Виктор Камень Проникатель. Ярославль, которого нет

Гуманоид не сбавлял шага. Я молча шёл за ним, стараясь не отставать. Вопрос Рифмоплета меня ошарашил… И действительно. В таком разрезе ситуация выглядела несколько по-другому. С какого перепугу я решил, что инопланетян здесь должны встречать цветами? Для меня – да. Это – событие. Первый контакт, так сказать…

А, для них, для местных? Совершенных, мать их… Если я, человек с Земли, оказался здесь, то могли и другие мои сопланетники сделать то же самое. Почему, нет???

За широким проёмом открылся огромный рабочий сектор.

Помещение напоминало внутренность исполинской колбы. По бокам от центральной оси дугами уходили ряды рабочих мест. Высокие прозрачные панели-экраны. Светлые столы. Кресла. Люди в однотипной, строгой одежде.

Никто не бегал, не суетился. Все сидели на своих рабочих местах, и сосредоточенно наблюдали за огромными вертикальными экранами, поднимавшимися над полом почти до самого потолка.

Лица у всех были строгие, спокойные, и деловые.

Я молча следовал за своим немногословным проводником и скользил взглядом по экранам.

Сначала я не понял, на что именно показывалось на экранах. Какие-то обжитые пространства. Архитектура. Улицы. Площади. Городские массивы. Где-то холодный камень, где-то ослепительно светлая пыль. Тяжёлые тени между узкими строениями. Яркое солнце, отражавшееся в зеркальных стенах небоскребов.

Всё это менялось, двигалось, жило — и всё это было сведено в один безостановочный ритм.

Внезапно взгляд, брошенный мной на один из гигантских экранов, заставил меня замедлить шаг.

Остановился в растерянности. Мозг отчаянно боролся с соблазном проигнорировать увиденное, и переключиться на что-то менее бредовое.

Я не видел названий, но мне это было и не нужно. Я слишком хорошо знал этот город. Его неяркий рассеянный свет. Ленивую неторопливость улиц. Пелену тумана, скрывающую горизонт.

На одном из экранов сверху был виден район центра. Башня. Площадь. Несколько кварталов вокруг. Чуть дальше – дворец с колоннадой.

У меня по спине пробежала неприятная волна холода.

На соседней панели мелькнул другой ракурс. С более близкого расстояния. И вот тут меня перехватило дыхание

На экране был не просто знакомый мне вид Ярославля. Там был участок пути, по которому меня гнали жандармы. Знакомый поворот. Тесный проход. Часть стены. Двор, который я видел, когда уходил от кислотного льда.

Всё это было уже в прошлом. Для меня. А здесь этот сектор мануфактуры, мониторили до сих пор. И не только его, как выяснилось: кадр сменился, и теперь во весь экран транслировался мой любимый балкон, грациозно нависавший над парадным входом в «Царьград».

— Поздравляю! Вот ты, и снялся наконец в популярном здесь, судя по всему, межпланетном сериале, Антонио. Возможно даже, в одной из главных ролей, — мрачно отметил Рифмоплёт.

— Пока ты там бегал, пытаясь выжить, кто-то в это время здесь просто смотрел «киношку».

Краем глаза я заметил, как гуманоид направился в мою сторону. Оставив размышления об увиденном на потом, я, нехотя оторвав взгляд от экрана, медленно двинулся ему навстречу.

На соседних экранах шли совсем другие кадры. Приземистые массивные строения. Плоские крыши. Пустынные улицы. Черные, низко плывущие по небу облака. Яркий, слепящий свет сквозь редкие просветы в облаках бил по выжженной, иссушенной земле так жёстко, что даже мне, издали смотревшему на экран, пришлось прищуриться.

Вначале я не понял, что это было за место. Так, в голове промелькнуло лишь пару легких намеков-ассоциаций и… честно говоря, не был уверен, что вообще хочу что-то понимать. Слишком уж много нового обрушилось на меня за один раз.

Потом мой взгляд зацепился за одну деталь, я присмотрелся, и… — все сомнения окончательно развеялись.

Песок. Светлый камень. Чёткая, правильная геометрия.

Пирамида…

Перед глазами была не картинка из учебника, да и на фото это было совсем не похоже. Живой вид. Настоящий. Видно было даже как ветер сдувает песок с гигантских каменных блоков. Чуть в стороне виднелась еще одна пирамида, поменьше. И дальше еще. И ещё. Дрожащее марево горячего воздуха, висевшее над раскаленными от жары камнями, делало изображение на экране еще более реалистичным.

Египет… Похоже, круг интересов Совершенных был мною несколько недооценен, мягко говоря.

Значит, не только Ярославль. Не только мой личный кошмар.

Не только Князь, жандармы, дворец, и всё то безумие, в котором я очутился.

У этих совершенных «людей» таких зон контроля было, если и не множество, то, как минимум, несколько. И, судя по сосредоточенным лицам людей, застывших перед экранами, за всеми ними следили. Спокойно. Системно. И, думаю, началось все это далеко, не вчера…

Я вдруг ясно понял, что мой ужас, мои поиски, мои попытки понять, кто же все-таки тянет за нитки в моем загадочном мире, — всё это, для кого-то было, просто одним из многочисленных, системно отслеживаемых процессов. Наблюдаемых, с непонятной для меня пока, целью…

Это неожиданное открытие показалось мне настолько циничным и мерзким, что меня буквально передёрнуло.

Люди перед экранами работали. Кто-то перелистывал пальцами изображения. Кто-то помечал объекты на городских видах необычными яркими символами. Один раз на меня мельком глянул человек из ближнего ко мне сектора — без любопытства, как на обыденный, не вызывающий интереса, объект. Он на секунду задержал на мне свой равнодушный взгляд, повернулся к экрану, и больше уже не обращал на меня никакого внимания.

– «Совершенные»… Да, шли бы вы… лесом, – не сдержался я.

Для меня весь мир только что, с хрустом разломился пополам, а для этих…«людей», похоже, это был обычный, ничем не выдающийся, рабочий эпизод.

«Фантомас» свернул к стеклянной перегородке. За ней, у простого стола с монитором, сидел «человек».

Его светлый костюм свободного кроя выделялся ярким пятном на фоне остальных работников. Он не поднял головы, пока мы не остановились прямо напротив.

Только тогда взглянул на экран:

— Антон Орлов. Ярославль-1897, — произнёс он так, сухим, невыразительным голосом.

— Да, — не скрывая своего смешанного с разочарованием раздражения, резко ответил я.

— Опишите обстоятельства, приведшие к активации аварийного протокола.

Я на секунду опешил. Очень хотелось сказать что-нибудь вроде: «Обстоятельства? Меня пытались красиво растворить в какой-то дьявольской химии по приказу местного полубога, если вас интересуют подробности». Но лицо у человека за стеклом было такое, что стало ясно: с юмором пока лучше повременить.

— Меня преследовали жандармы Князя, — нехотя выдавил я. — Применили магическое оружие. Я просто попытался вернуться домой.

Он коротко кивнул, что-то отметил у себя и спросил:

— Внешнее вмешательство при активации протокола зафиксировано?

— Не знаю, — честно ответил я. — Не понял, в этот момент был немного занят, чтобы не умереть прям там, знаете ли.

Ни тени реакции… Человек невозмутимо сделал ещё одну пометку и повернулся ко мне:

— Благодарю. Ожидайте в соседнем помещении.

Я не сдвинулся с места.

— Может, вы сочтёте возможным объяснить мне пару моментов? Как я могу к вам обращаться, кстати? И по какому праву меня здесь…

В этот момент я наткнулся на удивлённо-оторопелый взгляд незнакомца. Он выглядел явно озадаченным: такого вопроса в его процедуре явно не предусматривалось.

Поразмыслив, он, сделав дополнительную запись, повернулся ко мне и уже немного мягче, как мне показалось, сказал:

— Господин Орлов. Не торопите события. Ваше время задавать вопросы ещё не наступило. Ожидайте, — и он жестом указал в сторону гуманоида.

— Вот и всё. Вот и поговорили, — раздражённо подумал я.

— Нет, так не пойдёт… — я нервно развернулся и осёкся в замешательстве: перегородка вместе с сидящим за столом человеком просто растворилась на моих глазах.

«Фантомас» молча, видимо решив пока ограничиться жестами, снова поднял руку и, указав направление, неспешно двинулся вперёд.

Мы пересекли сектор по диагонали. Теперь я уже не пытался рассматривать всё подряд. Главное я уже увидел.

Ярославль как на ладони. Египет… На других экранах мелькали незнакомые города и пространства. Слишком разные, чтобы быть одним миром. Пока мы шли к центру зала, стало понятно, что за всеми этими мирами явно наблюдали всё с той же равнодушной методичной системностью, но сейчас мне было уже не до этого.

Матовая перегородка отъехала в сторону, открывая проход.

Гуманоид остановился у входа и повернул ко мне безучастное лицо, лицо-маску.

— Ожидание, — прозвучало в голове его слово, и он ушёл. Просто развернулся и исчез за матовой перегородкой, оставив меня в одиночестве.

А я остался стоять на пороге с ощущениями подопытной мыши, эксперимент над которой перевели в следующую фазу.

В комнате было тихо. Ни посторонних звуков, ни привычного фона большого здания. Но эта гнетущая тишина не принесла мне спокойствия.

Светлые гладкие стены. Низкий стол. Два кресла. Ничего лишнего. Ни одной детали, по которой можно было бы понять, кто здесь бывает и зачем.

Несколько секунд я стоял на месте, прислушиваясь к себе. Внутри всё ещё сидело мерзкое чувство, будто меня только что аккуратно провели по внутренностям чужого мира и временно отставили в сторону. До следующего этапа.

Справа вся стена вдруг утратила матовость. Я невольно подошёл ближе. За прозрачной панелью открывалось пространство.

Вдали, за переплетением внешних магистралей, висел гигантский массив. Их мир. Их дом.

Я молча смотрел на эту чужую жизнь, пытаясь понять причину собственного раздражения.

Инопланетяне… Не так я себе представлял встречу с представителями иного разума.

Самое неприятное было даже не в их технологиях, не поддающихся моему осознанию, и не в масштабе увиденного. Тяжелее всего было чувствовать себя никому не интересным статистом, который упорно не желает мириться с уготовленной ему ролью.

Взгляд скользнул вправо. У стены стоял какой-то модуль. Что-то среднее между терминалом, тумбой и бытовым устройством. На верхней панели — только тёмный мерцающий круг.

Я подошёл. Ни надписей. Ни кнопок. Только круглая площадка и узкая щель сбоку.

Я поднёс руку ближе к мерцавшей площадке и панель ожила. Под гладкой поверхностью пробежал мягкий свет. Над кругом вспыхнуло схематичное изображение ладони.

— Ну давай. Удиви меня, — пробормотал я и приложил руку.

Кожу слегка кольнуло, как от слабого электрического разряда. И в ту же секунду неприятный голос снова возник в голове.

«Антон Орлов. Ярославль. 1897 год.

Экстренная транспортировка завершена.

Мир Совершенных: Элириум.

Внешний ярус. Узел контроля B-13.

Сервисный доступ разрешён».

Я медленно убрал руку.

— Вот и приехали: «Элириум. Мир Совершенных» …

В этот миг слова из Книги вдруг перестали быть просто словами. До этой секунды они ещё держались в голове чем-то вроде красивой и загадочной древней легенды. Теперь легенда закончилась и превратилась в реальность. С конкретным адресом и впечатляющим видом из окна.

На панели вспыхнули значки. Непонятные названия. И среди всего этого вдруг обозначилось одно знакомое слово.

Капучино…

— Вот это я удачно зашёл, — невольно усмехнулся я и ткнул пальцем панель.

Через несколько секунд из боковой щели мягко выехал высокий стакан.

Я взял оказавшийся прохладным стакан, поднёс ко рту и недоверчиво вдохнул аромат.

Пахнуло настоящим кофе. Я осторожно попробовал на вкус: нормальный, плотный капучино. Первый глоток ударил в голову самой невозможностью происходившего, и вид черневшего космоса за окном стал ещё нереальнее.

— Капучино… с видом на звёзды. Где такое еще увидишь, Антонио, — мечтательно вздохнул Рифмоплёт.

Я сделал ещё глоток, и уселся в кресло. Почувствовав приятное послевкусие, я наконец улыбнулся. Тело еще помнило, что оно живое.

Это было удивительно…

После фиолетового океана, запертой в чужой клетке Земли, жандармов, кислотного льда и всех этих переплетений огромной живой сферы, я вдруг получал настоящее удовольствие от стакана хорошего кофе.

Я задумчиво смотрел на движение гигантских валов фиолетового океана Элириума, хорошо различимых даже с этой высоты, и пытался нащупать хоть какую-то опору для своего перевёрнутого вверх дном разума.

И тут впервые за всё это время мысль встала на нужное место:

— Если у них есть хоть и малопонятная, но процедура, значит, они действуют по регламенту. Если меня не вышвырнули сразу обратно и не вернули домой, а протащили через весь этот маршрут, зарегистрировали, посадили ждать и собираются с кем-то знакомить — значит, им от меня что-то нужно.

— Не думаю, Антоша, что им могут понадобиться твои органы. Даже твой уникальный восхитительный мозг…

— Успокоил, — согласился я.

Язвить у Рифмоплёта всегда получалось особенно хорошо.

Я сделал ещё глоток и посмотрел на стакан: тёплый, настоящий, земной. Точнее — почти земной…

В этом было что-то издевательское. Мир, способный держать Землю в исполинской конструкции, безупречно варил капучино. И от этого не становился ни ближе, ни понятнее.

Я почувствовал лёгкое движение воздуха. За спиной бесшумно открылась перегородка.

Я не обернулся. Не спеша поставил стакан на стол и медленно выпрямился. Похоже, затянувшаяся пауза закончилась.