Еще в апреле 1917 года в Киеве было создано сепаратистское правительство – Центральная Рада. Временное правительство в лице А.Ф. Керенского, прибывшего в Киев в середине июля, фактически признало власть Центральной Рады над Киевской, Полтавской, Подольской, Волынской и Черниговской губерниями. Но украинские националисты пытались создать Раду и в Крыму. Хотя украинского населения на полуострове проживало немного, зато среди матросов из малороссийских губерний националистов и «самостийников» хватало. 8 августа 1917 года в Севастополе было созвано собрание украинцев – солдат, матросов, офицеров и рабочих, которое потребовало учредить при штабе Черноморского флота должность генерального комиссара по украинским делам.
Как пишет в своей работе «Спор о Русском море» А.А. Широкорад: «Когда в Севастополь прибыл украинский комиссар флота капитан 2 ранга Е.Н. Акимов… Украинский войсковой комитет начал агитировать за полную «украинизацию» Черноморского флота и передачу его Украине на правах собственности». Очевидец вспоминал о Севастопольской бухте того времени: «Одни корабли еще стояли под Андреевскими флагами, другие под красными, третьи подняли «жовто-блакитные» самостийной Украины, четвертые – черные флаги анархистов».
В конце августа 1917 года в Крыму был создан «Объединенный комитет революционных организаций» из эсеров, кадет, советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, представителей татарских выборных организаций, принявших воззвание:
«Граждане Государства Российского! Грозный час настал. Еще минута – и брат кинется на брата. Соберите все мужество, весь разум, напрягите всю совесть, всю любовь к Родине и Свободе и скажите твердо: у России нет, и до Учредительного Собрания, не может быть никакой власти кроме Временного Правительства, созданного для проведения в жизнь воли революционного народа! Свержение Временного Правительства повлечет за собой гражданскую войну, гибель Родины и Свободы. Довольно крови!»
Насколько пророческое воззвание! Но большевики проигнорировали мнение жителей Крыма.
Пройдет немного времени, и они устроят в Крыму и в Севастополе настоящую гражданскую войну, когда разделения на «белых» и «красных» в стране еще не было и в помине. А развяжут эту войну, дорогой читатель, матросы Черноморского флота. В Севастополе к этому времени на кораблях флота и крепостных частях все еще находилось около 40 тысяч моряков, а на армейских и флотских складах – масса оружия и боеприпасов. И хотя Черноморский флот с февраля 1917 года стремительно нравственно и дисциплинарно разлагался, такая масса матросов и оружия представляли собой огромную опасность для Крыма и крымчан. К осени 1917 года разложение флота стало ужасающим. Матросы пьянствовали, третировали офицеров, дисциплины не существовало. Власть утратила контроль над населением. К этому времени наибольшую активность проявила татарская националистическая партия «Милли фирка». В сельской местности полуострова силами «татарских националистов» проходили погромы помещичьих усадеб. Крым погружался в хаос…
Войну никто не отменял. Война продолжалась… Несмотря ни на что, в начале осени 1917 года флот занимался перевозками, обеспечивая Кавказский фронт. Противолодочное охранение вели летчики 5-го дивизиона с воздушных авиационных станций в Сухуме, Батуме, где имелось по четыре гидроаэроплана, а на воздушных постах в Трапезунде и Ризе – по два колесных аэроплана. Флоту срочно требовались новые гидроаэропланы. Командующий Черноморским флотом контр-адмирал Немитц требовал передачи на флот всех изготовленных для Черного моря аэропланов.
Штаб Командующего «Секретно»
Черноморским флотом
Сентябрь 25 дня 1917 г.
Рейд Севастопольский
Потребности черноморской авиации в последнее время перестали удовлетворяться, чем окончательно парализована боевая деятельность. Заказанные и изготовленные аппараты «М-15» переданы в Балтику. В моем распоряжении имеются лишь устаревшие машины в небольшом числе, неспособные удовлетворять хотя бы потребностей только для разведки неприятельского побережья.
Докладываю о сем, прошу распоряжения Вашего, господин Верховный Главнокомандующий, о передачи всего изготовленного для Черного моря по прямому назначению, считая задачи Черноморского флота не менее важными, чем Балтийского и нужды его подлежат удовлетворению в равной мере.
Контр-адмирал Немитц
(РГА ВМФ Ф. 418. Оп. 1. Д. 111. Л. 233)
Черноморский флот готовился к Синопской десантной операции, планировавшейся на октябрь 1917 года. С этой целью провели разведку побережья на участке Инеболу – Синоп – Самсун. В ней участвовали гидрокрейсера «Республиканец», «Авиатор» и «Румыния», с 16 летающими лодками на борту, четыре эсминца и два катера. Оперативное прикрытие обеспечивал линкор «Свободная Россия», крейсер «Память Меркурия» и два эсминца. Понимая сложившуюся обстановку, Ставка решила отменить эту десантную операцию. Как вспоминал о том времени, времени полного хаоса и неразберихи в стране, военный летчик В.М. Ткачев: «Мне казалось, что все рушится и гибнет. В тылу ширилась анархия, фронт разлагался, в пехоте началось массовое дезертирство, исчезли остатки дисциплины в действующей армии. И только авиация все еще продолжала вести борьбу в воздухе с немцами».
Лейтенант С.Я. Ярыгин, пройдя специфическую школу военной подготовки – учеба в Морском Корпусе, служба на кораблях Черноморского флота, служба в морской авиации в годы войны, – был далек от политической жизни страны. Думаю, что я, как автор, за годы исследований изучивший биографию Сергея Яковлевича Ярыгина, с большой долей достоверности могу сказать, что вся его «политика» заключалась в горячей любви к Родине, и ради этой любви он постоянно рисковал жизнью на море и в воздухе, стремясь лишь к одной цели – победе над врагом! В эти осенние дни, охваченный тяжким душевным смятением, летчик лейтенант С. Ярыгин ждал приближения катастрофы. Он видел, что анархия, разложение и дезертирство охватили все воинские части. В голове Сергея царила полная сумятица. Он чувствовал, что все рушится, все летит в пропасть: революция заслоняет от него их с Ольгой счастье, их с Ольгой будущее. Так оно и случилось… О чем-то подобном, о своих чувствах в те дни, позже в своих воспоминаниях напишет летчик Ткачев: «Сомнения раздирали меня. Я не верил, что рабочие и солдатские депутаты справятся с задачами государственной власти. Мне чудилось, что большевики толкают Россию в пропасть…»
Сведения из Петрограда поступали смутные и отрывочные… И вот, 25 октября 1917 года, как гром – телеграмма: «В Петрограде произошел вооруженный переворот. Большевики захватили власть. Временное правительство арестовано».
Похоже, что дата 25 октября 1917 года выбрана была большевиками не случайно. На 26 октября в городе Лодзи была назначена встреча представителей Временного правительства с представителями Австро-Венгрии для переговоров о выходе Австро-Венгрии из войны. Тем самым Россия выигрывала Первую мировую войну, а учитывая, что на ноябрь были назначены выборы в Учредительное Собрание – обстановка в стране в корне менялась. Чтобы не допустить этого, большевики ускорили события. Может быть, именно этим и объясняется знаменитое ленинское выражение о сроках взятия власти: «Вчера – рано, завтра – поздно, надо брать сегодня!»
На следующий день после переворота 26 октября 1917 года на 2-м Всероссийском съезде рабочих, солдатских и крестьянских депутатов большевиками был учрежден «в качестве временного рабочего и крестьянского правительства» Совет Народных Комиссаров РСФСР под председательством В. Ульянова (Ленина).
В связи с установлением власти Советов после свержения Временного правительства «Главковерх» генерал-лейтенант Духонин подчинился распоряжениям Советского правительства. Запланированную на конец октября 1917 года крупную набеговую операцию под кодовым наименованием «Нахимов» на турецкий порт Синоп, подготовка к которой шла полным ходом, 27 октября 1917 года большевики отменили.
События в Крыму развивались стремительно. Уже 26 октября 1917 года, на следующий день после большевистского переворота в Петрограде, Центральный комитет Черноморского флота приветствовал смену власти. Командующий флотом контр-адмирал А.В. Немитц издал приказ о поддержке власти большевистских Советов.
– Допускаю даже республику, – в разговорах с сослуживцами горячился лейтенант Ярыгин. – Но пока республика есть – есть и всегда остается Родина. А Родину я буду защищать до последнего дыхания. И каждый русский осознает это. Только подлецы предают Родину!
Откровенно говоря, после октябрьского переворота большинство пилотов морской авиации, в том числе и лейтенант Ярыгин, надеялись, что «этот бардак» продлится две-три недели, «ну от силы месяц». А потом они смогут, по мере сил, продолжать выполнять свой воинский долг. Несмотря на растущую волну дезертирства и обвальное падение дисциплины среди нижних чинов, многие авиаторы по-прежнему совершали боевые вылеты и бомбили вражеские позиции. Но хаос и развал фронтов продолжали нарастать, и летчикам становилось понятно, что их боевая работа уже никому не нужна. Снабжение авиационных отрядов нарушилось, связь между частями и центром была потеряна. Люди понимали, что они брошены на произвол судьбы. В таких условиях авиаторам оставалось только ждать. Ждать неизвестно чего, защищая себя и свои аэропланы от бесчисленных шаек грабителей и дезертиров.
Все привычное рушилось, сметаемое Потопом большевистского переворота. Потопом, о котором Божественное Провидение предупреждало Россию, явив ей глазами русских летчиков в 1916 году на горе Арарат спасительный Ноев Ковчег. Но кто из живших тогда мог предположить, что сделается с Россией после этого страшного революционного Потопа…
Сообщение о вооруженном захвате власти большевиками в Петрограде привело к серьезному размежеванию позиций матросов Черноморского флота и крымских жителей. События в Севастополе, оказавшемся локомотивом социалистической революции, когда Центральный Комитет Черноморского флота («Центрофлот») обратился с приветствием к Петроградскому Военно-Революционному комитету, в котором одобрялся переворот, не нашли отклика в остальных советах в других городах Крыма, в том числе крымско-татарских. Все рабочие и фабричные коллективы Крыма, за исключением рабочих самолетостроительного завода «Анатра» в Симферополе и Севастопольского морского завода, восприняли октябрьский переворот резко отрицательно.
26 октября 1917 года собрание представителей общественных организаций избрало губернский Ревком, переименованный 28 октября в губернский Комитет Спасения Родины и Революции. Ялтинский Совет рабочих, солдатских и крестьянских депутатов воззвал к рабочим, солдатам и всему населению Крыма воззванием:
«Кучка анархистов-коммунистов во главе с Лениным, Зиновьевым и другими, движимыми непомерным честолюбием и жаждой власти, поддержанная явными и тайными агентами германского штаба…посредством обмана, лжи и предательства увлекла часть Петроградского гарнизона и рабочих на путь вооруженного восстания против революционного правительства и Совета солдатских, рабочих и крестьянских депутатов».
Состоявшийся 1 ноября 1917 года Первый Таврический губернский съезд профсоюзов и фабричных комитетов Крыма вынес, как оказалось, пророческую резолюцию:
«Правительство большевиков, созданное путем братоубийства… перед самыми выборами в Учредительное Собрание… неспособно разрешить основные задачи революции, ибо основано на вражде и разногласии внутри самой демократии, не пользуется признанием всей революционной демократии, является правительством одной политической партии и может держаться только террором и насилием».
В начале ноября 1917 года ушел в отставку губернский комиссар Временного правительства Н.Н. Богданов. Обстановка накалилась. 7 ноября украинская Центральная Рада приняла III Универсал, провозгласивший образование Украинской Народной Республики в составе России. При этом в Украинскую республику были включены три северных уезда Таврической губернии (Бердянский, Днепровский и Мелитопольский), а также выражались претензии на Черноморский флот, что вызвало общее возмущение в Крыму. В этот момент усилились националистические настроения крымских татар, решивших сделать ставку на самоопределение Украины и поддержку ее Центральной Рады. Наибольшую активность проявила татарская националистическая партия «Милли фирки».
В Севастополе в здании бывшего Морского собрания 6 ноября 1917 года открылся 1-й Черноморский съезд. Матросы Черноморского флота, проведя 1-й Черноморский флотский съезд, направили В.И. Ленину и Совету Народных Комиссаров обещание поддержки Черноморским флотом. Съезд призвал всех матросов, солдат, рабочих и крестьян Таврической губернии сплотиться вокруг Советов и поддержать их в борьбе с контрреволюцией. Но значительная часть матросов просто не понимали лозунгов большевиков или понимали их в своем уже привычном анархическом ключе. В Севастополе практически ежедневно заседал большевистский революционный трибунал, изображавший видимость революционной законности, но не слишком контролировавший матросскую анархическую вольницу.
В ответ на это в Симферополе 16 ноября 1917 года крымский Губернский революционный комитет созвал Губернский съезд советов, на котором большевистский переворот в Петрограде назвали «преступной авантюрой» и констатировали необходимость передачи всей полноты власти в губернии «Таврическому съезду представителей городских дум, земств, демократических и национальных организаций» или «Демократическому совещанию Тавриды». 20 ноября делегаты от земств, советов и профсоюзов собрались на Таврический съезд и учредили орган управления губернией – Таврический губернский Совет Народных Представителей, куда вошли представители от великороссов, татар, украинцев, евреев, крымчаков, немцев, греков и армян, который имел свои вооруженные силы в виде частей, подчиненных Крымскому революционному штабу из 1-го и 2-го крымско-татарских полков и солдат бывшей императорской армии разных национальностей. Так ко второй половине ноября 1917 года в Крыму сложилось силовое конфронтационное двоевластие. С одной стороны – матросы Черноморского флота, некоторое количество рабочих Севастополя и городские маргиналы – за большевиков, с другой – все многонациональное население полуострова – против большевиков с центром в Симферополе.
После заключения 27 ноября 1917 года перемирия между представителями российско-румынского и германо-болгарско-турецкого командования боевые действия на Черноморском театре полностью прекратились.
Революционные матросы Черноморского флота на своем 1-м Черноморском съезде прияли решение о направлении на Дон вооруженных отрядов моряков для помощи в захвате власти и подавления сопротивления «контрреволюции». Командование флота и офицерский состав были против этого. Сводный революционный отряд из 2500 матросов был послан под Белгород, где его разгромили казаки. Вина за это была возложена на командование отряда – матросы расстреляли лейтенанта А.М. Скаловского, одного из четырех офицеров, входивших в Черноморский революционный отряд. 10 декабря тела восемнадцати погибших в боях матросов были доставлены в Севастополь. Похороны специально превратили в мерзкий фарс – тела убитых положили в открытые гробы, не обмытые, в крови, с зияющими ранами… Толпа матросни, оркестры со всего города и многочисленные городские отбросы общества, общим числом до сорока тысяч человек, таскала эти гробы по всему городу… «Траурная процессия» часто останавливалась на стихийные митинги, на которых толпа ревела, зверела и требовала немедленного избиения «золотопогонников» – офицеров и «вшивой» интеллигенции.
Вскоре после этих диких похорон, 12 декабря 1917 года произошло убийство офицера, на борту миноносца «Фидониси», находившегося в море. Кочегар Коваленко выстрелом в спину убил мичмана Скородинского. Вакханалия убийств прокатилась по всему Севастополю. Матросы требовали отмщения за убитых – «красу и гордость революции». Похороны мичмана Скородинского состоялись 14 декабря. Как свидетельствуют очевидцы: «За гробом через весь город шла процессия примерно в тысячу морских и армейских офицеров, молчаливых, печальных, мрачных. У матросской массы эта смерть не вызвала сочувствия. Процессию сопровождали крики: «Собаке собачья смерть!», «Всем им скоро конец!»
13 декабря 1917 года командующий Черноморским флотом контр-адмирал А.В. Немитц убыл в Петроград, оставив порученный ему флот. Вечером 15 декабря на эсминце «Гаджибей» по распоряжению комиссара Черноморского флота В.В. Роменца были арестованы шесть из семи офицеров корабля, включая командира эсминца капитана 2-го ранга В.М. Пышнова. Арестованных офицеров отказались принять в городской тюрьме, тогда революционные «братишки» просто расстреляли своих офицеров на Малаховом кургане. В ту же ночь там были расстреляны начальник штаба командующего флотом Черного моря контр-адмирал М.И. Каськов, главный командир Севастопольского порта вице-адмирал П.И. Новицкий, начальник школы юнг контр-адмирал А.И. Александров, председатель Севастопольского военно-морского суда генерал-лейтенант Ю.Э. Кетриц, бывший командир линкора «Императрица Мария» капитан 1-го ранга И.С. Кузнецов, командир судна «Орион» А.Ю. Свиньин, старший инженер-механик лейтенант Е.Г. Томачевич, трюмный инженер-механик подпоручик Н.А. Дыбенко, ревизор мичман Иодковский. Всего было убито более тридцати офицеров. События этой страшной ночи позже были описаны в журнале «Барабан»:
«Над офицерами, приговоренными к казни, матросы страшно издевались. Так, например, к смертной казни был приговорен б. (бывший) начальник порта адм. Новицкий, больной старик, с ним от пережитого страха сделался паралич, и он не мог двигаться. Караул же, пришедший конвоировать его на место казни, заставлял его ударами штыков идти, но тот никак не мог даже двинуться с места, тогда находившийся с ним в камере адм. Александров сжалился над ним, взвалил на себя и на своих плечах донес его до Малахова кургана, где и были оба расстреляны».
В ту ночь охота на офицеров шла по всему городу, но особенно в районе Чесменской и Соборной улиц, на которых традиционно располагалось много квартир офицеров, а также на железнодорожном вокзале, откуда офицеры пытались вырваться из города.
Озверевшие матросы расправлялись не только с флотскими, но и с армейскими офицерами и жителями города. Очевидец вспоминал: «Вся небольшая привокзальная площадь была сплошь усеяна толпой матросов, которые особенно сгрудились правее входа. Там слышались беспрерывные выстрелы, дикая ругань потрясала воздух, мелькали кулаки, штыки, приклады… кто-то хрипел, кого-то били, по сторонам валялись трупы… Вдруг среди беспрерывных выстрелов и ругани раздался дикий крик… Миг – несколько штыков воткнулись в спину лежащего, послышался хруст, какое-то звериное рычание…» Матросы убивали офицеров без суда и следствия. Убивали с особой жестокостью. Убивали, наслаждаясь полной безнаказанностью.
И снова воспоминания очевидца: «Мы бросились на балкон и совершенно определенно убедились, что стрельба идет во всех частях города… Кто-то кричал: «Пощадите, братцы, голубчики!»… кто-то хрипел, кого-то били, по сторонам валялись трупы – словом, картина, освещенная фонарями, была ужасна…»
Очевидец происходившей в Севастополе в декабре 1917 года трагедии записал в своем дневнике: «Никто не думал, что живя в Севастополе, мы находимся в клетке с кровожадными зверями. Мы не могли себе представить того кошмара, какой был в Севастополе…»
Петроградский Совет Народных Комиссаров, подстрекавший матросов на расправу с офицерами, похвалил черноморских моряков телеграммой: «Действуйте со всей решительностью против врагов народа, не дожидаясь никаких указаний сверху… Переговоры вождями контрреволюционного восстания безусловно запрещены».
До сих пор нет точной цифры погибших. Историки говорят о 128 убитых только офицеров. Тела замученных бросались в воды Южной бухты Севастополя. В те дни были убиты командир минной бригады капитан 1-го ранга Ф.Д. Климов, капитан 2-го ранга Н.С. Салов, командир эсминца «Живой» капитан 2-го ранга Н.Д. Калистов, командир «Пылкого» капитан 2-го ранга В.И. Орлов, старший офицер крейсера «Прут» В.Е. Погорельский.
В час ночи 16 декабря 1917 года Черноморский «Центрофлот» создал Временный Военно-революционный комитет. Севастопольский Совет рабочих, солдатских и крестьянских депутатов революционные «братишки» накануне разогнали. 18 декабря был избран новый Севастопольский Совет под председательством большевика Н. Пожарова. С этого времени Севастополь, принявший кровавую эстафету от балтийских матросов, которые в начале марта 1917 года с патологической жестокостью убили более двухсот офицеров флота, начинали называть «Кронштадтом Юга».
О жутких событиях на Балтике я подробно писал в книге «Терновый венец офицера русского флота».
17 декабря 1917 года Севастопольский комитет большевиков выпустил лицемерное воззвание «Против самосудов!». Но бессудные расправы продолжались. Раз пролив безвинную кровь, матросы уже не могли остановиться. В ночь с 19 на 20 декабря был убит настоятель военной СвятоМитрофаньевской церкви на Корабельной стороне отец Афанасий (Чефранов), надворный советник доктор В. Куличенко и другие. Современные историки считают, что всего в те дни было убито 128 офицеров, из них флотских – 120 человек, армейских – 8 человек. Но это, как оказалось, было только начало…
В середине декабря 1917 года в Бахчисарае на заседании крымско-татарского парламента – Курултая, была провозглашена Крымская демократическая республика и образовано Крымско-Татарское правительство во главе с Челобиевым, что в дальнейшем привело к вооруженным столкновениям с татарскими националистами.
В конце года приказом по армии и флоту № 4 от 20 декабря во главе Управления Воздушным флотом стала коллегия в составе представителей: Наркомата по военным делам, Наркомата по морским делам, Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета Советов Рабочих и Крестьянских депутатов, Центрального Совета фабрично-заводских профсоюзов, Всероссийского совета авиации и воздухоплавания и рабочих авиационных заводов. Коллегии поручили общее руководство делами воздушного флота.
По состоянию на декабрь 1917 года Воздушная дивизия Черного моря располагала сто четырьмя летающими лодками, из них: двадцать четыре гидроаппарата «М-5», шестьдесят гидро «М-9», четыре морских истребителя «М-11» и девять колесных истребителей «Ньпор-17».
В начале декабря Советское правительство во главе с Ульяновым-Лениным заключило в Брест-Литовске соглашение о 28-суточном перемирии на всем Восточном фронте. Перемирие распространялось и на Черное море. Боевые действия на нем прекратились. Через трое суток перемирие состоялось и на Кавказском фронте. Как подытожил в 1932 году С.Э. Столярский в «Кратком очерке развития и организации морской авиации в России с 1911 до начала 1918 года»: «На Черноморском побережье с момента Октябрьского переворота Румынское командование занимает враждебную Советской власти позицию. Вскоре Румынские части вторгаются в Бессарабию и захватывают ее, продвигаясь на линию реки Днестр… Таким образом, с гибелью Черноморского флота и захвата всего побережья румынскими, германскими и турецкими частями полностью гибнет и Воздушная дивизия Черного моря».
В наступившую зиму 1917–1918 годов продолжился развал и «стихийная демобилизация», а проще сказать – повальное бегство с фронта солдат старой российской армии. Но корабли и транспортные суда Черноморского флота продолжали заниматься эвакуацией из Трапезунда в русские порты большого количества войсковых частей с вооружением и имуществом бывшего Кавказского фронта. Так закончился кошмарный и кровавый 1917 год…