Виктория Утам Консильерита

Тэ-хён дёрнулся, как ужаленный. В мозгу красной вспышкой взвыл сигнал тревоги: объект добровольно полез в неуправляемую толпу! Но вовремя сделал над собой волевое усилие, осадил собственные инстинкты и заставил тело опуститься обратно на высокий барный стул.

Это был личный звёздный момент Сон-мина. Пацан имел полное право пережить и прочувствовать этот триумф до последней секунды, без навязчивой опеки угрюмого цербера.

Все эти прыгающие вокруг ребята были его университетскими друзьями, знакомыми и сверстниками. Вмешаться сейчас и испортить Тэ-хёну эту чистую юношескую эйфорию было бы верхом пошлости. Наследника империи вовсю хлопали по плечам, восторженно поздравляли, обнимали и хватали за куртку.

Среди прочих к нему пробилась невысокая, тоненькая, как майская тростинка, девчонка в простой белой футболке и потёртых джинсах.

— Сон-мин! — отчаянно закричала она, перекрывая гомон зала. — Это было просто невероятно, до мурашек!

И со всего маху бросилась ему на шею. Она была без макияжа, с растрёпанным хвостиком и с такой чистой, обезоруживающей улыбкой, как раннее утро после дождя.

Тэ-хён на секунду прищурился: почему же его подопечный замер, как истукан? Почему не обнимет её в ответ со всей страстью рок-звезды, почему не поцелует? Это его момент.

— Ми-на! Ты всё-таки пришла! — выдохнул пацан, и его лицо озарилось сумасшедшим облегчением.

— Конечно, пришла! Я же тебе обещала!

Тут только намётанный взгляд Тэ-хёна окончательно препарировал геометрию их объятий: девчонка висла у мажора на плечах без капли плотского, любовного подтекста. То было бескорыстное доверие или почти сестринское тепло. Именно эта деликатность и объясняла секундную, глупую зажатость Сон-мина.

— Ты слышала? Я всё-таки взял в коде тот самый перебор, о котором тебе рассказывал! — взахлёб хвастался Сон-мин, буквально сияя от гордости и косясь в сторону барной стойки.

— Да! И звучало просто идеально, клянусь!

— А сам текст? Скажи честно, тебе реально зашло?

— Ты просто гений, Чжин Сон-мин.

— Ну ладно тебе, какой там гений… — пацан смущённо покраснел до ушей.

— А я — гений, что пришла? — весело рассмеялась она, дружески пихая его в плечо.

В этот момент сквозь бурлящую толпу к ним бесцеремонно протиснулся высокий парень. Нагло вскинув руку, он небрежно хлопнул Сон-мина по ладони — дежурное, студенческое «дай пять», — коротко кивнул и свободной рукой по-хозяйски обнял девушку за талию.

Девчонка едва заметно отстранилась, будто искренне стесняясь посторонних глаз, и аккуратно убрала его ладонь, но тут же доверчиво прижалась своим плечом к его груди.

Весь юношеский триумф Сон-мина испарился в ту же секунду.

Пацан словно рухнул на самое дно ледяного колодца, бледнея на глазах. На его несчастном лице застыла деревянная маска — он через силу, превозмогая внутреннюю судорогу, продолжал фальшиво улыбаться, лишь бы не омрачить её искреннюю радость.

«Ах, вот оно что…— Тэ-хён на барном стуле сочувственно зажмурился, и на душе у него сделалось по-настоящему кисло. — А у нас тут, оказывается, классический любовный треугольник вырисовывается».

Этот долговязый тип ему сразу категорически не понравился. И для чистой девчонки с такими ясными, умытыми дождём глазами он совершенно не подходил.

Он его вспомнил. Ли Гван-нам. Приятель, с которым Сон-мин ошивался по ночным клубам. Тэ-хён прекрасно помнил, как этот холёный мажор веселился с другими девушками.

Сон-мин, разумеется, прекрасно знал обо всех похождениях друга, но открыть Ми-не глаза не имел права. Сделай он это прямо сейчас — и в глазах любимой девушки навсегда превратился бы в жалкого, завистливого дурака. Ему оставалось только молча жевать собственную обиду.

Тэ-хёну стало до щемящей боли в груди жаль своего подопечного. Вся жизнь этого мальчишки за пределами сцены превращалась в один сплошной, беспросветный облом.

Суровый дед, отец-самодур, а теперь ещё и в любви его ждала неминуемая, жестокая катастрофа.

Тэ-хён смотрел на него из прокуренной темноты зала и понимал: перед ним больше не избалованный шалопай. Это был смертельно напуганный человек, который больше всего на свете боялся, что его никто и никогда не полюбит по-настоящему.

Точно так же, как боялся этого сам Кан Тэ-хён.

Клуб постепенно пустел. Оглушительная музыка уже давно стихла, уступив место монотонному гулу вентиляции, и утомлённый народ неторопливо расходился по домам. Пора было и им возвращаться обратно в Санбалам, где время неумолимо отсчитывало минуты до закрытия ворот.

Но Сон-мин всё никак не находил в себе сил проститься с Ми-ной. Он покорно проводил её до дверей клуба, у которых уже нетерпеливо переминался с ноги на ногу Ли Гван-нам, и с отчаянным сожалением окончательно отпустил её.

Тэ-хён не стал торопить или бесцеремонно одёргивать парня, благодушно дав ему возможность проститься с девушкой как следует.

Ми-на уже на пороге обернулась и тепло помахала рукой:

— До следующего выступления, Сон-мин!

Пацан поспешно кивнул, хотя на душе у него в эту секунду, наверно, скребли кошки. Он заворожённо подождал, пока тонкая фигурка девчонки окончательно исчезнет в сырой ночной темноте улицы, сопровождаемая тем, кому повезло больше, но кто был её совсем не достоин, и только после этого медленно повернулся к своему водителю.

— Ну что, Кан… скажи честно, тебе реально понравилось? — в его голосе проступила робкая, детская надежда.

— Да, — ровно и весомо ответил Тэ-хён. — Очень.

— Правда?

— Честно.

— Не врёшь?

— Я бы не стал.

— А девчонки? — Сон-мин со слабой ухмылкой кивнул в сторону кучки студенток, которые всё ещё шушукались, поглядывая на Тэ-хёна. — Ты им конкретно зашёл. Они до сих пор на тебя зырят.

— Я на работе, — который раз за вечер повторил Тэ-хён.

— Да ладно тебе строить из себя робота! Ты же тоже живой человек!

— Я — твой персональный телохранитель. К тому же, все эти малолетки чересчур молоды для моих шрамов.

— Ага, а ещё ты теперь мой официальный фанат! — радостно и шумно возвестил Сон-мин, панибратски, со всей силы хлопая Тэ-хёна по плечу.

— Всё возможно, — коротко усмехнулся Тэ-хён, гася в глазах иронию.

— Тогда в следующий раз приходи без этой своей дурацкой формы. Ты в ней всех девчонок вокруг пугаешь. Не хочу, чтобы мои друзья считали, будто я хожу под вечным надзором.

— Посмотрим. Поехали.

Они дружно шагнули из дверей клуба — и их мгновенно обдало колючим ночным холодом. Но в уставших душах обоих мужчин вопреки всему оставалось странное, непривычное для Санбалама тепло и лёгкая, звенящая мартовская грусть.

В поместье они вернулись уже глубоко за полночь. Монументальный фасад Санбалама встречал их давящей темнотой — со стороны подъездной аллеи не светилось ни одно окно.

Тэ-хён сознательно погасил габаритные огни и накатом подвёл тяжёлый «мерседес» к входу для технического персонала, чтобы не дай бог не потревожить чуткий сон Патриарха и его супруги низким рокотом двигателя.

— Постарайтесь не шуметь, — сказал Тэ-хён, высадив парня у входа. — Дежурных я предупредил, что мы будем поздно. Но никто больше не знает, что вас не было.

— Хорошо, понял, — Сон-мин согласно кивнул и вдруг замер на пороге, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. Посмотрел водителю прямо в глаза: — Эй, Кан… спасибо тебе. За всё. Мне сегодня по-настоящему важна была твоя поддержка там, в подвале.

И словно до смерти устыдившись собственной внезапной пацанской сентиментальности, резко развернулся и поспешил поскорее скрыться за служебной дверью.

Тэ-хён молча проводил его взглядом. Неожиданное признание согрело душу, но суровый аналитик внутри тут же вынес горький вердикт: этому талантливому пацану сейчас до вытья требовалось крепкое плечо отца, а не молчаливое одобрение наёмного работника.

Загнав машину в гараж, Тэ-хён направился обратно к дому.

Ледяной мартовский ветер, со свистом срывавшийся со скалистых склонов Пукхансана, пробирал до самых костей, заставляя сильнее кутаться в лёгкое форменное пальто и ускорять шаг, мечтая лишь о горячем душе и жёсткой, но уютной кровати в мансарде.

И тут его взгляд инстинктивно скользнул вверх.

Ярким, сияющим прямоугольником в непроглядной темноте правого сектора резало глаза одно-единственное окно. На фоне бьющего изнутри света, за тонкой кисейной шторой отчётливо угадывался неподвижный женский силуэт.

Личные апартаменты госпожи писегванним.

«Она вообще когда-нибудь спит?»— Тэ-хён противно передёрнул плечами, но на этот раз уже не от горного ветра, а от внезапного зловещего ощущения её невидимого, тотального контроля над каждым существом в этом поместье.

Отрезав себя от этого света, он решительно шагнул в проём служебного подъезда.

В тот день всё шло как обычно. Началась новая рабочая неделя. Тэ-хён отвёз Сон-мина в университет и припарковал начищенный «мерседес» на служебной стоянке у спортивного сектора. Включил магнитолу, перебирая радиостанции в поисках спокойной музыки.

Его мысли лениво, с приятной мужской истомой крутились вокруг Чон-нан. Позавчера, улучив идеальный момент во время пересменки, он технично подловил её за углом служебного коридора — в зоне, куда объективы камер гарантированно не дотягивались.

Тэ-хён решительно заключил её в свои крепкие объятия, и девчонка, как ни странно, даже не подумала вырываться или звать на помощь. И хотя полноценный первый поцелуй ему сорвать так и не удалось — помешал шорох чьих-то шагов на лестнице, — внезапная, податливая покорность в её тёплом теле обещала Тэ-хёну скорый сладкий триумф. Победа на личном фронте была уже совсем близко, и это предвкушение приятно согревало кровь.

Если бы не погода, которая внезапно переменилась, словно по щелчку тумблера, было бы совсем хорошо.

Короткое мартовское тепло бесследно испарилось, уступив место пронизывающему холоду и промозглой, давящей сырости — словно весна передумала, испуганно отступила назад и швырнула на мегаполис ледяную морось. Высиживать долгие часы в салоне без обогрева стало зябко и попросту некомфортно.

Тэ-хён уже собирался запереть машину и дойти до ближайшего учебного корпуса, чтобы перехватить горячего американо из автомата, как вдруг со стороны факультета гуманитарных наук до него докатился нетипичный, гулкий и нарастающий шум толпы.

Решив, что студенты собираются на очередную протестную акцию или флешмоб, он не спеша двинулся на звуки. Надо же было хоть как-то разнообразить эту водительскую рутину. Да и по пути до Санбалама будет о чём завязать разговор с Сон-мином, если новоявленный рокер вообще соизволит выйти из своего сонного уныния после любовного провала.

Но уже на подходе к главному скверу в душу закралась странная тревога. То был не санкционированный студенческий митинг и не весёлая вузовская тусовка. В сыром мартовском воздухе отчётливо пахло чем-то стихийным, паническим, похожим на коллективную вспышку острой боли.

А в следующую секунду из-за поворота аллеи выкатился истошный, оглушительный и слишком реальный вой спасательных сирен.

На небольшой асфальтированной площадке перед учебным корпусом уже колыхалась плотная, зашуганная толпа. Студенты испуганно толкались, воровато перешёптывались и, задрав головы, смотрели на серую линию крыши. Глаза у всех были тревожными, дикими, словно у птиц перед началом разрушительной бури.

— Эй, парень, что тут стряслось? — Тэ-хён придержал за локоть пробегавшего мимо первокурсника.

— Девушка с крыши седьмого этажа прыгнула! — выдохнул тот, округлив глаза.

— Да ни черта она не прыгнула, придурок, — раздражённо вклинился в разговор стоящий рядом старшекурсник. — Только собиралась. Её охрана вовремя с парапета стащила.

Тэ-хён молча отступил в сторону, пропуская тяжело разворачивающуюся карету скорой помощи со включенными маяками. Внимательно осмотрелся по сторонам.

Студенты вокруг продолжали лихорадочно шептаться, выдвигая самые дикие и нелепые догадки, но на самом деле никто из них ничего толком не знал. Общая, липкая паника висела в тумане над кампусом, точно тяжёлый едкий дым после пожара. ЧП для элитного столичного вуза было из ряда вон выходящим, воздух буквально сочился нездоровым, хищным любопытством.

Далеко не каждый день студенты воочию наблюдают за тем, как чья-то доведённая до ручки жизнь решает в один миг заявить: «Я больше не хочу оставаться в этом грёбаном мире».

Тэ-хён жёстко пошёл на таран, локтями проталкиваясь в самый передний ряд. И оцепенел.

Двое парамедиков под руки выводили из дверей корпуса девушку. Её ладони были накрепко зафиксированы за спиной специальными матерчатыми ремнями — стандартный протокол, чтобы предотвратить повторную попытку причинить себе вред. Тэ-хён далеко не сразу узнал в этом сломленном существе ту самую девочку с ясным, умытым весенним дождём взором. Подругу Сон-мина. Ми-ну.

Страшно и дико было видеть её такой. С абсолютно потухшими, остекленевшими глазами. С завязанными, как у опасной преступницы, руками. Смертельно безучастной ко всему происходящему вокруг. Ещё в прошлую пятницу в прокуренном рок-клубе она радостно смеялась, светилась от чистой любви и юношеской надежды. А сегодня — напоминала безжалостно сорванный цветок, брошенный умирать на холодном асфальте.

Тэ-хён инстинктивно вскинул голову вверх, глядя на парапет плоской крыши, словно подсознательно ожидал увидеть там Сон-мина. Там действительно смутно ходили люди в форме, осматривая место происшествия. Но Сон-мина среди них не было.

Он обнаружил объект чуть позже, когда тяжёлые створки скорой помощи с грохотом захлопнулись. Сон-мин внезапно вылетел из-за угла корпуса и рванулся сквозь толпу как раненый, обезумевший зверь, расталкивая перешёптывающихся студентов.

Но пацан катастрофически опоздал. Скорая с сиреной уже рванула с места, увозя Ми-ну в психиатрическое отделение.

И в этот миг Сон-мина словно окончательно осенило. В его глазах вспыхнула дикая, убийственная догадка, и он, круто развернувшись, бросился бежать в сторону парковки.

Тэ-хён немедленно напролом сквозь живую стену зевак бросился вдогонку. Надо было во что бы то ни стало удержать пацана от глупостей. Но Сон-мин успел бесследно раствориться среди лабиринта учебных корпусов Кванак-гу.

Чувствуя неизбежную, страшную беду, Тэ-хён бросился прочёсывать сектор. И нашёл его слишком поздно.

Небольшая, плотная толпа студентов уже собралась в кольцо на заднем дворе у хозблока, чтобы поглазеть на зрелищный мордобой. Девчонки испуганно охали, парни доставали телефоны, но никто даже не пытался разнять дерущихся.

Сон-мин, со своим ультра-щуплым телосложением, был в разы слабее соперника. Но он дрался с такой отчаянной и обречённой яростью, словно дикий зверь, защищающий своего покалеченного детёныша. Ли Гван-нам уже вовсю отплёвывался кровью, хрипел, но успевал наносить мажору встречные тяжёлые удары.

Прежде чем Тэ-хён успел преодолеть последние метры и вмешаться, в избиение хладнокровно вклинился третий участник. Крупный, плечистый амбал в тёмном деловом костюме — Тэ-хён мгновенно опознал в нём телохранителя. Один короткий, профессиональный хук в челюсть — и щуплый Сон-мин кулем отлетел на грязный асфальт.

— Эй, ублюдок! — рявкнул Тэ-хён на весь двор, и этот крик заставил толпу мгновенно притихнуть. — Ты что, чёрт тебя дери, творишь?!

— Не лезь, придурок! — огрызнулся амбал, разворачиваясь к нему корпусом и разминая пудовые кулаки. — Это вообще не твоё собачье дело. Вали отсюда, пока цел.

Но это уже официально стало его делом. Драка давно перестала быть честным пацанским выяснением отношений. Сон-мин лежал на боку, задыхаясь от боли. А холёный подонок Гван-нам, точно трусливая крыса, прятался за широкую спину своего наёмника.

Тэ-хён на ходу рванул пиджак, сбросил его на землю, оставаясь в одной форменной рубашке. Глухая мужская ярость окончательно сорвала его внутренние тормоза.

Не теряя ни одной драгоценной секунды, Тэ-хён коршуном влетел в круг. На полной скорости коротко, жёстко снёс чужого телохранителя с траектории и одним выверенным, хладнокровным ударом снизу в челюсть отправил амбала в глубокий, глухой нокаут.

Тот рухнул на грязный асфальт хоздвора как подкошенный. Толпа студентов испуганно ахнула и шарахнулась назад, но разбежаться не успела — подоспела внутренняя служба безопасности кампуса во главе с бледным, трясущимся от ужаса деканом факультета.

Всех участников драки под конвоем немедленно увели и заперли в просторном, пахнущем дорогим деревом и кожей кабинете декана. Университетское руководство готово было расшибиться в лепёшку, лишь бы не выносить этот кошмар за пределы стен вуза.

Ли Гван-нам держался вызывающе нагло, вальяжно развалившись на стуле — чебольский сынок был железобетонно уверен в безнаказанности и адвокатах своего отца. Сон-мин, напротив, весь так и кипел от бессильной, удушающей ярости.

— Я защищал честь человека! — кипятился он, размазывая ладонью кровь по разбитому, припухшему подбородку. — Этот подонок тайно снял её на телефон, слил все интимные фото в студенческий чат курса! Он публично растоптал её перед всем факультетом, сука!

— Слышь, мажор, ты за базаром-то своим следи, — нагло оскалился Гван-нам, лениво поправляя порванный воротник брендовой рубашки. — Она сама предо мной на задних лапках ходила и всё добровольно было. Скажи спасибо, что я пацанам наше видео целиком на диск не переслал. Она сама во всём виновата, дура неуравновешенная.

— Тварь! Подонок! — сорвался на дикий крик Сон-мин, пытаясь всем телом со стула броситься на соперника через стол. — Она же искренне любила тебя, верила каждому слову! А ты хладнокровно убил её душу! Я лично тебя придушу, слышишь?! Я убью тебя!

— Так, так, потише там, молодые люди! — седовласый декан в панике замахал руками, испуганно косясь на телохранителей. — Кончайте этот уличный мордобой. Сейчас прибудут ваши опекуны, пусть они и разбираются.

Сон-мин тяжело вздохнул и бессильно отвернулся к окну. Лицо у него было страшно избито, левый глаз полностью заплыл и посинел, но внутренний стержень пацана вопреки всему оставался не сломлен.

Тэ-хён мрачной тенью застыл у стены, посматривая на побитого им коллегу, и его вышколенный в разведшколе мозг лихорадочно фиксировал масштаб нарастающей катастрофы.

Дело было швах. Это была уже не банальная студенческая потасовка. Киберпреступление со сливом компромата в сеть, утренняя попытка суицида на крыше кампуса, драка наследников на глазах у свидетелей с телефонами — в кабинете декана отчётливо пахло грандиозным репутационным взрывом, который завтра утренними заголовками подхватят все зубастые СМИ Южной Кореи.

Если пресса раскопает, что старший внук Председателя «Синджин Групп» замешан в грязной порно-уголовщине, Санбалам накроет тектоническим кризисом, а госпожа Лин-на сотрет всю их дежурную смену в порошок без выходного пособия.

Через полчаса в кабинет декана ворвалась холёная дама в кричаще дорогом костюме и с ходу набросилась на Сон-мина, как разъярённая фурия.

— Это он?! — пронзительно взвизгнула она, и её лицо со следами ринопластики исказилось гримасой. — Тот самый уличный бандит, который посмел наброситься на моего мальчика?!

Декан испуганно попытался вставить хоть слово, бледнея на глазах:

— Да… госпожа Ли, послушайте, Чжин Сон-мин — он ведь…

Старик, должно быть, отчаянно пытался напомнить этой безумной женщине, что перед ней стоит внук всемогущего Председателя Чжин До-жуна, но фурия не дала ему закончить фразу.

Она коршуном набросилась на Сон-мина, наотмашь размахивая сумочкой из крокодиловой кожи. Пацан даже не успел понять, что происходит, как на его и без того побитые голову и плечи обрушился унизительный шквал беспорядочных ударов.

— Ах ты мелкий, обнаглевший пройдоха! Дрянной мерзавец! — исступлённо голосила она, продолжая лупить застывшего от шока парня. — Набрасываешься на порядочных людей средь бела дня?! Устраиваешь мордобой прямо на территории кампуса?! Да тебя за такое в исправительную тюрьму строгого режима посадить мало, скотина! Посмотри, посмотри, во что ты превратил лицо моего единственного сына!

Тэ-хён сделал один короткий, бесшумный шаг вперёд и монолитной стеной врос между Чжин Сон-мином и беснующейся родительницей. Спокойно подставил под удар левое предплечье. Тяжёлая крокодиловая сумка с глухим треском врезалась в его натянутый под форменной рубашкой мускул. Он даже не поморщился.

— Госпожа Ли! Мама! — со всех сторон в панике закричали мужчины.

Декан схватился за сердце, Ли Гван-нам испуганно вжался в кресло, понимая, что мать своим скандалом прямо сейчас рушит всю их хрупкую юридическую защиту.

Строгий человек в сером костюме, явившийся вместе с госпожой Ли, деликатно, но настойчиво оттащил её в сторону и силой усадил в глубокое кожаное кресло. Трясущийся декан немедленно поставил перед ней стакан с водой. Женщину крупно, неуправляемо колотило, словно от лютого горного холода.

— Да это вашего сына в камеру строгого режима посадить надо! — яростно выкрикнул Сон-мин, пытаясь высунуться из-за широкого плеча своего водителя. — Он преступник, а не я! Из-за его грязных чатов Ми-на сегодня чуть с крыши не шагнула!

— Ты ещё вякать смеешь?! — истошно заверещала в ответ госпожа Ли, брызжа слюной. — Ты нагло, мерзко клевещешь на моего мальчика! Твои родители за это ответят!

Старый декан в панике окончательно схватился за лысеющую голову. Каша в его тихом кабинете заваривалась нешуточная, пахнущая скорой отставкой. Декан банально не знал, что ему делать и чью сторону в этом безумии занять, чтобы не остаться крайним.

Тэ-хён, проигнорировав вопли сторон, властным движением руки насильно усадил избитого юношу на стул и сунул ему в руки стакан с водой. Тактический расклад в кабинете вырисовывался прискорбный. Раз трусливый декан до сих пор не бросился грудью на защиту внука Чжин До-жуна, значит, фамилия госпожи Ли весила в высшем чебольском свете Сеула ничуть не меньше, чем тяжёлая порода Чжин.

Адвокат семьи Ли, в отличие от своей истеричной, ослеплённой гордыней клиентки, отлично представлял себе всю подноготную и баланс сил в кабинете.

— Простите, господин декан, что мы столь бесцеремонно отнимаем ваше драгоценное рабочее время, — заговорил он наконец. — Мы обращаемся к вам исключительно потому, что моя глубокоуважаемая клиентка требует немедленной справедливости.

— Я всё прекрасно понимаю, адвокат Ан, — декан промокнул платком вспотевший лоб. —Подобные уличные эксцессы… Никто не хочет доводить дело до суда.

— Да я просто хотела взглянуть в глаза этому малолетнему негодяю! — снова фальцетом взвилась госпожа Ли, хищно сверкая бриллиантами. — И показать ему, что мы ни капли не боимся его всемогущего деда! Семья Ли тоже кое-что значит, мы не сор из подворотни!

— Всё именно так, успокойтесь, прошу вас, — мягко продолжил господин Ан после того, как его клиентка в очередной раз шумно выпустила пар.

Он раскрыл свою чёрную папку:

— Мы действительно не хотели бы доводить этот досадный инцидент до официального судебного разбирательства. Молодые люди просто погорячились по глупости… банально не поделили сокурсницу. Обычное мужское соперничество, с кем по молодости не бывало.

— Ми-на — не вещь, чтобы её делить! — Сон-мин снова сжал разбитые кулаки, тяжело дыша. — Это ваш Гван-нам цинично использовал её для шантажа!..

Тэ-хён железными пальцами сокрушительно надавил Сон-мину на плечо, буквально впрессовывая пацана в кресло.

— Отставить, господин Сон-мин. С этой секунды больше ни единого слова.

— Однако! — голос адвоката Ана мгновенно утратил былую вкрадчивость, зазвенев сухим, безжалостным металлом. — Мы не можем оставить этот вопиющий случай без жёстких правовых последствий. Чжин Сон-мин обязан понести суровое наказание и прямо здесь, под протокол, принести моей клиентке и её сыну официальные, письменные извинения. В противном случае мы немедленно передаём готовое уголовное дело в прокуратуру Сеула.

— И чего конкретно вы сейчас требуете от администрации вуза? — ухватившись за спасительную соломинку, быстро спросил побледневший декан.

— Чжин Сон-мин больше не имеет морального права учиться на одном факультете с потерпевшим Ли Гван-намом. Его агрессивное, маргинальное поведение в корне противоречит Уставу этого элитного заведения и создаёт психологический дискомфорт для других студентов. Мы официально просим вас экстренно созвать дисциплинарный совет университета и принять безапелляционное решение об отчислении Чжин Сон-мина. Вот заверенные копии показаний свидетелей противоправных действий у хозблока. Из этих документов предельно ясно следует, кто именно является зачинщиком драки.

«А враг-то времени зря не терял», — Тэ-хён мрачно зафиксировал манёвр Ана.

Удивительно было, как быстро подготовились оппоненты. Внутренний голос вопил: нам срочно нужен собственный юридический щит, иначе этот серый кардинал сожрёт пацана прямо в этом кабинете.