вспыхнули картинки, которых я давно не видела. Глаза заболели. Я увидела рукава, почувствовала, как исходящий свет пронзает мои рецепторы и склоняет отвернуться, убежать прочь. Ещё одна вспышка, подол халата расправился веером и сложился, сминаясь в тяжёлые складки. Я зажмурилась и отвернулась, протёрла глаза, после чего ещё раз взглянула на заброшенный балкон.

— Я Рия Калькурти. Я жила здесь почти три года назад. Вы знаете меня, Нир сказал, что вы мне поможете, — громко говорила я, продвигаясь к колоннам коридора храма, которые частично осыпались и позеленели от сырости и старости. Пахло мхом, плесенью и пылью. — Вчера я видела солнечные зайчики, которые пускали с вершины. Отзовитесь!

Никто не отвечал, но когда я прошла к дверям зала и открыла их, то увидела разбитые зеркала, частично стоявшие и преимущественно лежавшие на полу. Нитуп не раз ходил к горе, возможно, совершал на него восхождение. Скорее всего, пытался также достучаться и дозваться до здесь обитающих Божеств, но не смог. Они не пустили его, они не пускают и меня.

«Что-то не так?» — услышала я знакомый голос, но не смогла определить, кому он принадлежал.

Ещё одна вспышка энергетического отпечатка показала знакомый силуэт, но я опять не смогла понять, чей он. Шлейф следа протянулся дальше по коридору и поманил меня за собой, исчезая, стоило моргнуть или помедлить. Я пришла к странной пристройке, будто здесь могли задерживать против воли кого-то или сторожить затворника. Я открыла дверь, снова слыша знакомые голоса:

«Что ещё грядёт, раз она снова в деле?»

Тут я поняла, что мне не рады, что моё появление сравнивают с потрясением, которое снова вернёт раздор в успокоившийся мир. Прозвучавший тембр с характерной хрипотцой я сразу узнала, это был ЛеГод. Он сидел за этим полусгнившим столом и следил карандашом за строчками выцветших чертежей. Пахло горелой проводкой, он не так давно чинил лампу, сейчас лежащую на полу. Теперь она точно непригодна. Уйдя с арены, я подарила миру равновесие. Спрятавшись в укромном месте, я погрузила укрытие во тьму своей кармы; возвратившись, его освободила, но притащила тьму обратно в мир. Моего возврата или прихода не хотел каждый, знающий о тяжести энергии. Став однажды спасителем, я превратилась в злую метку. Прибытие моей персоны приравнивается к возобновлению хаоса.

«Чёртово создание на святой земле!» — раздался рассерженный голос.

В момент моих рассуждений пришёл ответ, кем меня здесь считают. Но если я появилась тут, если Нир меня сюда отправил, позволив узнать, кто может ждать меня здесь, значит, я могу рассчитывать хоть на какую-то связь с ними. Они должны дать мне подсказки, даже если считают «чёртовым созданием». Я должна изучить местность и отыскать любые зацепки, чтобы избавиться от той сущи, игравшей со мной в солнечных зайчиков… Всё очевиднее простых формул. Те блики на песке вчера — первая подсказка, а не знак, что с помощью них меня вели сюда. Мне нужен зал с разбитыми зеркалами. Возможно, в них ответ на загадку Нира.

***

— Она нас видит? — спросил Клий, стоя в дверях зала с зеркалами со скрещенными на груди руками.

Фира пожала плечами, рассматривая тусклую спину Рии.

— Подозреваю, что к ней возвращается зрение, с помощью которого она видит энергетические отпечатки, — сказала она и попыталась схватить сестру Клия за руку, но словно голограмма та выскользнула и, зарябив, беспечно вернулась к первоначальному образу. — Нас она видит только через них. Мы для неё представители параллельного мира.

Клий обошёл сестру и заглянул ей в лицо, помахав рукой.

— На секунду мне показалось, что она нас слышит, но это тоже, наверное, что-то вроде отпечатков.

За спиной Фиры появилась массивная фигура Пувра, Хранителя силы гистовцев, который поправил массивное кольцо на пальце и проскользнул вслед за Клием.

— Анил запретил пускать её в храм. Она видит развалины и больше ничего. Но удивительно, что схватывает здешнюю энергию.

— Почему запретил? — спросила Фира, недоумённо поднимая брови. — В поле такого решения не было.

Через окно под потолком зала пролез Лакри и ловко сел на подоконник. Он поправил пояс и затряс ожерельем, выпутывая его из складок одежды.

— Я рискнул и спросил у Нира. Мне повезло узнать, что он повздорил с Анилом из-за Рии. Поэтому информационное поле Гистофиса изменилось после твоего последнего посещения, Фира.

Все присутствующие посмотрели на Лакри, Хранителя удачи. На их лицах застыл немой вопрос, на который сидевший под потолком мужчина должен незамедлительно ответить.

— Анилу больше не нужна помощь Рии. Для него она использованный материал. Но все эти годы Нир тянул её к просвещению. На Земле, где властвует Нир через достойные и недостойные умы, для Рии открыты все дороги, доступны все ресурсы. Но на Гистофисе, где Анил знает цену таких как она, нет для неё ничего существенного.

Клий потёр щетину на подбородке. Он решился отращивать бороду, но до сих пор нервничал, когда та начинала чесаться при любой яркой эмоции. Сейчас брат хотел вступиться за сестру, но не знал, как сделать так, чтобы не навредить жене, работающей в поле Анила через свет и зеркала храма.

— Но почему тогда она появилась здесь?

— Нир сказал, что сам её сюда отправил. Она должна получить первый ключ к его загадке. Но Анил отказался предоставлять свои сокровенные тайны, — пожал плечами Лакри и взмахнул рукой, покрывая благодатной пыльцой макушку Рии. — О, осело. Может, повезёт.

Та склонилась над осколками и подняла два из них, чтобы соединить. Однако под действием чар разрушения, они сверкнули, оттолкнулись друг от друга и выпали из рук, разбиваясь ещё на несколько частей.

— И что мне с этим делать? — пробормотала она.

— Получить ключ! — склонился над Рией Клий и крикнул, что было мочи.

Сестра оглянулась и резко встала, теряя целостность и превращаясь в полупрозрачную вуаль, которая переливалась на солнце, изредка исчезала и вновь появлялась.

— Услышала! — заликовал Клий и похлопал, после чего обратился к Лакри, который из всех присутствующих лучше всего знал, как помочь Рии: — Мы можем вмешаться и как-то передать ответы на её вопросы?

— Через отпечатки и чрезмерный шум, но Имет его терпеть не будет и запретит шуметь. Да и отпечатки не гарантируют достоверную связь. Напрямую только за пределами вершины. Спускайтесь и связывайтесь. Однако Анил после этого может запретить посещение храма и вам тоже, — сказал тот.

— Какая удача, — саркастично пробормотала Фира, свысока смотря на Рию, снова копающуюся в осколках.

Отчего-то ей было весело, что сестра мужа не могла сейчас быть такой же самоуверенной и всесильной, как прежде. Сейчас Рия обычная, не имеющая доступа к тому, чем обладала Фира.

— Нам лучше оставить для неё как можно больше отпечатков, — появился в дверях Имет, а после того, как посмотрел на Лакри, объяснил: — Я тоже связался с Ниром, он был недоволен, я даже узрел частичку его обратной стороны.

— Его разозлило непринятие Анила? — спросил Клий.

— Да, — подтвердил Имет и сложил руки в замок у пупка, закрытым широким поясом. — Сейчас он хочет, чтобы именно эта Рия взялась за старое. «Оборотные не дремлют», — сказал он загадочно, подразумевая нечто более глубокое, чем по силам понять некоторым собеседникам.

Клий легко вздёрнул брови и вздохнул.

— Я с Фириной помощью могу нагнать грозу и дождь. Это утяжелит атмосферу и позволит Рии увидеть больше отпечатков.

— Она обессилена. Ничего не ела. В её рюкзаке пара шоколадок и лапша быстрого приготовления на три дня. Силы на исходе. Дадим перед испытанием ей насытиться, а потом вызовем грозу, — провёл ладонью над её головой Пувр и растёр пальцами сухость воздуха.

— Я не соглашалась помогать ей, — видя заботу Божеств и мужа, освободив руки из узла на груди, сказала Фира и вышла из зала, где едва не столкнулась с ЛеГодом.

Тот шёл со специальным аппаратом в руках, всё такой же невысокий и лысоватый. Он поправил узкие очки и растолкал всех вокруг. Будто чувствуя приближение со спины, Рия обернулась и уставилась в точку чуть выше лба профессора.

— Если что, скажите, что во всём виноват только я, — сказал тот.

— Не хотелось бы, — усмехнулся Лакри, но спустя время зажмурился от яркой вспышки.

Окружающее погрузилось в тот свет, от которого становится также слепо, как и в абсолютном мраке. Но спустя несколько секунд зрение вернулось к присутствующим. Рия как ни в чём не бывало прошла сквозь осязаемые фигуры людей и Хранителей, которые потирали глаза и приходили в себя после вспышки.

— Что это было, ЛеГод? — недовольно спросила Фира, для которой взаимодействие со светом было обычным делом, а сейчас принесло чрезмерно много дискомфорта.

Тот прочистил горло и взглянул на разбитый корпус световой бомбочки.

— Это должно было разорвать пространства и перетянуть либо меня к ней, либо её к нам. Но не сработало. Что-то не учёл.

— Я прослежу за ней, — отозвался Клий и направился вслед за сестрой.

***

Я ушла прочь из зала, потому что в определённый момент там стало шумно, а когда всё вокруг задрожало, а тени заплясали по стенам, поняла: мне стоит отступить, чтобы здешняя энергия успокоилась. Я не знаю, принадлежали ли эти тени и голоса Божествам, ЛеГоду, однако один голос из всех точно принадлежал Фире. Она сказала, что не хочет мне помогать, после чего голоса ненадолго стихли, а вслед за ними случилась аномалия.

В животе заурчало, захотелось пить. Я достала шоколадный батончик из рюкзака, открыла наполненную родниковой водой бутылку и пошла к обрыву. Ни разу не видела бескрайний океан с высоты горы Айкорта. Сейчас мне предоставился уникальный шанс разглядеть остров и придумать, как отсюда отплыть. Ведь ни кораблей в бухте, ни летательных средств по дороге я не видела.

Когда села на голые камни и свесила ноги вниз, долгое время ни о чём не думала. Словно гуляющий между уступов и камней ветер выдул ненужное и оставил немного тишины, чтобы прийти в себя. Перед сном вчера я оправдывала себя, но по факту если рассудить, я совершила глупость. Случайности, убеждения. Где я сейчас?

— Вот что мне сейчас делать? — всплеснула я рукой, в которой держала нетронутую шоколадку. — Даже, если найду средство передвижения, то оставлю прибывшего сюда ЛеГода без возможности уплыть или улететь.

Разозлившись, я яростно откусила батончик и быстро прожевала. Когда внутренне успокоилась, опустила глаза на руки и штаны, которые были грязными и истёртыми. Ничего страшного, я найду выход. Если потребуется, сооружу плот и пересеку океан. Нир не позволил бы мне так глупо зайти в тупик в самом начале моего путешествия.

«Я о многом тебя прошу?» — послышался голос, который мог принадлежать только одному человеку.

— Клий? — огляделась я и прислушалась, стараясь уловить ещё один отпечаток и видя, как на небе быстро собираются тучи, а молнии сверкают, не дожидаясь начала ненастья.

«Не собираюсь!» — послышался возмущённый голос Фиры.

Кажется, наше примирение при последней встрече было мнимым. Я не имею доступа к информации, не знаю, что должна делать, полностью завишу от чужой помощи. Фира имеет все основания злорадствовать.

Тут молния ударила в нескольких метрах от меня. Я закрылась рукой и вылила половину бутылки от неожиданности. Но вовремя сориентировалась и вскочила с места, направляясь к сооружению храма и держа наполовину полную бутылку, которую не успела закрыть. С неба сорвалась ещё одна молния, ударившая в то место, где я прежде сидела. Следом ещё одна, сносящая колонну. Я увидела, что она падает прямо передо мной, поэтом резко сжала бутылку, выплёскивая воду под ноги, подалась назад и проскользнула под колонной по мокрому полу. Из-за отсутствий серьёзных тренировок, быстро запыхалась. Но и сама ситуация даже секунды не давала, чтобы перевести дух, который Фира от всего пылкого сердца хотела из меня выбить разрядом небесного электричества.

Тут мне удалось найти расщелину между двух скал, куда меня завели рушащие стрелы облаков. Стоило проскочить туда, как последняя молния похоронила лазейку под грудой камней. Я погрузилась в темноту, которую развеяла фонариком. Кажется, Фира за что-то на меня обижена, но не понимаю, в чём виновата перед ней. В последний раз расстались с ней хорошо. Даже обнялись, по-моему. Или она меня мысленно в тот момент душила?

«Зачем ты загнала её туда?» — послышался голос Клия, эхом отражавшийся от сырых стен пещеры.

«Достал! Загнала, значит, надо было!» — истерично ответила Фира.

— Я вас слышу, идиоты! — не выдержала я и осветила фонариком закрытый вход. — Вы закрыты со мной или по ту сторону? Надеюсь, что со мной!

Я подождала некоторое время, но ничего не услышала и не увидела. Тогда решила продвинуться вглубь, потому что совсем не хотела тратить время на разбор камней. Всё равно они меня здесь не оставят. Если они устроили такой переполох с молниями, он наверняка должен был хоть как-то повлиять и на их мир. Обидно, если они могут следовать за мной, пока я взаперти. А ещё обиднее, что они могут не иметь возможности вызволить меня, потому что доступ к моему пространству у них закрыт. Надоедливые нестыковки бытия. Вечно какие-то границы!

Протиснуться между камней было сложно. В воображении вспыхнула похожая картина. Я будто снова оказалась под Литришем в прямом значении происходящего. Где-то под землёй меня ждала первая встреча с тёмным наставником. Далее наши отношения складывались сомнительно. Однако сейчас понимаю, что всё во благо, потому что мы достигли своего: я поборола сумасшествие Нира, Нитуп смог переродиться, как и желал. Или, возможно, сейчас он только ждёт очереди, но скорее всего уже шевелит маленькими конечностями в образе животного или младенца. И всё же я до сих пор сомневаюсь по поводу перерождения. С одной стороны я готова принять этот факт и даже додумать некоторые его детали, с другой остаюсь скептичной и мелочной к доводам. Оставлю всё так, будто уверовала. Да! Другая жизнь существует, ведь только на это я могу надеяться, свисающая над помещением, застрявшая между камней в узком проходе лавовой трубки.

— Чтоб тебя… застряла, — выдохнула я и бросила болтающуюся верёвкой руку.

Переведя дух, снова упёрлась ей в камень и вызволила плечо, затем локоть. Бёдра не проходили, вместе с сумкой оставаясь по ту сторону. Заклинатель земли мне сейчас бы не помешал, раздвинул бы эти валуны и позволил пролезть.

— Давай же! — рыкнула я и с удивлением обнаружила, что вся покрыта чешуёй.

Даже не заметила, как превратилась в человекорептилию. Отвлёкшись от попыток вылезти, я соскочила в щели на пару сантиметров вниз и высвободилась намного проще прежних попыток. Тело устремилось к полу, но расстояние было маленьким для громкого приземления, поэтому я в итоге оказалась на четвереньках, а выпрямившись, упёрлась головой в прореху между камней. Сумка выскользнула и упала прямо в руки, когда я потянула её к себе. Фонарик, который спрятала перед попыткой пролезть сюда, остался цел. Его я снова достала и осветила и без того сияющий проход.

Бело-синяя субстанция, похожая на ту, которая была на заводе под Атлой, полностью покрывала все камни естественного коридора. И снова объединились воедино две локации: пещера с оракулом и библиотека под комплексом «Уровень Зироу» на острове Мати. Если я найду книги или камни со зловещими знаками, которые снова предложат мне выбор, совсем не удивлюсь. Что-то заставляет меня пятиться, хотя я всё ещё осторожно иду вперёд, протискиваясь так, чтобы не задевать стены и не рушить местную экосистему.

— Простите, узко, — извинилась я перед светящимися стенами и пролезла в следующий коридор, собрав некоторое количество бело-синей слизи.

В новом месте было темно, но просторно, судя по гуляющему холодку, подчиняющемуся течению сквозняка. У этого места есть сквозной проход, значит, я смогу выйти у подножия или с другой стороны склона. Я осветила фонариком полость и нашла исписанные рунами камни. Такими увлекался учитель Туру, преподававший магию в комплексе «Уровень Зироу». Меня будто возвращает к началу моего пути. Напоминания следуют одно за другим.

Оказалась в смешанных лесах, подобно тем, в которых выросла. Исследовала развалины, воевала с невидимым врагом, попала в трещину, где обитают демоны, напомнила себе, что всё ещё стою перед выбором, куда мне двигаться, а теперь вижу руны Нитупа, который всему меня обучил, но не заметил, как я его превзошла.

На камнях лежал кинжал, который принадлежал Туру, хотя я была уверена, изучив произошедшее в Конигал-Рув, что он уничтожен. Но видимо ошиблась, ведь предметы Хранителей Айкорта при них. Следовательно, любой схожий по силе артефакт способен оставаться нетронутым при любом энергетическом воздействии, если он действительно рабочий, созданный высшим разумом.

— Столько всего знаю, а руны так и не выучила, — выдохнула я и огляделась, следя за распространением звука в помещении.

На полу лежали гримуары, духовные писания, где были вырваны страницы, исписаны и исчёрканы красными восковыми карандашами. Я взяла один такой в руку и потёрла — карандаш оказался мягким и маслянистым. По запаху и ощущениям это напоминало смесь киновари с воском.

— Киноварь, — пробормотала я, отметив, что слишком много говорю вслух.

Порошок из ртутного минерала, называемого также кровью дракона. А воск — это способ усилить намерение, с которым киноварь используется. По периметру импровизированной в полости комнаты тускло блестели сползающие дорожки потёкшей свечи. Бугорки были неоднородные, здесь сожжён не один десяток свечей. Возможно, не одна сотня.

Я спрятала карандаш в платок и нож Туру положила к нему же в рюкзак. После ещё нескольких попыток найти что-то важное, луч привёл моё внимание к стопке дневников. На страницах был настоящий поток, который изливался несвязными строчками в безграничные абзацы. Письмо принадлежало тёмному наставнику, а над каждой важной буквой или даже словом стояла точка, словно опечатка, чернильный мусор. Я вспомнила каждый день своего пребывания на этом острове, пока блуждала по комнате. Ошибаться не имеет смысла, наставник хотел, чтобы я однажды сюда вернулась и нашла его откровение.

Много времени пройдёт, прежде чем смогу переписать выделенное, но я уже никуда не тороплюсь. Только есть хочется. На помощь пришли шоколадки. Лапшу я смогу заварить, когда выберусь наружу. Не время отвлекаться на потребности, ведь передо мной, возможно, отгадка или ключ к ней. Много времени я провела над пятью томами свободного перечисления сложных слов, но получила в итоге список не менее свободный. Тогда решила, что буду выписывать буквы, тем более что уже увидела первое слово.

«Время моё на острове сём путями сплетения оковы девицы страсти азарт перерождение тупое ощущение поражения через невыносимость правды однажды произойдёт уход приход неминуемо взглядом пронизано учение изучено получено убеждение тропами высечено переплетено и запутано чтобы вынести пользу учесть невозможное будто бы вышло не так а как чтобы в точке переход отражение уход заход исход перераспределение умышленное стремление к другим горизонтам узоры иллюстрации не то и не те где нужно проявить выносливость очерствевшее мышечное звено не оно не то и не здесь затем придётся убегать от предательства смута уюта нет запечатать навсегда и забыть без ключей и маяков чтобы похоронить нашедшего сбить…»

— Бессвязный поток мыслей, — выдохнула я, прервавшись, продвинувшись только на одну десятую.

«Помнит, значит», — донеслось до моих ушей из расщелины.

Я снова услышала произнесённое в том пространстве, куда меня не пустили Божества. Но не смогла разобрать, чей это был голос.

«Даруй ей сил, пусть изучает», — снова донеслось просочившееся между камней обращение.

Силы у меня появились долгое время назад, когда я уж хотела бросить четвёртый том, так и не добравшись до его конца, потому что знала, что бессмысленно всё, что я тут найду. Разгадывать ребусы наставника не хотелось, но тут вдруг что-то щёлкнуло и заставило дописать эти невыносимые тысячи слов. А потом ещё и выделить оттуда буквы, сложить из них слова заново. И если Божества решили, что мне следует изучать его каракули, я не посмею спорить и приму с благодарностью их дар.

«… с толку итоги подводятся строго упереться в стену забыться сбиться самому утвердить исход развлечь иллюстрация снова обновиться и раствориться получить изменения во времени течение развитие убывание творение новая мысль проложила дорогу к новым горизонтам итог не такой как тогда но и сейчас не то истина скрыта по эту вершину забито семена ростки и дерево ветви корни пляска вокруг ствола обветшалая мысль из древних времён новые узлы мышечный узел нерв сплетение ума дороги ручьями строгость русла и тогда может исцелиться душевная мука растворяется там где кончается ветвь но не ствол бесконечное сплетение пересечение врастание возврат туда где начало исход иначе поставлена цель но свершено и учесть это забыв о былом никогда невозможно поверить лучше не думать о будущем оно там было и ты там была и я там буду и мы станем свидетелями расторжение договоров тот путь где другое но мысли о том же мысли не те не о том где ты она вы…»

— Я больше не могу это писать! Никакого смысла, — раздражённо выдохнула я, чувствуя, как глаза болят от перенапряжения.

Но боль неожиданно отошла, а зрение улучшилось до рези.

— Ладно, продолжаю, — подняла я голову к расщелине и дала понять Имету, что принимаю его исцеление с благодарностью, однако копаться в беспрерывном потоке, на первый взгляд, несвязных слов было сложно.

«… договор новый помощь из неоткуда пришла когда не ждали разрешение быть тем кто есть и никак иначе былое забыто к новому возврат ключи не нужны они с ней прежде прощание но не забвение там где ты начала она продолжила вы встретились не узнали о чём было поведано тогда когда пали стены и огонь поглотил ткань платья сказали прокляли забыли что сосуды неполные наполнились будто ошибка запамятовал и поплатился план и строй но строй неровный он она вместе никогда не стоит брать то что принадлежит не тебе зачем было трогать вмешаться стоит посторониться новых мыслей бежать убеждать не стоит терпеть когда снова в начале того что по кругу бежит сейчас никогда уверенность смятение повергнет у развилки к новому началу погружение в историю взгляд в осколок который режет руку его он не помнит пусть вспомнит раньше тебя увидит исход не тот и не там начало пути и план забытый и расторгнутый не так можно жить и надеяться но не жить и мечтать о том когда не происходит того пути где было написано прописано змеиным пузом исследовано запомнили изгибы и повторить пытались но сошлось всё и ядом за ширмой стоит но никого там нет а когда был глоток то складками по полу сошлось воедино и новое дело к старому телу и путь указало через холодную землю но время забыто и тело к телу чтобы к первоначалу но потеряно всё потеряно но он не помнит забытья ловушка поймала старушка яд отрава и ты и он вы но не вместе но по тем же тропам не сейчас а когда вода поглотит и предаст забвению снова».