Зоя Берг Моя Ведьма

Глава 9

АННА

Кабинет Владилена Айнуровича - полная противоположность остальному дому.

Там, где в гостиной и столовой царит роскошь, продуманная до мельчайших деталей, здесь - почти монашеская строгость. Стол из темного дерева без единого украшения, два кресла, диван в углу, книжные полки с аккуратно расставленными томами.

- Прошу, - говорит Владилен, указывая на кресло напротив стола. - Присаживайтесь.

Я сажусь, Игорь держится чуть в стороне. И я спиной чувствую, как он напряжен. Но сейчас мне нужно думать не об Игоре.

- Чем вы пользуетесь? - спрашивает Владилен, садясь напротив меня. - Картами? Рунами? Хиромантией?

- Колода Таро, - отвечаю я. - От бабушки.

Он прищуривается. В глазах нет любопытства, только уверенность и сила.

- Я хочу, чтобы вы сделали мне расклад.

- Да, конечно, что именно вы хотите посмотреть?

- А можете без конкретного запроса? Общую энергию моих дел?

Я достаю колоду из клатча. Кожаный чехол, потертый по краям, с вышитым символом - полумесяц внутри круга. Руки привычно тасуют картинки, пока я настраиваюсь на Владилена. Минута, другая и да – я чувствую связь. Пора.

Я раскладываю карты на столе. Смотрю на расклад. Среди Малых и Средних Арканов - несколько Старших карт. И три из них: Сила, Повешенный, Башня перевернутые. Это плохо...

Я на секунду закрываю глаза. И начиню.

Я говорю. Он кивает. Иногда согласно, иногда вопросительно. Слова льются сами. Раньше я этого даже пугалась. Теперь принимаю как данность.

- Так что, - заканчиваю я, - Дела у вас в порядке. Но...

Зависаю.

- Но? - взгляд Владилена становится острым.

- У вас есть одна идея, - сглатываю ком. - Манящая, будоражащая. Но… это не просто идея. Это идея-фикс.

- Что такое «идея-фикс»? - вмешивается Игорь.

Я кидаю на него строгий взгляд: «Не лезь в чужой расклад!». Он делает больших глаза: «Простите-извините!».

- Это когда человек зацикливается на чем-то, - отвечаю Игорю, поворачиваюсь обратно и заглядываю прямо в темные глаза Владилена.

Может быть не стоило этого говорить? Или может быть стоило сочинить что-то... Бордрящее или успокаивающее. Но я не могу - я таролог и должна говорить как есть.

- Идея-фикс кажется необычайно важной, - решительно продолжаю, - Судьбоносной. Но на самом деле она не приносит плодов. Она - как корень, который растет внутрь, а не наружу. Если пытаться ее воплотить… в лучше случае ничего не получится. В худшем – результат будет прямо-противоположный запросу… Вы не хотите что-то отпустить. Но вам придется это сделать. Если не остановиться - придут последствия...

Владилен молчит. Смотрит на карты. На меня.

- И с чем же связана эта... идея?

Я протягиваю руку и указываю на Королеву Пентаклей.

- С женщиной. Она - источник зарождения этой идеи.

Он замолкает надолго. Так долго, что я уже думаю - он сейчас встанет, скажет, что я слишком много себе позволяю, и вышвырнет нас обоих.

- Знаете, Анна, - говорит наконец. - Я действительно привык проламывать пространство. И если я решил что-то сделать - я сделаю. Даже если весь мир говорит: «нет». Особенно если говорит «нет».

Я моргаю.

- Я рад, что вы сегодня нашли время и посетили наш небольшой домашний праздник, - продолжает он. - Думаю, что впереди нас ждет много интересного.

- И что же? - выдавливаю из себя улыбку.

Владилен улыбается в ответ. Спокойно, уверено. Как человек, который уже все решил. А потом встает, подходит к окну, смотрит на сад.

- Вы оба нужны мне, - бросает, не оборачиваясь. - По-разному. Но нужны.

Я смотрю на Игоря. Он не смотрит на меня. Он смотрит на Владилена. И на лице написано предвкушение.

И я чувствую, как внутри все сжимается. В висках начинает пульсировать. А картинка распадается на две половины. И я почти воочию вижу трещину. В этом доме. В этом человеке. В его плане.

Идея-фикс - опасна. Особенно когда за ней стоят миллиарды.

- Мне можно задать один вопрос? - спрашиваю я.

Владилен оборачивается.

- Конечно.

- Эта женщина… она знает, что вы хотите сделать?

Он смотрит на меня долго. Потом медленно качает головой. Да? Нет? Не лезь не в свое дело?

Я опускаю глаза. В голове - голос бабушки: «Не все, что кажется судьбой - путь. Иногда это - тень, обратная сторона пути».

- Ну что же, друзья мои, я благодарен за вашу компанию, - Владилен делат шаг к нам.

- Спасибо за гостеприимство - встает Игорь. Протягивет ему руку.

- Рад, всегда рад.

Несколько шагов и вот мы уже у двери. И тут Владилен произносит:

- Завтра в четыре жду вас в своем офисе.

- Что, простите? – я оборачиваюсь.

- Ну если вы не заняты, конечно.

- До завтра, - отвечает Игорь.

Берет меня под руку и буквально выволакивает из кабинета.

- Ну как мы его, а? - шепчет Игорь, едва мы оказываемся во дворе.

- И как? – я вижу триумф на его лице. Он уже уверен, что получил и доступ к телу, и будущее влияние.

- Я конечно нихрена не понял, что у вас там было про идею-фикс и какую-то там королеву. Но завтра я намерен заключить с ним сделку!

- Послушай, - я пытаюсь говорить мягко. - Ты намерен не сделку заключить, а ввязаться в игру, правила которой не знаешь. И Владилен - не тот, кто играет ради развлечения. Он играет, чтобы выиграть. Даже если для этого придется сломать... что-то или кого-то.

- Да ладно, - он улыбается, - Не нагнетай.

- Как скажешь, - говорю я, зябко поводя плечами. Ночь холодная. Звезды - яркие, как бриллианты.

Я смотрю на небо и думаю: что же ты затеял, Владилен Айнурович?

И почему именно мы с Игорем - твои фигуры на этой доске, в этой игре?

Глава 10

ИГОРЬ

Я сижу в углу кабинета Владилена, на диване, довольно далеко и от стола, и от Анны, и от самого Владилена. Но меня это устраивает - удобно наблюдать. Словно я не участник, а зритель. Хотя… нет. Сегодня я не только зритель. Сегодня я - часть чего-то большего. И это чувство одновременно пьянящее и тревожное.

Анна раскладывает карты. Медленно. Спокойно. Без всяких завываний, без театральных пауз, без «духовных трансов». Как человек, который делает свою работу. И все же… в этом простом движении есть что-то гипнотическое. Ее пальцы - тонкие, с короткими ногтями, без яркого лака - касаются колоды так, словно знают каждую карту наизусть. Не глазами. А кожей.

Я смотрю на нее и понимаю: она не играет. Это не маска. Это не роль. Это - она. Настоящая. Та самая, которую я увидел в своем офисе - прямую, дерзкую, с зелеными глазами, полными вызова. Только теперь в этих глазах - не вызов. А глубина. Такая, что хочется отвести взгляд, чтобы не утонуть.

Она говорит о «идее-фикс». О Королеве Кубков. О женщине, которая, видимо, стоит за всем этим. И Владилен слушает. Не как клиент. Не как скептик. А как человек, который услышал правду и пытается ее осмыслить.

И в этот момент я ловлю себя на странной мысли: она - древняя.

Нет, не старая. Черт, ей, наверное, лет двадцать с хвостиком. Но в ней - что-то… доисторическое. Как будто ее душа пережила сотни жизней, а сейчас она временно заняла это тело - худое, рыжее, с плоской грудью и острым языком.

Я фыркаю про себя. Древняя душа? Да ты совсем спятил, Игорь. Скоро начнешь верить в реинкарнацию и кармические долги.

Но… почему тогда у меня мурашки по спине? Почему я чувствую, как воздух в комнате стал плотнее, как будто мы все трое оказались внутри кокона, где время замедлилось?

А потом я понимаю, что в воздухе сгущается угроза.

Как в детстве. Когда мне было лет восемь.

Мы с отцом на даче. Я бегаю по саду, ловлю бабочек, и - останавливаюсь. Потому что вижу: под кустом смородины что-то шевелится. Не ветер. Не птица. Что-то темное, блестящее, извивающееся. Змея. Гадюка. Я стою, как вкопанный. Сердце бьется где-то в горле. И в этот момент - не страх. А предчувствие. Точное, холодное, как лезвие: если сделаешь резкое движение - укусит.

Сейчас то же самое.

«Опасность», - шепчет внутренний голос.

«Да ну ладно», - отвечаю я сам себе.

Что за чушь? Это же шанс! Настоящий, огромный, золотой шанс! Доступ к Рустамову и его миллиардам. Войти в его круг, стать одним из приближенных… Нет, не приближенных – партнеров! И – здравствуй моя новая жизнь!

К черту страхи, предчувствия. Это обстановка так влияет. Расклады эти все, карты…

Осталось всего-то: приехать завтра на встречу и договориться о сотрудничестве.

Мы выходим из кабинета. Проходим по коридору, мимо картин, мимо молчаливых охранников.

На улице свежо. Ночь. Луна. Тишина.

- Мне все это не нравится, - шепчет Анна.

Я оборачиваюсь. Она стоит, обхватив себя за плечи. Но ей холодно не от воздуха. От чего-то другого.

- Почему? - спрашиваю я. - Все прошло отлично! Он… кажется… проникся. На встречу завтра позвал.

- Именно поэтому и не нравится. Как то все очень… быстро. А мы не понимаем, как он собирается нас использовать…

- Так разберемся же! - смеюсь я. - И потом, ты взрослая девочка. И должна понимать, что люди только так и живут: используя друг друга. Главное во время понять чью сторону занять. Чтобы использовали нас во благо себе и нам. А не топали против.

Она смотрит на меня. Долго. Потом вздыхает.

- Ты такой… наивный.

- Я не наивный, - возражаю. - Я циничный. Но я не глупый. Я знаю, что это игра. И я готов играть.

Она молчит.

- Пойдем куда-нибудь, - предлагаю я. - Отметим.

- Не хочу, - говорит она.

- Почему?

- Устала.

- Ты просто голодная, – хмыкаю.

- Тоже верно, - щурится. – Во время банкета в меня вообще ничего не лезло.

- Я знаю отличное место. Поехали?

Она смотрит на меня. В ее глазах - усталость. Но и еще что-то. Может, смягчение?

- Обещаю хорошую еду и немного отличного вина.

- Ладно. Уговорил.

Я достаю телефон, вызываю такси. Через пять минут мы садимся на заднее сиденье и машина плавно стартует.

- Ты сегодня… - начинаю я, но не знаю, как закончить.

- Что? - спрашивает она.

- Ты была… настоящей.

Она поворачивается ко мне. Уголки губ чуть приподнимаются.

- А ты думал, я фальшивка?

- Я думал, ты актриса.

- Может, и актриса. Но не в том, что важно.

Я перевожу взгляд за окно. Особняк остался позади. А впереди… Да вот хрен знает, если честно, что там впереди. Оно пока совсем непонятно. Большое. И, возможно, опасное.

Но мне все равно.

Потому что впервые за долгое время я чувствую: я сам творю свою жизнь.

И, черт возьми, это чертовски приятно.

Приятно от Фонда. От Владилена. И - да - от... этой девицы, которая тихо сидит рядом.

Глава 11

АННА

Ресторан - тихий, полутемный, с приглушенным светом и легким джазом, льющимся из колонок. А еще - дерево, бархат и запах старого вина. Идеальное место, чтобы отдохнуть после вечера, где каждое слово могло стать ловушкой.

Мы сидим за дальним столиком, напротив друг друга. Игорь заказывает бутылку красного. Сухое, темное, с горчинкой. Я в винах не очень разбираюсь, но по ощущениям, оно редкое и, наверное, дорогое.

- Ну что, ведьма, - говорит он, забирая бутылку у официанта и самолично наливая мне бокал, - Довольна вечером?

Я поднимаю бровь.

- Ого, теперь ты готов признать, что я не дурочка в костюме?

Он кивает – нарочито, демонстративно, насмешливо. Но в его глазах я вижу не только смешливые искорки, но и что-то похожее на уважение.

- Ты оказалась лучше, чем я думал, - произносит он. - Гораздо лучше.

- Ничесе, - фыркаю я. - Это комплимент?

- Это констатация факта. Я думал, что ты… актрисуля.

- Да?

- Ну а что мне оставалось думать, когда ты надела на себя вот это, - он тыкает пальцем в мое платье. – Нормальные девушки так не одеваются.

- А как одеваются нормальные? – хихикаю я. – Разрез до пупа и длинна чуть ниже кружевных трусиков?

- Хммммм, - он прищуривается. – Я бы посмотрел…

- Не надейся, - я резко сжимаю губы, потому что мне вдруг захотелось показать ему язык. Вот же детский сад.

- Но тебе такое… вряд ли подойдет.

- Почему? – я слышу в своем вопросе обиженные нотки.

- Потому что ты…мелкая пигалица с острым языком и странными идеями о мире… но без больших сисек!

- Чееееегооо? – я аж подпрыгиваю.

- Ой, ой, - он откидывается на спинку стула в притворном ужасе. – Как я посмел сказать такое. Где мое воспитание?

- Сиськи – не главное, - выдаю я.

- Кому как, - отзывается он.

- Ты… ты… - я начинаю беситься уже всерьез.

- Я безмозглый дурак. В отличие от некоторых. Пусть и плоских, но очень умных, тонких, сильных личностей.

Я открываю рот, чтобы сказать ему очередную колкость, но неожиданно понимаю, что последние несколько слов он произнес совершенно серьезно.

- А еще…, - он наклоняется ко мне, - Там, во время расклада, я подумал, что ты, как бы это сказать то... нууу... в общем... типа древняя душа.

- Что, прости? – я не верю своим ушам.

- Но потом, я, конечно, решил, что это все какая-то чушь, которую я подхватил от вас с Владиленом. Как вирус.

И тут я наконец-то смеюсь. Весело, громко, в голос. Выпуская все напряжение, скопившееся за вечер. Да что там за вечер? За два дня. Если считать с той минуты, как я пришла в кабинет этого несносного индюка.

- Ой, не надо про душу, хватит уже на сегодня эзотерических разговоров, - еле выговариваю между приступами смеха.

- Расскажи мне о себе, - он откладывает вилку. - Ты родилась на юге?

- Откуда ты знаешь?

- Ну ты упоминала. Про бабушку. И хутор.

- А, ну да, точно. Моя бабушка…, - я умолкаю, подбирая слова.

- Ты ее любила, да?

- Она была моим самым близким человеком на свете, - говорю я тихо. - Единственным, кто верил в меня, даже когда я сама не верила. Она научила меня слушать не ушами, а сердцем. Говорила: «Все живое слово свое вымолвить умеет».

- Ее уже нет? - спрашивает он.

- Она ушла, да… Но… иногда я вижу ее во сне.

Он смотрит на меня. И внезапно произносит:

- Я понимаю, о чем ты. Когда… когда мама умерла… я как будто бы остался совсем один. Она ушла быстро. Жестоко. Рак. Полгода и все… А я… Остался... совсем-совсем один… Ну то есть…. У меня, конечно, есть отец. Но он… после всего этого стал другим. Сначала - замкнутым. Потом - холодным. А потом… бизнесменом. Он больше не был отцом. Он был владельцем компании, в которой я числился как «наследник».

- А ты… похож на нее?

Он закусывает губу.

- Говорят, что у меня ее глаза. Ее улыбка. А еще… Знаешь… Наверное… Ну я так думал, когда пытался его понять… Наверное отец не мог на меня смотреть. Потому что он видел ее. А это… больно.

Я чувствую, как ком подкатывает к горлу.

- Мне очень жаль, - говорю я искренне.

Он пристально смотрит мне в глаза.

- Ты чего? – спрашиваю я.

- Не знаю, - он пожимает плечами. – Странно… Я ведь никому и никогда не рассказывал…

- Ну, - улыбаюсь я, пытаясь сгладить напряжение, - Теперь у тебя есть ведьма. А ведьмы - лучшие слушательницы. Особенно если им платят.

Он смеется. По-настоящему. И я вижу, что его – как и меня буквально несколько минут назад – отпускает.

- За ведьм и наследников, - говорит он, поднимая бокал.

- Отличный тост, - поддерживаю я.

Мы едим. Пьем. Говорим. Не о бизнесе, не о звездах, не о картах. О книгах. О музыке. О том, какой Москва кажется огромной, но на самом деле - как она полна одиноких людей, которые боятся признать, что им плохо.

Наконец мы доедаем последнее блюдо – нежный кремовый мусс с черникой. Игорь расплачивается, переводит на меня взгляд и произносит:

- Я отвезу тебя домой.

- Нет, - отвечаю я. - Я вызову такси.

Кажется, что он хочет возразить, но – нет.

На улице свежо. Ночь. Фонари отбрасывают длинные тени.

Вот уже и такси показалось.

Я поворачиваюсь к Игорю, чтобы поблагодарить за ужин и тут он начинает наклоняться ко мне. Ближе. Ближе. Ближе.

Я замираю, а потом резко отстраняюсь.

Он удивленно вскидывает на меня глаза.

- Ты чего?

- А ты?

- Я хотел чмокнуть тебя в щеку, - говорит он, пожимая плечами.

- Прости, - я вздыхаю. – Я не поняла.

- Ладно, ладно. Больше не буду пытаться тебя поцеловать, честно слово! – он делает большие глаза.

- Договорились, - я протягиваю ему руку. – Впредь будем ограничиваться рукопожатиями.

- Принято, - его рука на секунду резко сжимает мою ладошку, и быстро отпускает. – До завтра?

- Пока, пока, - отвечаю я. И наконец-то усаживаюсь на заднее сиденье.

Машина трогается. Я смотрю в окно. Он стоит на тротуаре, засунув руки в карманы, и смотрит вслед.

По дороге домой я думаю о том, что сегодня произошло.

Владилен Айнурович с его «свитой», явно не желающей делить «хозяина» с кем-то еще.

Расклад и неведомые пока опасности, связанные с воплощением того, что задумал Рустамов.

Завтрашняя встреча и возможные последствия, которые могут быть любыми: и совершенно прекрасными, и адски ужасными.

И, конечно, Игорь.

Напыщенный индюк, богатый мажор, глянцевая картинка с раздутым самомнением и отсутствием мозгов? Или обычный человек, которому повезло родиться в рубашке, но эта рубашка оказалась смирительной. А вся его жизнь стала золотой клеткой, в которой нет ни одной живой, теплой, родной души.

«Он ведь совсем не бездушный», - пролетает в голове мысль.

«Не лезь», - говорю я себе строго.

Глава 12

ЧАСТЬ 2. КОЛЕСО ФОРТУНЫ

ИГОРЬ

Четыре часа дня. Я сижу в кресле напротив Владилена Айнуровича и чувствую, как под лопатками намокает рубашка. Не от жары - тут идеальный климат-контроль. От ожидания и напряжения. От того, что именно сейчас в моей жизни может наконец-то произойти что-то стоящее.

Офис Владилена, располагается в круглой башне – многоэтажном строении на берегу Москвы-реки напротив Сити. На первых этажах – клерки, ведущие его многочисленные дела. А в пентхаусе – личное пространство Владилена: что-то среднее между библиотекой алхимика и кабинетом человека, который давно перестал доказывать свою значимость интерьерами.

Стены обиты темной тканью, на столе - ни одного гаджета, только блокнот и ручка. За спиной хозяина - окно во всю стену, за которым раскинулся потрясающий вид на: город лежит внизу, как карта, на которой он расставляет свои фишки.

Анна сидит рядом со мной. Молчит. И я чувствую как она сосредоточена.

- Игорь Сергеевич, - начинает Владилен. - Я изучил вашу историю.

«Историю. Звучит так, словно речь о криминальном прошлом», - думаю я.

- У вас было три проекта за последние два года, - продолжает он, глядя прямо на меня. - Приложение для поиска единомышленников. Платформа для локальных фермеров. И… что-то про виртуальные галереи.

Горло сжимается. Да, все верно. Три красивые идеи, три презентации перед инвесторами, три месяца агонии перед закрытием. Три раза отец говорил: «Я же предупреждал».

- Все они провалились, - констатирует Владилен, переводя взгляд на окно.

- Да, - выдавливаю я. - Не вышло.

- А знаете почему? - Он резко поворачивается. - Потому что вы строили бизнес для людей. А люди - хаос. Непредсказуемость. Эмоции. Вы пытаетесь упаковать хаос в бизнес-план. Это невозможно.

Я молчу. Он прав. Чертовски прав. Я всегда верил в идею, в команду, в то, что если сделать что-то хорошее - мир ответит благодарностью. Мир ответил долгами.

- Но есть другая сторона монеты, - говорит Владилен. - Не люди. А законы. Не видимые глазу, но ощущаемые кожей. Законы энергии. Времени. Пространства. То, что вы называете «тонкими материями».

Он делает паузу. Смотрит на Анну. Она чуть кивает - почти незаметно, но он замечает.