Карина Степанюк Осколки Людовика

У неё козырь.

Кладу на сукно карту,

Увы, наугад.

То, что произошло со мной за последние три года, — это невероятное переживание нереальной действительности. Каждый вздох был спланирован теми самыми высшими силами, которые не пренебрегли возможностью исследовать собственный мир через крохотных людей с их малюсеньким потенциалом энергии. Она пульсирует в виде души, являясь ядром физического уплотнения — тела. Нечто устаревшее. И казалось бы, невозможно найти нового, но каждый день способен удивить. В нём можно отыскать для души и духа абсолютно новые переживания или, лучше сказать, проживания.

И пусть кем-то они усвоены, но не мной. И я впервые прохожу этот путь, зная, что, возможно, кем-то он уже пройден. Для меня начинается принципиально новое путешествие. И мне чужды надежды, что происходит всё так, как должно, что нет других вариантов. Я многократно убеждалась в отсутствии правды и истины. Они, так же как и ложь, утратили свой единственный смысл, обретя бесчисленное количество трактовок, объяснений, значений… Вариант всегда есть, и другой, и третий. Они количеством достают до бесконечности и настолько же изменчивы, как и мнение, но не слово, данное со знанием дела и в нужный момент.

Мне бы пораскинуть мозгами, предотвратить череду неприятностей, сконцентрироваться только на хорошем и минимизировать вероятность возникновения бескрайнего максимума провалов и ошибок. Были времена, когда я совсем не задумывалась о долгосрочных последствиях. Затем меня научили предвидеть. А вскоре заставили уверовать, что не может быть иначе — только постоянные сигналы, провокации и итог, который я в состоянии узнать на начальном этапе, когда, казалось бы, предпосылок никаких и нет. Но так ли надёжны предвидения, построенные ни на чём?

Происходило многое за эти три года. Не так много, как за всю мою жизнь, однако намного больше, чем у среднестатистического человека или не совсем человека. Ведь я потомок великого аспида, змия с двойника планеты Земля, Гистофиса. Это всё выглядело интересно, когда я росла. Странные существа с чешуёй и недобрым, но чарующим взглядом. Я среди них такая непохожая. Белой вороной, а не изгоем, меня считали, потому что мой отец был царём, я, соответственно, наследницей трона. А потом узнала правду… Я расходный энергетический материал. Наполовину человек, наполовину змий, но виновата ли я в этом? Может быть, всё же не от меня зависело, кого в качестве моей матери выбирает отец? Почему же мне пришлось платить за его ошибки? Да только не было никаких ошибок. Просто интрижка, которая вылилась в очень выгодные обстоятельства для моего отца. Его звали Тарохо, а меня — Рия.

Потом я свергла отца, стала Мари Сангрэ. Спасла обе планеты, получив знания, открыла в себе способности, которые потеряла, после того как отказалась от знаний. Уехала далеко, оставив любые попытки вновь вступить в схватку с себе подобными последователями покойного отца. Теперь я Мария Комарова, трижды поменявшая жизнь и поверившая, что это был последний раз, ведь я уехала глубоко в Сибирь, куда привёл зов. Ограничила себя жизнью с незнакомым человеком, его шаманской деятельностью и охотой на браконьеров и прочих фанатиков разрушений и погибели.

Моим пристанищем стала именно Западная Сибирь, где течёт река Скорби, которая постоянно меняет название, стоит печали и разрухе прийти в один из уголков Земли. Тогда ядро, в котором заключён живой дух, зовущий себя Ниром и управляющий любой внутренней и внешней энергией планеты, даёт этой реке и подобным ей новое имя, доносимое до острого слуха интуитов через шёпот потоков, стремительно несущихся из неоткуда в некуда. Длительное время она шептала «Кова». Таким же названием обладает река, пролегающая в Восточной Сибири, где я и тот самый шаман часто появляемся, чтобы проверить ключевые места на вмешательства злоумышленников, стремящихся истощить энергию планеты, загрузить её темнотой и сделать свой следующий ход. Недавно река Скорби меняла название, на что следовало откликнуться незамедлительно. Пора бы снова наведаться к ней. Вдруг поток шепчет «Кова» более отчётливо, чем прежде.

И именно на её знаки должна я обращать внимание, ведь в них моё величие. И величие тех, кто способен пересказать историю самого Людовика XIV. Один из них говорит, что видел её своими глазами. Я бы хотела послушать…

Глава первая. Змеиная свадьба

Обычное утро, которое повторялось изо дня в день, но постоянно вносило неожиданности. Миша ушёл несколько недель назад к деревянной статуе Женщины, он делал это каждый квартал, чтобы сила её сердца не ослабла. Перед тем, как приехать в Западную Сибирь, в деревню, где жил одинокий шаман Михаил, я насытила вершину треугольника очищения, которой и являлась вырезанная фигура святой женщины. Шаманские практики, уместные для работы с важным энергетическим центром, помогали очищать обширный регион от тёмного и скверного влияния на людей и природу. Михаил справлялся со своими обязанностями хранителя отлично, а мне последнее время ничего не оставалось, только ждать его и выполнять различные домашние дела, которые, если честно, уже наскучили.

Однако, как я и сказала, скуку развеивали случайности, происходящие с местными жителями практически отрезанной от мира местности. Несколько дней назад сломался столб, к которому были прикреплены все провода электричества и интернета. Вчера поломку приехали чинить специалисты из города, но один из них заблудился в лесу, а второй, поскольку его товарищ где-то блуждал, принялся устанавливать столб, привлекая деревенских мужчин, но оступился и упал с высоты кузова машины, ломая ногу. Сегодня деревня ждёт врача и участкового из соседнего села, которые будут заниматься травмированным и пропавшим.

Ни света, ни интернета нет, а у меня акции в портфеле, которые нужно продавать, иначе может случиться обвал из-за надвигающихся плохих новостей о провале тестирования нового препарата. Ладно, я смогу это пережить, но как быть с другой напастью нашего тихого, на первый взгляд, поселения — змеями? Гадюки с едва заметным витиеватым и даже узорным орнаментом на спине заполонили все тропы, хотя прежде в таких количествах их никогда не было, а я уже два года тут живу практически безвылазно.

— Мань! — крикнула тучная женщина, которую обтянул хлопковый сарафан в цветочек.

— А? — крикнула я ей, отрываясь от прополки грядки с помидорами.

— Гадюка в стойле, поди поймай, как ты можешь. Закусает коров, скотину жалко, — попросила она, суетясь и переминаясь с ноги на ногу.

Бросив тяпку и прихватив плотные перчатки для работы с колючими растениями, я зашла в сарай, где на сене лежала чёрно-белая и длинная змея, а привязанная корова нервно стучала копытами по вытоптанной земле. Гадюка напряжённо держала стойку для прыжка, была готова вот-вот броситься на испуганное животное, у которого от стресса, наверняка, скисло молоко в вымени.

Змея раскрыла рот, шипя и выставляя зубы, по которым щедро стекал яд, и полетела на корову тугой чёрной пружиной. Я резко выставила руку перед собой, падая на живот в стремительном прыжке. Горло гадюки застряло в кулаке, а тяжёлый хвост заболтался, всё ещё оставаясь похожим на металлическую, запомнившую все изгибы, проволоку. Я достала из кармана колбочку, которую всегда носила на случай подобных встреч, и весь яд рептилии выцедила для местного лекаря. Он занимается изучением ядов, почему бы не помочь ему?!

— Какие же огромные и странные, — пробормотала я и вынесла из сарая вредителя.

Когда женщина увидела гада, то начала громко причитать, что она и в дом могла заползти, и в кровать.

— Будем шины на участках жечь. Верный способ отпугнуть их, — сказала я, избавляясь от пресмыкающегося.

— Да где ж мы столько колёс найдём. Даже если на каждого по одному, угорим от вони, да и все машины без шин оставим, — запротестовала та.

— Ваше дело, я завтра жечь буду, — сказала я и унесла мёртвую гадюку в свой сарай, где сняла с неё кожу и повесила сушиться рядом с почти высохшими.

Я не трогала тех змей, которые были за пределами нашей деревни, но стоило хоть одной переползти жилые границы, как их головы теряли связь с телом, как бы жестоко это не звучало. Ядовитые гады могли закусать всех нас, а страх жителей только сильнее разжигал в гадюках желание избавиться от шумных соседей. Они были быстрыми, но жирными, как взрослеющий детёныш анаконды. Их укусы вызывали намного больше последствий, чем яд обычных гадюк. А ещё они походили на стальные пружины и могли прыгать на высоту человеческого роста с земли, незаметно из-за ошеломительной скорости впиваясь в кожу длинными клыками. Это были не гадюки в естественном понимании вида, а настоящие монстры, которые нарушали спокойствие деревни уже длительное время. Ужасные создания, от которых, казалось, нет спасения, ведь в этом месяце их можно было встретить почти каждый день, что пугало ещё сильнее…

— Мань! — снова послышалось со стороны калитки.

Через забор заглядывал сосед, который принёс новости.

— Чего, дядь Сём? — зная из его мыслей ответ, подыграла я.

У местного пропойцы, который по иронии судьбы держал пчёл и гнал великолепную медовуху, вечно был бардак в голове. При мне до сих пор моя способность слышать мысли, однако не всегда получалось вычленить из бреда дяди Семёна адекватную информацию. Сейчас же всё было очевидно:

— Того электрика, который заблудился, нашли на охотничьей тропе, закусанным змеюками этими.

— Зачем он туда вообще пошёл? — всплеснула я руками и направилась к калитке, потому что следующее, что скажет сосед, — это просьба выдворить змей с его территории.

— Мань, три гадюки! Три гадины! — показал он старыми кривыми пальцами количество, подчёркивая ужас ситуации. — Я мужиков попросил, они там сейчас мучаются, тазами прикрываются. Никто лучше тебя с этими тварями не управляется.

Я округлила глаза, когда увидела, что четыре мужчины ходят кругами вокруг огромных гадюк и в холостую бьют лопатами. Изворотливые змеи ускользали от рубящих ударов и пытались ответить, тут на помощь приходили железные корыта. Когда мужчины накрывали гадюк, тем самым поймав в ловушку, рептилии выпрыгивали в ещё незакрытые щели и кидались на ноги и руки ловцов. Каждая из змей будто знала наперёд, что они сделают, опережала их и старалась нанести ответный удар, укусив за неприкрытые места. Я сдвинула брови в гневе и схватила тяпку, которая валялась на недавно вспаханной грядке, где дядя Семён собирался посадить душистые цветочные кусты для своих пчёлок.

— Машка, тащи сюда свою задницу! — крикнул один из мужчин, который знал, как легко я ловлю змей любой масти, а ещё был местным лекарем, для которого я гадючий яд и собирала. — Вон она!

Тяпка поднялась в воздух и резко опустилась по траектории в нескольких десятках сантиметров от тела змеи, но в последний момент она изогнулась и попала под удар. На меня прыгнула отскочившая от корыта вторая змея, которую я поймала, как ту из стойла с коровой.

— Поймал! — крикнул второй парень, который торговал на местном рынке яйцами и куриными тушками.

Неделю назад я доставала гадюку из его курятника.

— Держи пока, сядь сверху, — попросила я его и сцедила яд в колбу.

— Ох, Машка, — сказал лекарь. — Что б делали-то без тебя?!

— Держи, — протянула я маленькую баночку ему и, освободившись, направилась к корыту, ставя на неё ногу. — Слезай и отходи подальше.

Тот слетел с корыта и испарился в считанные секунды. Все видели только мою спину, поэтому не заметили, как лицо возле глаз и носа покрывается чешуёй, а восприятие действительности становится другим. Всё верно, эти змеи стали активно сползаться в деревню из-за меня, и только я могла с ними эффективно бороться. Откинув корыто ногой и отпрыгнув назад, я махнула рукой и словила змею, как назойливую муху. Но ошиблась в месте захвата и получила царапину от её острых зубов. Быстро перехватив гадюку, я осмотрела порез — вокруг кожа задрожала, она отреагировала на укус.

— Машка! — подскочил лекарь и достал из кармана маленькую фляжку со спиртом, после чего полил царапину. — Нормально, жить будешь, немного задело.

Не теряя времени светового дня, я собрала кожу, которую потом Миша, мой сосед по дому, использовал в своих целях, отдала весь собранный яд лекарю, который перевязал мне руку и настойчиво пробормотал:

— Твоё появление в деревне стало фурором. Цивилизация пришла. Но потом сплошные неудачи. То кого-то чем-то прибьёт, то змеи эти. Машка, твоя чешуя приносит несчастья.

Мне ничего не оставалось, как вздохнуть и поблагодарить за помощь с царапиной, от которой ничего кроме раздражения и зуда в моём случае точно не могло развиться. Лекарь знал о нашей с Мишей тайне, он был в неё посвящён, когда я при нём сильно оцарапала руку. Тогда на дядю Сёму ни с того ни с сего упала огромная деревяшка с крыши его вездеходного джипа. Сосед затеял стройку и заказал некоторое количество, но большие грузовики не смогут проехать к нам в деревню, поэтому он аккуратно завёз в несколько десятков рейсов к себе на участок всё сам. Тогда у лекаря возникло много вопросов, потому что он впервые увидел появившуюся змеиную чешую вокруг глубоких царапин. Я не могла контролировать обращение, оно всё чаще проявлялось, выдавая во мне дочь аспида. Да и кровь становилась гуще и тусклее, будто стремится к фиолетовому, чего быть не могло, ведь я отдала свои клыки дракону.

Я могла бы стать такой же могущественной, как тот дракон из Индонезии, но я предпочла все силы передать именно ему, становясь обычной представительницей своего рода, да и то всего лишь наполовину, поскольку моя мать землянка с обычной человеческой сутью. Как же я устала быть собой, как же устала самой себе объяснять, кем являюсь… Увидев моё настроение, лекарь переключился на безобидную тему:

— Машунь, ещё пару змей соберёшь? Я уже столько противоядия от яда наделал, несколько овец, правда, уже потерял. Но лучше, чтобы было больше. Вчера соседку мою укусили, лечу теперь.

— Попадутся — соберу. Специально ничего делать не буду, — резко ответила я и покинула сарай со всякими травами и снадобьями.

Думал лекарь много, постоянно запинался и повторял одни и те же мысли заново, словно подбирая интонацию. Его внутренний диалог говорил мне о том, что ему нравится моё пребывание в деревне, но было намного спокойнее, когда меня всё же не было. Что ещё можно сказать по этому поводу? Ничего, поскольку я не хочу никуда уходить, но и моя жизнь здесь превратилась в постоянную ловлю змей и предотвращение людских трагедий. Я чёрным вихрем ворвалась в их мир и начала его разрушать. Хоть Миша и говорит, что паломничество одному ему совершать удобнее, в следующий раз напрошусь с ним — пусть деревенские отдохнут от моей тяжёлой энергии.

Когда я пришла домой и проверила заряжающийся от солнечной батареи телефон, то увидела несколько пропущенных от Миши. Он обычно звонит на смартфон один раз, а после набирает сообщение. Тут шаман использовал кнопочный и настойчиво пытался до меня достучаться. Стоило мне услышать один гудок ответного вызова, как Миша поднял трубку.

— Алло, Рия! — обеспокоенно отозвался он. — После моего ухода с кладбища, где я совершал энергетические практики рядом со статуей Женщины, кто-то попытался её осквернить. Я услышал, как дрожит вершина твоего энергетического треугольника, вернулся и обнаружил практически разрубленную топором статую.

— У них получилось её разрубить? — ужаснулась я и села за стол, потому что дело было серьёзным заявлением о начале противостояния сторонников тёмного сопротивления, с которым я боролась два года назад.

Миша запыхался — шёл куда-то пешком, торопясь и, судя по мыканью, спотыкаясь.

— У них не получилось, сломалось два топора, но отметины остались. Я задержусь ещё на пару дней, чтобы проследить за ними…

— Нет, это может быть опасно! — вскочила я с места, понимая, что об его голову топор не сломается, он в ней застрянет.

— Но если разрушат вершину…

— Энергетический след реликвии будет существовать до тех пор, пока они его на тонком уровне не уничтожат. У нас есть преимущество, потому что они даже физическое воплощение разрубить не смогли. Возвращайся, а я подумаю, что с этим можно сделать.

Договорившись с Мишей, я достала из холодильника колбасу и хлеб, сделала чай и плотно поела. Зажевала накатившую тревогу за дорого мне человека и выдохнула, почувствовав облегчение и уверенность, что Миша поступит так, как я ему сказала, и не полезет в геройские разборки.

Ну и денёк выдался, устала за сегодня. Помимо ошеломительных новостей из паломничества я подсчитала количество пойманных змей. Впервые столько гадов пришлось ловить. Ещё эта царапина зудит и ноет, хотя год назад я хорошо перенесла укус гадюки, думала, что подобное больше не вызовет никакого дискомфорта. Тут по руке, которую я прикрывала ладонью, чтобы не чесать, а затем по стене проскочил солнечный зайчик.

Я повернула голову к окну — огород купался в лучах закатного солнца, тень от дома тянулась к его середине, отчего отблеск света, отражённого в зеркале, могли пустить, стоя на дороге или соседнем участке. Мыслей детей в радиусе двухсот метров слышно не было, как и мыслей других людей. Я подошла к открытому окну и под видом закрывания огляделась. Никого вокруг точно не было, ничья машина не гудела, велосипед не скрипел, а мысли не жужжали. Обычная случайность. Птица села на стекляшку и поигралась со светом.

Спокойствие нахлынуло на меня вместе с усталостью. По настояниям соседки, которая против вони от горящих шин, завтра привозят какие-то химикаты от вредоносных рептилий. Некоторые жители обработают ими земли и траву по периметру участка. Деревья вдоль заборов уже пересадили и повырубили, осталось принять последние меры, о которых мы ведали. С этими мыслями я легла спать и совершенно не видела снов.

На следующий день в калитку стучался дядя Семён.

— Манька! — кричал он, тряся котомкой. — Я тебе медку принёс за вчерашний героизм. Вот занесло же к нам в деревню заклинательницу змей, да как вовремя-то.

— Иногда мне кажется, дядь Сём, что эти змеи за мной и приползли.

— А ты, Мань, этого лекаря не слушай, — протянул мне тот банку в котомке. — Он сам не поймёт, что говорит. Он недавно по пьяни мужикам про чешую твою рассказал. Говорит, что ты сама в змею обращаешься. Ну, конечно! Мы даже ему посоветовали завязывать с выпивкой, а то черти привидятся ещё по белой горячке. Мы хоть и диковатые, но не отсталые. Котелок варит — в такие страсти не верим.

Дядя Сёма залился смехом.

— В деревне не только это говорят, — расстроилась я ещё больше из-за болтливого языка лекаря.

— Ты про то, что ведьмой кличут? — сморщился дядя Семён, а потом выдохнул через сомкнутые губы, создавая эффект фырканья лошади. — Так у тебя брат, Мишка, шаманством промышляет. А ты, стало быть, шаманка тоже. Каждую луну вся деревня ваш бубен слышит. Они не со зла. Так, кости моют, как умеют. А за змей всё же огромная благодарность!

Сосед развернулся и ушёл к себе на участок окуривать ульи и собирать мёд. Или что он обычно там делает. Я же вернулась в дом и поставила банку в шкаф. Неспокойно на душе стало. Может быть, из-за накаляющейся обстановки в деревне. Вероятно, из-за случившегося с братом во время его паломничества.

Миша вернулся на следующий вечер, нам как раз восстановили электричество и интернет. Уставший шаман всё же попросил затопить баню, чтобы очиститься после дороги. Вернулся поздно, поэтому все разговоры решили отложить до утра. Он только спросил, почему трава перед каждым забором почернела, посерела и превратилась в токсичную кайму. Я ответила, что химикаты против змей оказались слишком сильными, от них повяло всё, чего они коснулись.

— Я сделаю несколько обрядов, чтобы отвадить гадов от деревни, — закивал Миша и направился в комнату для сна. — До завтра!

— До завтра, — выдохнула я и положила голову на опёртые о стол руки.

Тут по стене снова скользнул едва заметный солнечный зайчик. Но сейчас было слишком темно, чтобы отразить его. Кто-то намеренно играется с зеркалом и светом. Я выпрямилась и прислушалась. Была звенящая тишина на улице, но кто-то точно запустил отражённый луч через открытые окна. Я закрыла створки и занавески. Выключила свет и окунулась в привычную рутину, которая всегда проходила быстрее и легче, когда Миша возвращался из паломничества. А поскольку он ходил всего лишь раз в квартал, то существование в деревне вдали от шумных городов и сёл было практически всегда лёгким и насыщенным. Но почему-то в этот раз он был неразговорчив и отстранён. Сильнее, чем когда меня прибило балкой и поцарапало руку.

Странная реакция, согласна, но ею, как я потом выяснила, Миша защищался, боясь, что в нём причина начавшихся на моём пути неудач. Он тогда даже предлагал мне разъехаться, потому что его присутствие, его карма из прошлых жизней, негативно влияет на всех, кто ему дорог. А я, по его словам, заменила ему всех потерянных родных. Мы тогда долго говорили, я практически приняла его предложение. Однако единственным правильным выходом было продолжать совместное дело по поддержанию энергетической вершины треугольника очищения. И сейчас у него та же реакция. Не удивлюсь, если завтра-послезавтра, когда сойдёт флёр таинственности, он снова заговорит об опасностях, которые могут меня преследовать. Что же случилось? Ведь раньше мы жили душа в душу и были убеждены, что всё наладилось в наших жизнях.