Полное собрание сочинений. Том 32. Май – июль 1917

Владимир Ленин
Полное собрание сочинений. Том 32. Май – июль 1917

К делу Гримма

Нас спрашивают, в каком смысле признавали мы поведение Гримма «двусмысленным». Отвечаем – для читателей, не имевших возможности достать точно указанный нами номер газеты «Воля Народа», – что в подписанном нами протоколе (мы его охотно перепечатали бы, если бы было место в «Правде») говорится только об отношении Гримма к Гофману, буржуазному министру той лее самой, нейтральной, страны (Швейцарии).

«Правда» № 75, 20 (7) июня 1917 г.

Печатается по тексту газеты «Правда»

Заметка

Из «Нового Времени» от 6 июня:

«Почему в дни свободы протянулась откуда-то эта черная рука и двигает марионетками российской демократии? Ленин!.. Но имя ему легион. На каждом перекрестке выскакивает Ленин. И очевидно становится, что здесь сила не в самом Ленине, а в восприимчивости почвы к семенам анархии и безумия».

Анархическим мы называем получение капиталистами скандальных прибылей на поставках. Безумным мы называем ведение войны из-за дележа аннексий, из-за дележа прибылей капиталистов. И если «на каждом перекрестке» именно эти взгляды находят сочувствие, так причина тому – правильное выражение этими взглядами интересов пролетариата, интересов всех трудящихся и эксплуатируемых.

«Правда» № 75, 20 (7) июня 1917 г.

Печатается по тексту газеты «Правда»

«Великий отход»

«Великий отход буржуазии от правительства» – так назвал в воскресенье докладчик Исполнительного комитета образование коалиционного правительства, вступление бывших социалистов в министерство.

Только два первых слова в этом изречении правильны. «Великий отход» действительно характерен для понимания шестого мая (образование коалиционного правительства). «Великий отход» действительно начался или, вернее, особенно наглядно проявился тогда. Только это был не великий отход буржуазии от правительства, а великий отход вождей меньшевизма и народничества от революции.

Значение происходящего теперь съезда Советов солдатских и рабочих депутатов в том именно состоит, что он с великолепной рельефностью показал это.

Шестое мая было выигрышным днем для буржуазии. Ее правительство стояло на краю гибели. Массы были заведомо и безусловно, горячо и непримиримо против него. Одного слова народнических и меньшевистских вождей Совета было достаточно, чтобы правительство беспрекословно сдало свою власть, и Львов на заседании в Мариинском дворце вынужден был открыто признать это.

Буржуазия пошла на искусный маневр, который в диковинку российским мелким буржуа, да и вообще широким массам в России, который опьянил интеллигентских вождей меньшевизма и народничества, который правильно учел их луиблановскую природу. Напомним, что Луи Блан – знаменитый мелкобуржуазный социалист, вошедший в правительство в 1848 году и столь же печально прославивший себя в 1871 году. Луи Блан мнил себя вождем «трудовой демократии» или «социалистической демократии» (именно это последнее слово столь же часто употреблялось во Франции в 1848 году, как и в литературе эсеров и меньшевиков в 1917 году), а на деле Луи Блан был хвостом буржуазии, игрушкой в ее руках.

За 70 без малого лет, протекших с того времени, маневр, являющийся новинкой для России, много и много раз проделывался буржуазией на Западе. Суть маневра состоит в том, чтобы поставить «отходящих» от социализма и от революции вождей «социалистической демократии» в положение безвредного для буржуазии придатка при буржуазном правительстве, заслонить это правительство от народа при помощи почти социалистических министров, прикрыть контрреволюционность буржуазии блестящей, эффектной вывеской «социалистического» министериализма.

Во Франции особенно хорошо разработан этот прием буржуазии, многократно испытанный и в англо-саксонских, и в скандинавских, и во многих романских странах. Шестое мая 1917 года в России было именно таким маневром.

«Наши» почти социалистические министры оказались именно в таком положении, что буржуазия стала загребать жар их руками, стала делать через них то, чего бы она никогда не смогла сделать без них.

Через Гучкова нельзя было увлечь массы на продолжение империалистской, захватной войны, войны из-за дележа колоний и аннексий вообще. Через Керенского (и Церетели, больше занятого защитой Терещенки, чем защитой почтово-телеграфных тружеников) буржуазия, как это признали правильно Милюков с Маклаковым, смогла делать это, смогла «налаживать» продолжение именно такой войны.

Через Шингарева нельзя было обеспечить сохранение помещичьего землевладения хотя бы до Учредительного собрания (если состоится наступление, это будет «полное оздоровление России», сказал Маклаков; значит, и Учредительное собрание будет «оздоровленное»). Через Чернова это удастся провести. Крестьянам внушили, хотя они и не очень охотно восприняли это, что брать землю у помещиков в аренду по соглашению с отдельными помещиками есть «порядок», а сразу отменить помещичье землевладение и брать бывшую помещичью землю в аренду у народа, впредь до созыва Учредительного собрания, есть «анархия». Иначе, как через Чернова, эту помещичью, контрреволюционную идею провести бы не удалось.

Через Коновалова нельзя было бы провести защиту (и повышение: см. министерскую газету «Рабочую Газету» об углепромышленниках) скандальных прибылей по военным поставкам. Через Скобелева или при его участии можно эту защиту провести в форме якобы сохранения старого, в форме почти «марксистского» отрицания возможности «введения» социализма.

Социализма вводить нельзя, поэтому скандально-высокие прибыли капиталистов не в их чисто капиталистическом хозяйстве, а в поставках на войско, в казну – эти прибыли и утаить от народа и попридержать можно! – вот то великолепное струвистское рассуждение, в коем объединились Терещенко и Львов с «марксистом» Скобелевым.

Через Львова, Милюкова, Терещенку, Шингарева и Ко влиять на народные собрания и на Советы нельзя. Через Церетели, Чернова и Ко можно влиять на них в том же, буржуазном, направлении, ту лее, буржуазно-империалистскую, политику при помощи особо эффектных и особенно «по-доброму» звучащих фраз проводить вплоть до отрицания элементарно-демократического права выбирать местные власти и не допускать ни назначения их, ни утверждения сверху.

Отрицая это право, Церетели, Чернов и Ко из бывших социалистов стали на деле, сами того не замечая, бывшими демократами.

«Великий отход», несомненно!

«Правда» № 76, 21 (8) июня 1917 г.

Печатается по тексту газеты «Правда»

О пользе полемики по существу

Любезные товарищи писатели «Новой Жизни»! Вы недовольны нашей критикой, называя ее сердитою. Постараемся быть мягкими и любезными.

Два вопроса, поставленных вами, возьмем для начала.

Можно ли серьезно говорить о контроле за производством, не то что о регулировании, без разрыва с «неприкосновенностью коммерческой тайны»?

Мы утверждали, что на этот «деловой» вопрос «Новая Жизнь» ответа не дает. «Новая Жизнь» возражает, что мы «найдем» ответ на этот вопрос «даже» в «Рабочей Газете».

Не находим, любезные товарищи! И вы никогда не найдете. Поищите получше – не найдете.

«Новая Жизнь», извините, грешила именно тем, что о «контроле» декламировала, а деловым образом делового вопроса о неприкосновенности коммерческой тайны не поставила.

Второй вопрос: можно ли смешивать немедленное введение социализма (против чего «Новая Жизнь» спорила и чего мы не предлагали) с немедленным взятием под деловой контроль банков и синдикатов? Когда мы ответили на этот вопрос указанием, что мелкого хозяйства мы ни экспроприировать, ни регулировать, ни контролировать не претендуем, то «Новая Жизнь» возразила: «ценное признание», «законно», но сделано-де оно «слишком скоропалительно».

Помилуйте, любезные товарищи, какая уже тут «скоропалительность» – ведь это краткий пересказ длинной и обстоятельной резолюции нашей конференции. Или вы этой резолюции прочитать не поинтересовались?

Полезно полемизировать по существу. Вредно отделываться от такой полемики экивоками.

«Правда» № 76, 21 (8) июня 1917 г.

Печатается по тексту газеты «Правда»

Эпидемия доверчивости

«Товарищи, сопротивление капиталистов, по-видимому, сломлено».

Сие приятное известие заимствуем мы из речи министра Пешехонова. Сногсшибательное известие! «Сопротивление капиталистов сломлено»…

И подобные министерские речи слушают, подобным министерским заявлениям хлопают. Как же не эпидемия доверчивости?

С одной стороны, больше всего пугают себя и пугают людей «диктатурой пролетариата». С другой стороны, чем же отличается понятие «диктатуры пролетариата» от сламывания сопротивления капиталистов? Ровно ничем. Диктатура пролетариата есть термин научный, определяющий тот класс, который играет при этом роль, и ту особую форму государственной власти, которая называется диктатурой, – именно: власти, опирающейся не на закон, не на выборы, а непосредственно на вооруженную силу той или иной части населения.

В чем состоит смысл и значение диктатуры пролетариата? Именно в сламывании сопротивления капиталистов! И если в России «сопротивление капиталистов, по-видимому, сломлено», то эта фраза совершенно равносильна тому, если бы мы сказали: в России «диктатура пролетариата, по-видимому, осуществлена».

Беда «только» та, что перед нами – ничего более, как министерская фраза. Нечто вроде скобелевского лихого восклицания: «возьму 100 % прибыли»[20]. Один из цветков того «революционно-демократического» красноречия, которое заливает сейчас Россию, опьяняет мелкую буржуазию, развращает и отупляет народные массы, сеет пригоршнями бациллы эпидемии доверчивости.

 

В одной французской комедии – французы, кажется, лучше других народов превзошли курс игры в социалистические министерства – изображен граммофон, повторяющий перед собраниями избирателей во всех концах Франции речь с обещаниями «социалистического» министра. Мы полагаем, что гражданину Пешехонову следует передать обществу, распространяющему граммофонные пластинки, свою историческую фразу: «товарищи, сопротивление капиталистов, по-видимому, сломлено». Эту фразу будет очень удобно и полезно (для капиталистов) распространять на всех языках во всем мире: вот, дескать, блестящие успехи русского опыта коалиционного министерства буржуазии с социалистами!

А все же гражданину министру Пешехонову, – которого теперь, после его вступления в министерство вместе с Церетели и Черновым, называют социалистом и меньшевики и эсеры (в 1906 году отгораживавшиеся от него в печати, как от мелкого буржуа, чересчур зашедшего вправо), – гражданину Пешехонову не грех бы ответить на простой и скромный вопрос:

– Где уж нам браться за то, чтобы сломить сопротивление капиталистов! Не взяться ли нам за раскрытие перед рабочими союзами и перед всеми крупнейшими партиями неслыханных прибылен капиталистов? за отмену коммерческой тайны?

– Где уж нам говорить о «диктатуре пролетариата» («сломить сопротивление капиталистов»)! Не взяться ли лучше за, раскрытие казнокрадства?

Если цены на поставку угля повышены революционным правительством, как сообщила министерская «Рабочая Газета», то не похоже ли это на казнокрадство? Не лучше ли печатать хоть еженедельно «гарантийные письма» банков и другие документы о военных поставках и о ценах по этим поставкам, чем ораторствовать о «сломленности сопротивления капиталистов»?

«Правда» № 76, 21 (8) июня 1917 г.

Печатается по тексту газеты «Правда»

Журавль в небе или синица в руки

Министр Пешехонов много говорил в своей речи прекрасных высоких вещей: и о том, «чтобы распределить то, что у нас есть, равномерно», и о том, что «сопротивление капиталистов, по-видимому, сломлено», и многое тому подобное.

Но точную цифру он привел только одну. Точный факт в его речи указан лишь один, и посвящено ему шесть строк из восьми столбцов речи. Вот этот факт: гвозди отпускаются с заводов по 20 коп. фунт, а для населения доходят по 2 рубля фунт.

Нельзя ли бы было, если «сопротивление капиталистов сломлено», провести закон об опубликовании: 1) всех гарантийных писем о ценах на поставки? 2) всех цен на поставки в казну вообще? 3) себестоимости поставляемых в казну продуктов? 4) нельзя ли дать возможность рабочим организациям проверять все этого рода факты?

«Правда» № 76, 21 (8) июня 1917 г.

Печатается по тексту газеты «Правда»

Введение социализма или раскрытие казнокрадства?

Решено и подписано, что вводить социализм в России нельзя. Это доказал – почти совсем по-марксистски – г. Милюков на совещании третьеиюньских зубров, вслед за меньшевистски-министерской «Рабочей Газетой». С этим согласилась самая большая – ив России вообще, и на съезде Советов в частности – партия социалистов-революционеров, которая не только является самой большой партией, но и испытывает самый большой идейный (некорыстный) страх перед продолжением революции по направлению к социализму.

Собственно говоря, простая справка с резолюцией большевистской конференции 24–29 апреля 1917 г. показывает, что и большевики признают немедленное «введение» социализма в России невозможным.

О чем же спор? Зачем же шум?

Затем, что криками против «введения» социализма в России поддерживают (многие, того не сознавая) усилия тех, кто сопротивляется раскрытию казнокрадства.

Не будем спорить о словах, граждане! Это недостойно не только «революционных демократов», но даже и вообще взрослых людей. Не будем говорить о «всеми» отвергнутом «введении» социализма. Давайте говорить о раскрытии казнокрадства.

Когда капиталисты работают на оборону, т. е. на казну, это уже – ясное дело – не «чистый» капитализм, а особый вид народного хозяйства. Чистый капитализм есть товарное производство. Товарное производство есть работа на неизвестный и свободный рынок. А «работающий» на оборону капиталист «работает» вовсе не на рынок, а по заказу казны, сплошь и рядом даже на деньги, полученные им в ссуду от казны.

По нашему мнению, сокрытие размеров прибыли по этой своеобразной операции и присвоение прибыли свыше того, что нужно на покрытие расходов на существование человеку, действительно участвующему в производстве, есть казнокрадство.

Если не разделяете, то вы явно расходитесь с подавляющим большинством населения. Нет ни тени сомнения, что рабочие и крестьяне России в гигантской своей массе такое мнение разделяют и что они прямо его выразили бы, если бы вопрос был поставлен перед ними без уверток, без отговорок, без дипломатических прикрытий.

А если разделяете, давайте вместе бороться с уловками и отговорками.

Чтобы быть наиболее уступчивым в таком совместном предприятии, как эта борьба, чтобы проявить максимум мягкости, мы позволяем себе предложить съезду Советов следующий проект резолюции:

«Первым шагом всякого не только регулирования, но хотя бы даже простого контроля за производством и распределением» (примечание, не входящее в текст резолюции: даже министр Пешехонов обещал ведь стремиться к тому, «чтобы то, что у нас есть, распределить равномерно»), «первым шагом всякой серьезной борьбы с разрухой и с надвигающейся на страну катастрофой должно быть постановление об отмене коммерческой (и банковой в том числе) тайны по всем делам, связанным с поставкой в казну или на оборону вообще. Такое постановление дополняется немедленным законом, карающим уголовно за прямые или косвенные попытки скрыть документы или факты, относящиеся сюда, от лиц или групп, имеющих полномочия:

а) от любого Совета рабочих или солдатских или крестьянских депутатов;

б) от любого профессионального союза рабочих или служащих и т. п.;

в) от любой крупной политической партии (с точным определением, хотя бы по числу избирателей, понятия: «крупная» партия)».

Все согласны, что немедленное введение социализма в России невозможно.

Все ли согласны, что раскрытие казнокрадства немедленно необходимо?

«Правда» № 77, 22 (9) июня 1917 г.

Печатается по тексту газеты «Правда»

Запутавшиеся и запуганные

Атмосфера испуга и запуганности царит теперь в Питере, доходя до размеров прямо неслыханных.

Маленький случай иллюстрировал это прежде, чем создался большой случай с запрещенной демонстрацией, которую назначала на субботу наша партия{114}.

Маленький случай был с захватом дачи Дурново: министр Переверзев сначала постановил очистить дачу Дурново, а потом на съезде заявил, что и сад при даче он оставляет народу, и профессиональные союзы из той же дачи Дурново вовсе не выселяются! Надо-де было лишь арестовать некоторых анархистов{115}.

Если захват дачи Дурново незаконен, то ни сад оставлять народу, ни профессиональных союзов оставлять на даче нельзя было. Если были законные поводы к аресту, то арест лиц не имеет никакого отношения к даче, ибо арест и на даче и вне дачи состоялся бы. Вышло так, что ни дача не «освобождена», ни ареста не было. Правительство оказалось в положении людей, запутавшихся и запуганных. Не нервничай эти люди, не было бы «инцидента», ибо все дело все равно осталось по-старому.

 

Большой случай – с демонстрацией. ЦК нашей партии вместе с целым рядом других организаций, в том числе бюро профессиональных союзов, постановляет назначить мирную демонстрацию, шествие по улицам столицы. Во всякой конституционной стране устройство таких демонстраций – неоспоримейшее право граждан. В уличной мирной демонстрации с лозунгом, между прочим, изменения конституции или изменения состава правительства никакое законодательство ни в одной свободной стране ничего противозаконного не видит.

Люди, запутавшиеся и запуганные, в том числе особенно большинство на съезде Советов, делают из-за этой демонстрации неслыханную «историю». Большинство съезда Советов принимает громовую, полную отчаянно-резких слов против нашей партии резолюцию против демонстрации и запрещение всяких, в том числе и мирных, демонстраций на три дня.

Когда такое формальное решение было принято, ЦК нашей партии уже в 2 часа ночи в пятницу постановляет демонстрацию отменить. В субботу утром на спешно созванном совещании с представителями районов отмена эта проводится в жизнь.

Остается вопрос, чем объясняет наше второе «правительство», съезд Советов, свое запрещение. Конечно, всякая партия в свободной стране имеет право устраивать демонстрации, всякое правительство может, введя чрезвычайное положение, запрещать их, но политический вопрос остается: из-за чего запретили демонстрацию?

Вот единственный политический мотив, ясно указанный в резолюции съезда Советов:

«…Нам известно, что вашим (т. е. устраиваемым нашей партией) выступлением хотят воспользоваться притаившиеся контрреволюционеры…».

Такова причина запрещения мирной демонстрации. Съезду Советов «известно», что «контрреволюционеры притаившиеся» есть и что они хотели «воспользоваться» именно тем выступлением, которое наша партия наметила.

Это – крайне важное заявление съезда Советов. И приходится еще и еще раз подчеркнуть это фактическое заявление, выделяющееся своей фактичностью из потока бранных слов по нашему адресу. Какие меры принимает наше второе правительство против «притаившихся контрреволюционеров»? что именно «известно» этому правительству? как именно хотели контрреволюционеры воспользоваться тем или иным поводом?

Народ не может и не будет терпеливо и пассивно ждать, пока эта притаившаяся контрреволюция выступит.

Если наше второе правительство не хочет оставаться в положении людей, запрещениями и потоками брани прикрывающих то, что они запутались и дали себя запугать справа, то ему придется многое сказать народу о «притаившихся контрреволюционерах» и многое сделать для серьезной борьбы против них.

«Правда» № 79, 24 (11) июня 1917 г.

Печатается по тексту газеты «Правда»

Намеки

Неистовствующие, свирепствующие, бешенствующие, щелкающие зубами, обливающие нашу партию непрерывным дождем поносящих и погромных словечек, не обвиняют ни в чем нас прямо, а «намекают».

На что?

Только на одно и можно намекать: большевики хотели совершить государственный переворот, это – Каталины, вот почему они уроды и изверги, достойные растерзания.

Открыто сказать этой глупости не решаются наши враги, вот и приходится им «намекать» и неистовствовать «словесностью». Ибо глупо это обвинение до чрезвычайности: государственный переворот посредством мирной демонстрации, решенной в четверг и назначенной на субботу с опубликованием в субботу утром! Ну, кого вы, господа, благоглупостями ваших намеков благоудивить думаете?

«Требование низвержения Временного правительства», – говорит резолюция съезда Советов. Удаление части министров из Временного правительства (одна из надписей на предполагавшихся знаменах гласила: долой буржуазных членов правительства) есть государственный переворот??

Почему же никто не пробовал и даже не грозил привлечь к суду за бесчисленное количество раз выходившее на улицы Питера знамя «вся власть Совету»?

Себя испугались неистовствующие.

Бояться манифестаций, заранее объявляемых, правительство, знающее, что весь его состав опирается на волю большинства народа, не может.

Запрещать их оно не будет.

Только тот, кто знает, что большинства у него нет, что народного согласия масс у него нет, способен так дико бесноваться, такие намеки бросать в злобных статьях.

«Правда» № 79, 24 (11) июня 1917 г.

Печатается по тексту газеты «Правда»

20См. настоящий том, стр. 105. Ред.
114Речь идет о запрещении I Всероссийским съездом Советов демонстрации, назначенной ЦК большевиков на 10 (23) июня 1917 года. В начале июня обстановка в Петрограде все более накалялась. Затягивание войны Временным правительством, подготовка наступления на фронте, продовольственные затруднения – все это вызывало недовольство и возмущение рабочих и солдат. Распоряжение правительства о занятии войсками дачи Дурново и выселении из нее рабочих организаций Выборгской стороны вызвало забастовку. 7 (20) июня бастовало 4 завода, а 8 (21) – 28 заводов. Массы стихийно рвались на улицу. Чтобы предотвратить возможность провокаций и ненужных жертв, 8 (21) июня на совещании членов ЦК, ПК, Военной организации с представителями рабочих от районов и воинских частей по предложению В. И. Ленина было решено провести мирную организованную демонстрацию. Демонстрация была назначена на 10 (23) июня. Решение ЦК большевистской партии о проведении демонстрации нашло живейший отклик в массах и вызвало сильную тревогу как в правительственных кругах, так и среди меньшевиков и эсеров, решивших сорвать ее. 9 (22) июня вечером руководимый ими съезд Советов вынес решение о запрещении на 3 дня всяких уличных демонстраций. ЦК партии большевиков, не желая противопоставлять себя решению съезда Советов, по предложению В. И. Ленина поздно ночью с 9 на 10 июня постановил отменить демонстрацию. На фабрики, заводы и в военные казармы были посланы члены ЦК, ПК, активные работники партии, чтобы убедить рабочих и солдат не выступать. Разъяснительная работа большевиков дала желаемые результаты: рабочие и солдаты согласились, что выступать в данный момент нецелесообразно. Это свидетельствовало о росте влияния партии на массы, о ее умении поддерживать связи с ними, о гибкости руководства большевиков. Через два дня эсеро-меньшевистское руководство I Всероссийского съезда Советов провело решение о проведении демонстрации 18 июня (1 июля). На этот день было назначено начало наступления русских войск на фронте, и руководители соглашательских партий хотели продемонстрировать доверие масс Временному правительству. Под непосредственным руководством В. И. Ленина ЦК и ПК развернули огромную работу, чтобы демонстрация отразила подлинные настроения масс, чтобы выиграть это важное мирное сражение с меньшевиками и эсерами за влияние на массы. В. И. Ленин принимал личное участие в подготовке демонстрации: формулировал лозунги, проверял подготовку плакатов и знамен, инструктировал корреспондентов, составлял телеграммы местным большевистским организациям, заботился о достаточном количестве большевистских ораторов и сам записался в список ораторов, принимал участие в митинге на Марсовом поле. 18 июня (1 июля) на демонстрацию вышло около 500 тысяч рабочих и солдат Петрограда. Подавляющее большинство демонстрантов шло под революционными лозунгами большевистской партии. Лишь небольшие группы несли лозунги соглашательских партий о доверии Временному правительству. Демонстрация показала возросшую революционность масс и огромный рост влияния и авторитета большевистской партии. Вместе с тем она показала полный провал мелкобуржуазных соглашательских партий, поддерживавших Временное правительство. Характеристику июньской демонстрации В. И. Ленин дал в статьях «Восемнадцатое июня», «Три кризиса» (см. настоящий том, стр. 360–362, 428–432) и других.
115После победы Февральской революции рабочими организациями Выборгского района (профсоюз булочников, организация народной милиции на Выборгской стороне и др.), а также анархистами была занята пустовавшая дача бывшего царского министра Дурново с примыкавшим к ней большим (20 десятин) садом, который рабочее население этого района использовало для отдыха. 7 (20) июня Временное правительство, пользуясь поддержкой эсеро-меньшевистского большинства Петроградского Совета, а затем I Всероссийского съезда Советов, отдало распоряжение об очистке дачи Дурново. Это решение вызвало протесты рабочих Петрограда, особенно Выборгской стороны. Ряд заводов объявил забастовку. Правительство уступило, но в ночь на 19 июня (2 июля) к даче был направлен вооруженный отряд казаков и солдат, который взял дачу приступом, убив 2 анархистов и арестовав 59 человек. Поскольку подавляющее большинство арестованных ничего общего не имело с анархистами, их пришлось вскоре освободить. Вооруженный налет Временного правительства на дачу Дурново вызвал сильное возмущение рабочих. Буржуазная печать в течение нескольких недель всячески расписывала «ужасы», якобы творящиеся на даче Дурново, широко используя данный случай для борьбы с революционными настроениями масс, для борьбы с большевиками.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34 
Рейтинг@Mail.ru