Виктория Утам Консильерита

Секретарь Чон слегка смешался, но быстро вернул лицу бесстрастное выражение.

— Вы имеете в виду господина финансового директора Кана? — осторожно переспросил он.

— Вы прекрасно меня поняли, — Лин-на сузила глаза. — И уверена, за глаза вы называете его Канджоном так же, как и все. К чему этот фарс?

— Вам, как чужестранке, может быть непонятна наша осторожность с именами, — Чон поджал губы. — Нет, господин финансовый директор не в курсе этих данных. Это моя личная инициатива в ответ на запрос Председателя. Сведения из закрытых источников, и пока о них знают единицы. Хотя я не исключаю, что у господина Кана есть свои каналы.

На лице Лин-ны промелькнул хитрый, торжествующий блеск — словно она получила неопровержимое доказательство своей догадки, но решила придержать козырь.

— Вот! — почти воскликнула она, и в её глазах вспыхнул опасный азарт. — Можете же, когда хотите. А утверждали, что не даёте советов Председателю.

— Но я… — старик растерялся, явно не поспевая за её логикой.

— Продолжайте в том же духе, господин Чон, и вы однажды перемахнёте через свою монолитную стену, — Лин-на вернула ему папку. — Я зайду к Председателю позже. Ступайте, он наверняка заждался.

Они попрощались подчёркнуто церемонно. Секретарь Чон согнулся в низком, благоговейном поклоне; писегванним ответила едва заметным, царственным кивком. Проводив его взглядом, она резко развернулась на каблуках и скрылась в глубине коридора.

Похоже, сегодня она никуда не торопилась и выезжать в город не планировала. Тэ-хён горько усмехнулся про себя: надо же было так «повезти» именно ему. В его самый первый рабочий день.

Тэ-хён посмотрел на часы. Было уже 7:32. Госпожа Лин-на задержала старого секретаря в холле всего на две минуты, но внутренний таймер самого Тэ-хёна уже горел красным.

«Да, где же этот чёрт Сон-мин! — выругался он про себя. — С таким графиком он гарантированно сорвёт выезд».

Внутри Тэ-хёна росла тяжёлая тревога. Ему, разумеется, было плевать на посещаемость Сон-мина и его диплом. Но ему дали второй шанс, и накосячить в первый же час новой смены означало собственноручно подписать приказ об увольнении.

Если этот мажор опоздает на лекции, во всём обвинят водителя. Скажут: нерасторопный, не рассчитал маршрут, не обеспечил своевременную доставку внука Председателя в Университет. Выставят крайним.

При этом младший, Сон-у, отчалил в школу ещё двадцать минут назад. Тэ-хён как раз подгонял машину, когда того увозили.

Он с трудом узнал в этом вышколенном, собранном старшекласснике, застёгнутом на все пуговицы нарядной школьной формы, того раскисшего от горя парня, которого Лин-на позавчера выковыривала из грязи в портовом баре, где Тэ-хён отмечал своё назначение в штат телохранителей Председателя «Синджин Групп».

«И что за трагедия такая в семье?— мрачно размышлял он, вспоминая детали. —Что один сын убивается, а другой — его тупо его спаивает».

Можно было не сомневаться, что именно Сон-мин затащил брата в ту дыру у причала. Из этих двоих именно младший, Сон-у, статью и жёсткими повадками больше походил на деда. Сон-мин же был отлит из другой, куда более рыхлой породы.

Прождав в тишине ещё десять минут, Тэ-хён понял, что лимит исчерпан. Если он продолжит сидеть на диване, опоздание наследника станет явным для всего особняка.

В этот раз права на ошибку не было.

Накануне он проштудировал досье, собранное Пан-соком. И не просто прочитал — вызубрил, как топографию перед заброской в тыл врага.

В этих бумагах было всё: психологические профили хозяев с фотографиями и скрытыми под видом «привычек» тайнами; доскональные сводки по прислуге — кто из горничных слишком болтлив, кто из охраны служил в армии, у кого проблемы с долгами или криминалом. План самого поместья Санбалам лежал в его голове как анатомическая карта тела, где каждый коридор был веной, а каждая дверь — клапаном.

Тэ-хён чётко уяснил, кто здесь чего боится, кто кого тихо ненавидит. В этом доме ненависть вообще казалась единственной честной, не фальшивой эмоцией. И как-то само собой выходило, что «госпожу писегванним» здесь до дрожи боялись и ненавидели абсолютно все. Ну, или почти все. Он даже мысленно пометил крестиком её личную комнату на плане, чтобы никогда, ни при каких обстоятельствах не оказываться рядом.

Решившись — сейчас был как раз тот случай, когда служебные обязанности водителя не просто позволяли, а обязывали штурмовать «господскую территорию», — Тэ-хён поднялся по парадной лестнице на второй этаж.

Здесь он оказался на развилке между коридорами, ведущими в правый и левый корпуса. Направо — Председатель, его супруга и писегванним. Налево — внуки.

Тэ-хён пошёл налево, и скоро упёрся в глухой тупик из двух одинаковых, массивных дверей. Тэ-хён замер, соображая. В памяти внезапно заклинило, какая из комнат принадлежит Сон-мину, а какая — младшему, Сон-у.

Ошибиться и вломиться на половину школьника означало гарантированный скандал.

Ситуацию спасло то, что из одной из дверей как раз бесшумно выскользнула горничная в серой униформе.

— Вы за молодым господином Сон-мином? — мгновенно догадалась она. — Это сюда. Только он ещё спит.

Она чеканила слова, уставившись строго в пол. В Санбаламе действовало драконовское правило: в рабочее время женскому персоналу запрещалось поднимать глаза на мужчин-сотрудников и заговаривать с ними без экстренной на то необходимости.

И всё же, пока она говорила, Тэ-хён успел поймать на её лице тень глубокого, почти жалостливого сочувствия. Похоже, старший наследник доставлял прислуге массу проблем, и водителя ей было искренне жаль.

Тэ-хён трижды стукнул костяшками правой руки в указанную дверь. Звук вышел сухим и требовательным. Он негромко, но отчётливо позвал Сон-мина по имени. Из-за тяжёлого дубового полотна не донеслось ни шороха.

Понимая, что время поджимает, Тэ-хён пошёл на крайние меры. Он решительно нажал на позолоченную ручку, толкнул створку и перешагнул порог чужой, охраняемой территории.

Тэ-хён переступил порог с той осторожностью, с какой сапёры входят в помещение с нестабильной химической реакцией. Тихо, почти по-кошачьи, прикрыл за собой массивную створку. Сдержанно кашлянул в кулак, обозначая присутствие.

— Простите за беспокойство, молодой господин Сон-мин. Это ваш водитель, Кан Тэ-хён. Я, возможно, не вовремя… но у нас сегодня плотный график.

В ответ — глухая тишина.

Юноша лежал на спине, в одних трусах, раскинувшись на огромной кровати, будто боец после тяжёлого боя.

Одна рука безжизненно свисала с кровати, вторая покоилась на животе. Пацан спал так, словно пал смертью храбрых, но забыл закрыть рот. Такого сейчас и пушечным выстрелом не разбудишь.

Чем же он занимался всю ночь?

Тэ-хён угрюмо окинул взглядом пространство.

Так вот как живут молодые чеболи.

Эта комната была завидно больше той, что была у него в детстве. Здесь было всё, о чём только мог мечтать парень его возраста: топовый компьютер, дорогой синтезатор, мощные студийные колонки, шведская стенка и профессиональная боксерская груша, подвешенная к потолку. Роскошь, избыток — и всё это безжалостно тонуло в диком бардаке.

Хаос вокруг казался не просто беспорядком — он был художественным выражением внутреннего состояния хозяина комнаты. На полу валялась дорогая брендовая одежда. Кроссовки — один в ванной, другой на книжной полке. На диване — пустая бутылка из-под энергетика и обёртки от чипсов.

На стене красовался постер с Фернандо Алонсо в гонке 2005 года, а рядом — безумный оскал Джокера из «Тёмного рыцаря». Чуть в стороне висел кривой коллаж из журнальных вырезок с героями какой-то манхвы и ярким заголовком «Lookism».

Тэ-хён лишь безразлично пожал плечами — он понятия не имел, что это за подростковая чушь.

Его внимание привлекла электрогитара в углу, опрокинутая, как убитый рыцарь. Будь у него в своё время такая гитара…

Он сделал шаг в сторону кровати, но зацепил краем брюк низкий журнальный столик.

Кипа комиксов на нём медленно поползла вбок, грозя обрушиться локальным оползнем. Тэ-хён на рефлексах перехватил летящий сверху дорогой ноутбук, спасая технику, но лавина из тяжёлых журналов с глухим грохотом всё же рухнула на ковёр.

Тэ-хён на секунду замер, инстинктивно втянув голову в плечи, словно под внезапным обстрелом. Переждал, пока этот журналопад прекратится, и застыл, вслушиваясь к тишине комнаты.

Ничего. Никакой реакции.

Оглянувшись на кровать и убедившись, что хозяин апартаментов спит без задних ног, он шумно перевёл дух. Мельком взглянул на раскрытый ноутбук, который всё ещё сжимал в руках: на экране светилось пустое окно с шаблоном курсовой работы. Хватило и мимолётного взгляда, чтобы понять — дальше заголовка дело у наследника империи так и не пошло.

Аккуратно переставив ноутбук на край дивана, Тэ-хён принялся собирать с пола разлетевшуюся бумажную массу. В основном под руку попадались подростковые комиксы, но среди них сиротливо затесался свежий номер «Плейбой». Тэ-хён хмуро глянул на распластанного парня и из мужской солидарности тактично спрятал глянец на самое дно стопки.

Но тут его взгляд зацепился за одинокий листок, отлетевший дальше остальных.

Он подобрал его. Это была обычная страница из нотной тетради, исписанная аккуратными карандашными аккордами. Тэ-хён пробежал глазами по строчкам, мысленно напевая мотив. В юности он сам неплохо перебирал струны и сейчас безошибочно узнал контуры сильной, надрывной рок-баллады. У молодого господина Чжина определенно был талант.

Впрочем, наличие таланта не отменяло того факта, что мажору нужно получать высшее образование. И если господин Сон-мин не соизволит встать прямо сейчас, им обоим крышка.

Тэ-хён снова повернулся к спящему. Отметил, что в его позе ничего не изменилось, и внутри неприятно кольнуло: а живой ли объект вообще? Слишком неподвижно, слишком мертвенно он лежал.

Он шагнул вплотную к постели. Позвал, чуть повысив голос:

— Молодой господин Сон-мин?

В ответ — ни звука. Только подсохшая струйка слюны блестела на щеке.

Тэ-хён тяжело вздохнул:

— Простите, что приходится… — и он осторожно, но ощутимо потряс Сон-мина за голое плечо.

Парень не отреагировал. Но в следующую секунду его правая рука резко, судорожно взметнулась вверх, словно остаточный рефлекс у покойника.

Тэ-хён чисто на автомате отпрянул назад, мгновенно разрывая дистанцию и уходя с линии атаки. Сердце в груди сделало мощный, болезненный толчок, а к горлу подступил липкий холод.

Юноша завозился. И в тугой тишине спальни раздался утробный, забористый храп — словно в подвале особняка глухо завели старый мотоцикл.

Тэ-хён с облегчением выдохнул. Но внутренний таймер тут же выдал жёсткую команду:

«Так дело не пойдет. Надо принимать меры. Срочно».

Он вспомнил, как будила его мать — самая замечательная женщина на этом свете, но такой изверг, как только дело доходило до необходимости разбудить сыновей в школу.

Тэ-хён намеренно тяжело зашагал по дорогому паркету, радостно возвещая, какое чудесное сегодня утро. Дойдя до окна, он одним резким движением раздвинул тяжёлые портьеры.

Весенний свет, точно луч лазера, прицельно ударил по лицу Сон-мина. Тот судорожно дёрнулся, как от разряда тока, и инстинктивно вскинул руку к глазам, но из глубокого анабиоза так и не вышел.

Тогда Тэ-хён настежь распахнул створку окна.

В душные, пропахшие перегаром апартаменты хлынул ледяной мартовский воздух. Постер с Алонсо яростно затрепетал на стене, будто испанский гонщик пытался прямо сейчас сорваться с бумажного листа.

Тэ-хён сгрёб с пола оставшуюся макулатуру и с силой, намеренно шлёпнул стопку на журнальный столик. Звук вышел хлёстким, как выстрел.

— Прошу прощения, молодой господин, — чеканя слова, громко произнёс Тэ-хён с ледяной, демонстративной вежливостью. — Случайно вышло. Не заметил, как здесь стало шумно.

Сон-мин глухо, мучительно застонал. Его тело рефлекторно сжалось в позу эмбриона. Не открывая глаз, парень вслепую пополз по простыне, пытаясь нащупать одеяло.

Тэ-хён проигнорировал эти конвульсии. Перехватив свободный край одеяла, он хладнокровно потянул его на себя и принялся методично сворачивать.

— Придётся отдать в химчистку. Тут свежее пятно от колы.

— Уйди… — едва разлепив губы, прохрипел Сон-мин. — Я сейчас умру…

— Исключено, молодой господин, — мягко, но со стальным нажимом в голосе отрезал Тэ-хён. — Вы не умрёте. Вы сейчас проснётесь, примите душ и поедете на лекцию.

— Я не поеду… Я смертельно болен…

— Вот как? — Тэ-хён сократил дистанцию и навис над парнем, точно полевой медик над симулянтом. — Разрешите провести осмотр.

Он без церемоний развернул ладонь и припечатал её к мокрому лбу Сон-мина.

— Температура в пределах нормы.

— У меня… мигрень… раскалывается…

— Понимаю. Искренне сочувствую. Но, к сожалению, в уставе «Синджин Групп» мигрень не значится как уважительная причина для срыва графика.

— Ты… кто такой… вообще? — Сон-мин предпринял отчаянную попытку оторвать голову от подушки и сфокусировать мутный взгляд на непрошеном госте.

— Ваш новый водитель. И, по совместительству, ваш персональный будильник.

Сон-мин глухо застонал и бессильно повалился обратно.

— Поднимайтесь, молодой господин. Время вышло.

— Я не встану…

— Встанете.

— Не встану!

— Встанете, — ровным тоном пообещал Тэ-хён. — В противном случае мне придётся включить здесь тяжёлую артиллерию. Громкую музыку.

В затуманенном мозге Сон-мина неожиданно щёлкнул тумблер интереса. Он приоткрыл один глаз, подозрительно зыркнув на водителя:

— Какую?

— Третью оркестровую сюиту Баха, — невозмутимо рапортовал Тэ-хён.

Наследник империи выдал стон такой силы, словно его переехал грузовик:

— Нет… только не этот заупокойный кошмар…

— Тогда включу «Богемскую рапсодию». На полную мощность акустики, чтобы стены задрожали. Председатель Чжин и госпожа писегванним как раз сейчас проводят утреннюю летучку в кабинете. Думаю, они с удовольствием оценят ваш музыкальный вкус.

Упоминание Лин-ны и деда сработало эффективнее любого армейского электрошокера.

— Ладно… ладно, чёрт с тобой… встаю я, — пробормотал Сон-мин, обречённо спуская ноги с кровати.

Он сел на кровати, как старик после инсульта. Лохматый, бледный, тощий. Один глаз у него всё ещё не открывался, зато второй был до краёв налит похмельной ненавистью.

— Не буди лиха, пока оно тихо.

Тэ-хён едва заметно ухмыльнулся. Кто бы мог подумать: имя Лин-ны действовало на великовозрастных повес точно так же, как сказки про кумихо — на непослушных детей.

Удовлетворённый промежуточным результатом, он направился к гардеробу. Потянул дверь — и невольно замер.

Внутри царил идеальный порядок — чистая одежда аккуратно развешена по вешалкам, всё подобрано по цвету, стилю и ситуации. Кто-то регулярно наводил здесь порядок. И вряд ли это была горничная. Чувствовалась во всем рука профессионала. Госпожа Квон? Сомнительно.

Тэ-хён прошёл вдоль рядов вешалок, критически оглядывая это изобилие.

Сильно мудрить не стал. Он просто протянул руку и выбрал первый попавшийся комплект, который показался ему наиболее безобидным и понятным.

Выйдя обратно в спальню, он бросил вещи на кровать.

— Похоже, сегодня у вас строгий деловой стиль, — подытожил он, рассматривая плотную ткань тёмного костюма. — Прекрасный выбор. Идеально для серьёзного, успешного человека.

— Я это не надену, — возмутился Сон-мин, пытаясь снова лечь.

— Наденете. В противном случае я заверну вас в махровый халат и лично донесу до машины на плече. Как капризного младенца.

— Ты не посмеешь…

— А вы попробуйте рискнуть противиться. С вашей-то комплекцией — вам ли со мной спорить?

Сон-мин смерил его взглядом снизу вверх, явно оценивая и внушительный рост бывшего офицера, и жёсткий разворот его плеч в плотно сидящем пиджаке. Весовые категории были слишком разными.

— Ты… ты как моя бабушка… — пробормотал Сон-мин.

— Это комплимент?

— Нет.

— Жаль. Я старался.

Сон-мин медленно встал. Покачнулся.

— Пять минут. Я в душ…

— Даю три, — Тэ-хён демонстративно зафиксировал взгляд на своих «Гарминах». — И я буду караулить прямо у двери ванной, чтобы вы там случайно не уснули.

Сон-мин высунул из ванной голову и посмотрел на него подозрительно.

— Ты… ты серьёзно?

— Я всегда серьёзен, молодой господин.

— Ты что, извращенец?!

— Нет. Я по девушкам, как и вы.

Сон-мин на секунду завис, а затем громко прыснул со смеху. Хлёсткий ответ ему явно пришёлся по душе. Через мгновение дверь захлопнулась.

— Ты кто такой вообще? Откуда взялся? — донёсся из-за двери приглушённый голос Сон-мина, едва перекрывающий плотный шум струящейся воды. — Я тебя раньше в поместье не видел.

— Из ада, — ровно отозвался Тэ-хён, привалившись плечом к стене.

Он не шутил. Его прошлая жизнь, по крайней мере с начала трибунала, ничем иным и не была. Если бы не Пан-сок, вытащивший его со дна пару месяцев назад, Тэ-хён бы уже сдох.

— Я ваша новая тень. Буду следовать за вами повсюду.

— Как всадник Апокалипсиса, что ли?

— Ну, вроде того.

— И за что ты меня так ненавидишь?

— За то, что вы срываете график, — отчеканил Тэ-хён. — И за то, что за ваше опоздание я гарантированно схлопочу выговор. А мне лишние проблемы не нужны.

Пар вытолкнул Сон-мина из ванной ровно через три минуты. Отрезвевший, со стекающими по бледной шее каплями воды, он накинул полотенце на плечи и с новым, недетским интересом уставился на своего водителя. К искреннему удивлению Тэ-хёна, на губах мажора промелькнула слабая, но совершенно чистая улыбка.

— Ты… а ты мне нравишься, — признался парень. — Ты первый в этом доме, кто меня не боится.

— Я не боюсь, — Тэ-хён спокойно выдержал его взгляд. — Я просто выполняю свою работу. Как учили.

— Слышь… а ты не хочешь пойти ко мне в личную охрану? Постоянным телохранителем?

— Нет.

Сон-мин даже бровь приподнял от такой категоричности:

— Это ещё почему?

— Потому что вы слишком много спите, молодой господин, — Тэ-хён со значением посмотрел на часы. — Моя нервная система не выдержит такой нагрузки. Одевайтесь. Времени в обрез.

Тэ-хён доставил Сон-мина к дверям университета минута в минуту, точно на военном параде. По его расчётам, молодой господин должен был переступить порог аудитории одновременно с преподавателем. Всё вышло как положено: чётко, без лишнего шума и без единого шанса на дезертирство.

Поскольку расписания Сон-мина Тэ-хёну никто не предоставил — а сам мажор его предсказуемо не знал, — пришлось лично наведаться на кафедру. Спокойно, без лишних расспросов Тэ-хён выяснил расклад: группа Чжина сидит до самого вечера. Сегодня был первый день нового весеннего семестра, и профессура не собиралась давать студентам поблажек. Шесть пар. Десять часов глухой обороны за партами — достаточно, чтобы сойти с ума или… научиться притворяться.

Пан-сок не выдал детальных инструкций, лаконично отрезав перед сменой: «Контролируй, чтобы сидел на заднице ровно и не вздумал прогуливать». Вот и вся боевая задача. Словно Тэ-хёну поручили нянчиться не с будущим акционером «Синджин Групп», а с нерадивым первоклашкой.

Получив нужную информацию, Тэ-хён медленно пошёл по этажам. Тихо, бесшумно, словно тень. Окружающая суета неожиданно царапнула память, напомнив о собственной юности: бубнёж лекторов, лихорадочный шёпот в библиотеках, запах дешёвого завтрака из ланчбокса.

Только пока эти мажоры штурмовали престижный MBA, сам Тэ-хён по программе курсантов ROTC вгрызался в геоинформационные системы и дистанционное зондирование местности. А дальше были армия, жёсткий контракт, заграничные командировки… Его профессиональное становление слишком сильно отличалось от рафинированного пути местных чеболей.

Здесь, в этих светлых коридорах, он выглядел абсолютным чужаком — в строгом форменном костюме, со скрытой рацией в кармане и тяжёлым, сканирующим взглядом предвестника больших неприятностей.

Местный охранник перехватил его у лестничного пролёта:

— Посторонним сюда нельзя.

— Я знаю, — ровно ответил Тэ-хён. — Я просто осматриваю сектор.

— Осматривать тоже нельзя.

— А если я буду делать это незаметно?

Университетский секьюрити запнулся. Потрёпанный жизнью, но опасно скроенный мужчина в дорогой шерсти костюма и со стальным взглядом волка-одиночки явно не вписывался в здешний ландшафт. От него исходила глухая, осязаемая угроза.

Тэ-хён едва заметно улыбнулся уголком рта:

— Тогда — можно?

— Тогда — можно, — буркнул охранник, благоразумно отступая на шаг назад.

Закончив разведку здания — чётко зафиксировав в памяти все входы, сквозные переходы и пожарные лестницы, — Тэ-хён вернулся на парковку.

Он мог бы спокойно уехать, затеряться в городе на пару часов и выкинуть этот конгломерат из головы. Но внутренний голос, привыкший просчитывать худшие сценарии, сухо констатировал: Чжин Сон-мин не из тех, кто безропотно отсидит шесть пар в первый день семестра. Он из породы тех, кто демонстративно сваливает на третьей минуте просто для того, чтобы доказать системе свою независимость.

Тэ-хён занял тактически выгодную позицию, держа под прицелом лобового стекла парадные двери и выездную аллею. Началось монотонное, чисто армейское ожидание в засаде.

Когда первая пара подошла к концу, учебный корпус выдохнул. Шумная, свободная во всех проявлениях студенческая толпа хлынула на крыльцо, заполнила дорожки и спустя десять минут снова растворилась в аудиториях.

И только двое не спеша двигались вдоль тротуара по направлению к главным воротам. Шли вальяжно, лениво, словно весь этот день принадлежал исключительно им.

Одним из них был Сон-мин, успевший спрятать строгий материнский костюм под короткую зимнюю куртку. Вторым — долговязый парень с разболтанной походкой, в котором Тэ-хён мгновенно узнал ночного собутыльника своего подопечного. Гван-нам, кажется, если память бывшего офицера не подводила. Скользкий, неприятный тип с бегающими глазами.

Стартер «мерседеса» отозвался едва слышным сытым урчанием. Тяжёлый седан бесшумно скользнул по асфальту, точно акула. Тэ-хён мягко поравнялся с беглецами и плавно опустил тонированное стекло.

— Куда это вы направляетесь, молодой господин Сон-мин? — негромко спросил он.

Наследник империи подпрыгнул на месте, словно его шарахнуло током. Его долговязый приятель судорожно закашлялся, будто подавился собственным вдохом. В следующую секунду в глазах обоих пацанов панически и отчётливо промелькнула одна и та же трусливая мысль — рвануть наутёк.

— Даже не думайте, — ровно произнёс Тэ-хён, глядя на них снизу вверх. — Я бегаю быстрее.

— Слышь, тебе чего вообще от меня надо? — огрызнулся Сон-мин, отчаянно пытаясь вернуть лицу грозное выражение. — Довёз до корпуса — и вали на все четыре стороны. Чего ты пасёшь меня? Караулишь? Преследуешь?

— Я вас не преследую, — спокойно парировал Тэ-хён. — Я за вами следую.

— Это одно и то же, чёрт тебя дери!

— Никак нет. Преследование — это когда цель пытается уйти от погони. А я — всегда рядом.

— Ты мне что, нянька?!

— Я ваша тень. А тень обязана повсюду таскаться за хозяином.

В глазах Сон-мина вспыхнул злой азарт:

— Слышь, ты… Раз я твой хозяин, то я официально приказываю тебе: исчезни. Уйди с глаз моих.

Тэ-хён лишь едва заметно качнул головой:

— Не выйдет. Мой непосредственный босс — ваш дед. И его вводная была предельной чёткой: объект должен учиться.

— А я сказал — не хочу! — пацан сорвался на крик. — Мне тошно здесь!

— Здесь не демократия, молодой господин. Есть приказ Председателя. И ни у вас, ни у меня выбора нет.

— Да меня вообще никто ни о чём не спрашивал! Меня тупо засунули в этот университет, как в грёбаную тюрьму! — Сон-мин в бешенстве топнул кроссовкой по асфальту, словно капризный ребёнок.

Тэ-хён даже бровью не повёл.

Этот нелепый марш продолжался до самой автобусной остановки. Парни демонстративно шагали по тротуару, а Тэ-хён на минимальных оборотах двигателя катился следом, заставляя тяжёлый «мерседес» бесшумно давить беглецам на пятки. Перед самым выездом на главную дорогу ему пришлось затормозить — он упёрся в плотный городской поток. Сон-мин и Гван-нам свернули к остановке.

Молодые люди лихорадочно дождались подошедшего автобуса и первыми влетели в салон. Стеклянные двери с шипением захлопнулись.

В ту же секунду Тэ-хён до упора утопил педаль газа. Немецкий седан яростно взревел, сорвался с места, обогнул махину общественного транспорта и жёстко встал поперёк полосы, намертво заблокировав автобусу выезд из кармана.