Карина Степанюк Осколки Людовика

Глава вторая. Солнечные зайчики

Я спала. Раньше это было самое чудесное время. Мне практически ничего не снилось, и тело спокойно отдыхало от однообразных дневных хлопот, но не в последние месяцы, когда в сонном бреду было сложно понять, где реальность, а где вымысел. В эту ночь я точно также всего лишь думала, что спала…

Разряд тока прошёлся извивающейся змеёй по груди, заставляя меня вдохнуть. Я сразу поняла, что это сон и даже вероятнее проекция предыдущих дней. Частые столкновения с гадюками, неаккуратное взаимодействие с электроникой в сарае не так давно. Но вместе с тем я яростно пыталась очнуться, немея от очередного разряда и открывая для вдоха рот, но не глаза — для пробуждения. Словно все неприятности настигли меня и заставили повторно их прожить. Шумный воздух наполнил лёгкие и ударил в голову, заставив двигаться остановившуюся кровь.

Я чувствовала себя иначе, будто пребывала в другом теле, которое покидала жизнь. А всё происходившее последние годы превращалось в воспоминание, где я была героиней выдуманной истории, а не живым человеком. Сон после пробуждения от клинической смерти. Ток больше не бился в груди незримыми молниями, наступила звенящая тишина. И только чьи-то руки трясли меня, возвращая в свою реальность, откуда я едва не сбежала в новую.

— Рия, твою ж за ногу! — делал мне массаж сердца Миша, используя профессиональные навыки дипломированного врача. — Возвращайся! Быстро!

Я открыла глаза и закашлялась.

— Ты не дышала дольше семи минут, пульса не было! Думал, ты умерла, — незаметно дрожал он и вытирал вспотевший от испуга холодный лоб.

— Почему ты не спишь? — садясь на кровать и пробуждаясь окончательно, спросила я Мишу, который ночевал в соседней комнате и не мог точно знать, дышу я или нет, если не был в этот момент рядом.

— Я шаман, у меня чуйка. Сколько можно говорить?! — встал он и пошёл к выключателю.

— У тебя действительно сработала интуиция или дело в другом? — недоверчиво спустила я ноги на пол, поёжилась и сморщилась от яркого света, включённого выходившим из моей комнаты Мишей.

На часах — половина пятого утра. Где-то вдалеке пробуждались петухи и вытягивали из дремоты хозяев и их соседей.

— Да, я проснулся от того, что мне показалось… вода течёт. Я пошёл проверить краны и, проходя мимо твоей комнаты, понял, что слишком уж тихо ты спишь. Испугался…

— Какого чёрта ты мне врёшь? — прошла я в коридор мимо него, скрещивая руки для экономии оставшегося в теле тепла, зябко было.

Он взъерошил чубчик и сморщился от негодования.

— С чего бы мне врать, скажи мне, — принялся доказывать Миша, играя интонацией и жестами, что лишний раз выделяло его неспособность лгать.

Я промолчала и закрылась в ванной, не желая копаться в правде. В этот момент зачем-то отвернулась от неё. А может быть, просто не хотела узнать что-то преждевременно. Однажды мне снилось, что я смотрю в сумасшедшие глаза, что пытаюсь побороть их завораживающий и гипнотизирующий блеск, но никак не могу справиться. В конечном итоге ухожу в забытье вслед за манящим безумием. Был также сон про то, что от меня остаётся только пепел, который даже никто не развеет, потому что не найдёт среди белоснежного налёта бесконечности. Сегодня грудь ныла, появлялась с каждым выдохом нужда постанывать, чтобы облегчить тяжесть и разогнать воспоминания о разрядах тока. Грудь от пережитого во сне болела, сковывая от центра до лопаток.

Когда я вышла из ванной, Миша уже ушёл куда-то, не оставив ни записки, ни устного предупреждения. Не стал делиться. Опять… Только несколько дней назад вернулся, а уже закрылся, борясь сам с собой. Иногда казалось, что он обижается, а потом его переживания становились явными, но уже запущенными до стадии «невозможно скрывать, нужна помощь». Я его предупреждала, что терпеть кулуарные игры не собираюсь, если он решит что-то от меня скрывать, особенно если это «что-то» связанно с его шаманскими видениями. Но Миша снова решил меня проигнорировать. Да, нельзя бегать от правды. В этот раз я обязательно должна выведать, почему он пришёл посреди ночи в мою комнату. Что такого видел или ощущал? И сделать это нужно прежде, чем происходящее превратится в катастрофу. Об остальном подумаю после завтрака. Я сильно проголодалась.

В холодильнике лежал ломоть сыра, вчера взбитое масло, а под полотенцем в ночь поставленное тесто, которое по рецепту Миши нужно было подержать минимум восемь часов в тепле. Я растопила уличную печь, хотя была духовка в доме, поставила туда форму с будущим хлебом и пошла кормить скотину. Когда в прошлом году Миша привёл из соседней деревни две коровы, дел оказалось слишком много, но уже появилась привычка ежедневной рутины. Не составляло труда убрать сараи, надоить молока, собрать яйца и даже срезать раз в год наросшую шерсть с овечек. С приходом гадов я стала сильно переживать, что скотина может издохнуть. Двух из пяти овец мы уже потеряли, а одна корова заболела после укуса. Кур осталось из десяти всего шесть. Ещё немного и не останется никого.

И ещё во всей этой рутине и тревогах меня угнетало, что за кофе, который единственный позволял мне на время отключиться от гнетущего, приходилось ездить в город, доставка даже в соседнее село не работала. Все коммуникации на удивление исправно функционировали, особенно интернет, который протянули из-за меня, но многое другое пока было недоступно для укромного и забытого всеми места на карте. А было ли оно там отмечено? Сомневаюсь. Сюда добраться могли те, кто жил неподалёку или должен был приехать по нужде, но стоило нежданным новоприбывшим ступить на зачарованные земли, они терялись и пути к деревне найти уже не могли. Пока я ходила то там то сям и думала обо всём подряд, хлеб пропёкся, масло стало мягким, и только Миши всё ещё не было.

Он решил что-то узнать через шаманский транс и проверить сегодняшнее ночное происшествие. Его бубен доносился с излюбленного места на холме. Видение, ради которого он пренебрёг лунной фазой, наверняка касается моего прошлого, раз Миша так обеспокоен после случившегося ночью. А значит, я и сама смогу узнать всё необходимое, оглядываясь на события минувшего. Аспиды и вселенские игры разумов меня больше не должны тревожить. Я обещала себе, обещала тому сердцу, которое получила и оправдала…

— Моё тело, — послышалось из глубины коридора.

На стене неизвестно откуда появился солнечный зайчик и, заигравшись, сверкнул в глаза. Я поморщилась и закрыла лицо рукой, а когда убрала её, то поймала ускользающую к комнатам тень. Я выбежала в коридор и проследовала за тенью в свою пристройку. Но там никого не было.

— Гнусная ехидна, играть со мной вздумала? — не почувствовав присутствия живого человека и решив, что дух рискнул получить свою долю моих психоэмоциональных сил, рыкнула я.

Тут в дом залетел Миша и быстрым шагом прошёл ко мне.

— Где она? — схватил он меня за плечи, забыв из-за спешки снять с себя шкуру волка, полученную от своего учителя, старого шамана.

— Была тут, играла с зеркалом, — ответила я, показывая на окно, через которое пробивалось яркое солнце.

— Ушла, гадина! — стащил он с себя шкуру и, волоча её за собой, устало затопал ко входной двери.

— Расскажешь?

— Она, эта чёртова сущь, сегодня ночью стояла над твоей кроватью и пыталась в осколок зеркала заключить твою душу, утащить в зазеркалье для своих нужд, — сев на пуфик и сняв обувь, всё же ответил Миша, но перед тем, как продолжить, косо посмотрел на меня.

— Сколько раз ты её уже видел?

— Ночью увидел её впервые, раньше только зайчиков на стенах замечал. Она не похожа на домового, на демона или кого бы то ни было. Это какое-то неопознанное существо, смешавшееся со всеми проявлениями мира. Когда я призвал её сегодня, она показалась то ли призраком, то ли человеком. Она могла менять свои обличия так быстро, что становилось не по себе.

— Тебе удалось узнать, кто её подослал? — спросила я и помогла обессилевшему Мише встать с пуфика и пройти на кухню для завтрака.

От него пахло горелыми травами и костром, но вместо умиротворённого вида Мишу преследовал шлейф обоснованных или нет тревог.

— Да, её однозначно кто-то подослал, но, кто именно и для каких целей нужна твоя душа, узнать не смог. А что это за запах, хлеб испекла? Дай сюда, есть хочу, умираю.

День прошёл как обычно, зато ночью снова проявилось странное видение во сне.

— Рия, пошли в кино, — предложил Найдас. — Этот фильм снят в честь тебя.

Он лучезарно улыбался уже некоторое время. Но я-то знаю, что он давно ушёл из жизни. Получила ли я вновь возможность повидаться с ним в его загробном мире или моё подавленное желание пытается вернуть его так явно, словно реальный стоит передо мной? Сейчас Найдас или его образ путал меня, заставляя снова задумываться о жизни после смерти и реинкарнациях. Знания Кайласа явили разные и исчерпывающие точки зрения, которые я не смогла объединить в одну. Так надо было или, возможно, не так могущественна оказалась, чтобы довести осознавание информации до логического конца. Сейчас большая часть из остаточных знаний улетучилась, оставив ещё больше вопросов, в качестве платы за обладание всеобъемлющим потоком священного Кайласа. Может быть, зря я тогда отказалась от него?

— Почему именно сейчас хочешь пойти? — спросила я у Найдаса, понимая, что не в кино зовёт меня, а посмотреть видеоряд перед смертью и забрать с собой на тот свет, который меня не принимал, но и не отпускал.

— Хочу узнать, на моей ли ты стороне.

— Разве ты его ещё не смотрел? — прищурилась я, разглядывая его расплывающиеся черты и спрашивая совсем не о том, что хотела бы узнать, отчего всё больше понимала…

Сейчас на меня в этом сне смотрел однозначно не Найдас. Некто заманивал в свои дали, чтобы я в них затерялась, но внутри меня царили равнодушие и полное отрешение, которое было не по нраву ночному гостю. Это — ловушка и моя, и его.

— Так ты согласилась? — удивлённо спросил Найдас и схватил меня за холодеющие кисти рук.

— Всё зависит от твоих целей? — сквозь сомкнутые зубы пробубнила я и крепче вцепилась пальцами в его ладони, чтобы почувствовать, насколько они реальны, насколько реален тот, кто прикидывается Найдасом.

Он хотел было отстраниться, хотя сам навязывался мгновения назад. Но мне уже ни к чему играть в игры.

— Что ты хочешь от меня? — неожиданно закричала я.

— Не кричи! — закрыл ладонью мне рот Найдас. — Я предложил сходить в кино, да. Но тут вспомнил… оно ещё не вышло. Но если ты сейчас не согласишься, его премьера состоится без нас, потому что… билеты раскупят так скоро, как они появятся. Я не успею их купить.

В груди заломило. Утихшая утренняя боль вернулась ночью. Игра моих видений во снах последнее время слишком часто возвращает к потерянному или отвергнутому.

— Зачем приходишь Найдосом? Это бессмысленный выбор. Приходи отцом, с ним я всё ещё не попрощалась.

Улыбка, которая появилась на лице Найдаса, ему была не свойственна. Он вцепился в плечи и ликующе приподнял меня, сгорая от восторга. Отпустив и отойдя от меня, некто схватился за какой-то шест позади себя, напоминавший скипетр древних царей Гистофиса из легенд и мифов.

— Твой отец ждёт нашей свадьбы. А предложение я сделаю тебе в кинотеатре. Согласись идти со мной, тогда я выполню всё, что ты мне прикажешь и отдам этот скипетр, — улыбнулся идеальной дугой незнакомый мне мужчина, скрывающийся за ликом некогда любимого человека.

— Иди к чёрту со своей поганой улыбкой! — рыкнула я и кинула в видение камень, оказавшийся по чистой случайности у меня в кармане, но оно увернулось, обволакивая сомнениями, которые были во время последнего разговора с Найдосом, умоляющим отпустить его.

А его ли я тогда видела? Кого я целовала на прощание? Кому давала обещание, что буду сильнее и поверю в следующую жизнь ради него?

— Раз ты меня отвергла, жди другого, — улыбнулся он и похлопал по шеке ладонью, удивительным образом оказавшись рядом и уже обхвативши моё лицо руками.

Я же ждала, когда некто наиграется и рассеется, потому что проснуться сама не могла. Мужчина сказал моё имя тихо, потом громче. И вот уже кричит «Рия» настолько яростно, что я собираю все силы и отпихиваюсь ногой от того, кто удерживает моё сознание при себе. В темноте послышался звук бьющегося стекла, пыхтение и хруст.

— Рия, включи свет, — едва различимый при тусклом свете убывающей луны, сказал Миша.

Я потянулась к выключателю и щёлкнула им. От настольной лампы рассеялось столько света, сколько было достаточно, чтобы отразиться от мелких осколков разбитого зеркала, в кругу которых сидел порезавший руки Михаил.

— Это не к добру, Рия, — сказал он, растеряно поднимая заспанные глаза. — Ты уже несколько месяцев мучаешься кошмарами. А после моего возвращения от статуи Женщины будто проваливаешься в кому каждую ночь. Ты же понимаешь, что тебе нужна помощь?

— Она мне не нужна, — словно загипнотизированная блеском осколков, сидела я и смотрела на них.

— Ты пережила слишком много в этой жизни. Но ничем со мной не делишься, ничего не рассказываешь, мучаешься дурными снами о событиях из прошлого. Ты просишь кого-то остаться, затем просишь его уйти. Кто он? Хотя бы это можешь сказать?

Я отвернулась и, спустив похолодевшие ноги на пол, постаралась встать. Обычно я всегда бегу на помощь, стараюсь помочь Мише, быть ему союзником или хотя бы не мешать. Но сейчас меня словно сковало цепями. Нежелание подняться с кровати окутало разум. И будто бы жить мне осталось не так много времени. Вот-вот настанет день премьеры фильма, на котором я буду «обручена» с неведомым. Какого фильма? Кто это существо из снов, играющее в свою игру? И самое ужасное, что вижу я его не в первый раз.

— Может быть, выйдешь уже из транса и поможешь мне? — разозлился Миша и смёл подвернувшейся газеткой окружающие его мельчайшие кусочки зеркала. — И как оно так рассыпалось?

Он принялся говорить сам с собой, бурча и фыркая в конце предложений.

— Ай! Вонзилось…

А я до сих пор не могла встать с кровати. Слёзы покатились из глаз, такое уже было. Подобное случалось, но я же отпустила, оставила всё в прошлом. Зачем оно возвращается? Почему, счастливая и умиротворённая внутри, я возвращаюсь к состояниям, которыми болела в прошлом? Мне это не нужно!

— Я не хочу возвращаться!

— Если не расскажешь, придётся, — недовольно пробурчал Миша, продолжая сметать газеткой осколки в одну кучу. — Вечно доводишь всё до апогея, а на меня ещё ругаешься, что я скрытничаю. А сама?

— Мне снился хамелеон, который в этот раз прикинулся Найдасом. Он приглашал меня в кино, — сказала я, глядя на другое целое зеркало, которое под углом было видно через дверной проём в коридор.

Оно висело на стене напротив арки в зал.

— Найдас — это твой бывший, твоё сильное и в то же время слабое место, я правильно помню? — натянуто спросил Миша, делая вид, что не сгорает от злости из-за моего бездействия.

— Это человек, ради которого я была готова предать весь свой род. Его же род я была готова защищать.

— Ты предала пресмыкающихся гадов, чтобы спасти человечество. Ты мне это рассказала, слово в слово. Но объясни мне наконец, кто же ты такая, чёрт возьми. Живу непойми с кем. Мир спасала, великаном ходила, потом ещё какие-то факты набрасывала про всемирные знания. Я каждый квартал хожу к деревянной статуе Женщины, чтобы выполнять своё обещание. Ты же обещала мне всё рассказать. А всё, что я получаю, — это худые, размытые басни. Я только мельком видел, как блестит кожа, хотя лекарь вечно судачит, что ты — настоящая змея. Ха! — выпрямился Миша, разгневано кривя лицо и продолжая бухтеть: — Судя по тому, как ты себя ведёшь и расправляешься со змеями, ты сама змееподобный аспид или как их там, гадюки?! Я прав?

Миша собрал в газетку крупные осколки, смял их, чтобы не потерять, и на цыпочках вышел из опасного круга.

— Ай! Зараза, в тапки залетела.

Я заставила себя встать и сходить за веником. Подметая, я молчала и пыталась привести неровное сердцебиение к чёткому ритму. Пока что он напоминал удары в бубен, смешанные с течением реки, которая всё ещё или пока что называлась Кова. Тревога окутывала меня. Хотелось сорваться, спрятаться, подраться, взять в руки пистолет и написать ЛеГоду, который предлагал мне контракт наёмника, что я согласна вернуться в строй.

— Я схожу с ума… — пробормотала я, оделась, пока Михаил в ванной обрабатывал порезы, накинула лёгкую куртку и ушла в лес, где во всём видела своё отражение.

Прямо на меня ползла гадюка. Лекарь просил ещё яда, но после химикатов рептилии исчезли из деревни. Появилась прекрасная возможность поймать одну и получить яд, а потом… отпустить, что ли? Сейчас, глядя на хладнокровное создание, я хочу превратиться в змею. Не покрыться чешуёй, не приобрести чутьё, не плюнуть ядом. Хочу растянуться пузом по земле и почувствовать её дрожь. Сейчас же я чувствую дрожь души и быстрые ритмы сердца. После возвращения Миши и его новости о том, что он узнал у местных о появившейся банде, которая разграбляет святые места и уничтожает памятники духовности в деревнях и сёлах, у меня появилась тревога. Я понимаю, что меня тянут обратно в противостояние. Против моей воли.

Мистер Хью, которого я загипнотизировала, который совершенен в своём мастерстве путать дороги, потому что является ехидной, очухался и затеял очередную игру в героев. Я это чувствовала, словно кто-то вкладывает мне это в голову. Хью думает, что сможет достать меня. И неспроста все передряги посыпались на меня и моё окружение. Если я права, то подскажет мне река Скорби, на пути к которой сейчас лежит готовая прыгать гадюка. Но когда я явила свой истинный вид ящера, она закрутилась на месте, сворачиваясь в узлы, а потом распуталась и уползла в кусты.

Я подошла к бойкому потоку, вытекающему из маленькой пещерки на холме и расплывающемуся в крохотное болото, где, как ни странно, никогда не водилось комаров или других живых организмов. Сев у самого берега узкой реки и погрузив руку в воду, я ощутила приятный холодок, но вместе с ним пришли другие ощущения в виде звуков и картинок. Кто-то перелистывает плотную бумагу в поисках нужного листа, он подглядывает сквозь расстояния, чешет глаза и записывает в тетрадь тупым карандашом, цепляя торчащим краем дерева бумагу. Неприятный хлюпающий шум от трения ладони о мягкую кожу век заполнил уши. Потом я действительно превратилась в нечто, способное почувствовать дрожь земли. Вибрацией доносилось из недр «Сена». Душа содрогалась от шагов кого-то большого и злого, прогоняющего видение, дарованное рекой Скорби.

— Рия, елки-палки! — крикнул Миша, пробираясь к её истоку.

— Тише, — шикнула я, поднимая указательный палец над головой.

— Я думал, тебя звери растерзали, — шёпотом сказал он и сел на корточки рядом со мной. — Что ты здесь делаешь? Тебя не было двое суток. Пора возвращаться. Это чертовски долго для медитации.

— Река Скорби снова меняет название. Я предвидела это. Точно знала, что вот-вот это произойдёт. Раньше было «Кова», а сейчас ручьи шепчут «Сена». Что-то пытаются показать. Отчётливо понимаю, что это мужчина. Он что-то пишет, не понимаю. Глаза трёт и практикует какие-то энергетические техники. У него есть информация про меня.

Я вышла из медитативного взаимодействия с рекой и бросила хоть и уставший, но горящий любопытством взгляд на Мишу. Тот глубоко вздохнул, закрыл глаза и коснулся пальцами журчащего потока. Через несколько секунд он одёрнул руку и стал спешно её вытирать.

— Уже? Что почувствовал? — спросила я, ожидая, что он поможет мне узнать досконально то, что я пыталась выведать у природы целых двое суток, ведь сам мог это сделать за считанные мгновения.

Опытный шаман поджал губы и сморщил нос, будто почувствовал неприятный запах. Он глубоко и быстро задышал, сопротивляясь отвращению. Но после сказал что-то вроде «не знаю», «не понял». Я проследила, как Миша встал и пошёл вдоль реки к деревне.

— Не нужно было ему мысли закрывать печатью, — пробормотала я и тоже, встав, пошла следом.

— Вечно ты своими экспериментами заставляешь меня волноваться… — бормотал Миша, заходя в дом. — Двое суток по всему лесу искал.

— Почему сразу не пошёл к реке?

— Откуда я знал? Ты к ней вообще впервые за всё время пошла. Ещё и практику какую-то непонятную делала.

— Ты сам меня многому научил. Например, в бубен стучать, настойки делать. А мои техники ты поддерживать не хочешь, — ответила я на бубнёж.

Миша открыл холодильник, взял зелёный лук, ржаной хлеб и домашнее пиво, которое я недавно сделала. Он сел за стол с новой скатертью, которую постелил два дня назад, и принялся жадно есть и пить.

— Расскажи, что увидел.

— Рия! Оставь это! — шумно поставил он кружку на стол и сжал горбушку хлеба.

— Ты мне тут не ори! — стукнула я ладонью о ту же столешницу. — Быстро рассказал, пока я сама в башке твоей не покопалась. Я прекрасно это умею.

Шумно сглотнув и похлопав широко раскрытыми глазами, он вытер рот и сложил руки в скромный замочек.

— Я увидел тебя в Париже. Там те, от кого ты сбежала несколько лет назад. И-и-и… тебе действительно лучше не игнорировать то, что с тобой происходит. И-и-и… уехать. Вернуться, хоть ты и не желаешь.

Я выдохнула и устало села за стол.

— Значит, не ошиблась…

— А ещё я видел худощавого мужчину, который дал тебе каких-то сил или забрал их.

Мне тоже захотелось пива. Я налила себе кружку и закусила горькими перьями лука, довольно откидываясь на спинку стула.

— Я, конечно, обещала, что больше не полезу в передряги, но…

— Ты полезешь, — закончил Миша. — Река Скорби показала, как ты пакуешь чемоданы, а потом сокрушаешься, что не взяла с собой зарядку от телефона и какую-то линзу, которая считывает энергетические отпечатки будущего или прошлого, я не разобрал.

— Да, есть такая, но для этого мне нужен Клий или ЛеГод, потому что у меня на Земле нет таких приспособлений.

Миша округлил глаза.

— Вот так так! У тебя на Земле? Земле? И кто же ты теперь? Марсианка? Представительница Венеры? — спросил он, уцепившись за ниточку клубка новой информации.

Я пожевала губы и рассказала ему всё про своё происхождение и связи с представителями другой планеты. Он внимательно слушал и по виду старался запомнить вопросы, которые возникали у него по пути, но, наверняка, половину из них забыл.

— Подытожу, — выдохнул он и снова сложил руки в замочек. — Ты представитель расы аспидов, но считалась василиском, однако оказалась драконом, который отдал клыки другому дракону, после чего стала почти человеком, но со временем вернула себе вид ящеров, — Он сделал вдох и продолжил: — Потом ты умерла, воскресла на острове, где тебя обучал демон под руководством трёх божеств, которые потом отправили тебя к центру планеты Гистофис по имени Анил, который являлся духом планеты и её олицетворением, а также дал добро работать с центром планеты Земля, Ниром, и спасать человеков, — Он снова сделал паузу для вдоха, а, набрав воздуха в грудь, продолжил: — Но тут вмешался индиго, бывший парень с демоном внутри и ехидна, которая служила твоему отцу, аспиду. Однако отец предварительно перед всеми змееподобными инопланетянами понизил твой статус из-за матери землянки. Иными словами ты — представитель змиев, только наполовину, а значит, являешься рептилоидом, однако всё же родилась ты не рептилоидом, а редчайшим драконом, а теперь мы вернулись к началу… — дыхания не хватило, он снова сделал вздох и волнительно закончил: — …когда появляется очередной тип твоей расы, вызывает у тебя чувство паранойи и, возможно, насылает непонятного чёрного беса завладеть твоей душой, хотя она не твоя, как и сердце, которое прежде принадлежало другому человеку, а именно твоему двойнику.

Повисла пауза. Лицо Миши покраснело от того, что он старался запомнить и выдать как можно больше информации.

— Что за бред? — запыхавшись, выдохнул он.

Я кивнула, отчего шаман подскочил с места и быстро задышал:

— Ты прости, но в зелёных человечков с других планет я не верю. Доказывай сказанное!