Полная версия:
Виктор Борисович Шкловский Собрание сочинений. Том 4. Быт
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Петр Долгорукий в своих мемуарах называет Эйхлера последним негодяем.
В результате своей игры Эйхлер проиграл – попал в процесс Волынского, был жестоко бит кнутом и сослан в Жиганск на тысячу верст за Иркутск.
Это было в 1740 году. В 1741 году Эйхлер был сперва вернут регентшей из ссылки, а потом при императрице Елизавете в декабре 1743 года произведен в статские советники и уволен от службы. (См. «Историю» Соловьева.)
Женою этого самого Эйхлера и была Анна Логиновна Щербачева, вдова Никиты Васильевича Зотова. А дочери ее, Елизавета и Екатерина, были падчерицы Эйхлера.
История Эйхлера не имеет, казалось бы, прямого отношения к биографии Комарова, но она разбивает представление о мирной жизни дворецкого у генеральши.
Первые биографические данные о самом Матвее Комарове мы имеем от 1755 года из книги о Ваньке Каине. Мы знаем, что он в этом году, для некоторого дела, бывал в передних комнатах сыскного приказа и здесь видел знаменитого разбойника и с ним разговаривал, т. е. к этому времени крепостной человек Комаров исполняет, как тогда часто бывало, сложное и самостоятельное поручение.
К этому времени Матвей Комаров был уже довольно грамотен. Он получил образование свое, упражняясь в чтении книг, сперва церковных, а потом и светских.
В 1771 году в Москве была страшная чума. Дворянство разбежалось из города, гостей в имения принимали неохотно; Анна Логиновна бежала из Москвы в имение своего зятя Алексея Хованского в Рузской вотчине. Здесь Матвей Комаров, приехавший с генеральшей как доверенный человек и близкий слуга, написал князю следующее стихотворение, которое привожу в сокращении:
Письмо его сиятельству князю Алексею Васильевичу Хованскому. Писанное в Рузской его вотчине в селе Богородском, в котором несколько фамилий имели убежище от бывшей в Москве моровой язвы.
Разумный князь, известно есть давно,Что не всех людей равно,На свет натуре бог производить определил,И не всех одним рассудком одарил;Но сколько есть голов,Толико и умов,И в естестве всех тел есть разное сложенье,И всякий человек свое имеет рассужденье;Коперник65 разум свой простер к небесам,И все рассматривает планеты там.Во внутренность небес проникнуть тщится,И уверяет, что земля вкруг солнышка вертится.Други астрономы нам то же утверждают;А для каких причин, они-то больше знают.Фонтенель рассуждает, что светящая в ночи луна,Подобно как и земля населенаИ множество там быть миров разумеет,А иной выше перстов своих и перечесть не умеет.Один все роды земных зверей и птиц пернатых исчисляет66,А другой и о бытности своей мало знает;Однако ж многие невежды и глупцыКричат, что они и сами мудрецы;И не знаючи аза в глаза, о всем неправо рассуждают,Причину нынешней чумы фальшиво утверждают:Нет нужды мне все их враки исчислять,Вы сами можете о том довольно знать;Какая в подлых людях слепота,В рассудке малым чем умнее они и скота.Безрассудно во всем судьбу причиной почитают,И все способы против чумы безумно отвергают;А только лишь твердят: во всем есть божья власть,Без воли божьей влас с главы не может спасть;И то божественным писаньем утверждает,А что есть прямо божья власть того не понимает.Желал бы я невеждов тех спросить,Кои худо от добра не могут отличить;Судьба ль виновна в том, когда б я напившись пьянНа малом челночке пустился в океан,И безрассудно жизнь там кончил под водою.………………………………………………………..Но сами мы еще осталися в живых.Пускай другие говорят: угодно было так судьбе,А я могу сказать без лицемерия тебе:Может быть, что многих ты из нас,В своем селении от лютой смерти спас;За что сим твое я имя прославляю,И вот чего на свете я тебе желаю:Что бы в благополучии ваш продлился век,Сколько долго может жить на свете человек;А после, когда мы сей оставим свет,То потомки чрез сие будут знать,И случай чей и имя ваше станут прославлять,Те люди, коих еще на свете нет,И удивляяся сему между собою будут говорить:Как могли вы многих жизнь от смерти сохранить.21 Ноября 1771 года.В селе Богородском, на берегуреки Волги.Это стихотворение написано явно самоучкой, отдельные ямбические строчки перебиваются вовсе безразмерными, но стихотворение указывает на обширную начитанность Комарова. Кроме того, стихотворение для того времени несколько вольнодумное. Это рассуждение о судьбе и противопоставление божьей воле причинной связи событий – для того времени взгляд передовой и очень злободневный, так как в это самое время в Москве шел чумный бунт на религиозной почве. В то же время само письмо не типично для Комарова – это стихотворение подносное, не ориентированное на широкого читателя.
По языку стихотворение М. Комарова близко к языку разговорному, чем резко отличается от высокой поэзии XVIII века.
Вторым opus’ом Комарова было «Обстоятельное и верное описание жизни славного мошенника и вора Ваньки Каина и французского мошенника Картуша».
Эта книга не снабжена посвящением и ориентирована на широкого читателя. Она имеет чрезвычайно любопытное предисловие, которое приводится в следующей главе.
Книга эта вышла в 1779 году, и о ее выходе было помещено объявление, которое я привожу в главе о «Ваньке Каине».
После того вышла повесть о приключении английского милорда Георга. Об этой книге я не буду здесь говорить подробно, отмечу только, что она выходит без посвящения и в то же время снабжена подробными мифологическими комментариями, которые показывают, что книга предназначена для самого широкого читателя.
Есть два издания 1782 года. Одно из них описано у Сопикова, другое носит краткое название «Повесть о приключении английского милорда Георга и о Бранденбургской маркграфине Фридерике-Луизе». Это первое издание без картинок. Оно, вероятно, издано самим Комаровым.
В 1785 году выходит книга «13 старинных свадеб» с посвящением, как я уже говорил. Вероятно, к этому времени умер Эйхлер, потому что мы находим новый адрес в объявлении.
Новая книга, Описание 13 старинных свадеб великих российских князей и государей, какие во время оных по тогдашнему обыкновению происходили обряды, в том же числе свадьба пленного казанского царя Симеона и самозванца Гришки Расстриги, с описанием в котором году, который царь воцарился, сколько лет царствовал, на скольких был женат супругах, много ли имел детей, какие при котором государе происходили знатнейшие дела, и сколько который государь жил на свете, продается в 6 части 4 квартала, в доме его высокородия Ивана Никитича Зотова, на Моховой улице, под № 378 (sic) у домоправителя Матвея Комарова, без пер. 40, в бум. пер. 45 коп. («Московские ведомости» № 105, в субботу, декабря 13 дня, 1785 года. Стр. 1064. Отдел «Разные известия. Продажа».)
В 1785 году умирает Анна Логиновна Эйхлер-Зотова-Щербачева, и «Китайские письма» посвящены уже Хилкову, со следующим предисловием:
Сиятельнейший князь Милостивый государьВашему сиятельству известно, что я в прошедшем 1785 году издал в печать книжку о старинных царских свадьбах, которая от меня посвящена была Ее Превосходительству любезной вашей бабушке Анне Логиновне Эйхлеровой (кур. В. Ш.); но к неописанному моему огорчению за кончиною ее не имел я счастия вручить оную ее превосходительству; однако же по крайней мере за счастие почитаю, что я тем исполнил долг моей благодарности, потому что через то почтенное ее имя останется у будущих потомков в незабвенной памяти.
Ныне же принял я намерение напечатать старинные письма, писанные от Китайского Императора к Российскому Государю, которые найдены мною между вставшими письменными делами после покойного вашего прапрадеда графа Никиты Моисеевича Зотова; а как ваше сиятельство довольно изволите знать, что Многие писатели имеют обыкновение сочинения свои приносить вместо бывшей в древности жертвы, разумным, добро вольным, человеколюбивым, и обо всем здраво рассуждающим людям, или своим милостивцам: чего ради и я последуя таковому обыкновению, не изъясняя здесь природных ваших дарований и человеколюбивых добродетелей, которые и без моего слабого пера довольно известны, принял смелость маловажное сие издание при писать имени вашего сиятельства.
Есть ли же кто меня спросит, для чего я вам, а не другому кому осмелился поднесть оное: В чем я чистосердечно могу признаться, что после случившейся со мною не ожидаемой в жизни моей перемены (кур. В. Ш.) никем я столько не взыскан, как вашим сиятельством; и для того всепокорнейше прошу, да удостоится сие малейшее мое приношение милостивого вашего воззрения, которое с нелицемерным и искренним усердием и с достодолжнейшим высокопочитанием приносит, и до окончания своей жизни прославляя милости ваши пребудет
Вашего сиятельства всепокорнейший слуга
Матвей Комаров.20 Мая 1787 года
Здесь любопытно указание о случившейся «неожидаемой в жизни перемене». Подписано посвящение словами: «всепокорнейший слуга Матвей Комаров», а прежнее посвящение Эйхлер было подписано «всепокорнейший раб». Очевидно, после смерти генеральши Эйхлер Комаров получил свободу. На свободе Комаров жил, вероятно, не очень хорошо, особенно первое время.
Существует еще никем не описанное объявление в «Московских ведомостях», которое нашел для меня Михаил Никитин. Объявление это чрезвычайно интересно:
У бывшего покойной генеральши Анны Логиновны Эйхлеровой домоправителя Матвея Комарова продаются собственного его издания книжки: 1) Собрание писем, писанных от Китайского Императора к Российскому Государю, в бум. пер. 20 коп. 2) Описание старинных царских свадеб с примечаниями, в котором году, который царь воцарился, сколько лет царствовал, на скольких женат был супругах, много ли имел детей и какие при котором государе происходили знатнейшие дела, в перепл. 25 коп., и без переплета 20 к., да самого малого роста собачка, которая меньше 4 вершков; он же Комаров желает приняться в благородный господский дом во услужение, или хотя и к знаменитому купцу для исправления письменных дел, или другой какой должности. Найти его можно в 6 части близ Никитских ворот в Кисловке, в доме дьякона Никитского монастыря или спросить в благородном клубе у дворецкого Василья Алексеева. («Московские ведомости», № 47, 1787, июня 12, суббота. Отдел «Разные Известия» Продажа, стр. 437. Это же объявление второй раз помещено в № 49 «Моск. вед.» на стр. 456. Перепечатано в № 50 за тот же год, на стр. 466.)
Здесь Комаров уже вольный человек, на частной квартире.
Место искал Матвей Комаров отчаянно: на экземпляре (в Ленинградской Публичной библиотеке) книги «Описание тринадцати старинных свадеб» есть надпись старинным почерком на шмуцтитуле, повторяющая частично текст печатного объявления.
Прилагаю этот единственный автограф Комарова.
Предполагаемый автограф М. Комарова
В объявлении нужно подчеркнуть, что у Комарова на квартире нет уже «Ваньки Каина» и «Георга Английского Милорда».
Собака, которую он продает, вероятно, наследство от генеральши.
Продажа собаки идет впереди предложения услуг, очевидно, как дело более достоверное.
На собачек была тогда большая мода, которая продолжалась довольно долго. Собака, вероятно, подарена была Комарову наследником генеральши Эйхлер, и может быть, потому, что нашему писателю приходилось за этой собачкой ухаживать.
Все прочие упражнения и самое домоводство кажутся для них ничем, а особливо естьли по несчастию случится им иметь у себя редкой мализны собачку. Тогда-то госпожа таковой чудесной твари трепещет чтоб кто-либо таковую редкость не раздавил и не ушиб, и для сего самого приставляет к ней особливого человека или девку, коих должность единственно состоит только в том, чтоб во время обеда и ужина сокровище сие держать у себя на руках. («Сатирический вестник», ч. IV, Москва, 1790, стр. 28.)
Комаров реализует собачку как ценность.
Выясняется и сфера знакомства Комарова – крупное лакейство.
Вероятно, далее дела Комарова поправились, так как книги начали выходить издание за изданием и в переизданиях Комаров принимал участие. Так, он благодарит за успех книги («Повесть о Георге») и пишет специальное предисловие к новому изданию.
Положение Комарова улучшается потому, что вырастает круг читателей, и в каждом предисловии Комаров снова говорит о том, что чтение книг становится распространенным явлением.
В «Ваньке Каине» говорится о том, что читали не только благородного, но и среднего и низкого сословия люди, а особенно купечество.
В «Невидимке» Комаров пишет еще прямей:
Пришло мне на мысль не могу ли я слабым моим пером оказать простолюдинам хотя малейшую услугу.
Про повести свои он пишет, что он писал их «простым русским слогом, не употребляя никакого риторического красноречия, чтобы чтением оных всякого звания люди могли пользоваться».
В последней своей книге «Разные письменные материи» Комаров впал в некоторый академизм.
Книга «Письменные материи» имеет посвящение, т. е., вероятно, написана не на издателя. Таким образом, наиболее позднее указание на литературные труды Комарова падает на 1791 год. В этом году вышло и четвертое издание «Георга» с новым предисловием Комарова.
Есть глухие указания на то, что Комаров имел еще ряд произведений, очевидно изданных анонимно. Вот что пишет вскользь Ив. Снегирев:
Наконец предание приписывает замысловатому шуту Петра Великого Балакиреву сочинение некоторых балагурных и сатирических картинок; издателем некоторых лубочных тетрадок был Матвей Комаров. (Ив. Снегирев. «Лубочные картинки русского народа в Московском мире». Мск., 1861, стр. 12.)
Далее достоверного про Комарова мы ничего не знаем, однако у народных писателей (И. Ивин) существует предание, что Матвей Комаров был убит в Москве в 1812 году французами, очевидно уже глубоким стариком. (См. журнал «Русское обозрение», сентябрь, 1893 г. Москва.)
Может быть, здесь сказалась определенная эпизация образа Матвея Комарова.
Обстоятельные и верные описания жизни славного российского мошенника Ваньки-Каина и французского мошенника Картуша
Моя работа о Матвее Комарове прежде всего является работой по истории создания форм русского романа.
Наиболее полно я постараюсь проследить вопрос о слиянии новелл и об их взаимодействии. С этой точки зрения книга Комарова о Ваньке Каине стоит как бы в стороне. Это вещь документальная, фабульная, но не сюжетная. Инерционные моменты литературной формы в ней заметны мало.
Матвей Комаров сам в своем «Предуведомлении» дает нам возможность ориентироваться в литературной традиции своей книги.
Приведу отрывок:
Благосклонные читателиПредлагая вам Каинову историю, за долг почитаю объявить и причину, побудившую меня к сему сочинению.
Многим, думаю я, известно есть, что чтение книг, просвещающее разум человеческий, вошло у нас в хорошее употребление, и миновалось уже то помраченное тьмою невежества время, в которое предавали анафеме тех, кои читывали Аристотелевы и другие некоторые книги; ибо ныне любезные наши граждане, не бояся за сие пустого древнего анафемического грому, не только благородные, но среднего и низкого степени люди, а особливо купечество, весьма охотно в чтении всякого рода книг упражняются, с которыми я имея не редкое обхождение, слыхал, как некоторые из них молодые люди, читая переведенную с немецкого языка книжку о французском мошеннике Картуше, удивлялись мошенническим его делам, говоря при том, будто у нас в России, как подобных ему мошенников, так и других приключений, достойных любопытного примечания, не бывало…
Тенденция этого отрывка совершенно ясна. Здесь есть выпад, очень характерный для Комарова, против древнего анафемического грома, есть скрытый спор светской книги с духовной, элемент некоторого свободомыслия, характерного для Комарова.
Одновременно идет спор о том, возможна ли проза на русском, еще не эстетизированном, материале. Далее Комаров доказывает, что наш материал годен. Он пишет:
Бывали и в нашем отечестве в натуре чудные явления и в обществе великие дела и многие достойные примечания перемены.
Для Комарова его эпоха – эпоха перемен, и вероятно, прав он, а не мы с нашим преспективным
Переведенная с немецкого языка книжка о французском мошеннике Картуше, которую упоминает Комаров, – это «Подлинное описание жизни французского мошенника Картуша и его сотоварищей собранная из производимых над ним процессных пунктов и других вероятных уведомлениев. С немецкого языка перевел капитан Матфий Неелов. СПб. 1771 г.».
Книга эта впоследствии была переиздана как прибавление к истории Ваньки Каина.
Первое издание ее было снабжено портретом Картуша, который тоже перешел впоследствии в книгу Комарова. Книга была предназначена для широкого читателя и не имеет посвящения, а отсутствие его почти всегда в книгах XVIII века обозначает торговый характер издания. Вместо посвящения идет обращение к благосклонному читателю. Привожу отрывок из этого обращения, для того чтобы показать, насколько традиционен весь прием комаровских предисловий:
Благосклонный читательВсякого рода писатели к трудам их сочинений прикладывают предисловии в коих иногда приписывают к знатной какой либо персоне приношение; а иногда перевод свой, или сочинителя оного за хорошее в оном замысловатых речей расположение и нравственный вкус выхваляют, или по крайней мере у общества желают за служить через то себе имя трудолюбивого. Моеж намерение вовсе не такого роду, чтоб у публики хотеть приобресть имя переводчика, что и самой сей малый труд довольно доказывает: зная, что общество будучи склонно к всегдашним новостям, и что многие оказывают желание разного вкуса читать книги: к томуж и охота, с самого ребячества к разным наукам вкоренившаяся, побудила меня не из тщеславия, но единственно из ревности, не могу и я обществу когда либо быть не полезным себя испытать и оным сделать некоторое удовольствие…
В конце предисловия переводчик обещает в случае благосклонного принятия книги «мое старание и рачение оное усугубить».
Сама книжка о Картуше представляет собою образец документальной прозы, с подробным изложением событий, точными фамилиями, точными числами и точным указанием преступлений.
Книга предназначается для любителей уголовной сенсации. В ней рассказывается, например, как после смерти Картуша живодер, получивший
мертвый его труп, показывал его простому народу. Невероятно какое множество к нему собиралось, чтобы Картушев труп видеть; а живодер сбирал с каждого смотрителя по штиверу, под тем предлогом, чтобы сему несчастному, который в рассуждение чисто сердечного своего признания оказавшего при конце своей жизни, и который он заслужил, мог велеть сделать гроб. Потом продал он его лекарям в Сент-Коме, которые желали на анатомическом своем амфитеатре его разобрать по суставам; да и они много от того собрали, представя его паки смотрителям. Многие живописцы приходя туда не без денег же получали дозволение его списывать.
Этому интересу смотрения отвечает книга о Картуше. Она сделана методами судебного отчета с некоторой попыткой дать объяснения поступкам, но объяснения эти носят характер морализирования. Приведу пример.
Анонимный автор Картуша пишет:
Я и сам верю, что повествование сие некоторую пользу принести может. Образец, как сей человек неприметно наистрашнейшим чудовищем учинился может нам служить к объяснению, чтобы мы ни одну погрешность мелочью не считали; ибо и малейшее преступление часто приводит нас в крайнюю погибель. Таковы были и оные, кои несчастного сего злодея не чувствительно в оную ввергнули.
Книга о Картуше, как я уже говорил, была Комаровым в несколько стилистически измененном виде приложена, как я полагаю, в третьем издании к книге о Ваньке Каине.
Таким образом, весь томик в полном виде состоит из трех частей. Из повести о Ваньке Каине, из песенника и из истории Картуша.
Матвей Комаров как бы конкурирует своим мошенником Ванькой Каином с мошенником заграничным.
Когда Россия по Географическому исчислению одна обширностью своею превосходит все европейские государства вместе совокупленные: то нельзя статься чтобы в такой пространной империи не было таких же приключений, какие в других государствах, малейших против ее частиц, случаются: ибо натура всех людей равным образом на свет производит, как Россиян, так Французов, Немцев и прочих; и потому во всяком народе добродетельных и порочных людей сыщется довольно… Бывали и есть (у нас) разумные градоначальники, великие герои, неустрашимые полководцы; случались со многими людьми такие приключения, которые достойны б были занять место в истории; бывали и есть великие мошенники воры и разбойники.
Сам Матвей Комаров в своем предисловии ориентируется не на роман, а на документальную, мемуарную литературу.
…Только мало у нас прилежных писателей, а если бы мы столько имели Истории писателей, сколько ныне стихотворцев и комедий сочинителей, и некоторые бы люди вели журнал своей жизни: тоб без всякого сомнения со временем показалось на свет не малое количество достойных любопытного чтения книг, и потомкиб наши с большим удовольствием читали в оных о делах своих предков, нежели деяния иностранных народов…
Таким образом, Матвей Комаров имел перед собою, в качестве образчика, судебный отчет сенсационного типа о Картуше и традицию мемуаристов. Кроме того, у него была, в качестве материала, и рукописная книжка, а может быть, и оба анонима 1775 и 1777 гг. Комаров сам об этом пишет следующее:
…Я еще в 1773 году принял было намерение сделать описание дел известного мошенника Каина, о котором я сам от него слышал, будучи в 1755 году для некоторого дела в сыскном Приказе, в котором он во время бывшей об нем комиссии содержался и рассказывал все свои похождения бывшему тогда в том же Приказе дворянину Федору Фомичу Левшину67. Но как ни остра была человеческая память, то через осьмнадцать лет всего порядочно никак упомнить не можно; и для того хотел я сие предприятие оставить; но в 1774 году нечаянно попался мне маленький список о делах сего мошенника, который хотя писан таким слогом, как обыкновенно подлые люди рассказывают сказки, или какие ни есть свои похождения, при том же от перепищиков учинены великие ошибки, потому что одна материя с другою так смешаны, что едва разобрать можно; однакож по содержанию оного надобно думать, что оригинал того списка писан или самим Каином, или другим кем по его объявлению; сверьх же того по некоторым обстоятельствам имел я случай говорить с такими людьми, которые его довольно знали, а некоторые имели с ним знакомство и о многих его делах довольное имели сведение. И так я, не хотя уподобиться ленивому Евангельскому рабу скрывшему данной талан в землю, соображая означенной список с моею памятью, сочинил сие описание68.
Хотя наш Каин и не походит на Картуша, однако история его достойна некоторого примечания, которую я вашей благосклонности и предлагаю, пребывая впрочем с должною ко всякому читателю преданностью покорнейшим слугою.
Матвей Комаров здесь упоминает только материал письменный, причем создается впечатление, что печатного материала он не знает. Это впечатление неправильное, так как в своем объявлении Матвей Комаров упоминает о двух печатных изданиях, вышедших до его книги.
Два издания, о которых говорит М. Комаров, были анонимны и имели следующие заглавия:
I. «О Ваньке Каине, славном воре и мошеннике краткая повесть; печатана в 1775 г. 8°, с портретом Каина». (См. Н. В. Губерти. Материалы для русской библиографии. Вып. II, прим. к стр. 109.)
II. «Жизнь и похождения Российского Картуша, именуемого Каина, известного мошенника и того ремесла людей сыщика за раскаяние в злодействе получившего от казни свободу, но за обращение в прежний промысел со сланного вечно на каторжную работу, прежде в Рогервик, а потом в Сибирь, писанная им самим при Балтийском Порте 1764 году». СПб. 1777 года, стр. 80. 12°. Нет цензурного разрешения. Без портрета В. Каина. (Библиотека Историч. Музея, из собр. Щапова 78 4/34.)
Эта анонимная история впоследствии много раз переиздавалась и находилась с Комаровским текстом в сложном взаимоотношении, принимая от него часть материала.
Бессонов не знал анонимного Ваньку Каина и вообще чрезвычайно напутал во всем вопросе. Но, разбирая издание 1788 года (издание Типогр. компании Новикова), он в комаровском тексте прощупал и анонимный подлинник и допечатный материал, указав, что перед нами, очевидно, свод нескольких тетрадок. Приведем цитату:
Отслоняя (вероятно, «отклоняя». – В. Ш.) редакцию Комарова, при внимательном изучении замечаем, что материал, ему доставшийся, видимо слагался из следующих частей, ходивших вероятно разными тетрадками и доселе несколько различающихся языком: Часть 1) от бегства из господского дома до возвращения в Москву после странствия (часть особенно живая; по первому изданию полной «Жизни и похождения» 1788 года, стр. 1–50); часть 2) действия сыщика, успехи и поимки, в 2‑х от делах, а) 5 случаев, b) 16 случаев (часть самая сухая, стр. 50–61); часть III) прочие, более важные, поимки и новые проделки числом 18 (несколько живее, между ними главное об Андрее: стр. 69–92); при этом особо согласно с песнею, о ловле беспашпортных на судах (стр. 93); часть IV) свадьба Каинова, угощение от молодых купечеству и Соломонова игра на Каиновой горе для всего народа (оживленный рассказ и несомненно особливая тетрадка или рукопись, стр. 61–68); часть V) похищение женщины, арест, суд, казнь, ссылка (стр. 93–96). Мы нисколько не удивимся, если со временем отыщется все это вместе в изложении другом, полнейшем, и даже стихами или по крайности сказочным народным складом, без книжной отделки и переделки. Что касается до «Истории» Комарова то он эти части упорядочил по-своему, иное сократил, другое пополнил по разным источникам, указал эти источники и прибавил: а) в начале Предуведомление, б) в конце Собрание Каиновых песен.
