Ментовский вояж: Везунчики. Рейдеры. Магелланы

Рустам Максимов
Ментовский вояж: Везунчики. Рейдеры. Магелланы

Следом за выходцами из Африки в посёлок вошло подразделение саудовской морской пехоты, либо просто вооружённые моряки с фрегата. Арабы в красивом камуфляже держались во втором эшелоне, закрепляя захваченную неграми территорию. Судя по всему, саудовские моряки не умели воевать на суше, иначе сложно объяснить их провал и большие потери в первом же столкновении с нашей группой. Впрочем, и чернокожие не показались нам особо выдающимися бойцами – за бетонным забором валялось восемь тушек «двухсотых», погибших при атаке на нашу базу.

По мнению штаба ополчения, изначально у нападавших было около полусотни бойцов. Численность подкрепления из арабов оценивалась в два-три десятка человек, плюс миномётный расчёт, засевший в кустарнике за трассой. В бою на шоссе негры потеряли с десяток солдат, ещё полтора десятка в самом посёлке, если считать с теми, кого завалила моя группа. Учитывая, что мы выключили из игры «вертушку» и уполовинили отряд саудовских моряков, враг утратил первоначальное численное превосходство над даниловским ополчением. Поэтому Никитин хотел немедленно атаковать, чтобы выбить агрессора из посёлка, пока с корабля не прислали новое подкрепление.

За время хаотичного утреннего боя и отступления к северной окраине ополчение потеряло почти три десятка дружинников убитыми и ранеными, да ещё примерно столько же гражданских, попавших под огонь с моря и с воздуха. Плюс оставалась неизвестной судьба почти сотни мирных жителей, не успевших сбежать с временно занятой врагом территории. Противник наверняка захватил бы и северную часть посёлка, но на помощь Никитину подоспела бригада строителей, а наша группа неожиданно смяла весь правый фланг нападавших.

Лишившись поддержки с моря и с воздуха, чернокожие откатились, прекратив напирать на ополченцев, а арабские моряки, как уже говорилось выше, не были должным образом подготовлены, чтобы грамотно воевать на суше. Особенно в условиях северо-запада России. Кроме того, у деревенских мужиков не принято в массовом порядке «косить» от армии, плюс они наскребли буквально с миру по нитке оружия – вот у обрезанцев и нашла коса на камень.

– Первое: в особняке останутся Семён Семёныч со своими бойцами, оба немца и Мишка с женщинами, – после недолгого обсуждения предложенного Никитиным плана контратаки я решил, что следует поступить по-своему. – Второе: Юра, передай отцу, что нет смысла лезть всей толпой напролом в мешанину уличных боёв. Мы увязнем в перестрелках с неграми и арабами, которые уже поджидают нас в засадах.

– Но вы же удержали особняк, сбили вертолёт и без потерь накрошили кучу врагов! – перебив меня, выкрикнул сын Никитина, вскочил, заходил туда-сюда по комнате. Мда, сдали у парня нервы, молод он ещё всё-таки, впечатлителен. – У врага в заложниках сотня баб и детей, и мы должны их освободить! Обязаны, понимаете?

– Кто это тебе сказал, что пропавших без вести баб и детей держат в заложниках, а? – прищурился я, глядя Юрию прямо в глаза. – Мы не видели в крайних домах никаких заложников – там лишь тела убитых. Наш враг – исламисты. А им не нужны никакие заложники – им нужны трупы христиан. Понятно?

Никитин-младший кивнул, краснея, и присел на край роскошного кожаного дивана. Второй даниловский ополченец тяжело вздохнул, перетаптываясь на месте, чуть улыбнулся виновато, мол, извини, майор. Улыбка у мужика вышла кривая, кислая, словно недозревший лимон. Мои парни не произнесли ни слова, деловито набивая магазины и хмуро поглядывая на Юрия.

– Далее: мы впятером совершим фланговый маневр с выходом во вражеский тыл, – продолжил я. – Постараемся найти и уничтожить миномёт, а если повезёт – захватим его. После чего ударим исламистам в тыл. И вот тогда вы, мужики, перейдёте в атаку по фронту. Всё ясно?

– Товарищ майор, сколько времени вам понадобится на обход фланга? – задал важный вопрос второй ополченец. – Я спрашиваю потому, что мы потеряли почти все рации, которые вы выдали на блокпосты, и надо как-то скоординировать взаимодействие.

– Командир, может, попользуемся трофейными? – Руслан кивнул в сторону нескольких «уоки-токи», взятых с убитых арабов и негров.

– Нет, никаких трофеев. Нельзя быть уверенным, что среди исламистов нет знающих русский, – я отрицательно покачал головой. – По времени: я не знаю, сколько его понадобится. Вы нас услышите в любом случае. Ясно?

Больше не последовало никаких вопросов и возражений, и мы отправили связных восвояси. К этому времени стрельба в посёлке практически утихла – обе стороны совершали перегруппировку сил и экономили боеприпасы. Корабельный вертолёт исчез, как говорится, с концами, вражеский миномёт молчал, а фрегат, как сообщил сверху Семён Семёныч, лёг в дрейф в паре километров от берега. Что же, вполне логичное решение командиров противника, ибо запасы жидкого топлива имеют свойство заканчиваться, а ближайший арсенал остался в старом мире.

Чтобы зайти в тыл врага, нам предстояло совершить обходной маневр, а затем стрелой пересечь трассу. Либо совершить более глубокий обходной маневр и обойти трассу примерно в том месте, где мы впервые ступили на землю нового мира. То есть скрытно прошагать пару километров в одну сторону, после чего преодолеть такое же расстояние по чужому лесу до места стоянки самолётов – «боинга» и «ила». Именно там, в районе «аэропорта Данилово» расположились миномётчики противника, грамотно оборудовавшие огневую позицию за штабелем бетонных плит, что остались после укладки дорожек под шасси «немца».

Для тренированного человека прошагать пару километров – это сущий пустяк. Если захотеть и поторопиться, то можно уложиться в полчасика, даже не особо вспотев. Сложнее, когда на улице плюс тридцатник по старику Цельсию, на тебе надет бронежилет, на голове сидит тяжёлая «сфера», спину оттягивает набитый боеприпасами рюкзак, вьюк с трубами «граников», да ещё и пулемёт в руках… Мечты, мечты. Из всего вышеописанного богатства у нас присутствовали лишь бронежилеты со «сферами», а оба ПКМа пришлось оставить в усадьбе из-за банального отсутствия патронов к этим славным машинкам. В общем, всё наше вооружение состояло из традиционных «калашниковых» и по три-четыре магазина к ним у каждого. Ещё мне удалось уговорить парней захватить с собой наёмниковскую рацию, которую мы несли по очереди.

Спустя три четверти часа после выхода с базы подошли к морской глади, где решили чуток передохнуть, а заодно рассмотреть поближе саудовский фрегат. Благо тот отлично просматривался из прибрежных зарослей чужого леса. Впереди нас ждал марш-бросок по границе пересечения двух миров до самого «даниловского аэропорта».

– Эх, пушечку бы нам сейчас, хотя бы «ЗиС-третью», – с ноткой грусти и сожаления в голосе произнёс Руденко. – Как думаете, они нас видят?

– Нет, Руслан, с такого расстояния нас не рассмотреть, – отозвался Владислав. – Даже если они знают, что на берегу кто-то прячется…

– …«Шерлок Холмс», ответьте «Лестрейду», «Шерлок Холмс», мы вас видим, ответьте «Лестрейду». – Я чуть не подскочил от неожиданности, когда услышал вызов по подаренной бельгийцем радиостанции. Парни мигом обернулись назад, рассредоточились по фронту, готовясь отразить нападение с тыла. Дело в том, что позывной «Лестрейд» мог использовать лишь один человек – капитан Жерар ван Клейст собственной персоной. «Шерлок Холмс», соответственно, являлся позывным вашего покорного слуги. При этом существовало одно маленькое «но» – командир наёмников не знал языка Пушкина и Гоголя, а вызывавший нас сейчас человек говорил на чистейшем русском. – «Шерлок Холмс», ответьте «Лестрейду»…

– Вовка, тебе придётся отвечать, чёрт подери, – сверкая глазами, громким шёпотом зашипел Саня Барулин. – Нам некуда здесь спрятаться – позади море, туды его в качель.

– «Холмс» слушает, – я постарался, чтобы мой голос звучал естественно и не выдал бы охватившее меня волнение. – Чего тебе надо, «Лестрейд»?

– «Холмс», я сейчас выйду, и пойду к вам, а вы, пожалуйста, постарайтесь меня сдуру не подстрелить, – отозвался наш таинственный собеседник. – Внимание: я выхожу!

Метрах в семидесяти от нас и правее – а мы уже лежали спиной к воде – зашевелись ветки местного кустарника, и показалась фигура человека в тропическом камуфляже. В таком же, в котором щеголяли наёмники ван Клейста, в том числе и он сам лично. Приближавшийся к нам боец старался держать руки на виду, при этом у него на плече стволом вниз висел автомат. Мы нисколько не сомневались, что сей товарищ здесь не один, а вокруг нас, быть может, уже затянута петля окружения. Чёрт, а ведь мы сами себя прижили к морю, решив передохнуть перед вторым этапом операции.

– Здорово, мужики, меня зовут Андрей, – между тем незнакомец представился, остановившись в десятке метров от меня и Руслана. – Ван Клейст просил передать, что вы – молодцы, продержались до подхода «брони» и подкрепления.

– Что-то я не вижу здесь ни «брони», ни подкрепления, – Руденко продолжал держать наёмника на прицеле. – А не тот ли ты Андрей, который… ну, ты понял, о чём речь?

– А, да, это я посоветовал тем двум секьюрити поговорить с Жераром, – чем-чем, а тугодумством Андрей не страдал, и почти сразу же сообразил, о чём идёт речь. Мы же немного расслабились, поняв, что вновь пересеклись с «дикими гусями». – Нам в отряде нужны люди с боевым опытом, умеющие водить тяжёлую технику.

– Нам, можно подумать, не нужны, – фыркнул Руслан. – Излагай дальше, панове, – зачем вы за нами следили?

– Я опущу руки, лады? – не дожидаясь нашего разрешения, наёмник опустил руки вниз, а затем и вовсе присел на корточки. – Вы топаете по лесу, словно стадо бизонов, вот Мванга вас и услышал. А потом и увидел.

– Что ещё за Мванга такой? – поинтересовался я. Всё верно, мы не спецназовцы, и не обучены бесшумно шастать по лесам, словно призраки.

– Мванга – это наш следопыт, – ответил Андрей. – Ладно, мужики, время дорого, и нам надо работать. Вы не мешайте, пожалуйста, и не пальните по нашим, даже случайно.

– За кого ты нас принимаешь? – возмутился капитан Барулин. – Мы что, молокососы какие-нибудь, а?

 

– Извини, братишка, если ненароком обидел, – в словах наёмника прозвучала такая искренность, что Александр сразу же кивнул головой: мол, извинения приняты, замяли, парень. – Всё, зову своих.

Андрей помахал рукой, после чего кустарник пришёл в движение. В прямом смысле этого слова – замаскировавшиеся под кусты наёмники заторопились в сторону моря, занимая позицию чуть в стороне от нас. Мы с завистью наблюдали, как бойцы ван Клейста бесшумно и плавно передвигались от дерева к дереву, пока не выбрали подходящее место. Подходящее, как выяснилось, для пуска ракет. Словно из ниоткуда появились тренога и транспортно-пусковые контейнеры, быстро воплотившиеся в готовый к стрельбе ракетный комплекс.

– «Корнет» – последняя покупка Жерара на чёрном рынке, – с нотками грусти в голосе пояснил нам Андрей. – Всё, прячьтесь, и не высовывайтесь. А то эта лайба, не дай бог, как шандарахнет главным калибром.

– Шандарахала уже, – пробурчал в ответ Руденко, однако, прячась за корнями гигантской «сосны». – На лайбе, видать, косые канониры, коли мы до сих пор живые.

Между тем расчёт «корнета» замер, наводясь на цель, и спустя секунд пять запустил первую ракету, за которой сразу же последовала вторая. Расчёт действовал с автоматической быстротой, интервал между пусками был минимален, ракеты неслись на цель практически одна за другой. Мы сразу же перевели взгляды на вражеский фрегат, ожидая результатов атаки.

И результаты не заставили себя ждать – обе ракеты угодили в надстройку, рванув у основания башнеподобной мачты и внутри самой надстройки. Признаюсь, я удивился, ибо искренне считал, что для потопления корабля ракеты должны были ударить в борт в районе ватерлинии. Как оказалось, удивился не я один, ибо даже обычно невозмутимый Саня Барулин выругался вполголоса, комментируя меткость наёмников. Руденко раскрыл было рот, чтобы сказать пару добрых и ласковых слов в тот же адрес, но был остановлен Андреем.

– Спокойствие, мужики, не ругайтесь зазря – так и было задумано, – улыбнулся «солдат удачи». – Сейчас Маллиган побухтит по рации, и мы увидим второй акт марлезонского балета.

– Млин, хорошо, хоть не «Лебединого озера», – не удержался Руслан. – Не боишься, что фрегат в ответ нас всё-таки накроет?

– Неа, ни фига не накроет, – беззаботно отозвался Андрей. – На лайбе выведена из строя система управления артогнём, да ещё и пожар на мостике.

– А если наведут вручную? – спросил Александр. – Например, по каналу ствола?

В ответ наёмник откровенно заржал, показав нам ряд ровных желтоватых зубов. Тут Андрея окликнул кто-то из его товарищей, и боец мигом умолк, слушая приказание, отданное на французском. Французским мы, к сожалению, не владели, поэтому поняли с пятого на десятое. А вот русский парень с Украины понимал всё, и даже кивнул в знак согласия.

– Так, парни, бронегруппа переходит в наступление, поэтому решайте – вы с нами или самостоятельно? – хитро прищурился Андрей. – Если с нами, то обещаю приключения и резню исламистов. Если самостоятельно, то постарайтесь не попасть под дружественный огонь.

– Да ты хамюга, коих свет не видывал, – покачал головой Зеленцов. – Надавать бы тебе веничком по заднице, да, боюсь, батько Жерар нас не поймёт.

– Хорошо, парни, весь правый фланг – ваш, – захохотал наёмник и, обернувшись к своим, скороговоркой произнёс несколько фраз. – Я с вами, на всякий случай. Бегом, марш!

Пока мы базарили с «похитителем охранников», «дикие гуси» сбросили маскировочные костюмы, и один за другим скрылись за деревьями. Поэтому мы в последний раз глянули в сторону горящего фрегата и поспешили следом за Андреем. В этот момент где-то в стороне Данилово солидно бухнула пушка, затем, захлёбываясь, затрещали пулемёты, к которым сразу же присоединились автоматы и карабины. Я поднажал, догоняя нашего проводника.

– Это отряд с полигона, да? – для опытного опера пара пустяков сложить два и два.

– Да, они должны выйти на побережье и поддержать удар с воздуха, – отозвался Андрей. – Ты извини, майор, меня «на выходе» периодически пробивает на хи-хи, ха-ха. Нервы, наверное.

– Проехали, – кивнул я. – Слушай, а почему Жерар не отвечал на наши запросы?

– Мы не знаем, какие «железки» напиханы в ту лайбу, – поморщился «солдат удачи». – Поэтому командир приказал соблюдать строгое радиомолчание, пока мы не снесём лайбе все её радары и прочее.

– Это фрегат французской постройки, а не лайба, – машинально уточнил я, прислушиваясь к стрельбе в районе посёлка – орудие «саладина» стреляло раз за разом.

– Да, пофигу, лишь бы не сбежал от пилотов, – засмеялся Андрей. – Ага, а вот и они…

Послышался гул авиационных моторов, и у нас за спиной промелькнул двухмоторный самолётик – тот самый, глеймановский, который бельгиец при нас вывозил с полигона в разобранном виде. И для которого ван Клейст сманил пару французских пилотов, в прошлом военных лётчиков, имевших приличный боевой опыт. Сейчас эти храбрые парни заходили в атаку на военный корабль, способный уничтожить их двухмоторник одним плевком скорострелки, либо одной ракетой комплекса ПВО. Французского, между прочим.

Но скорострелки молчали, а система обнаружения воздушных целей оказалась выведена из строя парой «корнетов». В результате Серж и Люк беспрепятственно выпустили четырнадцать НУРСов, накрыв всю кормовую часть фрегата. Пара-тройка ракет угодила в район ватерлинии, затем полыхнул детонацией керосина вертолётный ангар, и над морем поднялось целое облако густого чёрного дыма.

– Всё, фрегату капут! – восторженно закричал наёмник. – Теперь мы факнем исламистов, как свинок!

Впереди неожиданно застрочил автомат, ему тотчас ответили чуть ли не из десятка стволов, затем загрохотали разрывы гранат. Бой шёл где-то в районе стоянки «боинга» и «ила», куда мы спешили со всех ног. Левее нас, чуть обгоняя, бежали семеро бойцов ван Клейста, словно призраки, скользя между кустов и деревьев. Я буквально спиной чувствовал, как мои парни бросают завистливые взгляды в сторону наёмников – мы действительно неслись, словно стадо буйволов. То сучок треснет, то ветка, то заденем какой-нибудь куст, переполошив пернатую живность.

– Ложись! – обернувшись, рявкнул Андрей. – На «один час»! Позиция миномёта! Что это – они бьют по своим, что ли?

– Не похоже, – я мигом приник к биноклю, рассматривая наскоро сооружённое укрепление из бетонных плит. В душе вновь вспыхнула надежда, что парни из группы Соловьёва живы. – Там всего лишь один стрелок. Но работает очень грамотно.

– Поможем ему, – произнёс «солдат удачи», открывая огонь короткими по группе из нескольких арабов. Последних первоначально было почти с десяток, но попадание под кинжальный огонь, с последующим закидыванием гранатами сократило их отряд до трёх человек.

Мы присоединились к наёмнику, общими усилиями отправив к аллаху ещё парочку саудитов, а последний из моряков поднял вверх руки, крича что-то по своему, по-арабски. Впрочем, это его не спасло – неизвестный стрелок приподнялся над бетонным укрытием и аккуратно всадил во врага пулю из карабина. Подобный карабин с оптикой имелся лишь у одного человека – у эмчеэсника, оказавшегося в ином мире вместе с экипажем «семьдесят шестого».

– Марк, не стреляй! – во всю глотку заорал я. – Это я – Иванников! Я не один – со мной парни!

– Показывайтесь по одному! – мигом юркнув обратно, отозвался наш товарищ. – И без фокусов!

– Фокусы остались на базе! – закричал я, выходя из-за кустарника. – Здесь, поблизости, бойцы бельгийца, вот в такой же форме, как у него!

– Это их бэтээр молотит из пушки? – Марк на мгновение высунулся над бетонной плитой. – Пусть передаст танкистам, чтобы те сгоряча не пальнули – не хочется погибать от снарядов союзников!

– Слышал? – я повернулся к Андрею. – Бери у Руслана рацию и передавай!

Спустя полминуты я заключил в объятия Марка – вымотанного, в изодранном и грязном камуфляже, но живого, и даже ни разу не поцарапанного. На мой немой вопрос о судьбе остальных ребят Мышкин отрицательно покачал головой, бросив лишь одно короткое слово – там. Я глянул в сторону второго нагромождения бетонных плит, и сразу же всё стало ясно – парни погибли в первые же минуты боя, задавленные огневым превосходством противника.

– «Броня» на «десять часов»! – закричал выходец с Украины. – Не стрелять – это свои!

Ревя движком, между кустов промелькнул LAV-25 лейтенанта Фридмана, за которым вскоре показался и БТР «саладин». Обе машины пересекли шоссе метрах в двухстах от нас, обойдя казавшийся огромной птицей транспортник. В Данилово продолжалась интенсивная перестрелка, потом донёсся звук от разрывов пары гранат. Двухмоторная «цессна» с французскими лётчиками исчезла из зоны прямой видимости, до наших ушёй долетало лишь отдалённое жужжание её моторов.

– Майор, сообщи своим, чтобы не клали людей почём зря! – к нам подскочил Андрей, до того момента трещавший что-то по рации. – Через полчаса придёт наша вторая колонна, и мы размолотим исламистов в муку.

– Как я тебе сообщу? – я накинулся на в общем-то не виноватого в наших проблемах парня. – У меня что, есть связь с ополченцами? Да, Марк, а где ваша рация?

– Держи, командир, – пожав плечами, Мышкин вытащил из кармана то, что осталось от «моторолы». – Пулю словила, когда я из «мерса» прыгал.

– А джип из «крупняка» подожгли? «Вертушка», да? – поинтересовался капитан Барулин. – Эх, и нас она подстрелила…

– Вертолёт зашёл сбоку, загнал Андреича с Толиком за плиту, а потом негр влепил из «граника» прямо по ним, – в голосе Марка одновременно звучали горечь и ярость. – Оба насмерть, сразу же. Я по другую сторону лежал – осколки прошли над моей башкой. Попытался уйти на джипе – куда там, «вертушка» мигом расстреляла из «крупняка». Повезло – выскочил на рефлексах, как тогда в Чечне.

– А с лётчиками что? Где они? – глянув по сторонам, с тревогой спросил Зеленцов. – Наши и немцы… Неужели?

– Немцев забрали в плен, увели куда-то в сторону берега, – глухим голосом ответил эмчеэсник. – А наши уже затемно пошли к кому-то в деревню, и больше я их не видел…

– Братишка, не кори себя так, – капитан обнял Марка за шею, посмотрел тому прямо в глаза. – Давай верить в то, что Анисин жив, что фрицы живы…

– Негры! – закричал Руденко, перебив Владислава. – Ложись!!!

Мы, не мешкая, бросились на землю, а вокруг тотчас засвистели пули – противник с ходу открыл огонь, примерно с двух с половиной сотен метров. Прямо на нас со стороны посёлка со всех ног неслись десятка полтора чернокожих, поливая огнём бетонное укрепление. Среди негров мелькали несколько арабских моряков, оравших «аллах акбар» и стрелявших без передышки, практически не целясь.

Мы сразу же ответили, открыв огонь длинными, даже не думая экономить оставшийся боекомплект. Ведь если, не дай бог, исламисты выйдут на дистанцию броска гранат, то патроны нам уже не понадобятся. У противника и так более чем двойное превосходство в живой силе, плюс значительный боевой опыт. А у нас всего лишь семь человек, готовых мстить за погибших товарищей. Имеется, правда, трофейный миномёт – вот он, стоит, задрав трубу в небо – но к нему нету ни одной мины.

Встретив отпор, агрессоры стали обтекать нашу позицию с правого фланга, один за другим перебегая через шоссе. Видимо, исламисты надеялись выйти к морю и улизнуть на своих лодках. Не учли одного – группы «солдат удачи», с полчаса назад сильно повредивших вражеский фрегат. В зелёнке в паре сотен метров правее нас затрещали короткие очереди, и пара-тройка негров бросились обратно через шоссе, отстреливаясь на ходу. Один упал, двое других скрылись в придорожной канаве, быстро сориентировались и, пригибаясь, побежали вдоль трассы прочь от наших позиций. Наёмники обстреляли эту парочку чернокожих, но безрезультатно.

Остальные пираты прочухали, что капкан вот-вот захлопнется, и припустили следом за первой парой своих товарищей. Четверо исламистов всё же угодили под фланговый обстрел бойцов ван Клейста, но основная масса – с десяток морд – проскочила мимо засады и чесанула вдоль шоссе, засверкав пятками. Трое наёмников выскочили из зелёнки на открытое пространство, поливая удирающих беглым огнём. Свалили, кажется, ещё человек пять-шесть, после чего нырнули обратно в кустарник. В этот момент за нашими спинами, на берегу моря грохнул орудийный залп, затем следующий, и ещё, ещё…

– Матерь божья, подбили! – неожиданно завопил Андрей. – Наш самолёт подбили!

– Вот, гадство, кто же его так? – выругался Руденко. – Если ещё его обстреляют драпающие негритосы…

– Чего сидим? Вперёд, отвесим этим козлам свинцовых пенделей! – и я первым выскочил из-за бетонного укрытия, точно зная, что мои парни обязательно поддержат своего командира. Так и произошло – пятеро бойцов последовали моему примеру, стреляя на ходу, тратя последние патроны. Разглядев заходящий на посадку дымящий двухмоторник, «дикие гуси» сообразили, что русские не сошли с ума, решив вдруг посостязаться в беге с чернокожими спринтерами. Семеро наёмников присоединились к погоне, а мы подобрали валявшиеся возле неподвижных тел трофейные автоматы – наш боекомплект уже полностью растаял, словно снежинки на тридцатиградусной жаре. А за нашими спинами уже завывал на высоких оборотах самолётный движок…

 

– В сторону! – обернувшись назад, рявкнул Руслан. – Вон с дороги!!!

Даже не оглянувшись, мы рассыпались в разные стороны, словно кенгуру, запрыгнув в придорожные кюветы. Вовремя – едва не чиркнув выпущенными шасси по носу «семьдесят шестого», дымящая «цессна» тяжело плюхнулась на шоссе и стала стремительно нагонять нашу группу. Предупреждённые Андреем наёмники – тот орал так, что сорвал голос – едва успели свалить прочь с асфальта, чтобы не угодить под лопасти бешено вращающегося пропеллера.

Тормозя, самолёт проскочил мимо нас и смог остановиться лишь в полутора сотнях метров впереди, к счастью, не догнав удирающих исламистов. Последние, кстати, припустили ещё быстрее, один за другим пересекая шоссе, чтобы достигнуть своих лодок.

Агрессоры ещё не знали, что на побережье их с радостью поджидает бронегруппа с полигона, а из польского кластера спешат Т-55 и БТР «сарацин». Спешат по пляжу, выжимая из дизельных двигателей все лошадиные силы, какие только возможно. Кроме того, по проложенной сквозь заросли чужого леса дороге к даниловскому анклаву шла колонна, состоявшая из «центуриона», пары «рателей», двух «хамви» с американскими медиками, плюс ещё один «сарацин».

Командир «солдат удачи» Жерар ван Клейст мысленно проклинал себя за то, что не настоял на присутствии в русском посёлке постоянного гарнизона из своих бойцов с бронетехникой и не предусмотрел варианта удара с моря по вновь приобретённым союзникам. Теперь бельгийцу предстояло в дальнейшем учесть фактор моря, усилив оборону прибрежных кластеров.

– Где Влад? – оглянувшись по сторонам, я не обнаружил рядом с собой Зеленцова. – Что с ним?

– Остался на «блоке», – ответил Костя Григорьев. – Ранило его, в плечо. Я помог ему перевязаться, а бежать он не смог.

– Там уже даниловские подошли, – глянув назад, констатировал Александр. – Вон, ещё из кустов выходят… Эй, мужики, не стреляйте! Здесь все свои!

Между тем оба француза спешно покинули аварийный самолёт и, не обращая ни на что внимания, бросились тушить дымящийся кормовой двигатель. Огнетушители так и мелькали в руках разгорячённых боем потомков галлов, лётчики что-то громко кричали, зовя на помощь. Четверо наёмников тотчас побежали вперёд – помогать в борьбе с огнём, а трое подскочили к нам, и один из них быстро-быстро затараторил по-французски.

– Анри спрашивает, есть ли в тех самолётах огнетушители, – перевёл выходец с Украины. – Подойдут любые, срочно.

– Бежим, я знаю, где там всё складировано, – отозвался Марк, первым стартовав к немецкому «боингу». Бойцы ван Клейста дружно потрусили следом за ним, а мы, немного помедлив, побежали к дымящимуся двухмоторнику.

Эпизод с тушением повреждённой крупнокалиберным пулемётом «цессны» смело можно опустить, так как пользы от меня и моих парней, да и от четвёрки «солдат удачи», прямо скажем, не было никакой. Мы потоптались минут пять рядом с метавшимися вокруг самолёта французами, даже не пытаясь лезть под их разгорячённые в прямом смысле этого выражения руки, и всё. Победу над пожаром в двигателе обеспечило появление Марка и четверых наёмников, приволокших штук шесть огнетушителей. Лётчики высадили все шесть пеногонов, и лишь затем перестали орать на всех и вся. Впрочем, к этому времени рядом с двухмоторником не осталось ни одного человека, кроме самих пилотов.

– Следует немедленно прочесать весь лес отсюда до побережья, – выходец с Украины перевёл приказ – да, да, именно приказ – сержанта Маллигана, командовавшего разведывательно-диверсионной группой наёмников. – Врага встретят на побережье, но исламисты могут уйти через зелёнку.

– Хорошо, вы пойдёте на левом фланге, мы – в центре, а справа – местное ополчение, – кивнул я. – Пленные нужны?

– Если только господин майор захочет их прилюдно казнить, – перевёл Андрей слова усмехнувшегося сержанта и добавил уже от себя: – Да, я иду с вами, чтобы обеспечить связь со всеми подразделениями.

– Задача ясна? И без героизма, мужики, – я повернулся к здоровяку Георгию, отслужившему в ВДВ зятю главы администрации. – У нас и так полегло до фига народу…

– Всё ясно, майор, – прогудел басом Георгий, бросив хмурый взгляд на стоявшего напротив угрюмого Доценко. – А кто чего не поймёт – то я быстро ему растолкую.

Глянув на Александра, нашего, Матвеевича, я сразу же понял, что за последние часы весь его годами наработанный авторитет рухнул ниже плинтуса. Шила в мешке не утаишь – проспавшие приближение врага наблюдатели на колокольне были из «группировки» Доценко, причём они заступили на дежурство после того, как отметили удачную сделку Матвеича с Глейманом. Гибель в первые же минуты боя спасла их от неизбежного трибунала, который обязательно собрался бы после всех похорон и восстановления полной картины происшедшего.

Оба БТРа, кстати, так и простояли всё это время под навесом на ферме Савченкова, так как требовали ремонта ходовой, движков и не имели никакого вооружения. Максимум, что можно было выжать из данного приобретения во время боя – это использовать бронетранспортёры в качестве неподвижных огневых точек. К сожалению, Доценко и его товарищи до этого не додумались.

Растянувшись цепью, объединённый отряд втянулся в зелёнку, быстро миновал «свой» лес и вошёл в лес «чужой». По мере приближения к берегу моря ветер стал доносить до нас запах какой-то химической гари, а сквозь просветы между деревьями просматривался столб чёрного дыма. Неожиданно впереди нас загрохотала автоматическая пушка американского БТРа, а где-то за левым флангом наёмников ухнул орудийный выстрел. Спустя пару секунд до нас донёсся грохот от разорвавшегося вдалеке снаряда, а затем послышались звуки пулемётной стрельбы. Новый орудийный залп, за которым следует очередной глухой взрыв. Кто и по кому ведёт огонь?

– Товарищ майор, наши зажали оставшихся пиратов в клещи! – подскочил ко мне вездесущий Андрей, прикомандированный к нам в качестве радиста. – С востока подошла бронегруппа «дельта», в её составе танк и бэтээр. Распорядитесь, чтобы ополченцы не обстреляли их ненароком.

– Распоряжусь, не волнуйся, – ответил я, поднимая вверх правую руку – сигнал «внимание» для парней. – А ты передай своим, чтобы и они ненароком не пальнули по мужикам. Наши – белые и загорелые, враг – чёрные и подкопчённые. Не перепутай.

Андрей, похоже, хотел было обидеться, но передумал и занялся исполнением своих прямых служебных обязанностей – болтовнёй на французском с бронегруппой «Дельта». Между тем мы приближались к берегу, и, наконец, впереди мелькнуло море. Здесь мы увидели одного из сбежавших было от смерти исламистов, затем по пути попалось ещё одно тело, явно разорванное снарядом «бушмастера».

Где-то левее нас вспыхнула короткая перестрелка, и спустя пару минут Андрей сообщил, что это десант пехотинцев с «сарацина» уничтожил последний очаг сопротивления на берегу. Послышался глухой рёв танкового мотора, между деревьями замелькала закамуфлированная растительностью башня танка, выцеливающая стволом какую-то мишень на морском просторе.

– Гляди-ка, парни, а наши союзнички крепко уважают советскую технику, – махнув рукой в сторону ползущего по пляжу «пятьдесят пятого», произнёс Саня Барулин.

– Угу, даже на динамическую броню не поскупились, – пробормотал я, разглядев в бинокль облепленную квадратиками со взрывчаткой танковую башню. – «Крупняк» на крыше не наш, не советский, и второй пулемёт хрен знает чей.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62  63  64  65  66  67  68  69  70  71  72  73 
Рейтинг@Mail.ru