Виктория Утам Консильерита

— Ха! Да я и сам за счастье сочту навсегда покинуть это ваше прогнившее заведение! — театрально, с безумным юношеским вызовом выкрикнул Сон-мин, вскакивая с места. — Но извиняться перед этой трусливой крысой не стану!

Тэ-хён одним тяжёлым движением руки намертво пригвоздил рвущегося в бой мажора обратно к стулу, а второй ладонью нашарил в кармане пиджака рабочий смартфон.

Начальник службы безопасности Санбалама ответил в гарнитуре мгновенно — словно сам до секунды ждал этого экстренного звонка:

— К вам уже едут. Вкратце опиши ситуацию.

Тэ-хён, стараясь говорить максимально быстро и хладнокровно, сквозь зубы принялся наговаривать Пан-соку предысторию конфликта, попутно перекрывая своим ровным баритоном разгоревшуюся в кабинете крикливую перепалку Сон-мина и госпожи Ли.

Краем глаза он чётко зафиксировал, как адвокат Ан технично протягивает Сон-мину через стол какие-то распечатанные бланки.

— Ничего не подписывать, господин Сон-мин, — глухо скомандовал Тэ-хён.

Жёсткий армейский трибунал и долгие месяцы на нарах намертво вбили в его подкорку непреложную истину: любая бумага, подсунутая врагом в момент ярости и паники, — это добровольно накинутая на собственную шею удавка.

Сон-мин мгновенно спрятал разбитые руки глубоко в карманы куртки и с вызовом уставился на придвинувшегося юриста:

— Не стану ничего подписывать без личного адвоката.

— Ну, в этом, собственно говоря, сейчас и нет экстренной необходимости, — холодно и цинично улыбнулся Ан, демонстративно захлопывая зажимы своей папки. — Мы пришли лишь официально уведомить руководство факультета о наших дальнейших правовых намерениях…

— И мы жёстко требуем немедленной справедливости! — бесцеремонно перебила собственного юриста госпожа Ли. — Господин Юн, немедленно подпишите приказ об отчислении этого отморозка с факультета! Я категорически не желаю, чтобы мой образцовый сын топтал один асфальт с этим уголовником!

— Это я не желаю находиться в одном помещении с насильником, шантажистом и подстрекателем к самоубийству! — яростно огрызнулся Сон-мин, вцепляясь в край стола.

— Ах ты мелкий гадёныш! Клеветать смеешь?! Ты у меня ещё кровью умоешься! — окончательно сорвалась на ультразвуковой визг чебольская фурия. — Да я тебя за решёткой сгною! Будешь у меня потом до конца своих дней вокзальные улицы за копейки подметать, дрянь безродная! Ты вообще хоть понимаешь, на кого ты посмел разинуть пасть, щенок?! Да мой супруг без пяти минут…

— Тс-с! Госпожа Ли, умоляю вас, тише! — адвокат резко, в явной панике дёрнул женщину за рукав дорогого жакета, буквально заставляя её подавиться следующей фразой.

Тэ-хён мгновенно сделал стойку. Эта высокопоставленная дура от слепой злости едва не выболтала при посторонних главный, глубоко скрытый политический козырь своей семьи.

— А ты мне рот не затыкай! Ты мой адвокат или кто? Так вот и решай вопросы! Почему я одна говорю? Сделай так, чтобы этого бандита наказали по всей строгости закона. Господин Декан, я требую, чтобы приказ об отчислении лежал на этом столе через пять минут!

Господин Юн сидел, как на электрическом стуле, понимая, что требования госпожи Ли незаконны и она действует на эмоциях, и в то же время опасаясь вызвать гнев её семьи.

Тэ-хён не понял, в какой момент она появилась. Обострившееся в стрессовой обстановке обоняние внезапно уловило знакомый, обжигающий шлейф дорогого парфюма. Тёплый, глубокий и терпкий запах тропического дерева, густо смешанный с леденящими нотами горького ментола, ворвался в кабинет раньше, чем его хозяйка.

Она возникла в дверном проёме подобно неотвратимой тёмной тени — высокая, безупречно стройная, облачённая в глухой деловой костюм, словно только что покинула закрытое заседание совета директоров конгломерата.

— Пока прямая вина человека не установлена официальным приговором суда, любые публичные утверждения о его виновности являются преждевременными и юридически трактуются как грубое нарушение конституционного права на презумпцию невиновности, — её ледяной, монотонный голос заставил присутствующих оцепенеть.

— Кроме того, сознательное психологическое давление на должностное лицо государственного учреждения с целью принуждения к незаконному отчислению студента также квалифицируется уголовным кодексом как неприкрытое злоупотребление процессуальными правами и шантаж.

Её появление посреди перепалки было столь внезапным, что вызвало у присутствующих состояние ментального шока. Словно рука невидимого гроссмейстера одним коротким щелчком выставила на клетку ключевую фигуру. В своём чёрном брючном костюме госпожа Лин-на казалась пугающе тонкой и высокой — подобно ферзю, зашедшему в тыл врага.

Следом за ней в кабинет бесшумно скользнула ещё одна тень — неказистый, низкорослый кореец с пухлым кейсом в руках, больше похожий на дотошного налогового счетовода, чем на ведущего адвоката корпорации.

Госпожа писегванним вежливо, сдержанно наклонила голову, приветствуя онемевшего профессора, и плавной, скользящей походкой направилась прямиком к той стороне стола, где сидел побитый Сон-мин.

Когда она проходила мимо, Тэ-хён инстинктивно втянул носом шлейф ментола и обратил внимание на её новую броню. На этот раз из красного на ней был только узкий мужской галстук оттенка запёкшейся крови, поверх которого поблескивал на золотой цепочке кулон с ярким камнем.

Остановившись подле кресла Сон-мина, она демонстративно, заставляя себя переступить через внутреннее тактильное отторжение, властно положила ладонь на его плечо.

— Вы не имеете никакого законного права вести дисциплинарное разбирательство с моим подопечным в отсутствие его официального законного представителя, — отрезала она, глядя на юриста Ана как на пустое место.

— Господин Чжин Сон-мин уже достаточно взрослый и дееспособный человек, чтобы самостоятельно отвечать за свои уличные выходки! — пронзительно заявила госпожа Ли, хищно раздувая ноздри.

— Но ваш собственный сын почему-то пришёл с адвокатом, — Лин-на едва заметно наклонила голову к плечу, и в этом жесте сквозило чистое, издевательское превосходство.

— Да ты кто вообще такая?! — окончательно теряя тормоза от злости, заверещала госпожа Ли, так до конца и не сообразив, с каким опасным монстром её свела судьба. — Его мать, что ли?! Ну, сразу видно, яблоко от яблони недалеко падает! Такая же безвкусная приблуда!

— Госпожа Лин-на, ради бога, простите… мне по регламенту пришлось… — в панике вклинился в диалог декан Юн, заискивающе и трусливо разводя руками.

Госпожа Лин-на едва заметно кивнула профессору и плавно опустилась в кожаное кресло рядом с Сон-мином — аккурат напротив багровеющей от злости госпожи Ли. Неказистый человек в толстых роговых очках бесшумной тенью просеменил следом, заняв тактическую позицию строго за её правым плечом и с сухим щелчком раскрывая замки своего кейса.

— Моё имя Лин-на, я представляю интересы Председателя Чжина, — её голос прозвучал пугающе ровно, без единой эмоции. — Итак, господа, ближе к делу. Каковы ваши финальные требования для закрытия этого инцидента?

— Ваш ненормальный щенок посреди бела дня набросился на моего Гван-нама и зверски избил его! — с ходу заверещала госпожа Ли, тыча холёным пальцем с бриллиантом в сторону сына. — Посмотрите на его несчастное лицо! Мальчик весь в жутких синяках и ссадинах! Я категорически требую, чтобы вы и этот ваш бандит немедленно принесли нам официальные письменные извинения, полностью компенсировали все административные потери из-за выписанного штрафа, до воны возместили моральный ущерб и… навсегда покинули этот университет! Этот хулиган с моим сыном на одном потоке учиться не будет!

— Это уж точно…

Зелёные глаза Лин-ны медленно скользнули по обезображенной физиономии парня. Она пристально, словно впервые в жизни, разглядывала его лицо. Сон-мин упрямо, из последних сил пытался спрятать от неё свои раны, чувствуя себя как под дулом автомата.

Тэ-хён у дверей затаил дыхание: на долю секунды на ледяном лице консильере промелькнула едва заметная тень — точно такая же глубокая, затаённая боль искажала её черты, когда в тёмной столовой она закрывала этих пацанов от власти их собственного отца.

— Чжин Сон-мин тоже тяжело пострадал, — Лин-на перевела фокус обратно на нападающую сторону. — Ваш сын, Ли Гван-нам, принимал в драке активное участие.

— Он защищал собственную жизнь! — захлебнулась криком госпожа Ли. — Этот маргинал напал на него со спины! Он — единоличный зачинщик!

— А вы не допускаете мысли, госпожа Ли, что ваш собственный сын умышленно спровоцировал его? — Лин-на слегка наклонила голову к плечу, и кулон с блестящим камнем на её блузке зловеще полыхнул в свете ламп.

— Вы что… вы сейчас пытаетесь перевесить уголовную вину на моего сына?! Да ваш Сон-мин — прирождённый преступник! И он должен быть жестоко наказан по закону!

— Значит, вы настаиваете на том, чтобы мы прямо из этого кабинета довели дело до официального суда? — вкрадчиво, почти шёпотом осведомилась помощница Председателя.

Госпожа Ли на секунду запнулась и растерянно похлопала густо накрашенными ресницами. Очевидно, настолько резкий и прямой разворот событий в её шкурные планы вообще не входил. Абсолютное, ледяное спокойствие этой иностранки намертво сбило её с толку, заставив выплюнуть остатки запала.

— Госпожа Лин-на, — поспешно вмешался в разговор адвокат Ан, всем своим видом демонстрируя, что он, в отличие от своей клиентки, прекрасно осознаёт, кто сейчас сидит перед ним. — Мы бы очень не хотели доводить это досадное недоразумение до судебного процесса. Это в равной степени противоречит как вашим корпоративным, так и нашим личным интересам. Но поскольку мой молодой клиент действительно пострадал из-за действий вашего подопечного, мы бы хотели урегулировать вопрос через контрибуцию и соразмерное моральное возмещение.

— И какова же цена вашего компромисса? — Лин-на даже не моргнула.

— Пять миллионов вон и публичные извинения на ближайшем учёном совете факультета.

— И я упрямо буду добиваться его полного отчисления с курса! — мстительно выкрикнула госпожа Ли, снова обретая почву под ногами. — Он — опасный хулиган! Таких девиантных элементов нужно немедленно изолировать от приличного общества!

Сон-мин вскинул голову:

— Это его надо сажать в тюрьму. То, что он сделал, карается по закону в любом обществе.

— Опять выступаешь, наглец!

Ли Гван-нам, до этого блёкло сидевший с видом абсолютно непричастной к делу жертвы, внезапно позорно задрожал. Учуяв смертельную опасность, он вовремя очнулся и судорожно повис на замахнувшейся руке матери:

— Не надо, мама! Прошу тебя, замолчи!

Лин-на жестом заставила Сон-мина вернуться на место.

Видя, что в таком формате конструктивного разговора не получится, госпожа Лин-на обратилась к декану:

— Господин Юн, будьте так добры, предоставьте нам свой кабинет на пять минут для переговоров. Уверяю вас, дольше мы вас не задержим.

Седовласый профессор с готовностью, почти подобострастно вскочил со своего электрического стула и, трусливо спасая собственную шкуру от гнева гигантов, поспешно ретировался в приёмную.

— Госпожа… — Лин-на требовательно протянула руку назад.

Неказистый маленький юрист в роговых очках торопливо и по-военному чётко вложил в её ладью чёрную папку с планшетом внутри. Консильере скользнула взглядом по экрану, на секунду отложила устройство и подняла глаза на оппонентов.

— … Ли Ми-сук, — её монотонный голос заставил женщину напротив вздрогнуть. — Я так понимаю, цивилизованно отступать вы не намерены и в этой аудитории жаждете исключительно нашей крови?

— Да ты… ты кто такая вообще?! — истерично задохнулась от праведного гнева госпожа Ли. — Секретарша? Как ты вообще смеешь разговаривать со мной в таком тоне?!

Госпожа Лин-на безмолвно проглотила оскорбление, даже не поведя бровью.

— Не вижу ни малейшего смысла переходить к взаимным оскорблениям, — ровно отозвалась она. — Давайте лучше беспристрастно взглянем на сухие факты…

Она снова притянула к себе планшет и отточенным движением пальца принялась лениво пролистывать структурированные файлы на экране:

— Ваш сын за этот год трижды был замечен в вождении в нетрезвом виде. Несколько раз буянил на улице и нарушал общественный порядок. Дело заминали через взятки... Был замечен в компании несовершеннолетних в закрытых караоке-барах… Так кто же здесь хулиган? Если речь на учёном совете действительно зайдёт о созыве дисциплинарной комиссии, то мы со своей стороны подадим встречное заявление на пожизненное отстранение Ли Гван-нама от учёбы здесь. Без права восстановления в любом вузе страны.

— Это всё… это всё грязные, фальшивые сплетни жёлтых СМИ! — нервно отмахнулась госпожа Ли, но её голос заметно дал петуха.

От того, с каким хирургическим хладнокровием и абсолютным знанием подноготной Лин-на просматривала файлы, былая спесь и уверенность чебольской хищницы таяли прямо на глазах, точно мартовский грязный снег под проливным дождём.

— Госпожа Лин-на, — поспешно подал голос адвокат Ан. Этот прожжённый законник явно понимал в разы больше, чем его клиентка. — При всём уважении, все эти старые дорожные протоколы и административные штрафы не имеют отношения к конкретному делу.

— Вы правы, господин Ан. Юридически — не имеют, — легко согласилась Лин-на. — Но они как нельзя лучше иллюстрируют истинные моральные качества участников инцидента. И я вас официально заверяю: если вы продолжите упрямо настаивать на созыве дисциплинарной комиссии, мы немедленно примем симметричные и крайне жёсткие контрмеры.

— Ваш Чжин Сон-мин тоже далеко не белый и пушистый! — тут же хищно вцепилась в её фразу госпожа Ли, воинственно выпячивая подбородок. — Он даже играет рок в подвалах! Я более чем уверена, что, если служба безопасности моего супруга хорошенько покопается в грязном белье этого хулигана, на него найдётся немало сочного компромата!

— Даже не сомневаюсь, — согласилась Лин-на, не глядя на Сон-мина. — Вот только за ним не числятся домогательства и принуждение к интимной связи.

Ли Гван-нам цинично, грязно ухмыльнулся, прекрасно понимая, куда именно клонит всеведущая европейка

— Это всё дешёвый развод, госпожа Лин-на. Девчонка сама за мной таскалась, прохода не давала. Я просто по доброте душевной дал ей ровно то, о чём она умоляла на коленях.

— Мразь!.. — Сон-мин пружиной вскинулся со стула, готовый с кулаками лететь через стол, чтобы расшибить подонку череп.

Тэ-хён среагировал на долю секунды раньше: его железные пальцы мёртвой хваткой вцепились Сон-мину в плечи, безжалостно впечатывая пацана обратно в кресло.

В ту же секунду адвокат Ан яростно прикрикнул на собственного клиента, требуя немедленно закрыть рот, чтобы Гван-нам своими наглыми, идиотскими откровениями окончательно не выдал криминальный мотив перед представителем «Синджин Групп».

— Это чересчур серьёзные правовые обвинения, госпожа Лин-на, — Ан натянуто поправил галстук, стараясь вернуть голосу былую уверенность. — Где ваши доказательства?

— Если бы они у меня были… — тихо и нараспев, словно делясь сокровенной девичьей мечтой, проговорила Лин-на, — ваш Ли Гван-нам уже сидел бы в наручниках под конвоем в следственном изоляторе Чонно-гу.

Неказистый юрист за её спиной робко наклонился вперёд и коротким пальцем многозначительно ткнул в нижний угол мерцающего экрана, и подобострастно взглянул на щёку госпожи помощницы, проверяя, уловила ли она смысл данной информации.

Лин-на нахмурилась, что-то провернула у себя в голове и на секунду прикрыла обложку планшета, но сделала это так демонстративно, что у адвоката Ана на секунду перехватило дыхание. Тэ-хён так и не понял, был ли это чистой воды блеф или там скрывалась поистине важная информация, но мысленно зааплодировал: сицилийский консильере разыгрывала этот акт как по нотам, намертво загоняя врага в психологический тупик.

Она виртуозно дала им понять, что у конгломерата всё-таки есть компромат на Гван-нама — пусть пока недостаточный для официального прокурорского ордера, но более чем весомый, чтобы навсегда зафиксировать его соучастие в попытке суицида Ми-ны.

— А поскольку прямых юридических улик для немедленного ареста у меня нет, — Лин-на плавно отодвинула планшет в сторону, — я предлагаю вашему клану немедленно заключить мировую. Но исключительно на наших условиях.

Госпожа Ли вспыхнула.

— Какие ещё условия? Ваш сын виновник…

Лин-на оборвала тираду её слов.

— Вы знаете, в чём правда. Я до мельчайших подробностей знаю, в чём правда, — она постучала по планшету. — Ваш сын знает, и эта правда дамокловым мечом будет висеть над ним всю жизнь. Давайте не будем из-за ерунды портить будущее двум молодым людям. А также… блестящую политическую карьеру вашего многоуважаемого супруга.

На этот раз госпожа Ли осеклась на полуслове и села. Лин-на удовлетворённо, едва заметно кивнула головой. И снова хладнокровно вернулась к своей папке.

— Насколько мне известно, ваш супруг сейчас числится главным кандидатом на высокий пост судьи Конституционного суда, не так ли? — её монотонный шёпот резал похлеще бритвы. — На такой запредельной высоте человеку требуется хрустально чистая репутация. Лишняя шумиха в таблоидах Сеула, связанная с его фамилией, сейчас точно не пойдёт ему на пользу перед голосованием в парламенте. О, я внимательно изучила списки коллегии и вижу, что вашему мужу для гарантированного избрания может отчаянно не хватать всего одного весомого голоса. Кажется, я очень близко знаю этого сомневающегося человека. Могу без проблем обеспечить вашему семейству этот решающий голос.

Лин-на плавно подалась корпусом вперёд, разворачивая планшет экраном к оппонентке. Кулон на золотой цепочке плавно, маятником качнулся над лакированным деревом стола. Что именно было изображено на открывшейся схеме, Тэ-хён со своего поста рассмотреть не мог, но этот документ мгновенно убедил госпожу Ли в том, что её визави ни секунды не шутит.

Но главное случилось следом. Взгляд госпожи Ли инстинктивно зацепился за полыхнувший в лучах ламп яркий камень на груди европейки, и её накрашенные глаза медленно, испуганно расширились. В них мимолётно отразился дикий, жадный блеск, смешанный с недоумением. Будучи породистой аристократкой, Ли Ми-сук наверняка мгновенно опознала эту уникальную вещь.

— Да кто… кто ты, чёрт тебя дери, вообще такая?! — осипшим, растерянным голосом выдохнула госпожа Ли, не в силах оторвать дикого взгляда от качающегося камня. — Этот камень… эта вещь принадлежит роду… Он должен быть у госпожи Нам-су!

Лин-на откинулась обратно на спинку кресла, полностью игнорируя её кастовый выпад:

— Я вижу, госпожа Ли, что к вам наконец-то начинает приходить правильное понимание ситуации. Это радует. В таком спокойном, деловом тоне нам будет в разы легче договариваться по пунктам. Итак, условия просты. Вы немедленно и безвозвратно отзываете все свои дисциплинарные и юридические претензии к Сон-мину. Я, со своей стороны блокирую инициирование расследования инцидента с вашим сыном. Мы расходимся миром. В ближайшие месяцы Сон-мину и Ли Гван-наму лучше не появляться в стенах этого кампуса. Я лично переговорю с ректором, чтобы парням организовали дистанционный формат обучения. А ближе к лету их обоих можно будет без шума отправить на стажировку куда-нибудь за границу. За несколько месяцев пресса начисто забудет об этом происшествии.

Госпожа Ли в полном оцепенении оглянулась на своего адвоката, ища у него профессиональной поддержки. Господин Ан, прекрасно понимая, что Лин-на прямо сейчас подарила им жизнь и кресло в Конституционном суде в обмен на молчание, угрюмо и безоговорочно кивнул клиентке: надо соглашаться. Ловушка захлопнулась.

— А как быть… с девчонкой? — осведомилась госпожа Ли, воровато косясь на Сон-мина.

Внутри Тэ-хёна всё перевернулось от отвращения. Так эта холёная, затянутая в пластику дама с самого начала обо всём прекрасно знала! Все её пафосные визги про «безгрешного мальчика» и «уличного бандита» были лишь заранее просчитанной, линией защиты, чтобы любой ценой спасти своего сынка-преступника от тюремных нар.

— Об этой проблеме я позабочусь лично, — мертвенно-ровно пообещала госпожа писегванним, даже не поведя бровью. — Обещаю: девчонка будет молчать.

Чжин Сон-мин попытался было яростно возмутиться такому предательству Ми-ны, дёрнулся, но Лин-на даже не удостоила парня мимолётным взглядом. Её ладонь на его плече сжалась чуть сильнее, транслируя непреклонную волю Председателя.

— Давайте не будем больше задерживать профессора Юна, — Лин-на плавно поднялась, забирая со стола планшет. — Он всё же крайне занятой человек. Предоставьте техническое оформление нашего мирового соглашения профессиональным адвокатам.

Госпожа Ли всё ещё мучительно колебалась и на ходу взвешивала риски. Лин-на терпеливо, с леденящим спокойствием хищника ждала.

— Хорошо, — наконец выдохнула чебольская матрона, признавая сокрушительное поражение своего клана. — Я согласна на вашу мировую.

— Ну вот и славно. Прощайте, господа… Сон-мин, душа моя, пошли! Нам в этой аудитории больше решительно нечего делать.

Если бы прямо посреди кабинета с оглушительным грохотом разорвалась фугасная бомба, эффект был бы в разы меньше, чем от этих тихо, на вкрадчивом придыхании оброненных слов. У Тэ-хёна буквально закоротило и намертво зависло сознание. Позвоночник противно обдало ледяным потом. Чего в этом зловещем, бархатном шёпоте было больше — удушающей, приторной ласки или изощрённого, чисто надзирательского сарказма над сломленным внуком Председателя?

Избитый Сон-мин не спешил вставать. У Тэ-хёна на секунду даже создалось стойкое впечатление, что пацан предпочёл бы прямо сейчас заживо врасти в это несчастное кресло, лишь бы не подчиняться её гипнотическому приказу. Он сидел как приклеенный, буравя взглядом дубовый паркет.

Но госпожа Лин-на уже застыла у самого выхода, дожидаясь его у раскрытой двери. И её зелёные глаза не обещали парню ничего хорошего.

— Почему… почему мама не приехала за мной? — робко, с затаённой детской надеждой спросил Сон-мин, когда они наконец вышли из душных коридоров деканата.

— Госпожа Нам-су сейчас очень сильно занята, — Лин-на даже не притормозила, чеканя шаги по асфальту. — Председатель Чжин лично поручил мне разобраться с этим делом.

Писегванним резким, уверенным шагом шла вперёд по центральной аллее кампуса, и избитому, раздавленному Сон-мину волей-неволей приходилось послушно плестись следом. Тэ-хён мрачной тенью следовал на полшага позади них, на ходу застёгивая пиджак.

— Езжайте строго за мной, господин Кан, — велела Лин-на, направляясь к своему серебристому седану, у распахнутой двери которого уже навытяжку застыл Гиль-у. — И не вздумайте по дороге никуда сворачивать.

Это короткое напутствие прозвучало не как обычное дорожное указание — то была прямая, свинцовая угроза. И всю последующую дорогу, пока Тэ-хён бампер в бампер держался в хвосте её машины, липкая внутренняя тревога ни на секунду не отпускала его.

Сон-мин испуганным узлом сжался на кожаном заднем сиденье «мерседеса». Пацан был непривычно, пугающе тих.

На его глазах только что совершилась чудовищная несправедливость. Холёный порно-преступник Гван-нам благодаря миллионным сделкам и связям адвокатов ушёл от уголовной ответственности, а единственной жертвой в глазах деканата осталась его чистая, сошедшая с ума от стыда подруга. Он сокрушался, не в силах сделать ничего для её защиты.

«Куда, чёрт возьми, мы едем?»— Тэ-хён напряжённо нахмурился, когда серебристый кузов впереди внезапно свернул с привычной скоростной трассы, ведущей в безопасный Пхёнчхан-дон, и направился в незнакомый район на задворках мегаполиса.

За тонированными стёклами «мерседеса» уныло поплыли безликие бетонные новостройки, затем — огромные, разрытые строительные котлованы, огороженные предупреждающими знаками, а потом они резко въехали в полувымерший, мрачный сектор старых трущоб — нищих дальдонне, чудом уцелевших под натиском экскаваторов.

Машина Лин-ны плавно затормозила возле покосившегося забора из грязного, ржавого профнастила, за которым убого синела крыша какого-то ветхого строения. Консильере хладнокровно вышла из салона и застыла у покосившейся деревянной калитки, дожидаясь, пока Сон-мин последует за ней.

— Где мы, Кан? Что это за дыра? — спросил Сон-мин опасливо.

Прямо сейчас он был похож на маленького, намертво запутавшегося мальчика, которого коварный и безжалостный взрослый обманом заманил на глухой, Богом забытый пустырь.

— Это теперь наша земля, — ровно бросила Лин-на, даже не повернув головы.

Тэ-хён мгновенно вспомнил тот самый кусок земли, который Лин-на со скандалом и угрозами выкупила у несчастной госпожи Пак под будущую застройку.

— Но… матушка будет сильно волноваться, если я прямо сейчас не наберу её по телефону, — предпринял Сон-мин последнюю безнадёжную попытку спастись.