Зоя Берг Моя Ведьма

Глава 17

АННА

Петр, и Владилен ждут моего ответа. Воздух в кабинете густой и пахнет чем-то знакомым, степным. Полынью?

Но этот запах не ароматизатор, он исходит от меня - горький, терпкий. От моей кожи. Я всегда пахну полынью, когда напряжена. Бабушка говорила: «Полынь - трава защиты. Когда она просыпается в тебе, значит, рядом то, чего стоит опасаться».

Но опасаться ли мне их? Или опасаться того, что будет, если откажусь?

Я думаю об Игоре. О его глазах, когда он говорил про «золотой шанс». О его уязвимости, которую он так тщательно прячет под слоем глянца и иронии. Он верит в Фонд, во Владилена. Он уже почувствовал вкус свободы - свободы от отца, от необходимости доказывать свою значимость каждую минуту.

А я?

Я сижу здесь. В кресле. С двумя мужчинами, которые знают обо мне больше, чем я сама. Которые нашли меня не случайно. Которые ждали меня.

Бабушка умерла. Родители в Ростове - далеко, в другом мире, где эзотерика - это развлечение для пенсионерок. Подруги из общаги разъехались кто куда. Виталик с его «принципом» остался в прошлом, как неприятный сон. Я одна. Совсем одна.

А здесь… здесь есть люди, которые… понимают. Которые видят что-то за пределами этого мира. Видят то, во что я и сама не до конца верю.

Петр наклоняется ближе. Его голос - почти шепот:

- Вы поможете нам, Анна?

Я смотрю ему в глаза. В его серые, холодные, бездонные глаза. И вижу там не угрозу. Не манипуляцию. А… ожидание. Как будто он давно знает мой ответ. Как будто я уже сказала «да» - еще до того, как вошла в этот кабинет.

Когда поднялась на крыльцо того дома в лесу... или когда переступила порог роскошного особняка... или когда вошла в кабинет Игоря Сергеевича...

Я вдыхаю. Полынный запах наполняет легкие - горький, честный, настоящий.

- Да, - говорю я. - Я помогу.

Петр улыбается. На этот раз - губами. Улыбка короткая, но настоящая.

Владилен кивает. В глазах - удовлетворение.

- Отлично, - говорит Петр. - Ираида свяжется с вами завтра. Подготовит к ритуалу. А сейчас… - он встает, подходит к двери, открывает ее. - Вы можете идти.

Я поднимаюсь. Ноги немного дрожат - не от страха, а от напряжения. От осознания того, что я только что переступила какую-то невидимую, но важную черту.

У двери останавливаюсь. Оглядываюсь.

- А Игорь Сергеевич? - спрашиваю я.

- Ему..., - подает голос Владилен, - пока не нужно знать деталей. Он будет управлять Фондом. А вы… вы будете его душой.

«Душой». Красивое слово. Но что оно значит на самом деле?

Я выхожу из кабинета. Коридор длинный, тихий. Шаги отдаются эхом. Иду к лифту. Нажимаю кнопку. Двери открываются - беззвучно, плавно.

В зеркале отражение: рыжие волосы, собранные в пучок, зеленые глаза, бледное лицо. И за этим отражением - тень. Не моя. Чужая. Она стоит за моим плечом в зеркале. Смотрит на меня. Улыбается.

Я резко оборачиваюсь.

Пусто.

Оборачиваюсь обратно к зеркалу. Тени нет. Только я. Одна.

Лифт опускается. Москва расстилается внизу - огни, улицы, жизни. Миллионы людей, которые не знают, что совсем рядом, под одним из домов в подмосковном лесу спит нечто древнее.

Наконец я выхожу на улицу. Ночь. Холодно. Ветер треплет волосы, выбившиеся из пучка. Я поднимаю лицо к небу. Луна еще не полная. Можеть быть и еще есть время передумать.

Но я не передумаю.

Потому что впервые за долгое время я понимаю: передо мною реальный шанс.

Я иду по тротуару. В кармане пальто - колода карт. А я и забыла, что взяла ее с собой на встречу. Кажется, что утро сегодняшнего дня было давным-давно, сотни лет назад.

Сжимаю колоду. Кожаный чехол шершавый, знакомый.

- Бабушка, - шепчу я ветру, - ты бы одобрила?

Ветер не отвечает. Но в ушах звучит ее голос - тихий, спокойный и нежный.

«Слушай свое сердце. И слушай тишину между его ударами. Там - правда».

Останавливаюсь. Прислушиваюсь.

И в этой тишине - вопрос.

«А ты не боишься?»

Если честно – я не знаю.

Но иногда, чтобы найти себя, нужно потеряться. А иногда - чтобы спасти других, нужно рискнуть собой.

Глава 18

ИГОРЬ

Виски обжигает горло - коротко, зло, как пощечина, после которой становится легче. Крис сидит рядом на диване, прижавшись бедром, и болтает что-то про новый спа-салон.

- Там массажист такой… ммм… руки как у бога, - она игриво проводит пальцами по моему предплечью.

Я отпиваю еще. Стакан почти пуст. Надо налить. Или не надо. Может, выкинуть эту бутылку в окно и посмотреть, как она разлетится на осколки, ударившись об асфальт. Как моя подпись под договором с Владиленом - красивая, размашистая.

- Ты меня не слушаешь, - Крис обиженно надувает губки.

- Слушаю, - вру я. - Массажист. Бог. Руки.

Она хихикает, а потом вздыхает и кладет голову мне на плечо.

- Что? – спрашиваю чуть резче чем хотел.

Она отстраняется и внимательно смотрит мне в глаза.

- Ты сегодня какой-то…

- Какой?

- Не такой как обычно.

- Да? И в чем же разница?

- Обычно ты… - она запинается, подбирая слово, - …Живой.

Я фыркаю. Живой. Да я хрен знает сколько времени не ощущал себя живым. Я хожу, улыбаюсь, трахаюсь, играю в бизнес… Но все это… по крайней мере до последнего времени была не жизнь, а… декорации?

Крис кладет ладонь мне на колено.

- Давай я тебя расслаблю, - шепчет она.

Я смотрю на нее – призывно приоткрытые губы, розовые щечки, блестящие в полутьме глаза. Все-таки она очень хороша. Практически идеальна. Любой мужик в баре слюной бы изошел.

Ее рука медленно поднимается вверх – все ближе и ближе к ширинке.

Я откидываюсь на спинку дивана, позволяя ей добраться до молнии, и закрываю глаза.

- Ну давай, детка, - шепчу еле слышно, - Давай попробуем расслабиться.

Она умело гладит меня, и я позволяю себе отдаться этой ласке. Механической, но техничной и крайне умелой.

И тут… мне в голову приходит мысль, от которой я фыркаю, а потом, не удержавшись, начинаю громко ржать.

- Ты чего? – она поднимает голову, удивленно заглядывая мне в глаза.

- Да чет подумал…

- И о чем же? – в ее голосе еще остались томные нотки, но где-то за ними уже чувствуется обида.

- Скажи…, - я буквально хрюкаю от смеха, - А ты ходила на курсы минета? Ну знаешь такие… я однажды рекламу видел. Там девки бананы облизывают.

Крис с минуту таращиться на меня. А потом вскакивает и наставляет на меня тонкий пальчик с ярко-алым маникюром.

- Ты… Ты… Ты знаешь кто? – визжит она.

- Мудак, да? – говорю я, пытаясь чтобы голос звучал примирительно.

Она резко выдыхает, поправляет платье и смотрит на меня так, что мне кажется, что еще чуть-чуть и она прожжет меня взглядом.

- Ну прости, детка, - я пожимаю плечами. – Наверное это все – ужин, и вообще - было плохой идеей. Я сегодня что-то чертовски устал.

- Устааааал? – тянет она. - Серьезно?

- Да.

- Чушь собачья, - выпаливает она. – Все что ты сейчас говоришь – это гребанное собачье дерьмо!

Я моргаю. Крис никогда не говорила со мной так. Никогда. Она всегда была… удобной. Тихой. Понимающей. Приходила, когда звал. Уходила, когда надо. Никаких сцен. Никаких вопросов. Идеальный формат.

- Ты чего? - спрашиваю я.

Она закусывает губу. Пытается сдержаться. Но я отчетливо вижу, что эмоции рвутся наружу и жду, когда же это случится. Долго ждать не приходится. Пара вдохов выдохов и ее наконец прорывает.

- Чего я? - шипит она. - Да ничего. Вообще ничего, дорогой, Игорь Сергеевич! Полгода! Твою ж мать! Целых полгода я играю роль девочки по вызову! Прихожу, когда ты зовешь. Улыбаюсь, когда тебе грустно. Молчу, когда тебе нужно помолчать. И тренируюсь на бананах, чтобы доставить тебе удовольствие!

- Ну прости, - говорю я, - Тупая шутка. И ты не проститутка, ну чего ты?

- А кто тогда? - кричит она. - Ты думаешь, мне нравится быть твоей игрушкой? Ты думаешь, мне нравится смотреть, как ты флиртуешь со всеми подряд на тусовках? Ты думаешь, я не вижу, как ты пялишься на каждую короткую юбку и большие сиськи?

- Да, блин. Ну причем тут сиськи? - морщусь я.

- Это я у тебя должна спросить, - она смеется, но в смехе - слезы. - Ты мужик же, а не я. И как любой мужик ты повернут на сиськах.

- Крис, - я вздыхаю. – Это уже какой-то абсурд.

- Не я это начала, - огрызается она.

- Ну послушай, - я пытаюсь говорить примирительно. – Не злись. У меня был сложный день. Серьезная встреча, выезд за город, сделка. Я правда устал.

- Мне жаль.

- Чего?

- Жаль, что ты видишь во мне куклу. А я, знаешь ли… Я человек. И я хочу… нормальности. Нормальных отношений. Где ты звонишь мне не потому что скучно, а потому что хочешь услышать мой голос. Где ты не смотришь на других. Где ты не отталкиваешь меня, сославшись на усталость, а… делишься со мной.

- Я… - начинаю я и застываю с открытым ртом - не знаю, что сказать.

- Не надо. Пойду я, пожалуй. Что-то… тоже устала, - она отворачивается и идет к выходу.

- Подожди.

Она оборачивается. И я вижу в ее глазах надежду. И понимаю, что я должен быть честен с нею. Поэтому я просто вздыхаю и развожу руками.

- Понятно, - говорит она, видимо все понимая по выражению на моем лице. – Ты не готов, милый. Для тебя и полгода-то срок. Что уж говорить о всей жизни.

- Прости, - выдавливаю я из себя.

- Что-то ты сегодня очень много извиняешься. Не стоит. А то не дай бог окончательно размякнешь. И тебя сожрут.

- Сожрут?

- Акулы бизнеса, - вдруг весело и звонко смеется она. – И не хватит денег на новые игрушки.

- Ты никогда так со мной не разговаривала, - я удивленно приподнимаю бровь.

- Да ты никогда меня не слушал. Ну пока, - говорит она и идет к двери. – Да, - она еще раз оборачивается. - Спасибо за ужин. И за духи.

- Пожалуйста, - отвечаю я уже закрывающейся двери.

Я встаю с дивана, иду к бару, наливаю себе полный стакан и делаю большой глоток.

А потом беру в руки телефон, листаю контакты, выбираю имя, набираю сообщение и жму кнопку «отправить», не давая себе ни одного шанса передумать.

Имя в контактах - «Анна. Ведьма».

«Как ты?» - два слова. Дурацких, простых.

Отправлено.

Жду.

Глава 19

АННА

Ключ поворачивается в замке с тихим щелчком - звуком, который я так люблю. Звуком дома. Настоящего, моего. Не поместья Владилена с его мозаичными полами и символами на потолке, не офиса Игоря с кожаными креслами и запахом денег. Четырех стен, которые не судят, не оценивают, не ждут от меня ничего, кроме того, чтобы я здесь дышала.

Закрываю дверь. Сбрасываю туфли прямо в прихожей - пусть лежат, завтра подберу. Развязываю пояс пальто, снимаю его, вешаю на вешалку. Движения медленные, будто я пробуждаюсь после долгого сна. Или, наоборот, погружаюсь в него. Не знаю. Все смешалось: дом в лесу с перекошенным крыльцом, голос Петра - сухой, как осенний лист под ногами, взгляд Владилена, в котором не было ни тепла, ни холода, а что-то третье…

Иду на кухню. Чайник - старый, эмалированный, с царапиной на боку. Наливаю воду. Ставлю на плиту. Пока греется, достаю кружку - глиняную, неровную, купленную на ярмарке под Ростовом. Бабушка бы одобрила: «Рука делала, не станок. В каждой неровности - душа».

Вода закипает. Я завариваю ромашку с мятой - травы, которые бабушка собирала сама, сушила на чердаке, заворачивала в тряпицы. Этот пакетик из магазина - бледная тень ее заготовок, но запах все равно успокаивает.

Беру кружку, иду в гостиную. Включаю торшер. Сажусь на диван, накидываю плед. Беру пульт. Листаю список фильмов. Нужно что-то легкое. Глупое. Чтобы мозг отключился. Останавливаюсь на старой комедии про двух подружек, которые едут в Париж искать любовь.

Фильм начинается. Девушки смеются, спорят, бегут по улицам с круассанами в руках. Я отпиваю чай. Горячий, чуть сладковатый. И тут картинка расплывается. Не на экране. В голове. Перед глазами - не Париж, а лес. Узкая гравийная дорога. Крыльцо с обвисшими перилами. И холод.

Делаю еще глоток, пытаясь согреться. Отставляю кружку. Беру телефон. Ищу на карте тот дом. Ничего – лес, без признаков каких-либо строений. Набираю в поисковике название города, расположенного в нескольких километрах. Добавляю «старый заброшенный дом в лесу». Ничего. Хотя и понятно – запрос очень расплывчатый.

Ладно, это уже паранойя какая-то…

Закрываю браузер. Смотрю на экран фильма - героини гугляют с французами под Эйфелевой башней.

Черт, и почему я ответила им «да»?

Телефон вибрирует на подушке. Я вздрагиваю. Сообщение. От Игоря.

«Как ты?»

Два слова. Простые. Обычные. Но от них в груди что-то сжимается.

«Нормально. Устала. А ты как?»

Пара секунд молчания. А потом вопрос.

«Скажи, а я мудак да?»

Удивленно хмыкаю. Ставлю смайлик - вопросительный, с большими глазами. Потом добавляю.

«Мудаки такие вопросы не задают».

«Могу набрать?»

«Да»

Звонок. Я нажимаю «принять». Его голос - хрипловатый, чуть громче обычного, с легкой вибрацией.

- Подписал, - говорит он без приветствия. - Договор. Завтра сам отвезу Владилену. Не хочу гонять курьера.

- Поздравляю, правда. Я рада. Тебе это было важно.

Рот уже открывается, чтобы сказать: «Я тоже была у Владилена сегодня. Была странная встреча. Петр…» Но язык прилипает к небу. Вспоминаю слова Петра: «Игорю пока не нужно знать деталей». И Владилена: «Он будет управлять Фондом. А вы - его душой».

Душой. Звучит красиво. А вот что они под эти подразумевают?

- Спасибо, - голос Игоря выдергивает из раздумий.

- И как это связано с тем, что ты мудак?

- Нууууу… Меня так назвали. Буквально несколько минут назад.

- Кто назвал?

- Нууууу… Ну, девушка одна.

- И почему она так сказала?

- Наверное, потому что я и правда вел себя как мудак.

Я закутываюсь в плед плотнее. Смотрю на экран - девушки и французы целуются под дождем. Быстро там у них все получилось.

- Ну так извинись, - говорю я.

- Уже поздно. Она ушла.

Молчу. А что тут еще скажешь? Какая-то телка, что-то он ей там залепил на своем «индюшачьем». Телка обиделась и ушла. Мне-то какое дело?

- А я бухаю, - добавляет он. - Может, хочешь присоединиться?

- Пожалуй, нет, - фыркаю. - Не люблю пьяных мужчин.

- Ну тогда пока.

- Пока.

Кладу телефон. Беру пульт и вырубаю телек.

Бесят.

Как же они меня все бесят.

Французы, девушки, Игорь.

Она – какая-то там его девица - ушла. И он решил набрать меня, чтобы я его утешила? Присоединилась к неудавшемуся банкету по случаю подписания контракта с Рустамовым. И скорее всего – в его квартире.

Встаю. Отношу кружку на кухню. Мою ее медленно, хотя можно было оставить до утра. Возвращаюсь в комнату. Гашу лампу. Ложусь на диван - не раздеваясь. Натягиваю на голову плед.

Закрываю глаза.

В темноте всплывает его лицо. Не глянцевое, не идеальное. А настоящее. С тенью усталости под глазами. С морщинкой между бровей, когда он думает. С той улыбкой, которая появляется не для публики, а случайно - когда он слушает что-то, что ему правда интересно.

И тут же отгоняю картинку. Дура.

Переворачиваюсь на бок. Сжимаю подушку.

«Любовь приходит тогда, когда перестаешь ее ждать. А пока - живи. Дыши. Слушай землю под ногами», - говорила бабуля.

Ну это точно не любовь!

Да и земля под ногами сегодня молчит.

Или я не умею ее слушать.

Снова беру телефон. Хочу написать ему.

Например такое:

«Да, ты мудак».

Или:

«А зачем ты мне звонил то?»

Или:

«Да иди ты нахрен!»

Но, конечно, не пишу. Чушь и детский сад!

Кладу телефон под подушку. Закрываю глаза.

За окном начинается дождь. Капли стучат по стеклу - ритмично, успокаивающе. Я дышу глубже. Медленнее. Чувствую, как тело отпускает напряжение, мускулы расслабляются, наваливается приятная умиротворяющая тяжесть.

И я потихоньку погружаюсь в сон.

Уже на краю сна - думаю: может быть нужно было рассказать ему про Ираиду. Про встречу. Про ритуал.

Завтра, - думаю я.

Завтра скажу.

Лишь бы только завтра не было слишком поздно.

Глава 20

ЧАСТЬ 3. ЛУНА

ИГОРЬ

Боль приходит первой. Острая, пульсирующая, как будто кто-то методично вбивает молотком в мой череп гвоздь. Я приоткрываю один глаз. Тянусь к тумбочке и беру в руки телефон.

13:07. Час дня. Черт.

Я откидываюсь обратно на подушку и пялюсь в потолок - белый, безупречный, с едва заметной текстурой, которую дизайнер интерьера называла «легкой игрой света». Сейчас эта «игра» режет глаза, как лазерная указка. Я прикрываю лицо ладонью. Кожа горячая. Во рту… ну что сказать – очень дерьмовый вкус сейчас у меня во рту.

И надо же было так нажраться! И главное непонятно с чего – радости от подписания контракта или печали от того, что ушла Крис?

Хмыкаю. Вот уж дело не в Крис точно!

Ладно, нечего валяться. Дел полно.

Я откидываю одеяло. Кое-как встаю и тащу себя в ванную, где лампы дневного света превращают мое лицо в маску покаяния: мешки под глазами, воспаленные белки, щетина, которая уже не «небрежная элегантность», а запущенность.

Включаю душ. Сначала горячая, а потом – резко – холодная. Зубы начинают стучать, но головная боль стихает.

«Тупица, - думаю я, - Нет бы аспирина сначала бахнуть».

Наскоро вытерев тело и обмотав берда полотенцем, шлепаю на кухню. Там точно есть запасы анти-похмелина. И да – в одни стакан закидываю шипучий аспирин, в другой – мультивитамин. Авось от двойной дозы быстро полегчает.

Ну что же, осталось только одеться и можно двинуть по плану: в офис за бумагами и сразу к Владилену. Хотя, зачем к себе то ездить?

Я набираю секретаря.

- Юля, отправь ко мне срочно курьера с договором по Фонду. Да, на столе у меня лежит. Через полчаса он мне нужен. Вот и отлично.

Двадцать минут – и вот я, одетый в костюм и свежую рубашку, спускаюсь в подземный паркинг. Где меня ждет не только курьер из офиса, но и моя любимая тачка: темно-синий Мерс, поблескивающий хромированными деталями в свете неоновых ламп. Забираю бумаги, сажусь за руль, завожу мотор и потихоньку выдвигаюсь из гаража.

Башня на берегу Москвы-реки вырастает передо мной, как небоскреб из стекла и амбиций. Я паркуюсь, захожу в задние и поднимаюсь на лифте. Двери офиса - массивные, из темного дерева с едва заметной резьбой в виде полумесяца. Секретарь за стойкой поднимает глаза.

- Простите, а вы…?

- Игорь Антипов. К Владилену Айнуровичу.

- О? – ее губы округляются, - Но Владилен Айнурович сегодня никого не ждал.

- Понимаю, - я выдаю очаровательную улыбку, - Но мы вчера заключили сделку, и я…, - запинаюсь, думая о том, как странно это все звучит: моя идиотская идея отвезти документы лично. – Я решил лично привезти подписанный контракт.

- Как любезно с вашей стороны, - секретарь улыбается в ответ. – Можете оставить документы мне, я все передам.

- Это, наверное, выглядит глупо, - озвучиваю я свои мысли вслух, - Но я хотел сам… лично… ему…

- Понимаю. Для вас это было бы важно. Но… Владилен Айнурович сегодня не офисе…

- Он дома?

- Я не могу разглашать такую информацию, - лицо девушки замыкается.

- Да-да, конечно, простите. Вы так все правильно поняли. Мне и правда очень-очень важно было отдать ему лично в руки. Удивительно, конечно, что еще существуют такие прекрасные помощники, как вы.

- Спасибо, - она слегка краснеет.

А я думаю – уже не переборщил ли? Да и пофик.

- Ладно, я тогда зайду позже, если вы не против, - произношу я, отгоняя навязчивые мысли.

- Сегодня его не будет. И…, - она наклоняется ко мне и шепчет, - Да.

- Чего? – шепчу я в ответ.

Она выпрямляется и косясь на камеры произносит деловым тоном:

- Я могу чем-то еще вам помочь?

- Ээээээ. Нуууу. Нет, спасибо. Вы были очень любезны, - отвечаю я и выхожу из кабинета.

«Что она имела в виду? Что «да»? Аааааа, наверное, да – в смысле он сегодня дома. Как все загадочно, однако», - фыркаю я, и топаю к лифтам.

Дорога до особняка Владилена – я, конечно же, решил туда поехать – оказалась довольно муторной. Машин много, да еще и шоссе в двух местах перекопали. Но поворачивать с полдороги было бы совсем идиотизмом – поэтому я терпеливо полз и за час таки дополз до коттеджного поселка.

Охрана уточняет к кому я, тщательно записывает номер моей машины, и я направляюсь к воротам особняка. У которых вижу машину такси.

И Анну.

Которая выпархивает из калитки и садится на заднее сиденье.

Такси трогается, а я понимаю, что завис, пытаясь осмыслить происходящее.

Почему Анна тут? Зачем она приезжала? Почему вчера – когда я ей звонил – ничего не сказала об этой поездке? И почему она, черт возьми, приехала сюда одна – без меня?

В голове всплывает ее голос: «Ты платишь. Я работаю». Сухо. Профессионально. Без эмоций. Бизнес. Только бизнес.

Но все же – этот бизнес мы вроде как делаем вместе?

Я достаю из кармана телефон. Листаю контакты. Палец зависает на «Анна. Ведьма».

Но стоит ли звонить? И сразу сдавать все карты? Она же не видела мою машину, не видела меня. Может быть сначала попробовать увидеться с Владиленом? Не зря же я сюда тащился. Предлог у меня есть – хороший мальчик Игорь так благодарен за сделку, что самолично притаранил документы.

Я аккуратно паркуюсь у забора, выхожу из машины и иду к воротам. На калитке кнопка интеркома.

- Да? - вежливый женский голос.

- Игорь Антипов. Я к Владилену Айнуровичу.

Тишина. Потом:

- Вам было назначено?

«Черт, что их – по одному и тому же учебнику учат вопросы задавать? Что эта дама, что секретарь…».

Я вздыхаю.

- Нет, не было. Но я бы хотел его увидеть.

- Владилен Айнурович отдыхает. Он просил не беспокоить.

- Можете пожалуйста ему передать, что это связано с Фондом. Он поймет. Я привез подписанный договор. Специально для него.

- Минуту…

Время ожидания длится, конечно, совсем не минуту. Я стою у калитки, чувствуя себя идиотом.

Да что такое со мной сегодня в самом деле? Не, надо бросать пить. Однозначно!

Я разворачиваюсь и уже хочу пойти к своей машине – нахрен все эти телодвижения. Курьера отправлю!

Но тут раздается щелчок, и ворота начинают открываться.

Глава 21

АННА

Утром приходит сообщение: «Ждем вас в 14.00 по адресу…».

Мне становится немного не по себе, но я не даю развиться панике. Надо собраться и поехать. А дальше уже и решим…

Такси останавливается у кованых ворот. Я выхожу из машины и иду к калитке. Раздается щелчок – меня явно ждут. Прохожу по гравийной дорожке. Сегодня – при свете дня – все выглядит просто дорого и богато. Никакой мистики.

«Вот и отлично», - думаю я, взбегая на крыльцо.

Дверь открывает дама, одетая в темное платье и белый передник. Видимо, горничная. Ну а как иначе, если ты миллиардер? Без горничной явно не обойтись.

- Следуйте за мной.

Я иду по коридору, застланному пушистым ковром, который глотает звук наших шагов. Во всем доме тихо. И спокойно. Я улыбаюсь – понапридумывала ужасов, а тут лишь живет очень богатый человек, имеющий не очень обычно увлечение. Всего то.