Софья Стахова Узел судьбы

Глава 5

Лето незаметно вступило в свои права. Утренний туман теперь рассеивался быстрее, трава возле колодца стала высокой и мягкой, а окна кухни приходилось открывать ещё до рассвета, иначе возле очагов становилось невозможно дышать.

Я привыкла просыпаться раньше первых петухов. Пока деревня ещё спала, умывалась прохладной водой из бочки, заплетала волосы, и отправлялась к Горо. Иногда мне казалось, что за эти недели мои ноги сами выучили дорогу: даже с закрытыми глазами я бы безошибочно дошла до кухни.

Там всё давно перестало быть чужим. Я знала, в каком ящике лежат ножи, какой котёл быстрее нагревается, где Тэцуо обязательно забудет полотенце, а где Мидори прячет сладкие рисовые лепёшки, которые приносила из дома.

– Не смей рассказывать Горо, – шептала она каждый раз, протягивая мне одну из них. – Иначе он опять начнёт говорить, что повар не должен перекусывать между готовкой.

– А разве не должен?

– Конечно должен. Просто он делает вид, что нет.

Я рассмеялась.

– Слышу, – донёсся от очага спокойный голос Горо.

Мы с Мидори одновременно вздрогнули.

– И ничего я не делаю вид.

Он даже не повернулся в нашу сторону, продолжая нарезать зелёный лук с такой скоростью, что нож почти исчезал в его руках.

– Если хотите есть, сначала закончите работу.

– Видишь? – Прошептала Мидори. – Всё слышит.

– Думаю, он слышит даже мысли.

– Не исключено.

Дзюроку-мэн, сидевший у меня на плече, тихо фыркнул.

«Мысли он не слышит.»

«Откуда ты знаешь?»

«Проверял.»

Я едва сдержала улыбку.

Кухня больше не казалась мне шумной. Теперь каждый звук был знакомым.

Стук ножей.

Треск дров в очаге.

Кипение бульона.

Смех Тэцуо.

Ворчание Горо.

Даже запахи изменились. Раньше они смешивались для меня в один плотный аромат. Теперь я безошибочно различала рис, мисо, кунжутное масло, сушёные водоросли, свежий имбирь и десятки трав, названия которых ещё месяц назад ничего мне не говорили. Постепенно этот мир переставал быть чужим. И, наверное, именно тогда я впервые поймала себя на странной мысли. Я больше не вспоминала Токио каждый день.

Прошло ещё несколько недель.

Каждое утро начиналось одинаково. Я приходила на кухню раньше остальных, разводила огонь, ставила воду и доставала ножи. Через несколько минут появлялся Горо, молча кивал мне вместо приветствия и сразу принимался за работу. Следом приходили Мидори, Тэцуо и остальные.

Я уже знала, кто что скажет. Мидори обязательно пожалуется, что опять проспала. Тэцуо начнёт уверять всех, будто сегодня точно не разобьёт ни одной миски. А Горо, не поднимая головы, ответит:

– Не сглазь.

И миска действительно разобьётся.

– Откуда вы всё знаете? – Не выдержала я однажды.

– Потому что он каждый день говорит одно и то же, – спокойно ответил Горо.

Тэцуо виновато почесал затылок.

– Справедливо...

Я невольно улыбнулась. Раньше эта кухня казалась мне шумной и чужой, теперь же каждый звук был привычным.

После обеда я возвращалась в свою хижину на холме.

Когда-то она была пустой и холодной, но теперь совсем не походила на то место, где я впервые проснулась после ритуала. На полках ровными рядами стояли баночки с травами, под потолком сушились связки полыни, мяты и тысячелистника, а возле окна разместился низкий деревянный стол, за которым я работала.

Люди приходили сами, без приглашений. Не нужна была никакая вывеска.

Кто-то стучал в дверь.

Кто-то просто негромко окликал меня с улицы.

– Юкиэ-сан, вы дома?

В тот день первой пришла молодая женщина с дочкой. Девочка крепко прижимала к груди маленькую тряпичную куклу.

– Она никак не может заснуть одна, – виновато сказала мать. – Боится темноты.

Я присела перед девочкой.

– А как зовут твою подругу?

– Мию.

– Значит, сделаем так, чтобы Мию охраняла твои сны.

Девочка серьёзно кивнула. Я достала тонкую красную нить и осторожно обвязала ею куклу, завязав маленький защитный узел. Магия привычно откликнулась лёгким теплом в ладонях. Совсем слабым, почти незаметным, но я уже научилась узнавать это чувство.

– Теперь каждую ночь говори Мию: «Спокойной ночи». Она будет сторожить твой сон.

Девочка просияла.

– Правда?

– Правда.

Когда дверь за ними закрылась, Дзюроку-мэн неторопливо сполз со шкафа.

«Ты начинаешь привыкать.»

– К чему?

«К тому, что тебе доверяют.»

Я задумалась. Наверное, он был прав. Раньше каждый новый посетитель заставлял меня нервничать, а сейчас я уже не боялась ошибиться. Если чего-то не знала, честно говорила об этом и отправляла людей к Инуэ. Если могла помочь, помогала.

Вечером я сушила новые травы, вязала узлы и всё чаще ловила себя на странном ощущении. Я больше не училась, а повторяла то, что уже умела.

На следующий день всё повторялось снова.

Та же кухня.

Те же лица.

Те же просьбы.

Те же узлы.

Однажды, возвращаясь вечером домой, я неожиданно поняла, что могу пройти всю дорогу с закрытыми глазами. Я знала, где под ногами выступает корень старой сосны, где после дождя собирается вода, когда начинают стрекотать цикады.

Эта мысль должна была успокоить, но почему-то вместо этого внутри появилось едва заметное беспокойство. Словно я стояла на берегу реки, течение которой почти остановилось. Я долго не могла понять, что именно меня тревожит. И только вечером, закрывая ставни, вдруг поймала себя на мысли: мне больше почти не приходилось задавать вопросы.

***

После обеда я всё чаще заходила к Инуэ, потому что рядом с ней всегда находилось новое занятие. То требовалось перебрать сушёные цветы, отделяя лепестки от стеблей, то связать пучки полыни, то разложить по коробочкам семена, которые казались совершенно одинаковыми, пока Инуэ не начинала объяснять, чем они отличаются.

– Не спеши, – привычно сказала она, когда я потянулась сразу к нескольким веточкам. – Травы не любят суеты.

– Мне кажется, здесь вообще никто её не любит.

Инуэ тихо усмехнулась.

– Верно подмечено.

Мы долго работали молча. За окном шелестел бамбук. Где-то вдалеке перекликались дети, а в открытое окно то и дело залетал сладковатый запах цветущей жимолости. Я осторожно раскладывала листья по небольшим деревянным коробочкам.

– Инуэ...

– М-м?

– А ты когда-нибудь была в Канае?

Она подняла голову.

– Была.

– Какая она?

Инуэ задумчиво повертела в руках веточку лаванды.

– Шумная.

Я рассмеялась.

– И всё?

– Для деревенского человека этого вполне достаточно.

Она аккуратно перевязала связку красной ниткой.

– Там много людей. Много торговцев. Много учёных. Там есть школы, библиотеки, мастерские... Если хочешь чему-то научиться, рано или поздно всё равно окажешься в Канае.

Я на секунду замерла.

– Значит, там живёт император?

– Нет.

– Нет?

Почему-то я была уверена, что столица и дворец находятся в одном месте. Инуэ покачала головой.

– Каная – сердце страны. А дворец стоит далеко отсюда. Людям туда дороги почти нет.

Я задумчиво перебрала горсть высушенных лепестков.

– Ты видела императора?

– Один раз.

– И какой он?

Инуэ неожиданно улыбнулась.

– Молодой.

Я ожидала чего угодно. Грозный, жестокий, мудрый. Но точно не этого.

– Совсем молодой?

– Моложе, чем хотелось бы многим старикам. Поэтому за ним особенно внимательно наблюдают.

Я не удержалась от смешка. Инуэ аккуратно убрала очередную коробочку на полку.

– Райдэн взошел на трон слишком рано из-за болезни прежнего императора. Тайгэн был болен и несколько лет он почти не покидал свои покои. Говорят, лучшие лекари страны так и не смогли понять, что с ним происходит.

Мы снова ненадолго замолчали. Я пересыпала семена в небольшую глиняную чашу.

– А правда, что за горами начинается другое государство?

– Правда.

– И вы воюете?

Инуэ тяжело вздохнула.

– Пока нет.

От этих двух слов почему-то стало холодно.

– Там правит Хёсуй, – продолжила она спустя несколько секунд. – Молодой император Воды.

– Такой же молодой, как Райдэн?

– Примерно.

– Они знакомы?

Инуэ усмехнулась.

– Думаю, знакомы.

– И ненавидят друг друга?

Она подняла на меня взгляд.

– Люди очень любят придумывать истории, в которых всё просто.

Я смущённо опустила глаза.

– А на самом деле?

Инуэ осторожно провела пальцами по высохшему листу клёна.

– На самом деле никто не знает. Говорят многое. Что между странами слишком давно копится напряжение. Что советники подталкивают молодых правителей к войне. Что болезнь Тайгэна нарушила хрупкое равновесие. Но слухи редко бывают хорошими советчиками.

Она положила последний пучок трав на полку и вытерла руки о передник.

– Запомни одну вещь, Юкиэ.

Я подняла голову.

– Когда простые люди начинают обсуждать императоров, они почти всегда обсуждают чужие догадки, а не правду. Поэтому лучше судить о человеке только после того, как встретишь его сама.

Я невольно улыбнулась.

– Думаешь, когда-нибудь встречу?

Инуэ посмотрела на меня долгим, спокойным взглядом, а потом снова занялась травами.

– Мир любит устраивать встречи, которых никто не ждёт.

По её голосу невозможно было понять, шутит она или говорит совершенно серьёзно. Но почему-то именно тогда по моей спине пробежал лёгкий холодок.

***

В тот вечер мы с Горо задержались на кухне дольше обычного. Последние посетители уже разошлись, котлы были вымыты, очаги медленно догорали, а в воздухе всё ещё висел запах риса, древесного дыма и свежего имбиря.

Мидори с Тэцуо ушли домой ещё полчаса назад. Я вытирала большой разделочный стол, когда заметила, что Горо никуда не торопится. Он сидел возле очага и медленно точил нож.

– Горо, – я нарушила тишину. – Я чувствую, что мне нужно что-то большее.

Он молчал так долго, что я уже решила, будто он не ответит.

– В городе, – сказал он наконец.

– Что?

– В город тебе нужно. Здесь ты засохнешь, как трава без воды.

– Ты думаешь? – Спросила я, хотя сама уже знала ответ.

– Знаю, – он положил нож на стол и повернулся ко мне. – Ты не для деревни, Юкиэ. Слишком... громкая ты внутри. Деревня этого не выдержит, и ты не выдержишь. Слишком тихо здесь для тебя.

– Я громкая? – Я не ожидала такого слова. – Я вообще-то очень даже молчаливая. Дома меня часто просили говорить громче.

– Внутри, – он постучал себя по груди, по тому месту, где сердце. – Там у тебя громко. Очень. Деревня – это шёпот, а ты кричишь даже когда молчишь. Через три дня в Канаю пойдёт обоз. Торговец тканями, Дзэн, каждую луну возит товар на рынок. Я с ним поговорю. Он тебя возьмёт – за небольшую плату или за работу в дороге.

– А он согласится?

– Согласится, – Горо довольно усмехнулся. – Он твою похлёбку пробовал на прошлой неделе. До сих пор вспоминает.

Я не стала спрашивать, когда именно торговец тканями пробовал мою похлёбку. В маленькой деревне все обо всём узнают быстрее, чем я успеваю моргнуть.

На следующее утро я пошла к Томоэ.

Староста сидела на крыльце своего дома и чистила рыбу. Её пальцы двигались быстро и ловко, но, когда она увидела меня, остановилась.

– Уходишь?

– Откуда вы знаете?

– По глазам видно, – Томоэ вытерла руки о передник. – Они стали другими, совсем не такие, как в первый день. Тогда ты была как испуганный зверёк – смотрела по сторонам, вздрагивая от каждого звука. А теперь... теперь ты смотришь вперёд.

– Я хочу попробовать что-то большее, – сказала я. – В Канае.

– Каная – хорошее место, – кивнула Томоэ. – Я там бывала, когда была молодая. Там есть рынок, храм, постоялые дворы. И много людей, которым нужны такие, как ты.

– Такие, как я?

– Ведьмы, – Томоэ посмотрела на меня в упор. – Не бойся этого слова. Ты ведьма, Юкиэ. И чем быстрее ты это примешь, тем легче тебе будет.

Она встала, убрала рыбу в корзину и ушла в дом. Вернулась через минуту с маленьким холщовым мешочком.

– Держи, – она протянула его мне. – Рис на дорогу. И фонарь не потеряй, который я тебе дала. Светляк там хороший, умный. Он тебя не подведёт.

– Спасибо, – я взяла мешочек, чувствуя, как к горлу подступает ком.

– Не реви, – строго сказала Томоэ. – Ведьмы не плачут.

– Плачут, – шмыгнула я носом. – Просто не при чужих.

– Вот и я о том, – она махнула рукой и отвернулась, но я заметила, как она вытирает глаза рукавом.

Через три дня, ещё затемно, я стояла у околицы с мешком за спиной. Дзюроку-мэн сидел на моём плече и смотрел на восток, где небо только начинало светлеть.

Обоз оказался не таким большим, как я ожидала: всего лишь две повозки, гружённые тюками ткани, и одна крытая, для людей. Лошади фыркали в темноте, их дыхание вырывалось белыми облачками пара. Торговец Дзэн, невысокий коренастый мужчина с сединой в чёрных волосах и вечно прищуренными глазами, окинул меня быстрым взглядом и кивнул.

Та самая ведьма? – Спросил он у Горо, который пришёл меня провожать.

– Она самая, – буркнул Горо, пожимая торговцу руку.

– Смотреть в оба, – Дзэн подмигнул мне, но в его голосе не было насмешки, только деловая хватка. – В дороге будем останавливаться два раза – на обед и на ночлег. Поможешь с лошадьми и едой. Не подведи.

– Не подведу, – улыбнулась я, хотя внутри всё дрожало.

Горо молча сунул мне в руки свёрток. Судя по запаху, там лежали сушёная рыба и рисовые колобки.

– Не помирай с голоду, – сказал он и отвернулся.

Я обняла его со спины, он от неожиданности вздрогнул, но не отстранился.

– Спасибо тебе, – прошептала я. – За всё.

– Иди уже, – буркнул он, но голос дрогнул.

Мидори, которая тоже пришла прощаться, расплакалась открыто, не скрываясь.

– Ты будешь по нам скучать? – Спросила она, шмыгая носом.

– Буду, – честно ответила я. – Очень.

– И мы будем. Горо без тебя сам не свой уже, хотя и виду не подаёт. А Тэцуо...

– Я здесь, – раздался голос мальчишки из темноты. Он вышел из-за повозки, держа за спиной что-то длинное. – Вот. Это тебе.

Он протянул мне деревянную ложку, вырезанную так искусно, что я ахнула. На ручке были выжжены не иероглифы, как в прошлый раз, а маленький паук с улыбающимся лицом.

– Я сам придумал, – сказал Тэцуо, краснея. – Чтобы ты не забывала.

– Ни за что не забуду, – пообещала я и крепко обняла его.

Инуэ догнала обоз уже на выезде из деревни, когда мы только начали набирать ход. Она шла быстро, почти бежала, размахивая рукой, и Дзэну пришлось остановить лошадей.

– Думала, улизнёшь без прощания? – Спросила она, тяжело дыша, когда я спрыгнула с повозки.

– Нет, просто... не хотела никого беспокоить.

– Глупая, – Инуэ сунула мне в руки мешочек с травами. – Здесь некоторые травы, на первое время, самые нужные. И ещё кое-что.

– Что?

– Тайна, – Инуэ усмехнулась. – Откроешь, когда будет трудно. Не раньше.

– Спасибо, – я поклонилась ей, как учили – низко и от души.

– Не кланяйся, – отмахнулась она. – Лучше живи долго. И паука не обижай.

– Не обижу.

– Ну иди, – Инуэ развернулась и ушла, не оглядываясь.

Я уже собралась залезать обратно в повозку, когда услышала сзади лёгкий шорох, будто кто-то бежал по траве, торопясь, боясь опоздать. Я обернулась и увидела ту самую собаку, которая проводила меня тогда до деревни и исчезла, будто ее и не было. А теперь вот, пришла, как ни в чем не бывало.

Рыжая, с острой мордочкой и внимательными чёрными глазами, она сидела на дороге в нескольких шагах от повозки и смотрела на меня так, будто говорила: «Ну что, я готова. А ты?»

– Ты... – я не знала, что сказать. – Ты хочешь со мной?

Собака вильнула хвостом и сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Потом подбежала ко мне и ткнулась носом в мою ладонь.

– Это ещё что за зверь? – Спросил Дзэн, хмурясь. – Собака? Она твоя?

– Я... – я растерянно смотрела на неё. – не знаю даже.

– Ничья, – сказал помощник торговца, выбираясь из повозки и разминая затёкшие ноги. Кажется, Дзэн называл его Ёсито. – Я её в деревне раньше не видел. Приблудная, наверное.

Собака посмотрела на него, потом снова на меня и тихо гавкнула один раз, требовательно, будто говорила: «Решай быстрее, мы опаздываем».