Зоя Берг Фиктивная жена (для бабули)

Глава 1. Брызги шампанского

Я не люблю свадьбы. Странно для флориста, да? Ну что поделать, я в принципе «с приветом». По крайней мере мама именно так мне и говорит.

Но как бы я ни брыкалась, если лучшая подруга не только выходит замуж, но еще и шлет умоляющие видосики с текстом: «Сонь, без твоих цветов я выйду замуж с кактусом», приходится сдаваться. Вот и стою я сейчас у входа в лаунж-зону загородного отеля «Уединение» - название, кстати, издевательское, учитывая двести гостей и оркестр, который наигрывает что-то между «Королем-львом» и похоронным маршем.

Мой букет для Кати сейчас отдыхает на кухне в холодильнике: пионы, ранункулюсы, эустома и - да, хризантемы. Две веточки. Для объема и текстуры. Я их обожаю за скромную гордость. Они не кричат «посмотри на меня», они просто «есть».

Как старый друг, который не лезет с советами, но всегда поддержит…

- Соня!

Вот вспомнишь старых друзей, и они тут как тут.

- Соня, детка, - Катя в фате и счастье мчится ко мне. - Букет потрясающий! Гости спрашивают, где заказывали!

- А ты не стесняйся, - хмыкаю, - Можно сдавать меня прямо с адресом и телефоном.

- Видишь парня у фонтана в сером? - она кивает на высокого брюнета в безупречном костюме. - Это Макс Зацепин. Владелец «Grand Soleil».

- Так это он…? – я обвожу рукой пространство.

- Нет, что ты! – она делает большие глаза. – У них организация свадеб стоит как крыло от самолета. Мы бы такое не потянули. Мой Петька с ними просто дружит, со школы еще. Он тоже букет уже оценил. Так что ты не теряйся, может и поймаешь журавлика.

Я перевожу взгляд на красавчика. Так вот какой ты – владелец лучшего ивент-агентства столицы нашей родины. Было бы, конечно, неплохо… один заказ от них дал бы шанс поправить мой бедный маленький бизнес…

- Ладно, я помчалась, - Катя хихикает и убегает к толпящимся гостям. А я поправляю выбившуюся прядь и решаю проверить цветы. Но сначала можно цапнуть бокал шампанского. Что они тут стоят на столике – выдыхаются.

Подхожу, беру бокал и двигаюсь через двор: мимо гостей, беседки и большой свадебной арки, где вижу его - того самого из «Grand Soleil» - когда успел сюда переместиться? А рядом - две девицы в форме отеля.

- Вы разве не видите, что она установлена криво? – произносит он ровным, безэмоциональным голосом. Как у диктора, объявляющего конец света. – Нужно сместить на пятнадцать сантиметров влево.

- Проблемы с композицией? - спрашиваю, подходя ближе.

Он оборачивается. Глаза цвета дождливого асфальта. Взгляд скользит по моему платью – пестрый сарафан, купленный на распродаже - и останавливается на бокале в моей руке.

- Вы кто? Распорядитель?

- Не, я Соня. Подруга невесты.

- А, флористка. Букет неплох. Хотя…

- Хотя? - я напрягаюсь. Цветы - это про меня. Не про студию, не про бизнес. Про «меня».

- Хризантемы. Их слишком много.

- Две ветки в букете из девятнадцати цветов - это «слишком много»?

- Они перебивают пионы. И выглядят… похоронно.

В горле вспыхивает жар. Я делаю глоток шампанского. Пузырьки царапают нёбо.

- Знаете, в Японии хризантема - символ императорской власти. А в Китае - долголетия. Но, конечно, вам виднее. Вы же только что поставили арку под «идеальным» углом.

- Я говорю о восприятии гостя. Обычного человека. Не знатока японской геральдики.

- Обычный человек сейчас будет орать «горько» и есть шашлык.

«Так, надо сбавить обороты, - пролетает мысль, - Ты же хотела с ним подружиться – бизнес, заказы».

Я откашливаюсь. Потом выдаю свою самую лучшую улыбку.

- У вас красивый костюм, - ляпаю.

Его бровь приподнимается.

- Благодарю.

- Идеальная посадка. И цвет…, - хочу продолжить я, выдав что-нибудь про то как он подчеркивает глаза. Но тут кто-то (спасибо, дяде Кати с третьей рюмкой?) задевает меня плечом. И золотистая струя из моего бокала летит по дуге, расцветая на груди Макса, как жалкая имитация заката.

Тишина. Только шипение пузырьков на ткани.

Он смотрит вниз. Потом на меня. Его лицо - маска спокойствия, но в глазах - настоящий апокалипсис.

- Это костюм стоит кучу денег, - говорит он тихо. А потом вытаскивает платок (у него есть платок?!), промакивает пиджак и рубашку. Жест четкий, экономный. Без паники. Я должна была бы восхищаться. Но вместо этого ловлю себя на мысли: а он когда-нибудь теряет контроль?

- Простите, - шепчу я.

- Понимаю, случайность, - бурчит.

- Или карма за хризантемы…

- То есть…, - поднимете на меня глаза. - Вы нарочно?

- Клянусь пионами - нет, - выпаливаю.

- Всего хорошего, Соня, - он отступает на шаг. - Увидимся позже.

- Боюсь, да, - вздыхаю. - Свадьба только началась. Да и Катя приглашает меня на все семейные праздники. Включая похороны.

Его уголок губ дергается. Улыбка? Неужели?

- До свидания, - рычит.

Разворачивается и уходит. А я стою и смотрю ему вслед: на прямую спину, на то, как он не оглядывается. Потом опускаю взгляд на пустой бокал в руке. Вздыхаю. Да уж, теперь мне явно не видать контракта и скорой встречи с великим Максом Зацепиным.

Только я ошибаюсь. Очень сильно ошибаюсь. Потому что не знаю, что «скоро» наступит через пять дней. И будет пахнуть не шампанским, а черепахами. И десятью миллионами рублей.

___________

Дорогие друзья, рада приветствовать вас в моей новой истории.

Будет весело, задорно, чувственно!

Погнали?))

Глава 2. Идиоты в порядке очереди

Я сижу в студии и думаю о том, где мне взять огромную кучу денег, которые требует банк. Мыслей нет. Есть только кактус, который Катя подарила на открытие с надписью «Пусть растет твой бизнес!».

Кактус, кстати, не растет. Как и мой бизнес.

- Сонь! - Катя врывается в студию под звон колокольчиков, которые висят у меня на двери. В свадебном платье она была хороша. В джинсах и футболке с надписью «Миссис Петька» - еще лучше. Счастливая. С обручальным кольцом на пальце.

- Ты чего тут? – таращусь. - У вас же медовый месяц!

- Медовый месяц подождет. А ты - нет.

Она ставит на стол два бумажных пакета. Из одного пахнет кофе, из другого - свежей выпечкой. Моя подруга знает, как подкупить человека. Особенно если этот человек не ел уже шесть часов.

- Спасибо, - бурчу я, откладывая ножницы. - Жаль, что это не решит проблему.

- Сколько времени у тебя осталось?

- Через две недели я стану бездомной флористкой без кактуса, но с долгами. Я уже составила список вариантов. Вариант первый: выиграть в лотерею. Вариант второй: выйти замуж за олигарха. Вариант третий: ограбить банк. Вариант четвертый: продать почку. Вариант пятый…

- Хватит, - Катя кладет руку на мою. - Ты ничего не продашь. И никого не ограбишь. И в лотерею не выиграешь - ты никогда не покупала билеты.

- Вот именно. Поэтому я склоняюсь к варианту номер шесть: лечь и умереть.

Катя усаживается на табуретку напротив. Скрещивает ноги. Смотрит на меня с таким видом, будто сейчас объявит, что она-то вот как раз и выиграла в лотерею миллиард и поделится со мной жалкими десятью миллионами.

- Чего? – таращусь.

- Один из твоих вариантов...

- Ты решила ограбить банк за меня?

Она смотрит на часы. На ее запястье - новые часы. Красивые. Дорогие. Наверное, свадебный подарок…

- Сейчас узнаешь, - загадочно поджимает губы.

- Сейчас - это когда?

- Прямо сейчас.

Она снова смотрит на часы. И начинает считать.

- Десять.

- Ты рехнулась?

- Девять.

- Я всегда знала, что после свадьбы можно с ума сойти. Но ты установила новый рекорд.

- Восемь.

- Кать, серьезно, что происходит?

- Семь.

Я начинаю нервничать. В самом деле нервничать. Потому что Катя - не та, кто шутит вот так, без причины. Значит она реально что-то задумала, а это всегда кончалось плохо! Еще в школе…

- Шесть.

Воспоминания о школьных проказах вылетают из головы. Не до них сейчас.

- Ты меня пугаешь, - честно признаюсь.

- Пять.

- Я сейчас позвоню Петьке. Скажу, что его жена сошла с ума.

- Четыре.

- Кать! Это идиотизм!

- Три.

Она улыбается. Широко. Как кошка, которая только что съела канарейку.

- Два.

- Я тебя ненавижу.

- Один…

Дверной колокольчик звенит.

И в студию входит он.

Высокий. Красивый. В костюме. Не в том, что я облила, но явно тоже очень дорогом. С лицом, на котором написано: «Я здесь не по своей воле, но я справлюсь». Глаза - все те же. Цвета дождливого асфальта. Волосы - аккуратно уложены. Руки - в карманах брюк.

Макс Зацепин.

Я смотрю на него. Потом на Катю. Потом снова на него.

- Что за херня? - спрашиваю я громко, честно, без цензуры.

Катя встает с табуретки. Подмигивает мне. Потом ему.

- Ну я пошла, - говорит она. - А вы тут пообщайтесь.

- Кать! - Я хватаю ее за руку. - Что происходит!

- Он - решение твоих проблем. Ты - решение его проблем. Все честно.

- Он что, принес мне чемодан с наличными?

Катя смеется. Высвобождает руку. Идет к двери.

- Спроси его сама, - бросает через плечо.

И уходит.

Я стою. Смотрю на Макса. Он смотрит на меня. В студии пахнет цветами, кофе и неловкостью. Много неловкости.

- Вы мне денег дадите, да? - наконец спрашиваю я.

Он качает головой.

- Тогда зачем вы пришли?

Он делает шаг вперед. Потом еще один. Останавливается в двух метрах. Складывает руки на груди. Смотрит сверху вниз. Как учитель на отстающего ученика.

- Мне надо жениться.

Глава 3. То самое "предложение"

- Вам надо жениться? - я фыркаю. От смеха, от непонимания, от всего сразу.

- Да, - голос абсолютно ровный, без тени насмешки.

- Вы что заразились идиотизмом у Катьки?

- Простите?

- Да так, - пожимаю плечами. – Что-то просто день сегодня… странный. Так что там про свадьбу?

- Я хочу жениться… на вас.

Мне кажется, что внутри студии внезапно становится как-то невыносимо тихо. Так тихо, что слышно, как где-то на улице проезжает машина, как тикают часы в коридоре. И как бьется мое сердце - слишком громко, слишком быстро.

Я моргаю.

- Повторите?

- Мне нужно жениться. И ваша подруга сказала, что вы - подходящий вариант.

Я смотрю на него. Долго. Внимательно. Потом подхожу к раковине, беру пульверизатор, возвращаюсь обратно и… брызгаю в него. Он не двигается. Только моргает. Капли воды стекают по его щеке. По подбородку. На воротник рубашки…

«О, дежавю! Только не с шампанским…».

- Это, - откашливается, - Что было?

- Проверка. Я хотела убедиться, что вы не галлюцинация.

- Я не галлюцинация.

- Жаль.

Он лезет в карман и достает – да, платок. У него снова есть платок. Кто вообще носит платки в наше время? Вытирает лицо, складывает, убирает обратно.

- Ваша подруга, - тон совершенно невозмутимый, вот же непрошибаемый тип! – Подруга Катя, - зачем-то уточняет, - Сказала, что у вас проблемы с банком.

Пялится. Молчит.

- У меня проблемы со всем, - вздыхаю. - Но банк - самая большая из них.

- Десять миллионов, верно? Я могу их дать.

Я замираю. Смотрю на него. В этот раз - без смеха. Без сарказма. Просто смотрю.

- За что?

- За брак. Фиктивный. Какое-то время. Недолго. Потом развод. Деньги остаются у вас. Я получаю то, что мне нужно.

- А что вам нужно?

Он молчит. Смотрит в окно. Потом снова на меня.

- Это не ваше дело.

- Слушайте, господин Зацепин, - я скрещиваю руки на груди. - Если вы хотите, чтобы я вышла за вас замуж, то как будто бы стоит сказать, чего вы хотите на самом деле.

Он смотрит на меня. Долго. Пристально. Потом вздыхает.

- Моя бабушка, - замолкает.

- Что - бабушка?

- Она… умирает.

Слово висит в воздухе. Тяжелое. Неловкое.

- Простите, - говорю я тише.

- Не надо. Она сама так говорит. «Умираю, Максимушка, не тяни с женитьбой».

- То есть… она не взаправду умирает?

- К сожалению, у нее и правда есть диагноз. Прогнозов не дают, но времени… не очень много.

- Какой вы… хороший внук, - говорю я искренне.

Он морщится.

- В завещании условие, - продолжает почти также бесстрастно. - Все свое состояние - а это акции моей компании, почти пятьдесят процентов - она оставляет мне. Но… только если я женюсь до ее смерти.

Я теряю дар речи. Вот тебе и «прекрасный внук».

- Поэтому мне нужно жениться. Свадьба должна быть «настоящей». С гостями. С фотографиями. С объятиями. Она не примет бумажку из ЗАГСа без доказательств.

- Почему я? - спрашиваю я.

- Ваша подруга сказала, что у вас проблемы с деньгами. Это бизнес-предложение. Не романтика. Не любовь. Просто… сделка.

- Какие условия?

- Совместное проживание. Появление на семейных мероприятиях. Выходные должны проводить у бабушки. Потом… ну когда… она… это будет недолго скорее всего… я даю вам развод. Это не идеально. Но это решение. Ваше. Или нет. Решайте.

Я оглядываюсь. На свою студию. На цветы. На кактус в углу. На будущее, которое заканчивается через две недели.

- Вы невыносимы.

- Я знаю.

- Вы критиковали мои хризантемы.

- Они правда выглядели похоронно.

Я смотрю на него. И вижу - он не шутит. Ему правда это нужно. Не потому что я красивая или умная. А потому что я - решение.

- Ладно, - говорю я.

- Ладно - это «да»?

- Ладно - это «я подумаю».

Он кивает. Достает визитку. Кладет на стол рядом с недоеденным круассаном.

- Подумайте быстро. У меня нет времени.

И уходит. Дверной колокольчик звенит. Я стою одна. В студии пахнет цветами и кофе. На столе - визитка. Макс Зацепин. Grand Soleil. Я беру ее. Переворачиваю. На обратной стороне нацарапано от руки:

«Десять миллионов сразу как будут подписаны бумаги».

Я смотрю на визитку. Потом на кактус.

- Ну что, кактус, - говорю я. - Кажется, я выхожу замуж.

_______________

Роман пишется в рамках литмоба “Фиктивный брак”

https://litnet.com/shrt/gKjP

Глава 4. Допрос в теплице

Я не люблю богатых людей. Хотя нет, это неправда. Я их просто боюсь. Потому что на их фоне я начинаю думать о том, что вся моя жизнь - это какая-то жалкая пародия на нормальную. А такие мысли очень страшные.

Дом бабушки отличная иллюстрация к этим мыслям - трехэтажный, с колоннами, фонтаном и садом, в котором явно работает целый штат садовников. Все кажется идеальным и немного ненастоящим - как декорация к сериалу про олигархов.

- Ты часто бываешь здесь? - спрашиваю я, пока мы идем по вымощенной плиткой дорожке.

- Раньше - да. Теперь реже.

- Почему?

Он не отвечает. Просто смотрит на дом.

Мы подходим к двери. Макс звонит в звонок. Звук - как колокол. Глубокий, звонкий, с претензией на вечность. Дверь открывает женщина в черном платье и белом фартуке. Горничная. Настоящая! Я думала, их больше не существует.

- Максим Петрович! - говорит она с улыбкой. - Проходите пожалуйста.

Мы проходим. Я смотрю по сторонам: мрамор, дерево, картины в золоченых рамах. Люстра - размером с мою кухню. Ковер - мягче, чем моя кровать. Я чувствую себя как в музее. Или в чужом доме. Хотя это одно и то же.

- Максим! - раздается голос.

И я вижу ее. Маленькая, хрупкая, с идеально уложенными седыми волосами. Платье цвета бордо, жемчужное ожерелье и туфли на низком каблуке. Выглядит лет на шестьдесят. Хотя Макс сказал, что ей семьдесят восемь.

- Бабуля, - говорит Макс. - Познакомься. Это Соня.

- Очень приятно, - говорю я. - Я…

- Моя невеста, - перебивает Макс. - Мы решили пожениться.

И тут мне кажется, что взгляд бабушки становится не хуже рентгена.

- Прекрасно, - произносит она таким тоном, что слово обретает ровно противоположный смысл. – Ну что ж, проходите.

Мы церемонно входим в гостиную. Рассаживаемся. Макс - в кресло напротив нее. Я - на диван. Мягкий. Такой мягкий, что я сразу проваливаюсь в него чуть не по локоть.

- Где вы познакомились? - спрашивает бабушка.

- На работе, - говорит Макс.

- На свадьбе, - говорю я.

Бабушка поднимает бровь. Макс кашляет. Я чувствую, как краснею.

- Ну, в смысле… - начинает Макс. - Мы организовывали свадьбу. Соня - флорист.

- А, понятно, - говорит бабушка. - Цветочница.

Слово звучит как оскорбление.

- Да, - говорю я, приподнимая подбородок. - Цветочница.

Бабушка кивает. Смотрит на Макса. Потом снова на меня.

- У вас красивые руки, - говорит она.

- Спасибо.

- Вы играете на пианино?

- Нет.

- Жаль. У меня есть рояль. Стерлинг. 1923 года.

Я киваю. Не знаю, что сказать. Рояль Стерлинг 1923 года - это, наверное, важно. Но для меня это просто слова.

- Бабуля, - вмешивается Макс. - Может, чаю?

- Чай - это хорошо, - говорит бабушка. - Сходи на кухню, дорогой. Попроси Анну приготовить. И пирожные. С миндалем.

Макс бросает взгляд на меня. Я ору внутри себя «не бросай меня с нею одну!».

- Может быть мы вместе с Соней…, - начинает он.

- Вдвоем отдать распоряжение? – голос бабушки полон такого искреннего недоумения, что аж скулы сводит.

- Я скоро вернусь, - кладет свою руку мне на ладонь.

- Не спеши, - выдавливаю из себя улыбку.

Он уходит. Мы остаемся с бабушкой вдвоем. В гостиной становится тихо. Очень-очень тихо. Я слышу, как тикают часы на стене, как поскрипывает паркет. И тут она неожиданно встает.

- Соня! Нам нужно прогуляться.

- Да?

- Да. Я покажу вам свою теплицу.

- Теплицу?

- Да. У меня там орхидеи. Коллекция. Самая большая в Москве.

Я киваю, выбираюсь из диванных объятий и покорно топаю за ней

- Вот, - бабушка открывает дверь большого стеклянного дома. - Моя гордость.

Мы заходим внутрь. Воздух - теплый, влажный, пахнет землей и цветами. Орхидеи - везде. На полках, на столах, на стенах. Белые, розовые, фиолетовые, желтые.

- Вы любите орхидеи? - спрашивает бабушка.

- Они красивые, - отвечаю я.

- Но не ваши любимые?

- Мои любимые - хризантемы.

Она смотрит на меня. Снова этот рентгеновский взгляд.

- Хризантемы, - повторяет она. - Интересно.

Я молчу. Смотрю на орхидеи. Красивые. Идеальные. Как все в этом доме.

- Сколько вам лет, Соня? - спрашивает бабушка.

- Двадцать два.

- И что вы делаете в двадцать два?

- Работаю. Живу. Стараюсь не умереть.

Она кривит губы в улыбке.

- Умная, - говорит она. - Макс любит умных.

- Я не умная. Я честная.

- Это одно и то же…

- Нет. Умные врут красиво. Честные - некрасиво.

Бабушка издает короткий смешок.

- Где вы живете? - спрашивает она дальше.

- В Москве.

- Где именно?

- На юге.

Она снова смотрит на меня – долго, внимательно.

- Вы не любите отвечать на вопросы?

- Я не люблю отвечать на вопросы, которые не касаются спрашивающего, - вырывается из меня.

«Черт, похоже дело плохо»,- пролетает мысль. Но меня уже несет как корабль по бурным волнам.

- Макс сказал, что вы флорист.

- Да.

- У вас свой бизнес?

- Был.

- Что значит «был»?

- Значит, скоро не будет.

Она молчит. Смотрит на меня. Потом отводит взгляд.

- Вы знаете, сколько лет моему внуку? - спрашивает она стеклянную стенку.

- Двадцать восемь, - за стенку отдуваюсь я.

- Он вам нравится?

- Он… нормальный.

- Нормальный - это не ответ, – опять прямой взгляд.

- Он умный. Успешный. Красивый. Что еще нужно?

- Любовь, - вздыхает. - Нужна любовь.

Я замираю. Смотрю на нее. Она смотрит на меня. В ее глазах… злость? Вроде нет… Скорее печаль.

- Вы его любите? – прямо в лоб.

- Мы…

- Не врите мне, Соня, - перебивает. - Я старая. Я все вижу.

Я молчу. Не знаю, что сказать. Потому что правда - это не то, что она хочет услышать. А ложь - это не то, что я умею говорить.

- Я… - начинаю я.

- Вы хотите детей? – опять перебивает.

- Что?

- Детей. Внуков. Для меня. Для него. Для вас.

- Я…

- Вы против детей?

- Нет. Я не против.

- Но и не за?

- Я не думала об этом.

- Почему?

- Потому что у меня нет времени думать о детях. У меня есть время думать о том, как заплатить за аренду. И за кредит. И за еду.

Она кивает. Медленно. Задумчиво.

- Вы малообеспеченнаяяяяя, - тянет, - А мой внук богатый человек… Вы думаете, это сработает?

- Что - это?

- Брак. Без любви. Без общей почвы под ногами. Без детей.

Опускаю глаза. А что тут скажешь? Сдать Макса? Но... похоже не только мне нужна помощь, но и ему. При такой-то бабуле.

- У вас слишком много «без», - говорю я наконец.

- Да? – щурится.

- Я не знаю как у нас сложится…, - начинаю я.

- Но, - встревает, - Ясно одно: вы ему точно не пара.

Глава 5. Черепахи и портнихи

Машина плавно скользит по трассе. За окном - сосны, асфальт, фонари цвета апельсина. Внутри – что-то похожее на тяжелый и густой кисель. Я смотрю в окно. Макс смотрит на дорогу. Его пальцы сжимают руль. Белые костяшки. Напряженные вены на руках.

- Какая ужасная женщина твоя бабушка, - говорю я наконец.

Макс не отвечает. Его челюсть сжимается. Разжимается. Снова сжимается.

- Серьезно, - продолжаю я. – Бабушки… они же… про пирожки и вязание. А твоя… твоя как инквизитор. И платье, кстати, бордо. Чем не мантия, в которой сжигали ведьм?

- Она пожилой человек.

- Пожилой человек, который спросил меня про детей через пятнадцать минут знакомства. И назвала цветочницей таким тоном, будто я пришла продавать веники на паперти.

- Она... такая.

- «Такая» - это мягко сказано.

- Соня.

- Что?

Он поворачивается. Коротко. На долю секунды. Потом снова смотрит на дорогу.

- Хватит.

Голос такой как будто я наступила на что-то, что лежало под ковром и о чем не принято говорить вслух.

Вздыхаю, смотрю в окно. Молчим. Трасса заканчивается, начинается город. И пробка. Вот всегда так – въезжаешь в Москву и встаешь на первом светофоре. Красный, потом зеленый, потом снова красный. Молчать становится совсем неловко.

- Прости, - говорю я.

- Не надо.

- Нет, надо. Я сказала грубо.

- Ты сказала честно.

- Это одно и то же.

Он фыркает. Пробка не рассасывается. Макс барабанит пальцем по рулю - один раз, два, три. Потом останавливается. Я уже поняла: это у него признак того, что внутри что-то происходит, а снаружи он это не показывает.

- Может, зря мы все это затеяли? - говорю я тихо.

Он молчит.

- Макс.

- Не зря, - отрезает.

- Она тебя ненавидит. Меня она тоже уже ненавидит. Это прямо отличный старт для убедительной свадьбы.

- Она никого не ненавидит.

- Ну да, конечно. Она полна любви к этому миру, - ляпаю я.

«Черт, опять что ли извиняться…?».

- Макс? - разворачиваюсь к нему. Он смотрит на дорогу. Профиль - четкий, закрытый. Как у человека, который давно привык держать лицо.

- Зачем все это тебе? - спрашиваю. - Твой бизнес прет. В деньгах ты явно не нуждаешься…

- Если я не выполню условие, - голос ровный, бесстрастный, - Она утопит меня. Не из злости, а из принципа. И весь мой капитал уйдет на корм черепахам.

Я моргаю.

- Черепахам? Каким черепахам?

- Морским.

Внутри меня зарождается крайне неуместный сейчас смех.

- Это метафора? – хрюкаю я, не в состоянии сдержаться.

- Бабушка в молодости была морским биологом. Занималась защитой морских черепах - логгерхед, зеленых, кожистых. Объездила полмира. Галапагосы, Шри-Ланка, Коста-Рика. Потом вышла замуж за дедушку, переехала в Москву. Но страсть никуда не делась. Лет двадцать назад основала фонд «Черепахи без границ».

- Как-как?!

- Так-так, - он хмыкает. - Фонд. С офисом, штатом и международными программами - да.

- И она хочет забрать у тебя деньги и…

- Да. Сорок девять процентов акций. Фонд получает право голоса в совете директоров. Дальше рисуй сам.

Я рисую. Картина получается живописная.

- То есть твоим бизнесом будут управлять черепахи, - опять хрюкаю я.

Он морщится.

- Это самое странное, что я слышала в жизни, - выдыхаю, наконец-то поборов смех.

- Добро пожаловать в мою семью.

Светофор снова зеленый. Машина наконец трогается и мы начинаем ускоряться. Я думаю про орхидеи, про рентгеновский взгляд, про «вы ему не пара», про черепах. Все это складывается в какую-то абсурдную, но очень четкую картину.