Анна уже не рыдала, но тело ее все еще подрагивало от истерики. Миха лишь приподнял руку в прощальном жесте.
– Давайте.
– Все в путь.
Моня бежал. Спотыкался, падал, полз на карачках, вставал и бежал дальше. Руки и колени были разодраны в кровь. Он не оглядывался. Да и зачем? Фонарик он не включал. Оглянись он, то что бы он увидел? Тоже что и перед собой. Темноту, непроглядную и родную. Она спрячет его. Укроет от взглядов преследователей. Ну и что, что сам он ничего не видел? Он слышал реку справа от себя. Он чувствовал цепь, золотой змейкой ползущую по стене. Его ориентир. Его возможность добраться до золота. А маленький кусочек света во рту – это его спасение от безумства. Это он часть этого кусочка золота.
Рюкзак мешался, бил по спине, тащил то вправо, то влево. Моня порывался скинуть его, но две статуэтки внутри. Выкинуть их? Нет. Но выбрось рюкзак, и руки будут заняты статуэтками. А руки парню еще были нужны.
Он задыхался от своего темпа, смеялся, тихо, чтобы никто не услышал. Слюни срывались с полураскрытых губ, бахромой размазываясь по щекам и бороде.
Он сделал это. Он вырвался, ушел. Осталось дойти. Он переступил порог, о который однажды только споткнулся. Жаль, что мент, сука, ушел. Но и ладно. Неважно уже.
Миха? Не названный пахан и кореш? Да нехер быть тряпкой и фуфлом. Такие кореша в прокурорах ходят. Сука, предал его. Променял на мента. Вел его, как собачку на поводу. Тварь. По заслугам и правильно. И остальные не рыпнутся. А там все его. Дойти только. А этих всех Бесов, Демонов и дьяволов, проститутку эту, подругу. Всех на хер. Всех в расход. Пусть только появятся.
Моня не отдыхал. Пороги уже остались позади. Ровный участок расстилался под ногами. Теперь по нему. По цепи слева. Вот она пульсирует сверху. И по ней в расщелину.
Под ногу попался очередной камень. Парень взмахнул руками, пытаясь поймать равновесие, но не удержался и больно ударился щекой о еще один камень. Вскочил. Рукой проверил, не болтается ли разодранная щека. Нет, все было на месте. Сочится липкое, ну и пусть.
Пульсирующая змейка повернула. Моня остановился. Но не потому, что устал. Нет. Для того чтобы не свалиться в воду, вытекающую из туннеля. Парень добрел до стены, на ощупь приблизился к повороту и дальше медленно потопал по струящейся из туннеля воде.
Цепь оборвалась. Осталась позади. Не беда. Был зуб – кусочек солнца. Он поможет продержаться. Язык во рту гопника бережно потрогал драгоценный металл.
Пока плелся вдоль стены, дыхание выровнялось. А боль и усталость наряду с отсутствием сна и пищи – это ерунда. Главное добраться.
Послышались всплески. Это источник. Уже скоро. Поднажать. И Моня поднажал. Опять, спотыкаясь, он несся по туннелю. Пока гулкое эхо его шагов резко не оборвалось. Парень замер. Берег? Но он не чувствовал лодки, как тогда. Они же ведь оставляли ее здесь. Или они ее спрятали. Да куда они могли ее деть?
Парень начал паниковать. Водил, ничего не видящими глазами из стороны в сторону. Крутился на месте, по кругу, вокруг себя. Ничего. Запутался, потерялся. То ли место? Куда пришел?
Фонарь. Надо зажечь. Мелькнула мысль. Руки начали сбрасывать рюкзак, в недрах которого должен был быть источник света. Пальцы нащупали застежки, отомкнули, нырнули внутрь. Фонаря они не нашли, но слегка прохладный металл обжег их, заставляя в судорогах сжаться на себе. Статуэтки вспыхнули золотым огнем и Моня прозрел. Он увидел пульсацию золотого кола, взбитого в берег, от которого тянулась в воду золотая цепь. Но где лодка?
Моня подошел к колу. Лодки не было на этом берегу. Золотая змея заструилась по поверхности воды. И там вдалеке заканчивалась золотым корытом.
Но как? Кто перегнал? Неважно. Надо думать, как перебраться.
А что думать-то. Вплавь. Но с рюкзаком на плечах – нереально. Значит к черту рюкзак. Статуэтки в руки, а сам в воду и вперед, вдоль золотой цепи.
Вода нежно приняла измученное тело, сняла с него тяжесть, но не могла выдернуть ее из окровавленных рук. Плыть с грузом в руках было непросто, тяжело и медленно. Хорошо хоть можно было ухватиться за золотую змейку, убегающую вперед.
Вдруг, по мимо змейки в руках, под ногами у парня появились еще змеи, короткие и толстый, не в пример той, что держал он. Они переплетались между собой, погружались, всплывали к Моне. Одна змея ткнулась в ногу парня, ощутимо подтолкнув его к поверхности.
Моня не понял, как золото способно так себя вести. Как вдруг змейка вновь метнулась к нему. Пасть у ее основания открылась. Зубастая тупая пасть. Она вцепилась в ногу парня, тут же окутываясь темной пеленой, выступившей из его ноги.
Моня понял, что это не золотые змейки. Он вспомнил тех гадов, которых он видел по пути сюда, что кружили под корытом.
Страх не сковал, он обострились движения парня. Злость вспыхнула в нем, как хорошо промасленный факел. Да как могут они мешать ему добраться до сокровища. Как смеют бросаться на него и сбивать с намеченного пути.
Тварь, в ореоле крови парня, все еще болталась на ноге. К ней, видимо учуяв пищу, уже спешили ее близнецы. Моня понял, что его ждет, если он сейчас же что-нибудь не предпримет. Но острая боль заставила резко дернуться. Еще одна змея нашла место для своих зубов. Терпеть этого парень не смог. Статуэтки имели острые края на месте рук фигуры божка или демона. Держась одной рукой за цепь и сжимая в ней же вторую статуэтку, Моня сильно ткнул змею в место, где у той должна была быть морда. И видимо попал. Змея выпустила его ногу и вцепилась в статуэтку в руке. Дернула раз, другой и выдернула золотого идола. Парень вскрикнул от ужаса, что может потерять свою добычу. Отпустил цепь и второй статуэткой принялся что есть силы долбить в открытую пасть гада. К кровавому ореолу схватки добавился еще один оттенок, цвет смерти. Моня умудрился-таки проломить череп змее, но первая статуэтка яркой искоркой шла ко дну. Достать ее было нереально. Парень проводил ее взглядом, не замечая, что и сам погружается на дно. Змеи перестали нападать на него, обнаружив для себя более легкую добычу. А статуэтка скрылась в переплетающейся массе их тел.
Моня вынырнул на поверхность. Боль в ноге не шла ни в какое сравнение с горечью от потери статуэтки. Он перебирал руками по цепи, пока под ногами не зашуршал камень, а сам он чуть не врезался в корыто на берегу.
Парень выполз на берег. Ногу саднило. Душу рвало. Он упал на камень и, тяжело дыша, обнял божка, вжав его себе в грудь до боли, до крови.
Отдышался. Теперь предстояло только на ощупь очень долго вверх по лестнице. Как вдруг сверху появился свет. Огромное пятно озарило туман, разлилось по нему, освещая и ступени, и берег, и золотое корыто.
Моня замер в страхе. Кто это? Как? Никого не должно быть на пути. Не может быть никого.
Туман подернулся, зашевелился у ступеней, и огромная тень накрыла светлое пятно. Огромная черная и уверенная в своих движениях тень, уверенная вправе быть здесь. Моня вжался спиной в борт лодки.
Неужто демоны сошли за ним, за то, что он упустил их божка в воде? Неужто Бес был прав, рассказывая байки о своем надзирателе и поводыре?
Черная нога появилась из тумана, тяжелая, ступила ниже. За ней вторая.
Демон не спешил. Он знал, что наказание обрушиться на головы обреченных.
Моня упал на колени. Поставил перед собой золотую статуэтку и уперся головой в камень перед ней. Демон должен его простить. Моня будет служить ему, будет его рабом, только пусть даст добраться до сокровища. Демон простит.
Черная фигура, окаймленная ореолом света, спустилась из тумана, тень от нее накрывала весь берег, Моню, золотую лодку.
Моня видел эту тень. Слышал тяжелые шаги. Когда фигура приблизилась к нему в платную, парень с содроганием всего тела, оторвал голову от камней и, не дыша, замер на месте. Перед ним стоял темный Демон. Высокий черный силуэт, сотканный из темноты, окруженный нечеловеческим сиянием сверху.
Моня вскинул руки вверх, поднимая над головой золотого божка. Демон принял статуэтку, осмотрел без особого интереса и отбросил в сторону, как ничего не стоящую и ненужную вещь.
"Неужто Демон не покарает его за утрату сокровища?"
Моня с ужасом смотрел на черную фигуру, ожидая, что его ждет: кара или милость?
Демон двинулся дальше.
«А как же он?». Не понимая, что он делает, Моня протянул руку к ноге черной фигуры, схватился за нее, за что-то твердое и скользкое.
Тяжелая рука, окутанная темнотой резко впечаталась ему в челюсть. Боль огненной стрелой обожгла сознание. Голова парня крутанулась по инерции, рот тут же наполнился соленым и горячим, требующим выхода. И выход нашелся сквозь неплотно сжатые губы.
Красная струйка блеснула в свете ореола демона, а вслед за ней, блестя солнечным светом, изо рта парня вылетел его собственный кусочек солнца, его единственная надежда на сознание и спасение.
Сознание поплыло, неотвратимо теряясь в душной темноте подземелья, обреченное навечно остаться в нем, и Моня уткнулся головой в камень. Его покарали и прокляли. Демон забрал у парня его сокровище, вместе с надеждой.
Рядом с отключившимся парнем на камнях лежал золотой зуб. Не обращая на это внимания, Демон направился к переправе.
– Рубить лед? – возмущался Виктор. – Да вы сдурели? Вы здесь жить собираетесь остаться? Ладно вода, вон лед кругом наколете. А еда? А свет? А газ?
– Нас пятеро парней, – настаивал Игорь. – По очереди, что бы не уставать, будем вгрызаться вглубь. У меня и лопата саперная есть и молотки специальные. Тут работы – пара дней.
– Да с чего ты это взял? Откуда знаешь, что внизу проход, а не километры замерзший воды? А?
– Капля показала, – спокойно ответил Игорь.
– Вить, – окликнула парня Маша. – Два дня. Не найдем выход, вернемся назад. Два дня.
– Да чтоб вас, – парень махнул рукой. – Делайте что хотите. Только на меня не рассчитывайте.
Но сидеть, сложа руки, Виктор не стал. Посмотрел на копошащихся в ледяной крошке парней и принялся помогать им, то брался колоть лед, то оттаскивал в сторону уже сколотые куски. Работали все. Даже Маша сдвигала в сторону ненужный мусор.
День закончился. Если можно так выражаться о кромешной тьме ледяной пещеры. Хотя и кромешной эту тьму назвать было нельзя. Свет от одного фонарика мог легко осветить весь зал, отражаясь от обледеневших стен и игольчатого свода, и мутным сиянием переливался во льду под ногами.
Поужинав, улеглись спать. А с утра вновь принялись за работу. Рубили не широко. Оставляя в стенах углубления, наподобие лестницы, по которым можно было и спуститься и если очень захотеть, то и подняться. Лед снизу поднимали в мешке с привязанной веревкой. Сначала собирались сделать полный лестничный пролет, но прикинули, сколько на это нужно времени, и отказались от этой идеи. В итоге, к концу дня добрались до черного провала внизу.
Нижний слой льда опирался на непонятную рыхлую, пористую массу. Илья, который как раз и сколупнул слой льда с нее, чуть не рухнул в эту массу по шею. Ноги его провалились, но парень успел вскинуть руки в стороны, цепляясь за выдолбленные уступы. Подтянулся и вылез наверх.
– Как гнилое дерево, труха, – объяснил он свои ощущения от погружения в черную массу. Сам он весь был в серой пыли.
Вниз спустился Игорь. Посмотрел на массу. Вылез.
– Похожа на взбитую сухую грязь, как будто пена застыла.
– Пена? – изумился Антон. – Да это же превосходный шумо и теплоизолятор. – Но откуда столько, да еще подо льдом?
– А что ее взбило-то так? – спросил Илья.
– Как что? – подал голос, стоявший молча Егор. – Вода, конечно.
– Так она же замерзла, – похлопал по куску льда Илья.
– Значить не вся замерзла, – предположил Антон. – Вот здесь, наверху отчего-то замерзла, а там внизу, может быть и нет.
– Ладно, а что же с грязью-то или с пеной этой делать? – Виктор вопросительно смотрел на Игоря.
– Вычерпывать, – предложил парень.
– Не, – влез Илья. – Если она рыхлая, вон как я в нее провалился, а под ней пусто, то не лучше ли ее чем-нибудь пробить?
Не дожидаясь разрешения, парень взял кусок льда поувесистей и сбросил в ледяной колодец. Синий осколок тихо ушел вниз, врезался в темную пыль и исчез из виду. Затем раздался всплеск. Из открывшегося отверстия ударил теплый поток воздуха и стал доноситься гул текущей воду.
– А вот и вода, которая взбила грязь в пену и закупорила мерзлоту от таяния, – Антон светился от верности своей догадки.
– Подожди, – перебил его Егор. – Но как же здесь вода замерзла?
Антон пожал плечами, а затем предположил.
– Видимо замерзала на конкретно этом участке, и притом достаточно быстро.
***
Спуск был запланирован на следующий день.
Проснувшись и плотно позавтракав, компания собрала вещи. Установили крюки для зацепов у края колодца. Первым на разведку решил отправиться Илья. Опыта у него, как казалось Игорю, и впрямь было куда как больше, чем у остальных.
Побросав в черную пену как можно больше осколков льда и этим расширив проем, белобрысый крепыш зацепился за веревку и полез вниз. У края провала он остановился, ногой обил оставшуюся пену и потихоньку на самоблоке стал спускаться дальше. Из колодца несся рев быстрой воды. Свет от фонаря на голове Ильи метался из одной стороны в другую, но все еще лишь упирался в застывшую пену. Как вдруг стены вокруг него расступились. Парень ахнул, он болтался на веревке над бегущей в узком русле рекой. Конец веревки от его ног растянулся по течению, уносимый сильным потоком.
Илья осмотрел стены туннеля. Даже не отвесные. Они были выгнуты в обратную сторону. Видимо русло, в котором была замкнута река, постепенно расширялось у основания, делая туннель трапециевидным. Потолок был весь покрыт высохшей пеной. Когда-то, давным-давно, здесь явно бушевала стихия. Илья представил себе, как заполняя весь туннель, от пола до потолка, втискивается, не умещается и все равно стремиться еще глубже мощный грязевой поток, как черная бурлящая масса пробивается сквозь гору, расширяя этот туннель, выламывая из его стен камни и тем добавляя себе силы, как вздымается над бушующей смесью воды, грязи и камней рыхлая масса, пенная шапка и как она откладывается на потолке и стенах, образуя естественную шумо и теплоизоляцию.
Сверху на парня уперся луч фонаря. Илья поднял голову. На него в двадцати метрах смотрели пять пар глаз, что-то говорили, но из-за шума воды он ничего не слышал, зато одно парень понял сразу. Здесь было тепло, по-настоящему. Он даже был готов ручаться, что и вода тоже довольно комфортная.
Поднявшись наверх Илья рассказал, все что увидел. Игорь опять задумался. Как идти дальше? Явно, что вниз и по воде? Лодки у них нет. Вплавь? А вещи? Намокнет же все. Да и река эта к чему приведет?
Парень поднял руку почесать себе голову и случайно зацепил налобный фонарик. Тот, соскользнув, крутанулся в воздухе. Игорь протянул руку, чтобы поймать его, но светлый огонек уже скрывался в голубом колодце. Игорь проводил его взглядом. Светлый луч беззвучно вошел в воду, подхваченный течением проплыл пару метров и замер на месте, тускло высвечивая дно реки, затем потух.
– Да там воды по колено, максимум.
Игорь радостно посмотрел на парней. Виктор радости с ним не разделил точно. Парень вспомнил их путешествие в каменном русле одной из подземных рек Москвы. Перспектива повторить тоже самое где-то глубоко, очень глубоко под землей его не вдохновляла, как и осознание того, что возвращение, по крайней мере сейчас, не планируется.
– Там кстати очень даже тепло, – сообщил Илья свои ощущения.
– Вот и славно. – Игорь прицепился к веревке на спуск. Еще раз обвел всех взглядом. – Вы это, может, вернетесь?
Куда там. Парни только и загалдели, что только самое интересное впереди. Маша устало смотрела на браваду молодых людей. Она, как и Виктор, может и не хотела спускаться дальше, но выбора у нее лично не было. А эти парни? Для них это приключение и все, интересное воспоминание для будущего.
– Когда спустимся, стоим на месте. Ждем всех. Затем цепляемся веревкой в связку, как и до этого, и друг за другом змейкой, не спеша, идем по течению.
– А почему по течению? – спросил Виктор. – Может надо против течения.
– Да потому что назад – это наверх, к поверхности, да еще и против потока, если что вернемся потом, – не вдумываясь, ответил Игорь и начал спускаться вниз.
Сперва это было легко. Руки и ноги смещались по стенам ледяного колодца, как по лестнице, но на последних двух метрах Игорь еле удержался. Лед, от идущего снизу тепла начал таять. Растаявший слой воды покрывал стены и зарубки на льду, сглаживал их, стремясь полностью уничтожить.
Игорь задумался. Их возвращение, если они сейчас все же спустятся, может этой дорогой и не состояться. Вода сверху не пустит. Они же пробили защиту мерзлоты от внутреннего тепла горы, значит, все растает. Но парень уже сделал выбор. Миновав слой высохшей пены, он аккуратно спустился к воде. И впрямь быстрый поток, вспениваясь, уносился куда-то вниз.
Игорь замер. Ему было страшно опустить ногу в эту темную воду. Но спустившись еще на полметра, парень все же медленно коснулся темной поверхности своей ногой, одетой в кроссовок. Вода поддернула парня, но тот вернулся на место, и продолжил плавное погружение. Нога коснулась твердого неровного дна. Штаны намокли чуть ниже колена. Свет запасного фонарика выловил лежащего на дне неработающего собрата.
Игорь отстегнулся от веревки и дернул за нее, давая сигнал, что может спускать следующий. Вскоре вся компания стояла почти по колено в темной воде подземной реки. К этому моменту из пробитого ими колодца уже капали первые капли мутной талой воды. Молодые люди связались веревкой и медленно двинулись по течению, шли в той же последовательности, в которой спускались до этого.
Дно было не ровное и рывками уходило вниз. То тут, то там под ноги попадались скользкие камни, выворачивались из-под ноги плоские осколки породы, неровные выбоины заставляли молодых людей падать в воду, уходить в нее чуть ли не по шею. Вещи у всех промокли, содержимое рюкзаков тоже. Хорошо хоть вода здесь, в отличие от давнего путешествия по канализации, была теплая.
Туннель между тем расширялся. Стены поднимались выше, образуя уже не трапецию, а длинный прямоугольник. Потолок из однородно черного, покрытого застывшей пеной, становился скалистым. Местами на нем виднелись проломы, из которых торчали слои вековых осадочных пород, местами свисали настоящие каменные сталактиты.
И вот у левой стены обнажился сухой участок берега. Не сговариваясь, компания направилась к нему.
Дойдя, молодые люди увидели, что эта кромка суши – ничто иное, как конец их пути. Дальше стена заворачивала к реке, пересекала ее и срасталась со стеной на противоположном берегу, образуя просторную заводь. Река здесь замедляла свой бег. Видимо, став шире, она к тому же имела подводный слив, не видимый глазу. Уже спокойные воды плавно колыхались в свете лучей фонарей.
Организовали привал. Выжали промокшие вещи и разложили их, что бы те хоть как-нибудь просохли. Выкинули из рюкзаков полностью испорченные макароны, сухие салфетки, чай и сухари. Остальные вещи были в порядке, нужно было лишь их просушить.
Игорь, хмурясь, обошел их затон несколько раз. Ничего. Камень и вода. Замкнутый мешок. Снова задачка или конечный тупик? Но вода из затона куда-то идет? Однако, проверять это было уже абсолютно дуратской идеей.
– Похоже все, пришли, – подлил масла в огонь Виктор. – Здесь точно до стока не добраться, а даже и добраться, что за ним?
– Надо подумать, – повысив голос, раздражено ответил Игорь.
– Что тут думать? – настаивал Виктор, так же повышая голос. – Сушимся и в обратный путь. Хватит, налазились.
– Надо подумать, осмотреться.
– Ты уже пять раз тут все осмотрел. Нет ничего!
– Маш, – не слушая Виктора, обратился к тихо сидящей у воды девушке Игорь. – Ты ни чего не видишь?
Девушка отрицательно покачала головой.
– И капля эта дуратская ничего не показывает, – злился парень, отбросил стекляшку к вещам. – Не там значит ищем. Поворот пропустили, или вверх по течению надо было идти.
– Не было там поворотов, – не уступал Виктор. – А по течению – куда ты приедешь? И когда? Ты в курсе, что у нас еды на пять дней осталось? А? – тоже разозлившись, проорал парень. – Нам как раз в обрез, что бы выйти!
– Надо подумать, – упрямо повторил Игорь.
– Да ты задрал уже! – взбесился Виктор. – Далась тебе эта машина, с ее инопланетянами. Сдохнешь раньше времени и все, и никто ни то, что спасибо не скажет, ни кто даже не узнает, где ты и за что сдох.
– Живут не за спасибо.
– Философ хренов! – выругался Виктор, а Игорь, отойдя к воде, сел на камень и стал бросать мелкую гальку в воду.
– Вить, давай поспокойнее, – влез в разговор Илья.
Он хоть и понимал, как расстроен Игорь, но тут уж Виктор был правее. Еда кончается. Только что бы выйти осталось, не больше. Но надо еще возвратиться, с учетом, что из воды, мокрым им предстоит попасть в ледяной мир. И то смогут ли туда попасть, колодец уже растаял наверно. Там скользко сейчас, как на катке.
– Поспокойнее? – огрызнулся Виктор. – Его вон успокой. Мыслитель блин, подумать ему. Тьфу ты! – парень крутанулся и стал мерит шагами кромку берега.
– Игорь, – позвал парня Илья. – Он все же прав. Возвращаться надо. Там же все растает, не заберемся.
Парень, молча, пялился в воду и методично бросал в нее камни.
– Пусть остынет, – подал голос Антон. – С фактами надо свыкнуться. А для этого нужно время, хоть немного.
Егор, как и Маша молчал. Да и нечего тут было говорить. Хоть обговорись, тупик и все тут.
Игорь думал. Он понимал, что надо идти обратно. Понимал и то, что запасы провизии заканчиваются, и что колодец их ледяной скоро превратится в грязную жижу. Понимал он все. Но как он мог просто так взять и развернуться? Ведь сюда и Маша вела, и его внутренний голос. Вон капля эта, передатчик, и то сюда показывала. А сейчас отпоказывалась. И, правда, тупик? Прощай весь свет? Но еще очень не скоро.
– Гадство, – выругался Игорь, взял камень потяжелее и с размаху зашвырнул его чуть ли не в центр затона. Луч фонаря проследил полет осколка и тот момент, когда он, крутясь кубарем, вошел в воду, а затем отскочил от нее и, отлетев на пару метров, лег над водой, омываемый мелкими волнами.
Игорь сморгнул. Камень был виден. Поднявшись на ноги. Благо, что был уже раздет, а то так бы в одежде и побрел, Игорь без раздумий зашел в воду. Илья, стоящий рядом дернулся было остановить его, но парень лишь отмахнулся, и со словами "Я быстро", двинулся дальше. Налобный фонарик исправно освещал водную гладь. Вода дошла Игорю до груди и вместо того, что бы подняться выше, начала постепенно отступать. Парень явно двигался по возвышенности, с каждым шагом все больше поднимаясь над затоном. И вот, встав рядом с брошенным им камнем, он в восхищении огляделся кругом. На берегу на него смотрели все, даже Виктор. А Игорь сиял. У него под ногами, поблескивая в свете фонаря серебряными оттенками, лежала огромная металлическая сфера. Как предполагал парень, ее края, скорее всего, уходили под гальку, и упирались в стены, а этот затон видимо был естественным углублением размытым водой вокруг машины.
Он нашел ее, теперь осталось только запустить.