Игорь Геннадьевич Васильев Хроники "ОРКС". Том 1

Глава 30. Пески подземной арены

Неделя пролетела, словно один бесконечный, наполненный болью, потом и торжеством маленьких побед день. Каждое утро, когда наверху, на поверхности, ещё только занимался рассвет, команда уже спускалась под землю и занимала тренировочную арену — ту самую, где они преподали урок вежливости троим незнакомцам.

Сиана осваивала катану, училась чувствовать кинетические волны, как продолжение собственного тела, и движения в доспехе становились всё более плавными, всё более смертоносными. К концу недели она уже не думала о том, как нанести удар — она просто наносила его, и клинок пел в её руках. Муо, забыв о смущении, тренировала прыжки и акробатику с оружием — взлетала под самый купол, переворачивалась в воздухе, стреляла из излучателя по мишеням, которые Су запускала со всех четырёх рук одновременно. Су гоняла всех без исключения по полевой медицине и тактике боя в ограниченном пространстве. Вик курировал спарринги, и его зелёные глаза не упускали ни одной ошибки, ни одного неверного движения. Клелия, не будучи бойцом, взяла на себя заботу о снаряжении и припасах, а также училась оказывать первую помощь под строгим, но терпеливым руководством Су. Вечерами, измотанные до предела, они возвращались в гостиницу, молча ели и засыпали без снов, чтобы на следующее утро начать всё заново. К концу недели каждый каждый чувствовал себя готовым.

И вот этот день настал.

Подземная арена Тривиарума разительно, фундаментально отличалась от имперского Колоссеума, который Сиана помнила в ночных кошмарах. Там, наверху, была роскошь: мрамор, золото, пурпурные занавеси, императорская ложа. Здесь же всё дышало грубой, первобытной силой. Огромная круглая чаша диаметром более сотни с лишним метров, вырубленная прямо в скальной породе на самом нижнем ярусе Подгорода, напоминала кратер древнего вулкана. Вместо открытого неба над головой нависал исполинский каменный свод, с которого, словно сталактиты, свисали гирлянды магических светильников. Они горели неровным, пульсирующим светом, отбрасывая на арену пляшущие, причудливые тени. Трибуны, вырубленные в камне ярусами, были забиты до отказа пёстрой, кричащей, свистящей толпой. Зверолюди всех мастей, от кошачьих до волчьих, нелюди, подземные жители с бледной, полупрозрачной кожей, замаскированные аристократы с поверхности, пришедшие сюда за острыми, запретными ощущениями. Воздух гудел от многоголосого рёва, вибрировал, дрожал. Пахло потом, разогретым маслом для светильников, металлическим привкусом крови и всеобщим, почти осязаемым возбуждением.

Команда Вика заняла места в отгороженном секторе для участников — грубые каменные скамьи, деревянный навес, несколько кувшинов с водой. Сиана, закутанная в длинный плащ с капюшоном, нервно теребила рукоять катаны, и костяшки её пальцев побелели. Клелия сидела рядом — непривычно молчаливая, бледная, и её жёлтые глаза были прикованы к арене. Вик развалился на скамье, закинув ногу на ногу, и потягивал из кружки местное пиво с таким безмятежным видом, словно находился не на подпольном турнире, а в таверне на отдыхе.

— Спокойно, — бросил он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Мы не на смертную казнь пришли. Всего лишь турнир без правил с тварями, которые хотят нас убить. Обычный вторник в ОРКС.

На песке, в самом центре арены, залитом неровным светом магических огней, стоял глашатай — невысокий, юркий человечек с усиленным магией голосом, — и выкрикивал имена. Его зычный, раскатистый бас перекрывал гул толпы, разносясь под сводами гулким эхом.

— Су из команды «Странники»!

Имя прозвучало, отражённое каменными стенами, и Су спокойно, без тени волнения поднялась со скамьи. Сбросила плащ, оставшись в простом чёрном топе и джинсах. Никакого оружия. Никакой брони. Только её обычные две руки — на первый взгляд обычные, — и босые ступни, уверенно ступающие по песку. Она знала, что толпа ждёт зрелища. Она была готова его дать.

С противоположной стороны арены вышла её соперница. Риванна была прекрасна и устрашающа в равной мере — так, как могут быть прекрасны и устрашающи только существа, рождённые для битвы. Высокая, с загорелой до бронзы кожей, с длинными белоснежными волосами, которые стояли торчком, образуя подобие гребня, делавшего её похожей на древнюю богиню войны. За спиной расправлялись огромные — каждое размером с неё саму — белоснежные крылья с острыми, как заточенные клинки, краями перьев. Внушительные, рельефные мышцы покрывали руки и ноги, перекатываясь под кожей при каждом шаге. На ней не было одежды в привычном смысле: большая грудь и широкие бёдра были прикрыты тряпками и пластинами из коричневых минералов, плотно прилегающих к коже, словно природная броня, словно чешуя, выросшая прямо из тела. Такие же минералы были у нее частично по всему телу как рельеф. По всей коже, даже на лице, расходился замысловатый татуированный узор, кроме области вокруг пупка. Его свет был пульсирующим, слабым, едва заметным — средоточие её магии. Лицо её было строгим, прекрасным и совершенно бесстрастным — лицо воина, который повидал достаточно, чтобы не тратить эмоции попусту.

Трибуны взревели, приветствуя её. Риванна медленно, величаво вышла в центр арены и остановилась, глядя на Су с холодным, оценивающим спокойствием. Ни слова. Только крылья за спиной едва заметно дрогнули, и острые перья тихо, угрожающе звякнули.

Су стояла напротив — расслабленная, с отсутствующим, почти безэмоциональным выражением лица. Руки свободно висели вдоль тела.

— Ты без оружия, девочка, — произнесла Риванна низким, глубоким голосом, и в нём слышались обертоны, напоминавшие завывание ветра перед бурей. — Я не хочу калечить слабых. Сдайся сразу. Пощажу.

Су ответила спокойно, почти лениво — тем самым тоном, которым она разговаривала с пациентами перед операцией:

— Я редко пользуюсь оружием. Оно при мне. Просто ты его пока не видишь. — Она сделала короткую паузу. — Начинай, крылатая. Не сдерживайся. Я выдержу.

По лицу Риванны пробежала тень: то ли удивление, то ли раздражение, то ли проблеск невольного уважения. Она не стала больше тратить слов. Её крылья — огромные, белоснежные — резко распахнулись, мышцы вздулись, и с низким, гортанным выкриком, идущим откуда-то из самой глубины груди, она хлопнула ими перед собой.

Ударная волна — плотная, видимая глазом, словно дрожащая, искажённая стена воздуха — рванула в сторону Су, поднимая тучи песка и мелких камешков. Воздух зазвенел, вздрогнул, и трибуны на нижних ярусах инстинктивно пригнули головы.

Су не уклонилась. Волна ударила прямо в неё — в грудь, в плечи, в лицо, — отбросив тело на добрый десяток метров, словно пушинку. Она впечаталась в песок с глухим, тошнотворным стуком, и вокруг взметнулось облако пыли, скрывшее её от глаз. Трибуны ахнули единым выдохом.

— Ай, — с выражением глубочайшего скепсиса прокомментировал Вик, делая глоток пива. — Кажется, нашей Су слегка наваляли. Интересно, сколько она будет валяться, прежде чем решит, что пора вставать и показать им представление?

Риванна опустила крылья и замерла в ожидании. Она была уверена, что бой окончен.

Но пыль рассеялась, и Су уже стояла. Прямая, как копьё. Совершенно не раненая. Только её чёрный топ был разорван — ткань лопнула в нескольких местах, и теперь он держался буквально на честном слове, открывая серую, покрытую сеткой тёмных жилок кожу. Су спокойно, почти буднично отряхнула песок с плеча, и в этом жесте было столько невозмутимости, что трибуны взорвались изумлённым гулом.

— Хороший удар, — произнесла она ровно. — Теперь мой черёд.

Она сорвалась с места. Двигалась быстро — вполне по-человечески быстро, — но без особой, запредельной скорости. Риванна легко уклонилась, парируя первый удар тяжёлым наручем из минералов, и контратаковала. Её крыло, свистнув, полоснуло воздух в том месте, где мгновением раньше была голова Су. В толпе засвистели, заулюлюкали. Бой начался.

Первые минуты прошли в обоюдной разведке. Обе женщины кружили друг вокруг друга — две хищницы, оценивающие силу соперницы. Риванна использовала свои крылья с убийственной эффективностью: они служили ей и щитами, и клинками одновременно. Время от времени она резко встряхивала ими, и новые ударные волны прокатывались по арене, вздымая песок и заставляя зрителей вжиматься в сиденья. Су уклонялась, уходила в перекаты, стелилась над самой землёй, но не атаковала в полную силу — изучала, запоминала, анализировала. Её правая рука дёрнулась и из ладони, словно соткавшись из воздуха, материализовался длинный, тонкий клинок без гарды. Она метнула его — быстрый, сверкающий штрих, — но Риванна легко отбила снаряд крылом, и клинок рассыпался снопом искр. За первым сразу последовали ещё три лезвия, веером разлетевшиеся в разные стороны. От двух крылатая уклонилась, третье всё же чиркнуло её по бедру, оставив неглубокий, но болезненный порез. Несколько капель крови упали на песок, и толпа взревела — первая кровь пролилась.

— Один-ноль в пользу нашей серой бестии, — хмыкнул Вик. — Сейчас она начнёт развлекаться. Видите, как она двигается? Это не бой, это хирургия. Она уже знает, где у Риванны слабые места, и просто ждёт момента.

Риванна перестала сдерживаться. С низким, яростным криком она взмыла в воздух, расправив крылья во всю ширь, и, сложив их, камнем рухнула вниз, обрушив на Су шквал непрерывных ударных волн. Песок взорвался фонтанами, взметнувшись до самого свода, трибуны заходились в экстазе. Су металась под этим градом, уклоняясь, перекатываясь, но волны настигали её одна за другой. В какой-то момент Риванна спикировала особенно низко и настигла её — тяжёлый минеральный наручник с размаху врезался Су в плечо, и раздался отчётливый, влажный хруст ломающейся кости.

Су отлетела, покатилась по песку... и уже через секунду встала. Плечо дёрнулось, возвращаясь на место с тошнотворным, мокрым звуком — регенерация работала мгновенно. Рука снова была в строю.

Риванна замерла на мгновение, нахмурившись. Её глаза сузились, в них промелькнуло узнавание.

— Ты не человек, — произнесла она. — Регенерация?

— Демон. Бывший. — Су чуть склонила голову набок. — Продолжим?

И в этот момент она наконец активировала свою вторую пару рук. Из-под рёбер, прямо сквозь остатки разорванного топа, плавно, словно лепестки хищного цветка, выдвинулись ещё две конечности — такие же мускулистые и длинные, как основные. На глазах изумлённой, затаившей дыхание публики нижние руки Су начали синтезировать материю: в одной ладони сформировался тяжёлый металлический шар размером с кулак, в другой — целая гроздь коротких, острых как бритва метательных лезвий. Верхние руки тем временем вытянулись в классическую боевую стойку.

По трибунам прокатился гул — смесь удивления, ужаса и бурного, неудержимого восторга.

— Теперь четверо конечностей против четырех, — ровно произнесла Су. — Уравняем шансы?

Риванна не ответила словами. Её глаза сузились, крылья напряглись, а татуировка, особенно на лице, вспыхнула ярче — теперь она пульсировала в такт сердцебиению, разбрасывая золотистые искры. Она рванулась вперёд, и бой перешёл в новую, неистовую, яростную фазу.

Теперь Су доминировала. Её четыре руки двигались с пугающей, нечеловеческой слаженностью, атакуя с разных углов одновременно — так, как ни один двуногий противник не мог. Металлические шары летели в Риванну с силой пушечных ядер; лезвия, свистя, рассекали воздух. Риванна уклонялась отчаянно, красиво — словно танцуя, — но с каждым мгновением ей становилось всё труднее. Она взлетала, пытаясь занять выгодную позицию под сводами, — Су подпрыгивала за ней, используя взрывчатку собственного синтеза для ускорения, и взрывы гремели под самым куполом, осыпая трибуны каменной крошкой. Песок взлетал до сводов, застилая обзор; трибуны ревели, не смолкая ни на секунду.

В один из критических моментов Риванна, измученная, тяжело дышащая, с повреждённым крылом, попыталась нанести решающий, отчаянный удар. Сложив крылья, она спикировала на Су с высоты, целясь острыми, как бритвы, краями перьев прямо в горло. Это был красивый, смертоносный, самоубийственный манёвр — ставка на всё.

Су не уклонилась. Вместо этого её четыре руки одновременно выбросили вперёд четыре металлических шара, которые в полёте, повинуясь её воле, слиплись в один массивный снаряд. Он врезался Риванне в живот — точно в центр, где не было татуированного узора, в то самое место, где пульсировала её магия. Раздался звон — не то металла, не то разбивающегося минерала, — и татуировка на мгновение погасла. Риванна вскрикнула — коротко, сдавленно, — сложилась пополам и рухнула на песок, проехав по инерции несколько метров и оставляя за собой глубокую борозду. Одно крыло безвольно волочилось за ней, явно повреждённое.

Толпа взревела — одни приветствовали победительницу, другие требовали добивания, третьи просто наслаждались зрелищем.

Су медленно, неторопливо подошла к поверженной сопернице. Риванна лежала на боку, тяжело, прерывисто дыша. Кровоточащей раны не было — только глубокий, обширный ушиб и гематома — но боль, судя по искажённому лицу, была адской. Она попыталась подняться, опираясь на дрожащие руки, но боль заставила её застонать и снова бессильно опуститься на песок.

Су присела рядом, и её лишние руки плавно втянулись обратно, скрываясь из виду. Лицо оставалось спокойным, почти умиротворённым. Она протянула руку и осторожно, почти нежно коснулась плеча Риванны. — Тихо, — произнесла она негромко. — Не двигайся. Ты проиграла, но жива. Живот цел — я рассчитала силу, жизненно важные органы не задеты. Я помогу.

Риванна подняла на неё взгляд. В её глазах, только что горевших боевым огнём ярости и азарта, сейчас читалась сложная, почти невероятная смесь: боль, унижение — и неподдельное, глубокое удивление. Она ожидала добивания. Или насмешки. Или безразличного взгляда победительницы, уходящей с арены. Но эта странная, спокойная женщина с четырьмя руками просто сидела рядом на песке и говорила ровным, почти заботливым голосом.

— Ты... поддавалась, — произнесла Риванна сквозь стиснутые зубы, и в голосе её не было обвинения — только горькое осознание. — С самого начала. Я поняла... ты могла убить меня в первые же секунды...

— Я не убиваю без необходимости. — Су говорила всё так же спокойно, словно объясняла очевидное. — Ты хороший воин. Сильный. Честный. Ты сражалась достойно, и я не вижу причин отнимать у тебя жизнь. Вставай. Обопрись на меня.

Она осторожно, поддерживая Риванну под локоть, помогла ей подняться. Толпа, наблюдавшая эту сцену, взревела с новой силой — теперь уже приветствуя обеих. Крылатая воительница стояла, пошатываясь, прижимая ладонь к ушибленному животу, но с гордо поднятой головой. Её крылья, чуть волочась по песку, оставляли за ней глубокие, извилистые борозды. — ...Спасибо, — произнесла она коротко, сухо, и в этом слове было больше смысла, чем в иной длинной речи. — Я запомню это.

Она отстранилась от помощи и, прихрамывая, но с достоинством, направилась к своему выходу. Толпа провожала её гулом — в нём смешивались уважение, разочарование и предвкушение следующих боёв.

Су, проводив её взглядом, развернулась и медленно — не торопясь, не позируя — пошла к своему сектору. Песок скрипел под её босыми ступнями.

Вик встретил её одобрительным кивком и протянул кружку с водой — холодной, чистой, принесённой с поверхности.

— Неплохо, Су. Зрелищно. Устроила им шоу. Даже я засмотрелся. — Он усмехнулся. — Только в следующий раз предупреждай, если решишь поддаваться, Муо чуть планшет не раздавила от волнения. Вон, до сих пор белая сидит.

— Я думала, она тебя так приложила, что регенерация дала сбой! — Муо всё ещё прижимала руку к груди, и её голос дрожал. — А ты... ты просто играла с ней! И не убила!

Су приняла кружку, сделала долгий, размеренный глоток и вытерла губы тыльной стороной ладони.

— Она заслужила достойный бой. Убивать её не имело смысла — турнирные правила этого не требуют, а мёртвый враг не приносит пользы. К тому же, — она бросила короткий взгляд в сторону выхода, где скрылась Риванна, — теперь у нас есть шанс, что она запомнит нас... с хорошей стороны. Враг, которого пощадили, иногда полезнее мёртвого.

Клелия, сидевшая на скамье, выдохнула так шумно, словно сама участвовала в бою, и откинулась спиной на каменную стену.

— Я думала, вы тут друг друга поубиваете... А ты взяла и пожалела её. И даже помогла. — Она покачала головой, и в её жёлтых глазах читалось непонимание. — Там, наверху, на имперской арене... там так не делают. Там либо ты убиваешь, либо тебя.

— Мы не на имперской арене, — спокойно ответила Су. — И мы не имперцы. Запомни это, принцесса.

Трибуны ещё не утихли после драматичного, выматывающего душу боя Су и Риванны, а глашатай уже выкрикивал следующую пару. На песок, с одной стороны, вышла женщина, заставившая толпу взреветь с новой, утроенной силой. Настоящая амазонка, словно сошедшая с древних фресок: под два метра ростом, мускулистая, как античная статуя, с бронзовой от загара кожей, блестевшей в свете магических огней. Чёрные, иссиня-чёрные волосы были заплетены в тугую, тяжёлую косу, спускавшуюся до пояса. На ногах — кожаные сандалии с ремешками, перекрещивающимися до самых колен, на плечах — лёгкий бронзовый доспех, едва прикрывавший грудь и оставлявший открытым живот, перевитый жгутами мышц. В правой руке она держала увесистую сферу из тёмного, тускло блестевшего металла, утыканную острыми шипами; длинная цепь была обмотана вокруг запястья. Она не шла — она шествовала, и каждый её шаг отдавался в песке тяжёлым, уверенным хрустом. В ней чувствовалась такая спокойная, непоколебимая сила, что даже самые громкие зрители на мгновение притихли.

С противоположной стороны, пританцовывая и раскинув руки, на арену выбежал её противник. Парень в латном доспехе цвета индиго, с серебряной гравировкой на наплечниках; его красные, как пламя, волосы развевались, потому что шлема он предусмотрительно не надел — видимо, чтобы не портить причёску. Он явно купался во внимании публики: бежал вдоль трибун, улыбаясь во весь рот, и посылал воздушные поцелуи в толпу — особенно в сторону секции, где сидели ярко раскрашенные дамы полусвета.

— О, мои богини! — воскликнул он дурашливо, хватаясь за сердце и картинно замирая. — Ради вас я сегодня буду сражаться! Ваш рыцарь не подведёт! Ловите! — Он послал очередной звучный, преувеличенный поцелуй, даже не глядя в сторону противницы.

Амазонка не стала ждать. С абсолютно каменным, ничего не выражавшим лицом она раскрутила цепь — раз, другой, — и метнула шипастую сферу. Та со свистом рассекла воздух, пролетела через четверть арены и врезалась парню прямо в лоб с глухим, тошнотворным хрустом — хрустом, который был слышен даже на верхних ярусах. Синий доспех вспыхнул искрами, парень по инерции ещё сделал нетвёрдый шаг вперёд, словно пытаясь закончить свой поклон, а затем рухнул плашмя, взметнув облако песка. Воздушный поцелуй так и остался незаконченным.

Трибуны взорвались — кто громогласным хохотом, кто возмущённым свистом, кто одобрительным, восторженным рёвом. Амазонка дёрнула цепь, сфера послушно вернулась в руку, и она, даже не взглянув на поверженного, развернулась и зашагала прочь. Бой продлился ровно четыре секунды.