- Рейтинг Литрес:5
Полная версия:
Виктор Камень Проникатель. Ярославль, которого нет
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Князь, сжав зубы, подошел к стоявшему у стены комоду и одним быстрым движением схватил и тут же выпил пузырек с мутной жидкостью. Затем он снял шлем с головы и, явно испытывав облегчение, тяжело вздохнул и начал медленно массировать себе затылок.
— Позвать лекаря, Ваше Сиятельство?
Виктор, склонившись, стоял возле Князя, готовый в любую секунду помочь, если понадобится.
Уголки губ князя дрогнули. Он резко повернулся и, заметив наши встревоженные взгляды, плавным, успокаивающим жестом вернул нас на свои места.
— Любопытно, — произнёс он.
— Я ценю хороший кофе. Но, увы, здесь с этим сложности. Поставщики… Вы правы, Орлов. Они не всегда понимают, что делают.
Князь аккуратно потер затылок и с интересом на меня посмотрел.
— Господин Орлов. Я слышал, вы подыскиваете помещение для обжарочной мастерской. Мне кажется, я мог бы вам подсобить в этом деле.
Во дворце как раз высвободилась небольшая пристройка во дворе. Возможно, на первое время это было бы идеальным вариантом для вас. Опять же и мне прямая выгода — за содержанием цикория в кофе следить не придется…
Князь коротко рассмеялся своей же шутке и уже вполне серьезно меня спросил:
— Что скажете, господин Орлов?
— Это, конечно, больше походит на заранее подготовленную ловушку, — думал я, глядя на окаменевшее лицо замершего в соседнем кресле Виктора. Но отказать Князю сейчас было бы слишком. Он просто не оставлял мне выбора…
— Это большая честь для меня, Ваше Сиятельство, — уже вслух спокойным, ровным голосом произнёс я, едва сдерживая охватившее меня волнение.
— И больше ни о чем не беспокойтесь, Антон. Борцов решит все Ваши вопросы, — спокойно добавил Князь.
Виктор встал и, поклонившись Князю, коротко посмотрел на меня. Я поймал его предостерегающий взгляд и понимающе прикрыл глаза: спорить с Князем я и сам не собирался.
— Тогда на сегодня я Вас больше не задерживаю, Виктор Александрович.
— Пойдёмте, Антон. — Князь, мгновенно потеряв интерес к откланявшемуся Виктору, тут же переключился на меня.
— Я покажу вам помещение. Здесь неподалеку. Как раз рядом с библиотекой.
Князь с неожиданной легкостью поднялся с дивана и направился к выходу.
Мы вышли в коридор. Звуки шагов тонули в мягких ковровых дорожках под ногами. Я уже начал мысленно представлять, как вообще может выглядеть «мастерская во дворце», когда Князь вдруг остановился.
Он вдруг резко повернулся ко мне.
— А как вам, кстати, наш Американский мост, Антон? Вы когда-нибудь видели подобное?
Князь пристально смотрел мне прямо в глаза…
От его пронзительного колючего взгляда мне стало немного не по себе. Надо признать, у Князя были отличные информаторы. Однако…
— Я все еще на свободе, и это единственное, что в данный момент имеет значение, — немного успокоил я себя.
— Я до сих пор под впечатлением, Ваше Сиятельство. Поистине грандиозное сооружение.
Князь удовлетворённо кивнул и продолжил идти, равнодушно оглядываясь по сторонам.
Я вдруг осознал, что мы двигаемся вдоль огромной библиотеки, и невольно замедлил шаг. Сквозь широкие проемы между опорных колонн были хорошо видны уходившие вглубь зала высокие стеллажи, доверху заполненные плотными рядами книг.
Тысячи томов неведомых знаний, о которых я пока не имел ни малейшего представления и которые в одночасье вдруг стали доступны.
— Вы любите читать, господин Орлов? — спросил Князь, не оборачиваясь.
— С детства, Ваше Сиятельство.
Князь одобрительно качнул головой.
— Можете приходить сюда в любое время, когда сочтете нужным. Библиотека в вашем полном распоряжении. Я ценю образованных людей, Антон.
Он произнес эти слова спокойно и буднично, явно не осознавая, какой на самом деле бесценный для меня подарок он только что сделал.
Вскоре библиотека закончилась. Мы спустились по небольшой лестнице в узкий боковой коридор, который и вывел нас в «мастерскую», как я мысленно окрестил помещение, предложенное Князем.
Пристройка оказалась довольно просторной: высокие потолки, окна с хорошей тягой, каменная кладка, способная выдержать жар печи.
Я прошелся по залу, оценивая пространство уже наметанным профессиональным взглядом.
— В целом мне подходит, Ваше Сиятельство, — вернувшись к поджидавшему меня у выхода Князю, уверенно произнес я.
— Только потребуется дополнительная вытяжка для печи. И место для хранения зелёного зерна. Это займёт время.
— Делайте всё, что считаете нужным, господин Орлов, — отмахнулся Князь.
— Меня это совершенно не интересует. Надеюсь, не забудете пригласить меня на дегустацию, Антон?
Князь, казалось, был явно доволен развитием событий. Он, внезапно перестав добродушно улыбаться, посмотрел на меня чуть внимательнее.
— Когда планируете приступить, господин Орлов? — В голосе Князя сквозил неподдельный интерес, и я понял, что на этот раз вопрос был не просто риторическим.
— Готов хоть завтра. Если, конечно, не нарушаю этим ваших планов, Ваше Сиятельство.
— Тогда жду вас в полдень, Орлов, — не раздумывая, сухо произнес Князь, демонстрируя свою железную деловую хватку.
Не отрывая от меня свой цепкий взгляд, Князь замолчал, выдерживая паузу:
— И, разумеется, библиотека для вас всегда открыта, Антон. Надеюсь, чтение не сильно отвлечёт Вас от работы?
— Нисколько, Ваше Сиятельство. Я быстро читаю, — попытался отшутиться я.
Князь, словно по достоинству оценив мой намек на тонкий юмор, мягко, почти дружелюбно улыбнулся, но его холодный властный взгляд, остановившийся на мне, казалось, говорил совсем о другом.
И от этого становилось только мрачнее и тревожнее на душе…
На выходе меня уже ждал Виктор.
Мы почти не разговаривали по дороге в «Царьград». Карета качалась на булыжной мостовой, фонари скользили по стеклу, и каждый был погружён в свои мысли.
Уже у входа в гостиницу он молча протянул мне Проникатель.
— Держи свой… талисман, — наконец подобрал подходящее слово Виктор.
Я взял теплый кристалл из его рук — и только теперь ощутил, насколько напряжённым был всё это время. Проникатель привычно отозвался на мое прикосновение лёгкой вибрацией, и я молча убрал его в карман.
— Завтра встретимся. Обсудим, что делать дальше. И, Антон… не расслабляйся особо, — улыбнувшись одними глазами, сухо добавил Виктор.
Я поднялся в номер. За окном город медленно таял в наступившей темноте. Фонари отражались в стеклах, и Ярославль вновь начинал казаться сказочным историческим музеем под открытым небом.
Я опустился на край кровати. Ноги гудели, плечи ныли. Я чувствовал себя уставшим и разбитым. У меня не было ни настроения, ни сил даже на легкий ужин. Я принял горячий душ, надел полюбившуюся мне пижаму и забрался в постель.
В голове медленно прокручивался сегодняшний вечер: встревоженный прощальный взгляд Степана, Проникатель в руке Виктора, стеклянные глаза замершего жандарма, гримаса боли на лице Князя, этот странный зловещий шлем… И надо всем этим — Елена, до которой я сегодня так и не добрался.
Слишком много всего для одного, пускай даже такого длинного дня.
Проникатель с книгой спокойно лежали на тумбочке, не подавая признаков жизни.
Я легко погасил возникшее на миг желание проверить книгу и, плотно задвинув шторы, выключил свет и тяжело вздохнул.
— Завтра… Завтра я наконец обязательно увижу Елену, — пробормотал я засыпая.
Глава 11. Несанкционированный доступ
Этим утром проснулся позже обычного. Я настолько вымотался вчера, что мой так и не успевший восстановиться организм, даже не счёл нужным отреагировать на бесцеремонное вторжение полового, явившегося будить меня ровно в девять утра.
Несколько секунд, прикрыв от яркого дневного света лицо подушкой, пролежал неподвижно, пытаясь понять, где нахожусь. Яркий аромат свежесваренного кофе залетал в спальню сквозь открытую настежь балконную дверь, задавая приятное, полное утреннего оптимизма, настроение.
Память медленно возвращалась, и вместе с ней — вчерашний день.
Я перевернулся на спину и глубоко вздохнул. Вчерашний вечер казался каким-то странным сном. Слишком много всего произошло за один день.
Сначала Виктор.
Наша партия в бильярд, разговор, неожиданная и, казалось, непозволительная для начальника полиции откровенность.
Я невольно усмехнулся. Кто бы мог подумать, что в этом странном мире первым человеком, с кем мне придется говорить почти по-настоящему, окажется именно он.
Я уселся на кровати и, разгоняя остатки сна, энергично протер глаза.
Князь…
Перед глазами снова возник его тяжёлый взгляд, тихий вкрадчивый голос, этот странный шлем на голове. А следом — тот момент, когда всё вдруг резко изменилось.
Он словно сорвался. Вспышка раздражения, почти злости… и так же внезапно всё исчезло.
Лекарство…
Я хорошо помнил, как князь торопливо выпил его. Словно спешил погасить внутри себя не дававшую ему покоя боль.
— Что же за недуг такой… — пробормотал я вполголоса, вспоминая странные вчерашние высказывания Степана про Князя…
Я поднялся с кровати и прошел в ванную комнату. Контрастный душ быстро привел меня в чувство. Пока умывался, мысли снова и снова возвращались ко вчерашнему дню.
Мастерская…
Да. Несомненно, помещение было хорошее, удобное. Идеально подходившее для моих целей. Просторное, с высокими окнами. Если всё сложится как надо, там действительно можно будет устроить отличную обжарочную.
Я поймал своё отражение в зеркале и невольно усмехнулся. Ещё неделю назад я был в Москве, пил кофе на Арбате и не думал ни о каких кофейных производствах.
А теперь… на полном серьезе планировал запустить настоящий обжарочный цех … И где? В Ярославле? В 1897 году? Мир вокруг. А может, и я сам… кто-то из нас, казалось, определённо сходил с ума…
Промелькнувшая мысль показалась мне немного забавной, но не решала ни одну из моих проблем…
Я беспечно ухмыльнулся. Отчего-то сейчас правильный ответ на этот вопрос меня не особенно и заботил.
И всё же мысли о мастерской меня, как ни странно, успокаивали. В них было что-то нормальное, понятное.
Я вдруг вспомнил, сколько времени, сил и денег я потратил на проработку своего первого бизнес-плана. Концепция. Оборудование. Экономика… Я еще на последнем курсе института мечтал организовать свой собственный цех по обжарке кофе. Тогда всё уперлось в отсутствие подходящего для моего небольшого стартового капитала помещения.
И вот теперь здесь… Всё подавалось прямо как на блюдечке…
Я невольно напрягся, вспомнив слащавую, загадочно-восторженную улыбку Князя.
Я вытер лицо полотенцем и на секунду задумался.
Елена…
Я вдруг понял, что не видел её уже долго. Прошли почти сутки…
Смешной, на самом деле, срок, если смотреть со стороны.
Как-то слишком быстро всё это произошло. Ещё недавно она была просто случайной знакомой в этом чужом мире. А теперь я ловил себя на том, что думаю о ней чаще, чем о собственных проблемах.
Мне ее не хватало. Хотелось заглянуть ей в глаза, услышать ее голос, почувствовать ее аромат, ощутить ее пальцы в своей руке…
Я одел свой любимый шелковый халат и вышел на балкон.
Утро было ясное. Ярославль медленно просыпался.
Редкие экипажи на улице. Неторопливо двигавшиеся прохожие. Не спешившие открываться лавки.
Откуда-то тянуло свежим хлебом, вместе с запахами реки, дыма, лошадиного навоза и другими, ставшими привычными ароматами ожившей истории.
Через несколько минут половой принёс завтрак — кофе и горячие булочки с традиционной теплой мазюней.
Я поблагодарил жизнерадостно улыбавшегося полового и остался один.
Сделал первый глоток и на секунду закрыл глаза.
Кофе здесь, конечно, был далёк от того, что я привык пить дома, но всё равно довольно вкусным, к тому же вполне успешно выполнял свою бодрящую функцию…
Я смотрел на улицу и постепенно набрасывал в голове план дня.
Так. В полдень — снова во дворец. Нужно основательно осмотреть мастерскую и понять, что потребуется для работы. С Князем шутки шутить будет себе дороже. Это очевидно.
Ещё нужно будет не забыть поговорить со Степаном. Концерт Собинова должен быть уже чуть ли не сегодня, а с билетами пока ничего не было ясно.
— Кто про что, а лысый про расческу, — съюморил вдруг, давно уже не объявлявшийся, Рифмоплет.
Я усмехнулся:
— Забавно…
Среди всех этих странных событий мысль о концерте оперной дивы по-настоящему волновала меня, казавшись при этом почти островком нормальной жизни.
Я снова посмотрел вниз на улицу и вдруг в удивлении замер.
По тротуару через дорогу от гостиницы не спеша шла Елена.
Я поставил чашку на стол и перегнулся через перила.
— Елена! — на всю улицу раздался мой радостный возглас.
Она вскинула голову, пытаясь понять, откуда идет зовущий ее голос. На секунду её лицо выразило удивление и тут же, заметив наконец меня на балконе, она облегченно улыбнулась.
— Подождите! — не обращая внимания на остановившихся рядом прохожих, снова прокричал я. — Я сейчас спущусь!
Переодеться было делом одной минуты, и я, в волнительно-приподнятом настроении, кинулся на улицу…
Слетел по лестнице так, будто опаздывал на самую главную встречу своей жизни, чуть не снеся при этом поднимавшегося наверх полового с подносом.
Елена стояла у края тротуара в строгом брючном костюме, сжимая в руках небольшую ажурную сумочку. Ее медно-рыжие волнистые локоны оттеняли бледность лица. На губах играла лёгкая улыбка, и в эту секунду я реально ощутил, как мне не доставало ее все это время.
— Доброе утро, Елена. Я и не подозревал, что утро может начаться с таких приятных моментов, — сказал я, подходя ближе.
— Доброе утро, Антон, — ответила Елена своим бархатным чувственным голосом, от звука которого у меня тут же перехватило дыхание.
Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга, словно проверяя, действительно ли рады этой встрече.
— Я беспокоился, вы так неожиданно исчезли в прошлый раз. Уже тысячу раз пожалел, что не настоял тогда на своем… участии.
Я, смутившись от своей же чрезмерной настойчивости, на последнем слове сбился. Елена внимательно смотрела прямо на меня, и под действием гипнотического взгляда ее изумрудно-зеленых глаз все заранее приготовленные слова разом вылетели из моей головы.
— Исчезла? Да вы, оказывается, романтик, Антон, — Елена тихо рассмеялась.
— Хотя, наверное, можно и так сказать. Да. Два последних дня мне и впрямь было не до прогулок.
— Из-за отца? Вам удалось что-то разузнать?
Она кивнула, и улыбка сразу исчезла с ее вмиг ставшим серьезным лица.
— Вы не проводите меня, Антон?
Не дожидаясь ответа, Елена взяла меня под руку, и мы медленно двинулись вдоль улицы. Мимо прогрохотала телега, обдав нас букетом деревенских запахов. Город жил своей обычной утренней жизнью, и от этого наш разговор казался мне ещё более странным. Мы шли, вполне спокойно и обыденно говорили о вещах, которых в этом мире, казалось, вообще не должно было существовать.
— Я встретилась с людьми отца, — сказала Елена. — С теми, кто ещё остался на свободе и не побоялся прийти.
— С заговорщиками? — спросил я, невольно понизив голос.
Она бросила на меня быстрый, колючий, как мне показалось, взгляд.
— Они не называют себя так.
По её изменившемуся тону я понял, что ляпнул что-то не то.
Не то чтобы она обиделась — скорее мгновенно замкнулась и отдалилась, воздвигнув между нами невидимый барьер.
Елена шла и молчала. Глядя на ее отстраненное, но в то же время спокойное лицо, я вдруг понял, что мне дают шанс исправить положение.
— Мне кажется, я читал что-то в газете об этом, — неуверенно начал я и по ее изменившемуся взгляду понял, что нахожусь на верном пути.
— Газеты у Князя работают исправно, этого у него не отнять, — уже не так резко ответила она.
— Это вообще опасно? — спросил я.
Елена лишь бросила на меня короткий, казалось, немного потеплевший взгляд, оставив мой вопрос без ответа. Некоторое время мы опять шли молча, пока я наконец, не выдержав, спросил:
— И что они узнали? Эти ваши заговор… несогласные, — наконец, подобрав подходящее, как мне показалось, слово, спросил я.
Мой удрученный, озадаченный вид, похоже, немного реабилитировал меня в глазах Елены.
— Да дались тебе эти заговорщики, Антон. Они просто обычные студенты…
— Студенты, так студенты, — подумал я, ощутив при этом, как что-то неуловимо знакомое шевельнулось в памяти.
— С их слов, отца больше не содержат во дворце. Всё говорит о том, что его перевели в другое место, — Елена нахмурила брови и вздохнула.
Я остановился.
— Вы уверены? Если так — это многое меняет, — сказал я как можно спокойнее.
— И, возможно, не в лучшую сторону, — подумал я, глядя на ее встревоженные глаза.
— В том-то и дело, что нет, — честно призналась Елена.
— Пока нет. Но это не слухи. Об этом мне рассказал Матвей. Это имя меня как-то странно зацепило.
— Матвей? — стараясь оставаться спокойным, переспросил я.
— Да. Он уже давно с отцом. Один из самых близких его людей. Ещё до всего этого… до собраний, листовок, разговоров о перевыборах. До того, как Князь решил, что проще уничтожить саму причину угрозы, реально возникшей для его единоличной власти в городе, чем потом бороться с ее последствиями.
Я внимательно посмотрел на немного взволнованную Елену.
— Значит, Прохор Иванович действительно собирал вокруг себя людей, чтобы не просто рассуждать с ними о будущем Ярославля… за чаем?
Елена пожала плечами и наконец улыбнулась.
— Рассуждать – тоже, конечно. Но… не только. Он считал, что власть Князя можно и нужно ограничить. Законно. Через собрание, через выборных, через растущее давление тех, кто ещё не разучился думать. Он верил, что в городской власти ещё можно будет что-то изменить без крови.
— А Князь, похоже, решил не дожидаться перемен и… — невольно предположил я.
— И ударил первым, на упреждение, да, — она сказала это спокойно, но я слишком хорошо уже чувствовал её интонации, чтобы не услышать за этой внешней сдержанностью, усталость, тревогу, и почти детское, упрямое нежелание поверить в худшее.
— И этот Матвей уверен, что вашего отца вывезли из дворца? — спросил я.
— Насколько можно быть уверенным в подобной ситуации. Матвей говорит, что это случилось два дня назад. Посреди ночи дворец покинули две закрытых повозки в сопровождении жандармов и сразу после этого сняли всю дополнительную охрану. Но был ли в них отец — до сих пор остается неизвестным.
— То есть следы есть. Но куда они ведут — пока неясно, — спокойно констатировал я.
— Именно. Никаких доказательств пока нет, — опечаленно вздохнула Елена.
В голове тут же замелькали кадры: полицейский участок; камера; те самые ребята в шинелях, шептавшиеся в стороне и время от времени поглядывавшие на меня. Тогда я только отметил их краем сознания как часть колоритного местного антуража. Теперь же картинка сложилась целиком.
— Подождите, Елена. Мне кажется, я на днях видел кого-то из ваших… студентов.
Елена удивленно повернулась ко мне.
— И где же это произошло, Антон?
Я улыбнулся — где же еще могли встретиться нарушители городского порядка?
— В полицейском участке. Когда меня только привезли туда после всей этой истории с одеждой.
Там, в камере, было несколько молодых парней. В длинных, похожих на шинели, пальто. Они что-то тихо обсуждали между собой, и вообще вели себя как-то подозрительно странно. Тогда я ещё подумал, что, наверное, именно про таких и пишут в газетах.
Елена нахмурилась, потом медленно кивнула.
— Очень может быть. Матвей рассказывал, что в последнее время полиция стала вести себя необычно, не как раньше. Его ребят теперь лишь ненадолго задерживают, и почти сразу отпускают.
— Думаю… Князь просто дает им прочувствовать, что всё про них знает, — устало сказала Елена.
— Или на что-то провоцирует, — добавил я.
Елена медленно покачала головой, соглашаясь с моим предположением, и задумалась.
Мы шли уже довольно долго, когда Елена вдруг остановилась, я, глянув по сторонам, понял, что за разговором совсем перестал следить за дорогой.
Шум, гам, сновавшие люди вокруг. Я сразу узнал эту площадь перед Гостиным двором, где я впервые попробовал эти запоминающиеся во всех отношениях местные кулинарные шедевры — посикунчики.
У стоявшего неподалеку ларька с этими мини-деликатесами всё так же толпилась очередь, в воздухе разносился душистый аромат душепарки… Заметив мой взгляд, Елена понимающе улыбнулась.
— Вот мы и пришли, Антон. Спасибо, что любезно меня проводили.
Она посмотрела на часы.
— У меня до встречи есть еще немного времени… Кстати, здесь за углом подают, пожалуй, лучшие круассаны в городе. Я приглашаю, если вы не против, конечно.
Елена немного кокетливо улыбнулась, и уже буквально через минуту мы сидели на белых венских стульях в ожидании поистине волшебной, по словам Елены, выпечки.
— Как обычно, Елена Прохоровна? — В голосе подошедшей официантки явно слышалось искреннее, с трудом скрываемое восхищение.
Елена одними глазами подтвердила вопрос.
— А что предпочитает ваш спутник? Чай? Может, кофе? — Безобидный вопрос девушки вдруг запустил во мне целый поток воспоминаний о въевшихся в память событиях непростого вчерашнего вечера…
— Антон… Анто-он… — донесшийся мягкий голос Елены вывел меня наконец из задумчивости. Ее ладонь успокаивающе легла на мою руку.
— Мне послышалось, или ты что-то сказал про кофе?
— Кофе? — в недоумении переспросил я, продолжая мысленно смаковать ее так просто и естественно прозвучавшее только что «ты» …
— Да, пожалуй, — наконец справившись с нахлынувшим на меня потоком эмоций, я одобрительно кивнул головой и мечтательно заулыбался…
— Кстати, о Князе, — сказал я, встретившись с погрустневшим взглядом Елены.
— Мне вчера довелось на него посмотреть, кажется, чуть ближе, чем следовало…
Елена сразу насторожилась.
— Тебя арестовали?
— Почти, — неудачно попытался пошутить я и, заметив, как дрогнули глаза Елены, тут же попытался исправить свою глупую оплошность:
— Во всяком случае, чувствовал я себя именно так.
— Если коротко, то теперь я его должник с серьезными обязательствами — обустроить во дворце небольшую кофейную мастерскую.
На этот раз улыбка окончательно сошла с лица Елены.
— Что, прости?..
Я невольно улыбнулся: именно подобной реакции я и ожидал.
И я подробно рассказал Елене о внезапном вечернем вызове во дворец нас с Виктором Борцовым. Об аудиенции у Князя Береста. Про кофейную мастерскую. Библиотеку. О том, как странно всё это выглядело для меня, даже по меркам этого сумасшедшего мира.
Елена слушала внимательно, не перебивая. Только когда я дошёл до момента, где Князю внезапно стало плохо, она резко вскинула голову.
— Подожди, Антон. Ему что, стало плохо прямо при вас?
— Да. И очень резко, к тому же. Будто что-то внутри него сорвалось. Он выпил лекарство, снял шлем и… почти сразу пришёл в себя.
— Шлем? — тихо переспросила Елена.
— Да. И мне всё сильнее кажется, что это не просто часть его парадного образа.
— Я тоже так думаю, — сказала Елена после короткой паузы. — Об этом загадочном шлеме Князя давно ходят разные слухи.
— Какие именно? Елена неуверенно покачала головой.
— Разные. И слишком путаные, чтобы им верить. Но в городе уже давно никто не говорит о шлеме Князя, как об украшении.
Я замер, внимательно вслушиваясь в спокойный голос Елены, рассказывавший о шлеме. Когда я наконец переварил эту информацию, мне вдруг стало немного не по себе.
Значит, шлем Князя привлекал не только мое внимание. Значит, вокруг этой вещи уже давно клубились какие-то легенды. Слухи, намёки, страхи... И значит, вчера я действительно видел лишь выставленную напоказ зловещую вершину загадочного айсберга по имени – шлем.
Чтобы хоть немного разрядить ставшую уже совсем невеселой атмосферу, я, вспомнив газетное объявление, попытался сменить тему:
— Елена, вы ещё помните про концерт? Концерт Собинова?
Елена на секунду замерла, а затем, впервые за весь наш разговор, легко и без всякой натяжки, непринужденно улыбнулась.
— Помню, Антон. И, признаться, я уже начала думать, что это ты о нём позабыл.
— Как можно забыть о таком! Я скорее боюсь, что Степан мог забыть похлопотать о билетах.
— Ну уж нет. — Елена сделала вид, что хмурит брови. — Степан всегда выполняет свои обещания.
Я посмотрел на неё. Было видно, что Елена и на самом деле верит в то, что говорит. И еще я понял, что для Дунаевой авторитет Степана был непререкаемым и безупречным. Да и для меня самого Степан давно уже стал, если и не другом, то гораздо большим, чем просто хорошим знакомым.
