Виктор Камень Проникатель. Ярославль, которого нет

Глава 10. Кофе для Князя

Княжеский адъютант вручил Виктору продолговатый, запечатанный сургучом конверт. Виктор вскрыл его и с невозмутимым видом ознакомился с содержанием депеши.

Потом сложил в карман и посмотрел на меня. Мне вдруг стало не по себе. Казалось, на меня снова смотрит начальник полицейского управления Ярославля Борцов В. А.

— Господин Орлов, — Виктор подошел практически вплотную ко мне и, глядя прямо в глаза, продолжил:

— Вам оказана высочайшая честь. Его Сиятельство Князь Берест требует вашей немедленной аудиенции во дворце. Прошу следовать за мной.

Я, ничего не понимая, в замешательстве смотрел на бесстрастное лицо Виктора.

— Князь?.. Аудиенция?.. Немедленно?.. — Мысли замелькали в голове, пытаясь собраться в разумную логическую цепочку.

— Доверься мне, — вдруг тихо, почти одними губами, произнес Виктор.

— Молчи. И делай, что скажу.

Виктор, прощаясь, молча кивнул встревоженному Степану и, не оглядываясь, пошел к выходу…

На улице нас ждала роскошная закрытая карета, запряженная четверкой вороных. Возница в ливрее, и два жандарма на запятках, придавали мрачной помпезности этой роскоши.

Придверник гостиницы услужливо открыл перед нами изящную дверцу, украшенную объемными золотыми буквами монограммы князя.

Мы расположились на мягких велюровых диванчиках. Дверца захлопнулась, погрузив салон в полумрак. Возница бойко взмахнул в воздухе вожжами, и карета тронулась.

Уличный шум сменился тишиной, нарушаемой лишь скрипом рессор, да стуком копыт по брусчатке.

Я, сжимая в кармане притихший Проникатель, смотрел на сидевшего напротив Виктора. Падавший тонкими лезвиями свет из оконцев, казалось, придавал его невозмутимому лицу мрачное, немного зловещее выражение. По крайней мере именно таким я видел его сейчас.

— Слушай внимательно, Антон, — в полумраке душноватого салона, ровный, сухой голос Виктора казался немного сдавленным. В нем не слышалось паники, не чувствовалось несвойственного Виктору суетливого волнения. Виктор был невозмутим, как ледяная скала, и уже само это действовало на меня успокаивающе.

— Легенды своей держись, но не прячься за ней. Он проверит твою историю, а потом, и это самое опасное — он будет проверять лично тебя.

Поглядывая в окно, Виктор продолжил:

— Про бильярд, про то, как ты Дунаеву от жандармов уводил. Не поверит, поймет, что врешь — нам обоим конец.

— Почему сейчас? — Я мысленно пробежался по событиям сегодняшнего дня.

— Я вроде ничего такого не сделал…

— Есть у меня одна мыслишка… — задумчиво сказал Виктор.

— Но об этом потом. Если доведется, конечно.

Я увидел, как сверкнули в темноте зубы улыбающегося Виктора. Он наклонился ко мне и посмотрел прямо в глаза:

— Антон…

Я молча кивнул, ощущая, как наши судьбы прямо сейчас неумолимо сплетались в один тугой узел.

— Говори прямо и коротко. Не умничай. Держись за кофе — это твое единственное алиби, которое Князь не сможет проверить. Больше нам опереться не на что.

Карета резко свернула, бросив нас к борту. В прорехе между шторами мелькнул исполинский портик с двенадцатью колоннами, вросшими в серое небо.

— Демидовский лицей. Дворец Князя. Вот мы и приехали, — обреченно подумал я.

Сердце ёкнуло, сжавшись в ледяной комок. Проникатель дернулся в руке и легонько завибрировал.

— Что Князю от меня понадобилось? — наконец выдавил я, отрывая взгляд от навевавшего уныние, мрачного зрелища за окном.

— Понять, насколько ты опасен. Для его мира, для его порядка. — Виктор как-то особенно на меня посмотрел:

— Ты… — начал он и осекся.

В этот миг я ощутил накрывшее меня волной дежавю. Я точно знал, что именно он готовился сейчас сказать. И по изменившемуся взгляду Виктора я понял: он тоже это почувствовал.

Карета замедлила ход и плавно остановилась у подножия мощных, уходящих ввысь колонн. Сердце заколотилось чаще. Так и не договорив, Виктор одним движением распахнул дверцу:

— Идем. Помни — ни слова лишнего.

— Я справлюсь, — мысленно ответил я Виктору и молча кивнул головой.

Я вышел, ощущая на себе тяжелый взгляд каменных исполинов. Кроваво-красный танцующий свет факелов освещал мрачных жандармов, неподвижно застывших у входа. В этих красных всполохах выражение их неживых лиц лишь обострило мою нараставшую тревогу.

У входа нас встретил дежурный офицер и провел в просторный вестибюль. Мы встали в хвост длинной очереди. Виктор направился в гардероб, и я осмотрелся вокруг. Здесь, в Ярославле, я уже привык к величественной архитектуре зданий и даже немного устал от показной роскоши интерьеров.

Внутреннее убранство Дворец Князя оказалось, пожалуй, самым пафосным образчиком этого мира.

Под звуки камерного оркестра зал жил нарядной, шелковой жизнью — слишком громкой и блестящей, чтобы в ней нашлось место страху.

Золото, хрусталь, мрамор — всё отражало свет и чужие беззаботные улыбки. И в этом безмятежном великолепии лишь я один сейчас отчетливо слышал собственный пульс вместо звуков вальса…

Эта застывшая на месте толпа вдруг оживленно вздохнула и пришла в движение.

Присмотревшись, я заметил, что, перед тем как пропустить к лестнице, людей в очереди начал обыскивать появившийся там жандарм.

— Досмотр…

Это слово ледяной иглой вонзилось в сердце, и я тут же ощутил нервную пульсацию Проникателя.

— Если его найду, — подумал я. — Это будет…

Я машинально опустил руку в карман и сжал Проникатель, словно это могло чем-то помочь. Вдруг, почувствовав на себе чей-то взгляд, я настороженно обернулся.

В паре шагов от меня Виктор негромко разговаривал с дежурным офицером, бросая на меня тревожные взгляды. Он явно не мог понять причину моего странного поведения.

Я медленно скосил взгляд на лестницу. Жандарм работал без спешки — методично и уверенно. Видно было, что недовольство людей его ничуть не беспокоит, и он явно не собирается ускорять процесс этой важной и ответственной процедуры.

Медленно, но, верно, толпа неумолимо несла меня прямо в его руки.

Наконец Виктор отпустил офицера и подошёл ко мне.

— Что такое? — тихо спросил он, отвернувшись в сторону.

Проникатель, будто услышав голос Виктора, перестал вибрировать и притих. Объяснить Виктору в двух словах, что у меня в кармане лежит единственный «билет домой», которого я через минуту-другую могу безвозвратно лишиться, казалось мне не очень удачной идеей.

— Если это найдут… — так же тихо начал я…

Взгляд Виктора остановился на моей руке, продолжавшей сжимать Проникатель.

— Покажи, — коротко бросил он.

Очередной придворный уже отходил от жандарма, поправляя воротник. Следующими были две молодых женщины, увлеченно беседовавших друг с другом. А за ними уже были…

Я посмотрел на Виктора. Он успокаивающе кивнул головой. Потом была наша очередь. Точнее — моя.

Время на репетиции не оставалось. У нас была всего одна попытка, и мы оба это прекрасно понимали. Я повернулся спиной к жандарму и быстрым движением достал Проникатель из кармана. Кристалл лёг в ладонь, и в эту секунду мне вдруг стало совершенно ясно, насколько я к нему привязан. Это было немного странно: просто кристалл с необычным свечением, а ощущался уже совсем как частичка меня.

На секунду наши глаза застыли, наблюдая его багровое мерцание.

— Если это найдут, — произнёс я едва слышно.

— Я не смогу вернуться.

Вдруг я почувствовал, как Проникатель дернулся. Виктор, будто тоже уловив этот сигнал, широко раскрыл ладонь, будто для рукопожатия. Я, не думая, тут же вложил кристалл в его руку и только тогда заметил, как резко изменилось его лицо. Взгляд Виктора, разом став тревожным, смотрел уже не на меня. Я обернулся.

Холодные, пустые глаза на лице подошедшего ко мне почти вплотную жандарма спокойно рассматривали меня, не выражая ровно никаких эмоций…

Обыск был коротким, но тщательным. Ладони прошлись по карманам, по бокам, по спине.

Жандарм закончил со мной и сделал шаг в сторону, открывая мне путь к лестнице.

— Проходите, сударь, — вполне учтиво сказал он.

Я быстро прошел к лестнице и обернулся. В этот момент оркестр закончил играть и в зале возникла казавшаяся мне теперь чуть ли не сверхъестественной тишина.

Теперь перед жандармом стоял Виктор…

Жандарм смотрел на него явно дольше, чем требовалось, нерешительно переминаясь на месте. Отсюда я не мог прочитать взгляд Виктора, но и так было понятно, что между ними что-то происходит.

— Выложите содержимое карманов и встаньте, расставив руки.

Голос жандарма зазвучал громко и уверенно. Виктор, не шелохнувшись, продолжал спокойно смотреть прямо перед собой. — Господин Борцов. Вы обязаны подчиниться. Это личный приказ Его Сиятельства. Господин Борцов. Не вынуждайте меня применить силу…

Голос жандарма внезапно оборвался. Он с минуту неподвижно простоял с отрешенным взглядом, будто внутри него внезапно выключили невидимый механизм. Затем, вдруг оживившись, повернулся к Виктору, немного неловко поклонился и совершенно спокойно произнес:

— Вы можете пройти, Виктор Александрович. Его Сиятельство ожидает вас и вашего друга.

И жандарм, как ни в чем не бывало, вернулся к заждавшейся его толпе гостей.

Только когда мы с Виктором поднялись на первую площадку лестницы, я заметил его побелевшие, сжатые в кулаки пальцы, осознав, что и сам всё это время почти не дышал.

— Потом, — улыбнувшись одними глазами, тихо сказал Виктор и продолжил подниматься по ступеням.

На площадке второго этажа нас встретил камергер в тёмном атласном кафтане, расшитом золотыми листьями.

— Его Сиятельство князь Берест ожидает в своем кабинете. Прошу следовать за мной, господа, — произнес он монотонным бесцветным голосом.

Мы свернули в длинный, хорошо освещенный коридор, терявшийся где-то вдали. Мягкая ковровая дорожка под ногами и обилие гобеленов на стенах вскоре заглушили все посторонние звуки.

Холодный, стерильный воздух. Бездушные взгляды застывших вдоль стен слуг в расшитых ливреях. Блеск золота со всех сторон. Атмосфера нелепой роскоши давила на психику, угнетая мое и без того мрачное настроение.

Камергер остановился у двустворчатой двери, постучал, не дожидаясь ответа, распахнул её и вошел внутрь.

— По изволению Вашего Сиятельства начальник полицейского управления города Ярославля Борцов Виктор Александрович в сопровождении предпринимателя из Москвы Орлова Антона Васильевича прибыли, — важным голосом объявил он и замер на месте. Простояв так в полной тишине пару минут, камергер вдруг повернулся к нам:

— Прошу вас, господа. Проходите, — прошипел он, понизив голос.

Я, пропустив вперед Виктора, вошел внутрь и замер… Буквально в нескольких метрах от нас на небольшом кожаном диване, словно не замечая нашего присутствия, неподвижно сидел Князь…

Его тяжёлый, сосредоточенный взгляд из-под довольно несуразно выглядевшего в этой роскошной обстановке шлема цвета графита был прикован к мерцающему пламени камина. Как я теперь убедился лично, необычный шлем на голове Князи и на самом деле напоминал собой копию боевого шлема-коммуникатора Стронгеров, рисунок которого я успел достаточно хорошо рассмотреть в Книге.

Заставив себя оторвать взгляд от шлема, огляделся вокруг.

Мое внимание привлек портрет, стоявший на каминной полке между освещавшими его золотыми подсвечниками: Князь Берест с непокрытой головой был запечатлен стоявшим в полный рост у камина в этом же самом кабинете.

Длинный плащ, напоминавший скорее горностаевую мантию монархов, был небрежно накинут поверх парадного мундира, усыпанного орденами. Даже не пытаясь скрыть от зрителя свою высокомерную насмешку на хищном, властном лице, он одной рукой держал скипетр, а другой — касался сразу притянувшей к себе мой взгляд необычной вещи, лежавшей перед ним на низком резном основании из красного дерева.

Золотая ажурная сфера тонкими неправильной формы секторами-перемычками опутывала темный, почти черный шар с мерцающими в глубине рубиновыми звездами.

Я завороженно смотрел на оказывавшее на меня почти гипнотическое воздействие мерцание звезд, словно плавающих внутри этой сферы, как неожиданно тишину разорвал нарочито громкий кашель Виктора.

Князь, казалось, с головой ушедший в свои размышления, от неожиданности вздрогнул: напряжённая сосредоточенность исчезла, и вместо неё по лицу расплылась немного искусственная улыбка гостеприимного хозяина.

— Добрый вечер, господа! Прошу меня простить… немного заработался. Виктор Александрович… вот и… — переведя свой цепкий холодный взгляд на меня, Князь на секунду замялся:

— Наш гость?

— Ваше Сиятельство. Позвольте представить Вам…

Князь жестом остановил Виктора и, указав нам рукой на два стоявших напротив кресла, немного уставшим голосом произнес: — Прошу.

Мы с Виктором скромно расположились по бокам небольшого кофейного столика с золотой монограммой князя по центру.

— Ну как вам наш Ярославль, Антон? — Князь вдруг непринужденно улыбнулся и повернулся ко мне:

— На Стрелке, я полагаю, уже были? Вид на слияние Волги и Которосли редко кого оставляет равнодушным.

Голос князя казался искренним и вполне доброжелательным. В нем не чувствовалось скрытых угроз, невысказанных намеков.

— Он знает, — насторожившись, подумал я.

— Не «интересуется». Не «предполагает». Просто знает…

Я бросил короткий взгляд на спокойного, вежливо улыбавшегося Виктора. Я отчетливо вспомнил его короткий инструктаж в карете и вовсе не собирался поддаваться казавшемуся довольно натуральным «очарованию» Князя.

— Да, — осторожно ответил я.

— Вид впечатляющий. Особенно… Демидовский лицей. И, конечно, этот поразительный туман… Просто фантастическое зрелище.

— Ах, вы о нашей скромной обители… Дворец… Уж пришлось мне над ним попотеть, да… — мягко улыбнувшись, Князь метнул на меня настороженный взгляд. Стало понятно, что обсуждение тумана явно не входило в его планы.

Взгляд Князя, остановившись на массивном серебряном кофейнике, одиноко поблескивавшим на столике, стал вдруг отстраненно сосредоточенным.

И в ту же секунду в кабинет зашел дворецкий с небольшим подносом в руках. Он подошел к столику и застыл в ожидании распоряжений.

— Сообрази-ка нам свежего кофейку, любезный. Да побыстрей. — Прозвучавший голос Князя на этот раз показался мне нетерпеливым и даже немного раздраженным.

Раздосадованный камергер пулей вылетел из кабинета и уже буквально через пару минут Князь, вернувшись к роли радушного хозяина, самолично разливал горячий кофе по изысканным кофейным чашкам из тончайшего, почти прозрачного на просвет белоснежного фарфора.

Благородная белизна сервиза эффектно подчеркивалась изящной росписью под тонкой золотой каймой. Выписанные каллиграфическим почерком заглавные буквы «КБ», обведенные золотым кружком монограммы, придавали сервизу поистине царский вид.

По кабинету «разлился» резкий аромат, с отчётливо слышной жжёной сладостью. Воздух словно потяжелел, наполнившись карамельной тенью и сухим дымком. Я, поблагодарив Князя, осторожно пододвинул чашку к себе. Виктор, сославшись на головную боль, отказался, и теперь Князь, неторопливо помешивая свой кофе, снова устремил свой задумчивый взгляд на полыхавший в камине огонь.

Я сделал глоток — и едва удержался, чтобы не поморщиться. Горечь напитка была грубой: зёрна явно пережжены.

Я задумался. Что-то смущало меня в этом простом, очевидном диагнозе.

Я уже привык к неплохому вкусу кофе в этом мире и встретить такой отвратительный для настоящего знатока вкус, да и не где-нибудь, а у самого Князя, было, мягко сказать, неожиданно.

Я задержал напиток во рту и прислушался… Терпкость была слишком сладкой, отчетливо уловилось это слегка карамельное послевкусие.

Вдохнул этот необычный аромат, на этот раз увереннее. Я вычислил наконец рецепт этого странного сочетания: землистой сладости вкуса и чуть горелого запаха пережара в воздухе. Виной всему, вероятно, была излишняя жадность поставщика. Скорее всего, это был вкус даже не кофе, а искусно пережаренного цикория.

— Скажите, Орлов, — так и не притронувшись к кофе, Князь отставил чашку на стол и, не отрывая глаз от огня, продолжил словно между прочим:

— В Москве часто можно встретить людей с такими… — Князь задумался, подбирая нужное слово, — необычными манерами?

Чашка чуть дрогнула в моей руке. Я сделал небольшой глоток этого эрзац-кофе и вернул её на стол.

— В Москве много кого можно встретить, Ваше Сиятельство, — беспечно, как мне показалось, ответил я и взглянул на Князя.

Тот улыбнулся чуть шире.

— Ну, разумеется. Чем вы планируете заниматься в нашем городе, Антон?

Слово «нашем» мне показалось прозвучало как-то особенно. Князь явно расставлял нужные ему акценты.

Я сделал ещё один глоток — отвратительный вкус напитка, к моему удивлению, помогал мне сосредоточиться.

— Я занимаюсь кофе, Ваше Сиятельство. Обжарка. Продажи. И, если позволите… Ваш кофе… — я замялся.

— То есть. Этот напиток… требует, как мне кажется… — теперь я задумался, как бы не переборщить со своей откровенностью…

— Небольшой корректировки… Я бы настоятельно рекомендовал Вам, Ваше Сиятельство, поменять поставщика кофе. Этот, ваш теперешний поставщик— явно переоценивает роль цикория… и, похоже, злоупотребляет Вашей добротой, Ваше Сиятельство. Его цикорий напрочь убивает букет, да и вкус заодно…

— Господин Орлов, – с легкой усмешкой начал было Князь, как фраза внезапно оборвалась…

Его лицо исказила гримаса мимолетной боли, будто его голове вдруг стало тесно внутри шлема…

Я вскочил с кресла и с тревогой посмотрел на Виктора…