Сменил перчатки и сбросил в емкость с дезинфицирующим раствором. Обычная процедура, когда заканчиваешь, какое-либо действо, связанное с биологическими выделениями пациента или риском заражения инфекцией.
Практика в стационаре подходила к концу, но оставались незавершенные задания. Я не мог ничего не делать, а потому ясно и четко понимал – пора браться за новое дело.
Что дальше?
Сестра процедурного кабинета – невысокого роста, с черными волосами и молодая – подошла ко мне и сказала:
– В четвертой капельница закончилась. Сними.
И умчалась в процедурный.
– Ал!– ко мне тут же подбежала Кристина.
Это было милая девушка с каштановыми волосами, зелеными глазами и милой детской улыбочкой. Моя одногрупница.
– Да?
Я достал из кармана новую пару перчаток.
– Тебе капельницу сказали вынуть?
– Да.
– Можно мне? А то я так ни разу и не пробовала.
– Пошли.
– Спасибо!
Мы направились к четвертой палате. Оба надели перчатки – были готовы. В палате лежало несколько больных мужчин – старичков. У одно из них стояла капельная система. Флакон был пуст.
– Сначала нужно перекрыть,– сказал я.
– Уже сделано,– она явно волновалась.
– Не бойся. Сейчас бери ватку, снимай пластырь и вынимай иглу.
– Угу… Стой рядом.
– Я никуда не уйду.
Кристина нагнулась над рукой пациента. Он внимательно наблюдал за тем, что мы делаем. Она сняла пластырь. Осталось вынуть иглу. Волнение нахлынуло на нее с большей силой.
– Давай же!..
– Сейчас…
Она взяла за иглу и вынула ее из вены, быстро прикрыв ватным шариком.
– Можете согнуть руку,– сказала она.
– Вот видишь! А ты переживала.
Кристина надела на иглу колпачок и сняла систему со стойки.
– Я просто в первый раз так… Спасибо, что поддержал.
– Не за что, Кристин…
– Называй меня Крис. Так меня зовут друзья.
– Много у тебя друзей?
Зачем спросил?!
Мы вышли из палаты, и она посмотрела на меня внимательным изучающим взглядом. Хоть прямо сейчас останавливай время и залезай в ее голову! О чем она думает?!
И ее ответ:
– Только ты.
Теплая улыбка.
Мне тяжело улыбаться ей в ответ. Она – только мой друг.
– Хочешь сделать внутривенное?– мимо нас прошла процедурная сестра – не знаю ее имени, Татьяна, наверное,– и несла в руках лоток со шприцом, ваткой и жгутом.
– Можно?
Глупый вопрос.
– Нужно!
– Тогда… хорошо.
Никогда этого не делал.
Теперь было понятно, как страшно сейчас было Крис.
Черта с два!
Внутривенное. Ну, ладно… надо, значит, сделаем.
– Разбирай систему и приходи в шестую посмотреть,– сказала сестра Крис.
– Хорошо! Я сейчас!..
Крис быстро направилась с системой в процедурный, а я пошел за сестрой в шестую палату.
У стены лежал пожилой мужчина лет пятидесяти. Он уже вынул руку из-под одеяла – его предупредили.
Сестра поставила лоток со всем необходимым на прикроватный столик, взяла руку пациента и стала осматривать вены на локтевом сгибе.
– Так…
Она пальпировала вены.
– Вот здесь… Смотри.
Я нагнулся и принялся исследовать руку.
– Видишь?
– Да.
– Попробуй сам пропальпировать.
Пальпирую.
– Чувствуешь, где она идет?
Честно слово – нет!
Я надел пациенту жгут. Черт возьми – руки тряслись.
Ничего – убью, значит, прыгну и изменю ситуацию. Как печально…
– Сейчас лучше?– поинтересовалась сестра.
– Сожмите кулак, – сказал я пациенту.
Но это не помогло. Ровным счетом ничего не изменилось!
– Пускай иглу вдоль нее.
И тут в палату вошла Крис. Я обернулся. Она улыбнулась.
– Не отвлекайся,– сказала сестра.
Я решительно взял ватный шарик, смоченный этиловым спиртом и обработал большую поверхность инъекции, затем другим – меньшую. Нужно было подождать, пока спирт высохнет. В это время я взял шприц в руки.
Черт! Как же мне не хорошо! Почему? Сам не знаю. Нет, знаю – я не до конца пропальпировал вену!
Пальпирую снова. Вроде вот она. Но как дальше?
– Можно начинать?
– Да,– ответ сестры.
За дело!
Колем!
Ввел иглу. Вошла легко. Попал?
Нас учили, что нужно почувствовать «божественную пустоту». Ничего я не чувствовал!
К черту!
Потянул поршень на себя – пошла кровь.
Сестра расстегнула жгут.
– Теперь вводи очень медленно.
– Хорошо.
И сестра ушла к другим пациентам.
Одну ватку я держал за четвертым и пятым пальцами левой руки и ей же медленно давил на поршень, вводя лекарство в вену.
– Ты молодец!– подошла Крис ближе.– Я бы точно не справилась! Ужасная трусиха!
И что ты тогда делаешь в медицине?
Хорошо, что сказал не вслух…
– Как вы себя чувствуете?– почему-то спросил я у пациента.
– Все нормально…
Продолжать вводить стал увереннее. Неплохо…
– Надеюсь, что у меня тоже когда-нибудь получиться. А то делаю только внутримышечные…
– Я думаю, что ты станешь замечательной медсестрой.
Даже спиной почувствовал, как она там покраснела от смущения!
– Спасибо…
Вот лекарство закончилось, вынимаю иглу и закрываю место инъекции ватным шариком. Прошу придержать шарик рукой.
– Получилось…
Закрываю иглу колпачком и кладу шприц в лоток.
– Как вы себя чувствуете?– нужно спрашивать обязательно.
Пациент кивнул в ответ – все хорошо.
– Идем,– взял я почкообразный лоток и развернулся к Крис.
Мы вернулись в процедурный кабинет, где я разобрал шприц и опустил его в емкость с дезинфицирующим раствором. То же самое проделал и с перчатками.
– Как сегодня поработала?– поинтересовался я.
– Все нормально, вот только не люблю, когда в лабораторию посылают!
– Почему же?
– Первое – нужно переобуваться. Второе – кричат много. Нервные они там все.
– От результатов анализа лечение зависит,– пожал я плечами,– транспортировка должна по правилам проходить.
– Но все равно обидно, когда тебя ругают без веской причины.
– Не могу не согласиться. Наплюй на них! Нам не впервые. Тут от пациентов еще жалоб наслушаешься – как бы в депрессию не впасть!
– Это точно! Один меня чуть не укусил! Сумасшедший…
– Ужас!
Мы вышли в коридор. Наша практика подходила к концу.
– Что у нас завтра?– поинтересовался я.
– В колледж нужно идти. Он опять уроки поставил! А послезавтра снова в больницу.
– И что ему мешает поставить практику два дня подряд, а не разрывать ее с учебой?
– Дурак.
И мы вместе заулыбались.
Проходя по коридору, я заметил одно мальчика лет девяти, который сидел на стульчике напротив палаты, где – батюшки – старик справлял нужду в судно.
Я быстро закрыл дверь – о чем думал?!
– Ты чего здесь сидишь?– спросил я.
– Маму жду,– ответил он.
Я только сейчас рассмотрел этого ребенка. До ужаса красивый! Никогда не видел таких красивых детей! У него были нежные белые волосы, милое хрупкое нежное лицо, большие голубые глаза, красивые маленькие ручки… Одет он был в зеленую футболку, серую курточку и джинсы. Ботиночки были накрыты бахилами. И маленькие розовые губки… Ужасно красивый ребенок!
И взгляд… взгляд был каким-то пустым…
– А где она?– поинтересовалась Крис.
– На рентгене,– спокойно ответил мальчик и даже не посмотрел на нас.
– Так рентген на первом этаже! Это хирургическое отделение!– почему-то воскликнул я.– Что ты здесь делаешь?
– Посмотреть пришел.
Мы с Крис переглянулись.
– Знаешь,– сказал я ей,– ты иди переодевайся. Я тебя скоро догоню.
– Хорошо.
И Крис ушла какой-то грустной… к чему бы это?
Не важно! Тут ребенок какой-то… какой?..
– Послушай, нечего здесь делать. Пойдем вниз?
– Мне интересно,– грубо ответил он.
– Как тебя зовут?
– Николас.
И почему не Никита, например?
– Очень приятно, Николас. Меня можешь звать Ал. Я могу называть тебя Ник?
– Как хочешь.
– Знаешь, здесь нечего смотреть. Не для детей место.
И почему сестры им не занялись?
– И почему же? Мне нравиться. Я даже в операционной был. За хирургом стоял. Он бабушку резал.
Черта с два! Даже я еще не был в операционной!
– И трупы видел. У вас старик на втором этаже умер. Его в морг везли – такой бледный был.
И снова черт! Даже я еще трупов не видел!
Очень странно…
И вот он посмотрел на меня своими большими глазами и сказал то, чего я ожидал услышать меньше всего:
– Ничего странного нет. Мне просто нравиться. И это не повод считать меня ненормальным. Ты же сам в медицину пошел. Ты такой же, как я… вернее – нет. Хуже немного…
Да что он о себе возомнил?!
– Что с твоей мамой?
И сокрушительный ответ ребенка:
– Рак. Она умрет скоро.
– Она тебе так и сказала? Ты знаешь, что это?
– Нет, она мне не говорила.
– Но как ты узнал?
– Врачи так думают.
Проклятье! Они не могли такое сказать при ребенке!
Что-то здесь не так…
– Идем.
– Никуда я с тобой не пойду!
– Я сказал – пошли! Нужно найти твою маму!
– Нет!
– Ник!
Но он не отреагировал.
Проклятый ребенок!
Начинаю детей любить все меньше…
– Николас, мы должны идти. Тебя мама ждет.
– Не ждет. Она меня даже не знает.
– О чем это ты?
Но он не ответил.
– Ник…
Я сел рядом с ним.
– У нее редкая форма Альцгеймера. Передается генетически. У меня тоже такое будет к тридцати годам. Она меня не помнит. Совсем.
Как он все?..
У меня ничего не укладывалось в голове!
– Идем, раз хочешь меня к ней отвести.
И мы спокойно спустились на первый этаж. Там я встретил Крис, которая уже собралась уходить.
– Ал, ты…
– Можешь меня подождать? Мне нужно закончить одно дело…
– Конечно! Я на улице.
– Хорошо.
Мы с Ником шли мимо пациентов приемного покоя. Потом остановились у рентген кабинета. Как раз двери открылись и на инвалидном кресле вывезли женщину – ужасно худую и с растрепанными светлыми волосами. Она сияющими глазами смотрела на Ника.
– Какой красивый мальчик!
А потом медсестра ее куда-то увезла.
Ник печально смотрел вдаль. По его щеке потекла слеза. Он быстро вытер ее.
– Это моя мама,– сказал он.
И что делать? Как ему помочь? Кого звать?
Никого тут не позовешь.
Ничего не сделаешь…
Но ему нужно где-то жить, что-то есть… Кто-то должен его воспитывать!
– Не беспокойся так обо мне,– сказал он,– я справлюсь.
Да что же он за…
– Я мысли читаю…
И все взорвалось!
Мое сознание улетело.
Ничего не поддавалось анализу!
Врачи не говорили про рак вслух. Он лишь слышал их мысли. Ник дословно сказал, что врачи так думают. Он не говорил о том, что они так говорят.
Как же я сглупил!
– Научишь меня делать то, что умеешь?– он развернулся и посмотрел на меня.
Я еще сам толком ничего не умею!
– Понятно… тоже новичок. Ничего – будем учиться вместе.
Ну и ребенок!
– Ник, ты…
– Все в порядке. Можешь ничего не говорить. Я все сделаю сам.
Нет, не сам!
– Сам!
И так он громко это крикнул, что все в холле посмотрели на нас.
– Тише, Ник, идем…
Я отвел его в маленький подвал, где переодевались все студенты-практиканты.
Я быстро переоделся в джинсы и куртку, спрятав халат, костюм и сменную обувь в рюкзак.
– Что ты хочешь?
– Показать тебя кое-кому.
Элис. Она мне нужна!
– Я не хочу!– резко ответил Ник.
– Ты еще ребенок, у тебя нет права так решать.
– Не смеши меня!
И я разозлился не на шутку!
– Идем!– рявкнул я.
Я взял Ника за руку, и мы вышли на улицу. Тут нас уже ждала Крис.
– Ал, ты так… Это он? Что случилось?
– Долго рассказывать. Можно сказать, что он…
– Потерялся,– закончил за меня Ник.
– Но он же ждал свою маму!– Крис все помнила.
– Соврал,– отрезал я.
И с полным отчаянием и сожалением Крис посмотрела на мальчика.
На лице Ника появилась странная улыбка. Он что-то знал. Он читал ее мысли!
А чем я хуже? Сейчас замедлю время и залезу ей в голову! Или еще лучше – к нему! Там интереснее…
Но нет! Ник читал мысли просто так. Ему не требовалось много времени. Один только взгляд на человека.
Это его прикладной материал.
Он должен быть обучен.
– Нужно идти,– сказал я.
Я взял Ника за руку, и мы втроем двинулись к выходу за территорию стационара.
Нужно придумать, что с ним делать. Отдать Элис, и пусть она разбирается! Вот что!
– Кто такая Элис?– спросил Ник.
– Элис?– не поняла Крис.
– Эмм… это сестра из стационара во второй хирургии. Он случайно услышал, как я назвал ее имя, когда разговаривал с Татьяной.
– А-а…
Но Ника этот ответ не утешил. Он понимал, что я нагло вру. Ему врать бесполезно.
Он все знает.
– Так…– задумалась Крис,– куда мы его ведем?
– Еще не знаю.
– Все он знает!– выкрикнул Ник.
Крис с любопытством посмотрела на меня. Я одарил Ника грозным оскалом.
Ну, спасибо! Помог! Хорош мальчик!
Ник нагло улыбался.
– Так что нам делать? В полицию вести его?
Это идея не нравилась ни мне, ни Нику. Хоть в чем-то наши взгляды сошлись.
– Нет,– отрезал я, увидев обеспокоенное лицо мальчика,– давай не будем впадать в такие крайности раньше времени.
– Но что тогда?
– Я… что-нибудь придумаю.
Уже придумал. Уже знал, что делать, но не знал как!
Некоторое время мы молча шли по городу. Нужно позвонить… немедленно!
– Я должен кое-кому позвонить,– сказал я.
– Конечно,– ответила Крис.
Я достал телефон. Набираю Элис. Не отвечает.
Проклятье!
Что же делать? Прыгать? И что дальше?!
Я не знаю…
Остановить время и подумать? Хотя бы этот сорванец мешать не будет! Его нужно срочно передать прыгающим, но как?!
– Знаете, у меня есть отец,– сказал Ник,– он живет тут неподалеку. Я, пожалуй, пойду к нему и скажу, что маму потерял.
Не проведешь! Врешь и не краснеешь!
– Поверьте мне!– взмолился Ник.
– Мы пойдем с тобой,– предложила Крис.
– Э-э… нет! Папа не любит гостей! Мы с ним во всем сами разберемся. Обещаю! Все будет хорошо! Спасибо!
– Тогда… иди…
Дура!
Крис!
Что ты делаешь!
– Всего вам хорошего!
Бросив это, Ник убежал, скрывшись за домами.
Проклятье!
Черта с два!
– И как мы сразу не подумали о его отце?– обратилась ко мне Крис.
– Да уж…
– Хорошо, что все обошлось…
Какая же ты наивная! И глупая!..
И что мне теперь делать? Забыть навсегда об этом мальчишке? Не могу!
Почему!
Не знаю… Оставьте меня в покое!
– Ал, мне нужно за молоком сходить. Сходишь со мной?
– Нет. Мне пора. Дела есть…
И Крис сразу изменилась в лице. Она стала ужасно грустной.
– Ну ладно… иди. Тогда увидимся завтра!
– Конечно.
И мы разошлись.
Звоню Элис снова. Не берет. Снова – нет ответа. Опять – не доступна.
Черт!
Противный мальчишка! Воспользовался девчачьей наивностью! И Крис умом не блещет! Он же ведь наглый врун! И куда он пошел? Где его теперь искать?
Я тоже хорош… Чего молчал? Нельзя было позволить ему уйти!
Элис… Ты нужна мне! Мне нужна твоя помощь!
Элис! Элис…
– А-а-а-а-р-р-р-г-г-х!
Прыгаю!
Кричу!
Весь мир стал желтым.
Все замерло. Время исчезло совсем.
Мир остановился. Он приготовился быть уничтоженным.
Раз и навсегда!
Лента вариантов вселенной струилась передо мной.
Время прыгать!
Прыгаю!
И снова я здесь… на этой же дороге. Идет дождь.
Звоню Элис.
«Абонент занят или недоступен. Оставьте сообщение после сигнала».
Черт!
Не помогло…
Прямо сейчас бы замедлил время и вышел на улицу. Там дождь. Хочу туда. Но нет! Я вынужден писать эту нудную лекцию… Клизмы – как интересно!
И ничего меня не могло сейчас радовать. Элис сидела рядом. Вот она – через парту справа, а я не могу с ей поговорить. Сейчас крайне неудачное время, а этот разговор требует много времени и удачный момент. Настрой нужен.
Сейчас этого настроя не было, как и моего настроения. Ник пропал – не представляю, как его теперь искать. Нужно срочно все рассказать Элис – она должна передать эту информацию другим прыгающим. Пусть сами разбираются – черт с ним! Мальчишка…
Дети. Никогда с ними не надо связываться – проблем не оберешься. Тьфу!..
Я давно не видел Айлину. Если раньше я ее мог видеть каждый день, а то и по нескольку раз за день, то сейчас мне ее катастрофически не хватало. Не думал, что будет так тяжело… без нее. Я знаю, что она есть. Я знаю, что она где-то там – за тремя поездами, пятью пересадками и сотнями километров. Там, где идет снег… И у нас тоже скоро начнется зима – осталось немного.
Айлина… я скучаю. Когда ты свяжешься со мной? Не могу без тебя. Проклятье!
Никчемная ситуация. Прямо противно, что все так затянуто складывается. Минуты текли ужасно медленно и монотонно. А голос учителя был таким быстрым и спешным… но всегда успевал все писать. Даже сокращения были не нужны. Просто быстро писал.
Хочу ускорить время или замедлить его совсем! Но что выбрать? Проклятье! Черт! У меня есть эта сила, а я не знаю, как ее использовать и что с ней делать…. Да и зачем? Ни к черту все это!
Элис… Когда мы с тобой поговорим?
Айлина… Когда я тебя увижу?
Ник… Когда я тебя найду?
Время… Когда ты встанешь на мою сторону?
Все против меня! Ровным счетом все!..
По стеклу били крупные капли. Пол класса засыпало. А я нет… Спать совершенно не хотелось, и две причины тому: первая – люблю смотреть на дождь, завораживает, вторая – во сне не будет Айлины. Интересно, что она сейчас делает? Думает ли обо мне? Конечно, думает! Я точно знаю.
Переворачиваю страницу и снова пишу строчки. О чем я пишу? Ах, да… клизмы.
«Показания к применению сифонной клизмы»…
Что там дальше? Запоры? Неэффективность очистительной?
Неэффективность… в мире много несовершенств. Все мы слабы перед чем-то, как и очистительная клизма перед какими-то особо сильными запорами…
И к чему я это?
К собственной слабости? И в чем она заключается?
Я не могу просто так просидеть весь урок, смотреть на дождь и не выскочить под него! Вот в чем!
Пора все менять. Так больше продолжаться не может. И шапочка начала на уши давить сильно. Снять ее хочу! К черту ее! Но не могу – надо так… Проклятье!
И вот что-то щелкнуло. Резко и быстро, что даже тяжело заметить. Что за?.. И где щелкнуло? Везде! Во всем пространстве! Воздух затрещал, а потом пришел в норму. Все звуки на одно мгновение исчезли из мира.
Что это?
И как… как этот листок бумаги попал на мой стол?!
Элис. Наверное, во все она виновата. Вот она рядом – сидит и пишет себе лекцию. Строчит. Она это? Наверное… кто знает? Она остановила время и положила мне на стол записку, а потом все вернула на место, и я это почувствовал. Вполне логично. А что? Не важно!
Судя по бумажонке, записка предвещала быть короткой. Так оно и было.
«Когда прочитаешь – время остановится снова. Приходи ко мне в подвал. Есть разговор.»
Почему мы не можем поговорить прямо здесь? Что за глупость?! И почему именно подвал?
Секреты, наверное…
Отложил записку, и все замерло. Стало тихо. Слишком тихо… До мурашек прям! Ничего не могу сделать! Странно все это…
Иначе быть не могло. Элис так и сидела на месте, застыв в полусогнутом виде над партой!
Вот черт! Кто это?
Скоро выясним, но точно ясно: это не Элис. Почему? Кому я еще нужен? Может, это тот самый парнишка – Ник – научился временем управлять? Глупости! Кто его научит?
Господин Гримальди. Точно! Иных вариантов и быть не может! Ему-то я точно расскажу про Ника!
Встал из-за парты и покинул класс. Время сейчас тянуло с ужасающе медленной скорость. Планета остановила свое вращение. Вселенная будто замерла! Как мнимое затишье перед концом света. Но это было не мнимое затишье! Оно тянулось уже минуты три, пока я миновал весь колледж спускаясь в подвал.
Дверь оказалась открытой. Господин Гримальди все предусмотрел. Хороший человек. Теперь понятно почему именно в подвале. Он же слеп. Все логично. Но… кто его знает?
Темно. Спускаюсь по ступенькам, которых не вижу глазами. Свет хотя бы включить можно?!
Странно все так… Будто иду в лапы к хищнику, но ведь знаю: там друг.
– Господин Гримальди! Я пришел! Где вы?
Никто не ответил. Было так тихо, что я даже не слышал звука своих шагов. Ужас как странно!
– Господин Гримальди!
И снова тишина – не нравилось мне это. Совсем не нравилось!..
Лестница закончилась. Я окончательно спустился в подвал, но так ничего и не произошло. Может, он ждал меня в другом месте, и я не в тот подвал зашел? Нет! Дверь-то была именно здесь открыта.
Что-то все это…
– Так ты знаком с ним?! Интересный старик, не так ли?
Черта с два!
Это был голос молодого человека. Определенно знакомый… Но чей? Так сразу и не поймешь. Но самое главное – это не господин Гримальди! Я ошибся… Но кто он и что ему от меня надо?
Вот я влип…
Это прыгающий! Определенно прыгающий, раз он время смог остановить! Но я знаю только двоих прыгающих – господин Гримальди и Элис. Еще есть загадочная леди Анна, но это уж точно не она!
Кто он?!
Проклятье!
И появился свет! Яркий и ослепительный. Меня ослепило, как слепого крота. Черт! Лампочка покачивалась над потолком на проводе в две стороны, освещая то одну половину комнаты, то другую. Все здесь было заставлено всяким хламом: поломанными стульями, шкафами, полками, книгами, столами… даже велосипед стоял! А в самом центре небольшой душной и влажной комнатушки с черными стенами под качающейся лампой на четырех коробках, с книгами видимо, сидел, в позе «нога на ногу» тот, кто меня сюда пригласил.
Этот молодой человек…
– Марсель!
Это уже мой голос.
– Рад, что знаешь меня! Ты же ведь даже имен девчонок из своей группы выучить не можешь.
– Не нужны они мне…
– А зря, Ал, зря…
Ал… так зовут меня друзья, но он… я не знаю, кто он!..
Это был Марсель – стройный высокий сильный парень из другой группы. Учиться со мной на курсе. Ему уже девятнадцать, если я не ошибаюсь. Внешность у него была – раз увидишь – век не забудешь. Красивое худое лицо, бледная кожа, как у вампира, хищный взгляд голубых красивых глаз, от которых все девчонки сходили с ума. Прямой нос, открытый лоб, сверкающая улыбка губ, к которым стремились прикоснуться опять же все девчонки. Волосы… это были длинные прямые белые волосы, заправленные за уши и уходящие за спину. Знаю – сейчас длинные волосы у мужчин не в моде, но иным этот парень никому не представлялся. Казалось, что так и должно быть. Но я лично этого никогда не понимал. Тоже мне, Леголас из «Властелина колец» нашелся! Пародия… не нравился он мне – Марсель в смысле. Тонкие ноги, как две спички! Честное слово – у девочек с курса ноги и то более мясистые. Эти же… Джинсы с подворотами – глупая мода! Белые большие кроссовки. Размер ноги у него был – будь здоров! Выше меня он. Сорок девятый точно есть! Белый халат был расстегнут, а под ним – голубая рубашка с расстегнутой верхней пуговицей, а на шее непримечательная родинка. Руки несколько длинные – диспропорция какая-то, но сильные накаченные. А-ля секс-символ меда!
Тоже мне… Тьфу!
Но главное вовсе не то, что он здесь, а то, что он тоже прыгающий. И больше того – он знал, что я прыгающий. Во дела!..
Вот какого жить рядом со своим дьяволом и не знать об этом…
Но все тайны рано или поздно выйдут во всей своей красе из воды… Ничего от жизни не скроешь! Даже не стоит и пытаться!
Секреты, если и не рассказываются толпе народу, то по отдельности каждому – гарантию даю!
– Что происходит, твою мать?!– именно такими были сейчас мои мысли, и я не испугался произнести их вслух.
Марсель выгнул тонкую бровь.
– Как я узнал, что ты прыгающий и все такое?
Хотел знать ответ на этот вопрос.
– Прошу, Ал, не спрашивай меня всякую ерунду,– сам же себе отвечал Марсель,– это слишком просто.
– А что сложно?
И улыбка такая… красивая, но мерзкая.
Светит, но не греет, как говориться!
Но Марсель как будто совершенно не слышал меня и трещал все о своем:
– Кого еще ты знаешь из прыгающих из колледжа?
– Только Элис,– я понимал, что раскрытием некой тайны для него это не станет – если он про меня узнал, то про Элис тем более.
– Буду надеяться, что больше таких здесь нет. И так много.
Много? О чем это он?
– И какой же у тебя прикладной материал?– это он спросил у меня.
– А к чему тебе это?
И снова эта улыбка. Слишком странно все это. Что ему нужно?
Он спрыгнул с коробок, и те упали на пол с диким грохотом.
– Зачем я здесь?– спросил я.
– Интересно пообщаться с новеньким. Ты ведь недавно узнал, как это делать?
– Что именно?
– Прыгать, конечно! Не будь глупцом!
Не глупец!
– Да, недавно. Элис обучила.
– Она хороша, не правда ли?
– Да, хороша…
Не нравиться мне все это! Ох, как не нравиться!
– Такая сочная, такая… аппетитная,– он не скрывал своих нахальных улыбок.
– Ты уже имел ее?
– Нет,– мой твердый ответ.
– А хотел бы?
Я смолчал.
Эй, парень! Ты что, сексуально озабоченный? Что тебе нужно?
Улыбка на мгновение спала с лица Марселя.
– Почему я здесь?– спросил я.
– Скажем так, что ты мне нужен,– наконец, он меня услышал.
Слушаю очень внимательно.
– Ты ведь проходил вчера практику в больнице?
– Ну, да…
– С кем-нибудь познакомился там?..
Вопрос с подвохом… Интересно.
И тут до меня дошло… Какого черта?!
– Как ты узнал про Николаса?!– я почти кричал.
– Так вот, как его зовут… А сокращенно будет Ник? Интересно…
– Что «интересно»?
– Он же ведь тоже совсем необычный.
– Как ты узнал?
– Мне бы не знать! Прыгающий всегда узнает того, у кого есть прикладной материал. Большого ума не надо! Как говориться, рыбак рыбака… А впрочем не суть.
– Что тебе надо?
Я был доволен своим прямым вопросом. Пусть только попробует увернуться от него! Задушу, как змея!
– Он…
Ответ мне совсем не понравился.
– Видишь ли, Ал…
Не называй меня так!
– Ты – единственный, кто сумел достаточно сильно сблизиться с мальчишкой. Паренек-то блещет умом. Он не из дураков.
Правильно! И с такими, как ты никогда не свяжется!
И тут Марсель заговорил совершенно открыто, засунув руки в карманы джинс:
– Приведи его мне.
– Зачем?
– Не будь дураком, Ал!
– Ты должен объяснить.
– Не все так просто… Ты хотел сложностей – ты их получил. Приведи мальчишку ко мне, и все узнаешь… Все узнаешь! Он нужен мне! Слышишь? Нужен! О нем знаешь только ты… Только тебе под силу уговорить его пойти с тобой, куда угодно. Главное – чтобы другие прыгающие ничего не узнали.
Ага! Вот и весь подвох!
– Они под замок его запрут, а я хочу дать мальчику свободу.
– Он и так свободен выше некуда! И врет отменно – в это можешь поверить!
И снова мерзкая улыбка заиграла на его лице.
Все это казалось мне более, чем странным или ненормальным. Нельзя в это ввязываться – определенно нельзя.
– И что сделаешь, если я не пойду на сделку или обману тебя?– хороший вопрос.
Марсель с ним не спешил. Я видел по его взгляду, что ответ был готов, но тот тянул интригу.
Но все же ответил:
– Я лишу жизни того, кому ты дорог…
Айлина!
И что странно… он сказал «кому ты дорог», а не «кто тебе дорог».
Проклятье! Он – убийца! Он людей убивает! Маньяк! Насильник! Педофил!
Черт! Черт! Черт!
– Тебе не отвертеться от этого, Ал. Ты приведешь его ко мне или потеряешь того, кто дорожит тобой больше жизни.
– Ты не посмеешь даже приблизиться к Айлине!
Брови Марселя взлетели вверх, а губы после мгновения колебаний приняли коварную форму.
– Еще как посмею… Сначала изнасилую, а потом убью! Ты не посмеешь мне помешать! Сделай, что я говорю, Ал, и она не пострадает. Сделай, что я говорю, и она останется в живых! Мальчишка должен быть передо мной к концу недели. У тебя есть шесть дней! Вперед! Свободен!
– Мразь!
– Следи за языком. Ты в рядах прыгающих относительно недавно и еще знаешь очень мало… так что не думай вставать на моем пути! Мы не враги с тобой, Ал. Услуга за услугу. Это деловой подход. Все просто…
– Ничего себе просто! Я тебе мальчика на изнасилование, а ты не убиваешь человека! Маньяк!
– А ты против маньяка не очень-то и тянешь. Даже не думай соперничать со мной – напросишься на поражение.
– Зато совесть будет чиста!
– Твоя совесть чиста, а люди погибнут, Ал! И эти слова будут аукаться тебе на том свете!
– Хватит!
– Тогда ты согласен на сделку?
И Марсель протянул свою руку вперед для рукопожатий.
Мразь! Тварь! Сволочь! Скотина! Маньяк! Убийца!
– Согласен,– мой жесткий ответ.
Мне ничего не оставалось делать… Пришлось пожать ему руку – противно.
Приду домой – сразу помою – мерзко…
Щелчок – и я снова оказался за своей партой в классе. Прозвенел звонок с урока. Видимо, время пролетело слишком быстро.
Все прошедшее казалось мне ужасным сном. Странным, кошмарным и непонятным сном. Но нет – это не сон.
Я пошел на сделку с дьяволом во плоти.
Час от часу не легче!
– На практику вы делаете таблицу по клизмам,– сказала учитель,– не забудьте – завтра практика в стационаре. Всем быть к девяти часам.
Черт с ними! Быстро собрал сумку. Что же делать?
Элис! Элис, ты нужна мне!
Где ты?
Озираюсь по сторонам – ее нет нигде.
Элис, мы должны поговорить!..
Но ее нет… Проклятье!
Элис, я пошел на сделку с дьяволом… Хочу чтоб ты знала… Элис… Элис…