Карина Степанюк Осколки Людовика

Глава третья. Ловушка осколка

Я собирала чемодан. Улыбалась и думала, что ничего, кроме поддержания ближайших вершин треугольников очищения, не коснётся моих перетруждённых рук. Однако сейчас кидала в чемодан всё подряд, торопилась и предвкушала, как отправляюсь сначала на Гистофис, а потом после согласования деталей миссии с ЛеГодом во Францию. Он тогда немного обиделся на меня за то, что отказалась от контракта и практически ничего не рассказала о полученных знаниях. Но я попытаюсь сгладить все острые углы в нашей предстоящей беседе.

Если сравнивать себя настоящую с прошлым явлением, могу сказать, что я деградировала до состояния обычного существа, чему, наверняка, были рады те, кто сейчас разрушал вершины сооружённых треугольников. Не мне осуждать их, потому что они тоже делают свою работу, но как представитель стороны, которая выступала за созидание защитных структур, я возмущена. Долго во мне клубился туман возмущения, он сгустился в едкий смог и стремился отравить всё вокруг. Я боялась, что он заденет тех, кто был мне дорог. А если это произойдёт, то ударит меня уже по счёту в третий раз и… точно убьёт остатки живого, сметённые в захудалые уголки души. Не моей, а принадлежащей сердцу. Не моему.

— Ты какая-то странная, — сказал Миша, откусывая яблоко и садясь на край кровати рядом с чемоданом, над которым я застыла, размышляя.

— Я будто бросаю и предаю всё то, что здесь успела приобрести.

— Глупости не говори, — дёрнул ушами тот и проглотил прожёванный кусок фрукта.

Слушая треск распадающихся частей яблока при следующем безжалостном укусе, я чувствовала, как легко даётся действие Мише, который даже не замечает, насколько яростно впивается зубами в плод, но как невыносимо яблоку терять каждую из своих частей.

— Боишься, — закивал Миша. — Думаешь, что угодишь в ловушку и исчезнешь подобно ему?

Он поднял яблоко перед собой и покрутил его, гордясь, что успел изучить меня за время нашего сожительства. Он был проницателен, но пока что глуп, хотя говорил, что живёт уже не одну жизнь. Рассказывал при этом только про две, одна из которых ныне существующая.

— Чем больше вещей я беру с собой, тем больше понимаю, что тащу себя в ловушку, откуда не вернусь.

— Тогда возьми рюкзак. Ты же вроде инопланетянки, не думаю, что тебе уж прям так много надо…

— Ты прав. Когда приехала к тебе, несла на плече один рюкзак, — улыбнулась я и достала из шкафа пыльную ручную кладь, куда сложила минимум вещей.

Миша доел яблоко, на лице была задумчивая улыбка, а в груди бешено билось сердце. Когда мысли перестали течь нескончаемым потоком в голове, он поднял глаза и весело хмыкнул:

— Возможно, тебе это будет полезно. Я хочу кое-что исследовать, пока ты добиваешься своего.

— Я пока не знаю, к чему иду, — села я на край кровати рядом с ним и почувствовала, как силы уходят, а руки опускаются. — Что исследовать?

— Астрал.

Я сдвинула брови и растерянно улыбнулась.

— Ты же и так работаешь в нём, когда обращаешься к духам.

— Это не то! — подскочил с места Миша. — Там у меня такое состояние, будто я не вхожу в мир духов, а собираю их вокруг себя. А здесь я хочу именно исследовать то пространство, где они живут и обитают. Оно за пределами астрала, но проход туда защищают демоны и лярвы всякие, которые очень быстро меня истощают.

— Ты читал книги по этому поводу?

— Нет, — не удосужившись обратить внимание на важность вопроса, принялся он расхаживать из одного угла комнаты в другой.

Было глупой затеей вставать на пути будущего мага в момент его неистового движения к цели. Если Миша решился развить свои навыки, пусть делает это своими способами — устала наставлять и командовать.

— Я оставила тебе денег на счёте. Когда договорюсь с ЛеГодом, пришлю средства связи, которые никто не сможет отследить и взломать. Если ты преуспеешь в изучении параллельного мира, это действительно мне поможет. Наверное.

Если сейчас для Миши открывается дверь к новым возможностям, и он в неё успешно зайдёт, продолжая странствия вместе со мной, то найденное и изученное им за дверью может быть полезно и для меня тоже. Пока слишком метафорично и сложно, пора делать то, что более реально, — я закинула сумку в машину и завела двигатель, дожидаясь, когда Миша сядет на пассажирское сидение. Нам предстояло путешествие в Красноярск, затем к статуе Женщины. Когда я увидела свежие следы от топора, то сжалась. Сердце вершины пульсировало и наполнялось нашей с ним энергией, но сразу отдавало её пространству, как того то и желало. Крохотные бороздки ударов говорили о силе и стойкости энергетической вершины, но это всецело Мишина заслуга.

— Когда я перемещусь, не лезь под лезвие, ладно? — посмотрела я в его глаза.

— Я всё равно буду неподалёку, потому что в деревне мне делать нечего, а здесь я смогу осуществить все необходимые мне и тебе практики.

— Уговаривать не стану. Предостерегу и пожелаю удачи.

— Всегда мудрёно говоришь, но при мне ружьё, — похлопал он меня по плечу. — Лети на Гистофис и привези мне оттуда магнитик.

Я рассмеялась и приложила старый, затёртый жетон «Центрального комплекса» к статуе. Его мне вложил в руку сам ЛеГод, говоря, что я должна время от времени думать, что была лучшим агентом.

Я думала, профессор, долго думала. А теперь не могу не вернуться. Но почему-то квантовое поле не реагировало. Лампочка телепорта должна была уже загореться, учёные считать сигнал, проверить его и пропустить меня через энерго-поле в лабораторию. Но ничего не происходило. Я всё ещё держала жетон на статуе и ждала. Тут рука онемела, ноги подкосились, а голова закружилась.

— Рия? — двинулся ко мне Миша, видя, как я теряю сознание.

Но ничего не успел сделать, потому что я исчезла. Растворилась там, где немногие пребывают однажды. Послышался знакомый голос:

— Тебя действительно ждут уже много, много месяцев. Но ты никак не хотела возвращаться. Неужели проснулась тяга к знаниям? — разнеслось по невидимому и неосязаемому пространству, где в данный момент существовал только мой разум.

— Так значит это ты воззвал через видения во снах и у реки Скорби? — спросила я и увидела, как из темноты выходит худощавый мужчина.

— Ко мне обратились, я услышал и сделал так, чтобы ты сейчас стояла предо мной и желала вернуться, — ухмыльнулся он. — Но у нас договор, помнишь? Я обещал тебе спокойную жизнь. Однако, если ты хочешь снова приступить к поискам после того, что почувствовала и увидела, мне ничего не останется, только переместить тебя туда, где в тебе больше всего нуждаются. Или ты прямо сейчас понимаешь, что тебя скорее вынудили, чем ты сама захотела. Тогда я верну тебя на Землю к статуе, и продолжай жить, как вздумается. Что хочешь?

Нир, ядро планеты Земля, которое неустанно крутится на месте и делает всё возможное, чтобы давать жизнь взамен жизней, продолжал загадочно улыбаться, разглядывая моё растерянное лицо.

— Я распрощалась с тобой у Кайласа и была убеждена, что больше не увижусь. Но есть то, что я не могу игнорировать. Хочу откликнуться на призыв тех, кто требует моего участия. И если снова вижу тебя, то должна получить наставления, предостережения, иначе зачем ты мне показался?

— Кайлас отпустил тебя, но ты его — нет. Что ж… Я дарую тебе очередную встречу, потому что частично слился с тобой, когда ты пребывала в пространстве между мной и братом, Анилом. Вместе с Фирой. Она, кстати, живёт сейчас на Божественном острове и разбирается в устройстве зеркал вместе с ЛеГодом.

— Если это так, то никто не встретит меня на Гистофисе? — сдвинула я брови и задумалась о последствиях. — Как интересно, кажется, я действительно самолично направляюсь в ловушку.

Что со мной будет, если местным придёт в голову пленить меня? Я совсем не подумала, что там уже может никто и не ждать меня.

— Я жду, — будто услышал мои мысли, сказал Нир. — И всё это время ждал, когда ты возьмёшься за дело. Долго же сидела рядом с этим… шаманом, который бежал и бежал, словно трус. Не впервые и не в последний раз.

Могущество ядра планеты неоспоримо. Если оно говорит, что Миша идёт путём трусости, значит, на то есть свои причины. И всё же внутри появился протест, который нужно было сдержать любой ценой. Вместо возмущений я снова вернула его внимание к себе:

— То есть рано или поздно меня всё равно бы вытряхнуло из деревни и заставило втянуться в решение энергетических вопросов по твоей воле?

Нир попятился и принялся сгибаться, а потом сел на материализовавшийся стул. Перед ним появился ещё один, и он предложил мне его. Я послушалась и положила локти на возникший под ними стол.

— Дело в том, что прикоснувшийся к сакральному должен беречь его и оставаться в нём. Если выйдет из потока, то потеряет себя рано или поздно. Ты едва не потерялась, превратившись в обычную массу, которая меня питает своими поступками. Совсем скоро планета перестала бы получать от тебя достаточно энергии и заставила встряхнуться или выйти из взаимодействия для перерождения в более продуктивную массу.

— Масса? Звучит, как пренебрежение.

— Ты до сих пор, хочешь того или нет, пытаешься разобраться в мироустройстве и продвинуться в познании окружающей действительности. Когда ты отдала всё Кайласу, пожалела. Да и я был не прав, не поверив в тебя, потому что у меня были причины… уберечь твою нулевую параллельность, — Нир специально сделал паузу перед значимой фразой.

— Что уберечь? — выхватила я из контекста неизвестное до ныне словосочетание.

— Не переживай, скоро поймёшь. Итак, ты хочешь откликнуться на призыв. Тогда предлагаю тебе два пути. Ты решаешь мои загадки и идёшь по пути сопротивления или ты строишь свой собственный путь, весьма бессмысленный и пустой.

Я почесала бровь и провалилась сквозь текстуру тела. Стол в этот момент тоже расплывался, хотя я была уверена, что Нир навечно может удерживать меня в своём квантовом мире.

— Со мной или сама по себе? — настаивал Нир, нагибаясь ко мне. — От этого зависит моя сторона и твои поступки.

— Я всегда работала на тебя и твоего брата, Анила, так и будет продолжаться. Но твой вопрос уже загадка. Предполагаю, что ты подразумеваешь что-то ещё. Что же?

Нир отодвинулся от меня и задрал подбородок, после чего сверкнул глазами и растворился. Мои глаза перестали видеть, кожа онемела и лишилась ощущений. Голос всё ещё доносился до ушей и осознавался среди всей прочей неразберихи.

— Анил потребовал, чтобы я тебя об этом спросил, прежде чем ты снова окунёшься в войну, боль и страдания. Ты выбрала мою сторону, не свою собственную, а значит, готова познать мои намерения. Первая загадка для тебя в осколке, который порезал руку Михаила. Пойми, почему это так важно, собери мозаику и яви мне свой единственный вопрос и свой единственный ответ, чтобы я мог оценить их и отправить работать над другой загадкой или ошибками.

«Осколок, который порезал руку Михаила», — подумала я и очутилась на берегу.

В глаза ударил яркий свет гистофского Солнца. Ни с чем его не перепутаю, потому что он пробивался сквозь плотный воздух, от которого я успела отвыкнуть. Однако лёгкие расправились от одного только вздоха, а кровь стала течь живее и жиже. Другая планета с обратной стороны Светила не переставала манить меня все годы, проведённые на Земле. Я перевернулась на спину и сделала ещё один глубокий вдох, от которого закружилась голова. Теперь я могла сказать, что дома. Но где именно находилась?

Я приподнялась, обернулась и увидела, что в конце пляжа высились деревья, над которыми вздымалась блестящей вершиной гора Айкорта. Нир отправил меня по назначению в то место, где сейчас была моя энергетическая соратница, Фира, а также ЛеГод, который всегда был ко мне благосклонен, даже когда я этого не заслуживала.

На горе что-то сверкнуло, а по песку поползли солнечные зайчики. Так и знала, что это явление преследовало меня не спроста. Я встала на ноги, отряхнулась и огляделась. Если мне не изменяет память, то на том дереве должна быть моя метка о тропе. Я в бухте Забвения. Мне нужен вход «Ю3», от которого я смогу пройти к «Ю2», там выйду на дорогу, пройду до дома, где жила во время испытательного срока. В храме Айкорта, по всей видимости, меня уже ждут, но если стемнеет, то заночую в нём и отправлюсь в путь завтра.

***

— Что она здесь делает? — тряхнул раскидистыми широкими рукавами молодой парень. — Анил не предупреждал нас.

Из-за его спины появился мощный мужчина, подошёл к обрыву и скрестил руки на груди.

— Мало нам этих двух путников, так ещё и эта пожаловала. Куда она идёт? В дом, который разрушился, когда Кайлас впитал в себя демона избранного? — продолжал задавать вопросы он и подтолкнул локтем руку второго мужчины.

— Пувр, ты неблагосклонен к ней. Нужно уточнить у Анила, как мы можем ей помочь. Или она нам. Что бы за нашими спинами не происходило…

— Как скажешь, Имет, — ухмыльнулся тот и отмахнулся от слежения за маленькой мошкой, точкой, мелькавшей между крон деревьев.

— Лакри! — крикнул Имет и взмахнул рукавами, резко разворачиваясь и направляясь в храм Голубого света. — Лакри?

Но никто не отвечал ему, тогда он направился в зеркальный зал и заглянул внутрь. На одной из стен между пилястрами сидел в похожем халате красивый мужчина и размахивал рукой, наполняя пространство золотистым облаком пыльцы, которая оседала на поверхности зеркал и сияла вместе с девушкой, заменившей лампу маяка посередине зала. Имет не стал прерывать магические поиски в информационном поле. Лакри участвовал, потому что хотел получить от девушки, Фиры, информацию, касающуюся напрямую его. «Зачем же?» — подумал Имет, махнул подолом халата и вышел, наткнувшись на Клия, мужа Фиры и брата Рии, которая сейчас направлялась к пустынному полю посреди, казалось бы, бескрайнего леса.

— Что-то не так? — спросил Клий у Имета.

— Твоя сестра здесь. Хотел уведомить Лакри, но он занят.

— Рия? — округлил глаза Клий и протёр лоб. — Что она здесь делает?

— Утром, когда она явится, спросим. А сейчас я пойду работать над людскими болезнями. Некоторым необходимо выздоровление прямо сейчас.

Когда Имет ушёл, Клий обернулся и посмотрел ему вслед, зачесал волосы и закрыл рот ладонью. Он два года не видел сестру, не знал, где она, хотя пытался найти. Какой-то Михаил забрал её с собой и спрятал среди лесов и болот. Или не там, а западнее, Клий не знал. Знал только то, что сказала ему напоследок Рия. А говорить она толком ничего не хотела.

— Нужно сказать ЛеГоду, — причитая и наставляя себя пальцем, Клий направился в укромную пристройку храма.

В тени комнаты сидел старый мужчина. Он ковырялся в лампе и бубнил ругательства, потому что не мог соединить проводки поломавшейся лампы. Под ней были разбросаны чертежи и детали механизма. Вокруг пахло машинным маслом и перегоревшими контактами, над которыми корпел профессор.

В комнату зашёл Клий и быстро подошёл к столу, отвлекая ЛеГода от дела.

— Она пришла! — то ли восторженно, то ли обеспокоенно воскликнул он и опёрся о столешницу.

ЛеГод снял очки, сохраняя молчание, но не спокойное выражение лица.

— Зачем? Что ещё грядёт, раз она снова в деле? — растерялся профессор и поднялся на ноги, забыв про чертежи, механизмы и лампу, окрещённую чёртовым созданием на святой земле.

***

Я видела, что многое изменилось на острове с моего перового и последнего визита сюда, но не ожидала, что от дома, который запомнился мне скорее темницей, ничего не осталось. В глубине души я была рада, но… то, что я тогда пережила здесь, было мне на пользу, разве нет? Похоже на убеждение, будто я уговаривала себя, что ничего ужасного здесь не было. Было. Но это помогло мне ментально выстоять перед натиском мистера Хью, который хотел загипнотизировать и почти смог это сделать. Что ж, уже темнеет. Мне стоит развести костёр и переночевать под открытым небом.

Я лежала и смотрела на звёзды. Вспомнился первый год в деревне Миши, о котором Нир отзывался плохо. Не думала, что соглашусь, но Миша действительно старался убежать подальше от наступающих на пятки неприятностей. Первое время прятался за маской человека, который совершает только правильные поступки, а потом не смог больше храбриться, показывая свои страхи, совершая очередные попытки сбежать, но уже от меня. Отказался от совместного паломничества, стараясь отдалиться. Я смирилась и осталась, а пока его не было сделала пристройку с собственной комнатой, начала жить обособленно. В итоге вернулась к тому, что делаю лучше всего. Без раздумий, без промедлений.

Когда собирала вещи, заметила, что Миша даже рад, что я ухожу. Где-то в глубине души кольнуло, потому что он настаивал, что знал меня, что хотел объединиться с родственной душой. Тогда я верила в свой выбор, хоть и поступала, как дура, самонадеянно отправляясь в недра Сибири, неизвестно куда, в место, которого не было на карте. Но раз я нашла вход туда, смогу найти и выход. Верно? Да, это верное решение. Я рада, что кому-то понадобилась моя помощь, и меня вытащили из иллюзии благополучия. Ухватилась за соломинку и решилась оставить уставшего от масок Мишеля. Давно его так не звала. Как и он давно перестал быть тем, кем представился мне в пабе.

Его будущее было для меня открыто, но лишь малая часть совпала с тем, что явилось в видениях, когда я строила вершины треугольников. Сейчас, с отдалением от того дня, появляется больше и больше нестыковок. Видения о будущем не сбылись. Сомнение охватывает меня каждый раз, когда я вспоминаю о тех умениях и знаниях. Были ли они вообще или мне почудилось, что обладаю сакральной информацией с пластин сакральных знаний? Доверили ли мне могущество и власть или только заставили думать, что я ей распоряжаюсь? А люди, написавшие книги, отрывки которых я читала перед паломничеством на Кайлас, что-то познавшие, что-то вытащившие из мира безграничной информации, — они такие же, как я? Ошибаются ли они вместе со мной или только я?