Ричард Грэй Ричард Ди Грэй

Через Бора я нанял безработных циклов обоих полов для выноса старой мебели, уборки дома и участка — десятерых. Лопаты, грабли, пилы и прочее мне одолжил тоже Вел: у него постоялый двор, и инструментов в достатке.

Пришлось купить ветошь, швабры, местные чистящие средства и мелочи. Столярный инструмент и гвозди вышли в копеечку — пришлось нанять и двоих столяров.

Продукты я, конечно, купил рано, но Кира в походе подарила мне пузырёк сохранения. Я щедро полил продукты и закутал их в тряпицы.

Дал им аванс — сорок серебрушек — и оставил их работать. Мальчишку тоже нанял и при всех работниках сказал, чтобы следил за ними и мне докладывал, кто как работает или что‑то пинает.

Я пошёл на постоялый двор отмыться от пыли своего нового дома.

Вечером не ходил к Кире, и она утром сама проскакала на лошади в постоялый двор.

Последнюю неделю я не находил себе места, всё думал о Кире. Она снилась мне. Мы встречались тайком, как школьники. А в принципе, Кире семнадцать лет, мне — не знаю сколько. В ущелье, когда очнулся, показалось, что пятнадцать. Но думаю, мне больше чуть, где‑то как и моей девушке. Внизу всё сводило у меня, как у мальчишки. Хотя я в теле пацана. Гормоны, ёж твою ляж.

Каждое утро мы с Велом выходили во двор, и он учил меня обращаться с луком. Устаю быстро, руки слабые. Вел отвёл меня в амбар и заставлял перетаскивать мешки с мукой, зерном и всяким сыпучим. Я сделал себе турник и потихоньку подтягивал свою тушку. Тренировкам взял за правило уделять столько, пока не устанешь, и ещё чуть‑чуть сверху, пока руки, тело не заломит.

Сидим мы с Велом после тренировок, пьём квас. Хоть и очень… а мы раскочегарились. И тут летит всадник… нет, всадница! Волосы медной волной развиваются, как волны. Спина прямая, талия точёная. Лицо разгорелось, в глазах огонь.

Резко затормозив, лошадь чуть не села на круп, а всадница приподнялась на стременах. Её взгляд шарил по двору (Кира знала, что мы с Велом в это время занимаемся). Не найдя меня глазами, лицо стало омрачаться, и только наткнувшись на мою довольную рожу, её лицо вспыхнуло нежностью и радостью.

Она вспрыгнула так красиво, что я почувствовал зависть, но и гордость за свою девушку.

— Вот бы мне так! — мечтанул я и… Вспомнил свои «поклоны» в Совете, превратившиеся в безумие. Я чуть не блеванул от воспоминаний.

Ко мне бежала девушка, её волосы метались, как лучи Саи. Запрыгнув на меня, как на коняга, она обхватила ногами до спины и повисла, целуя меня, не стесняясь Вела. Вел — друг. Но его не было уже: увидев Киру, он сразу ушёл.

Опустив любимую, я нежно поцеловал её в губы. Взявшись за руки, пошли на постоялый двор завтракать. Для нас Вел держал отдельно тот столик с ширмой. Больше он не сдавался. Как Вел ни сопротивлялся, я заставил взять десять серебрушек.

Мы заказали светлый лёгкий эль и, наслаждаясь друг другом, вели разговоры о том о сём.

— Кира, у меня для тебя сюрприз! Вернее, два! — загадочно проговорил я.

Чертовка встрепенулась, глаза загорелись, и она уставилась на меня требовательным взглядом!

— Как ты хороша… — подумал я.

— Да ваще охренеть! — поддакнуло моё второе «я».

— Да заткнись ты! — рявкнул я молча.

— Ну и??

— А‑а‑а… Засмотрелся… — ответил я.

— На меня, как всегда? — хитро улыбаясь и провоцируя меня, чтобы я смутился.

— Я ремонтирую наш с тобой дом, и на днях мы пойдём туда распределять: что купить из мебели, куда поставить и всё такое.

— Наш? — глаза вспыхнули. — Хочу туда! — и чмокнула меня в щёку.

— Успеем, — улыбнулся я. — Там рабочие прибираются, чинят, ремонтируют.

Я вытащил из поясной сумки бархатную коробочку и протянул девушке.

— Открой! Это тебе.

Она недоверчиво посмотрела на меня, протянула руку и осторожно взяла её, поглядев поочерёдно то на меня, то на подарок. Я по её глазам понял, что ей никто и никогда подарков не дарил. Может, дед, конечно, но, глядя на его характер, я сомневаюсь.

Взглядом она попросила меня открыть.

— Ну смелей, — подбодрил Киру.

Она открыла. Глаза резко и широко открылись, и её красивые крылья ноздрей плавно поднялись и тут же опустились. Она вздохнула.

— Откуда это у тебя?.. Это же сокровище… — восхищённо глядя на подарок.

— Можно вытащить? — мурлыкнула она, как кошечка, и глянула на меня так, что я вспотел.

— Конечно, смотри, надевай. Это твоё, любимая, — с нежностью сказал я.

Кира живо всё нацепила на себя, подняла поднос (подносы медные, начищены так, что как будто горят), передала мне и приказала:

— Держи!

Девушка крутилась, как вьюн, командуя мной, как правильно держать и как наклонять эту посудину. Накрутилась, села, обняла, поцеловала меня и повисла на мне, глядя в глаза.

— Ух… Меня аж дух захватило от взгляда на её красивое разгорячённое лицо.

— Ты понимаешь, что это за камни? — спросила она тихо.

— Да‑а… — просто ответил я.

— Знаешь, что они для меня значат? — восхищённо спросила.

— Конечно. Я же люблю тебя. А для тебя я Саю с неба достану.

Она меня сильно‑сильно прижала (чуть не придушила, как цыплёнка) и громко чмокнула меня в ухо.

— Эй! Я оглохну! — сдвигаясь от неё.

— Такое не продаётся нигде… А если и купишь… — она смотрела на меня не отрываясь, лишь уголки губ улыбались.

— Кир, я потом тебе расскажу, но говорю точно: это теперь твоё.

— Это твой подарок на обручение! — улыбнулся я.

— Что такое обручение? — подняв бровки, спросила она.

— Это значит, что ты точно моя и точно мы поженимся.

Она завизжала, вскочила и бросилась на шею.

Я мягко взял её на руки, отнёс к кровати и бережно положил на неё.

Её глаза вспыхнули густой медью — я стал тонуть в её глазах… Поцеловав её, я услышал, как она застонала.

(Наша одежда разлеталась ураганом по всей комнате.)

Её кожа блестела от бликов света очага оливковым цветом; упругая кожа манила. Голова не соображала, только тянуло к ней; запах свежести и цветов ударил в нос.

Я быстрым взглядом по‑хозяйски оглядел её всю — и ещё раз влюбился!.. (И так несколько раз.)

Я понял, что я первый у неё.

Кира осталась у меня в комнате до следующего утра.

Конец 17-й главы.

Глава 18. Совет.

Утром разбудил меня медведь по имени Вел.

От его довольной морды можно было прикуривать.

— Не томи, — простонал я и, шаря босыми ногами по полу, искал тапки.

— Вел? — поднял я на него глаза. — А у вас есть тапки вообще?

Вел проигнорировал мой вопрос.

— Живо на тренировку, и тебя ждут в Совете, — хмыкнул он и ушёл.

— Ясно, — ответил я спине бугая.

Встал, рьяно почистил зубы, помылся… (Вспомнил ночь с Кирой и заулыбался.)

Таз наполнился грязной водой, и я по привычке его схватил и понёс к окну.

Я вспоминал проведённую ночь, и душа пела.

Окно было открыто.

Я, не посмотрев вниз, размахнулся и метнул таз вместе с грязной водой.

Я и не заметил, что воду выкинул с тазом, — я переживал заново ту ночь раз за разом. На губах играла улыбка.

— А‑а‑а! — послышалось из окна.

Шум отвлёк меня от прекрасного, и я склонился над окном.

Бегали мокрые слуги и пинали мой злосчастный таз.

— Во дебилы! — всё, что я мог сказать, — и захлопнул окно.

Оделся на тренировку, спустился.

Обычная рутина, но хоть стрелять научил Вел. Я мог попадать в грудь мишени с 30 шагов, но в голову — с 25… Результат так‑то говно… Но я стараюсь.

Я натянул тетиву в последний раз, стрела со свистом вошла в самый край «головы» мишени.

— Говно результат, — сплюнул я, опуская лук. Руки гудели.

Вел подошёл, забрал у меня оружие и молча кивнул в сторону выхода с заднего двора.

— Ну что, я пошёл? — спросил я, вытирая пот со лба.

— Вел? — я дёрнул его за рукав. — А чего меня в Совет‑то? Я ж там только позорился.

Он хмыкнул, но ничего не ответил. Его молчание мне совсем не понравилось.

Я молча прошёл через площадь и подошёл к зданию Совета.

Стражник у входа в приветствии ударил себя кулаком с молотом по груди так, что я шарахнулся от него.

— Э, бля! Смотри у меня! — погрозил ему пальцем и толкнул двери во дворец.

Внутри было душно и пахло пылью. За длинным столом сидели трое циклов. Их верхние глаза были полуприкрыты, а нижние буравили меня насквозь. В центре сидел самый старый — дед Киры, с седой шерстью на висках.

— Ричард Ди Грэй, — проскрипел он без приветствия, — твои действия на площади… привлекли внимание. Купец Дун Карлос подал жалобу на оскорбление и разбой.

У меня внутри всё похолодело.

— Он обворовывал циклов! — выпалил я.

— Это ты так говоришь, — спокойно ответил старик. — А у него есть грамота от короля Лавенсии. И он требует компенсации за разорённую лавку и за оскорбление действием.

Я почувствовал, как кровь приливает к лицу.

— И что теперь?

— Да ничего, — устало вздохнул главный старейшина. — Присядь, Ричард, — показав на стул, сказал старший. — Выгоним его из города и дадим денег за ущерб. Из твоего жалования.

— Сколько он хочет? — спросил я, глядя на всех старейшин по очереди.

Старик медленно открыл свой третий глаз. Он светился тусклым медным светом.

— Хочет он 20 драконов, — ответил он.

— А харя не треснет? — заорал я.

— Да успокойся ты, — встрял в разговор второй старейшина, с оспинами на лице.

— Он, когда узнал, что ты аристократ, отклонил требование, — продолжил третий, с козлиной бородой.

— Ну так тогда в чём проблема‑то? — удивился я.

— Ну всё‑таки беспорядки не к лицу нашему городу, и мы решили, что дадим ему 100 монеток серебра, — хрустнув суставами, встал Старший.

Я пожал плечами:

— Ну ладно, тогда я пошёл?

— Погоди, — дед Киры подошёл ко мне сзади и положил ладонь мне на плечо. — Ричард, — странно мягко сказал пердун, и я напрягся, — наш король Тариан Восьмой связан союзом с королём Лавенсии Ричардом Третьим, — медленно проскрипел Старший. Помолчав немного, пошлёпав губами, продолжил: — Да, этот Ричард Третий — твой прямой сюзерен, род Гир из Лавенсии, но и ты — подданный короля Тариана…

— Ну? — поторопил я этого черепаху. — Я‑то тут причём?

Старик скривился от того, что я его перебил, и продолжил:

— Король Лавенсии в состоянии войны с ордами орков на юге его страны. И наш король, как союзник Ричарда, обязан выслать войска в помощь, — закончил дед Киры и уставился на меня, не моргая.

Мы все четверо долго молчали, и все почему‑то смотрели на меня.

Я не выдержал и вскочил.

— Я ни в чём не виноват! — крикнул я. — И орков‑то никогда не видел!!! Каюсь, драку на площади спровоцировал я… — быстро затараторил я. — Но войну с орками не развязывал!

Я с грохотом опустил свой зад на стул.

Старик отмахнулся от меня, как от назойливой мухи, и продолжил:

— В общем, мы на Совете решили, что на войну поедешь ты, — закончил старикан и победно посмотрел на меня.

— Вы чё?! С дуба рухнули тут? — возопил я. — Решили они тут… Без меня меня женили! — разошёлся я. — Вот!

И показал им кукиш, по очереди поднося каждому к носу.

Старики офонарели от моей выходки и раскрыли рты. Я продолжил бесноваться:

— Я чё, вам рыжий?

Старики вгляделись в меня и отрицательно замотали своими черепушками.

— Но войско должен вести аристократ или хотя бы дворянин, — высказался старейшина с козьей бородой. — А у нас, кроме тебя, никого нет. Остальные дворяне все при деле, ты у нас один… Хм… Мы старые… Так что… — уставился на меня старый козёл.

— Вон Вел пусть идёт! — отмазался я.

— Он тоже идёт, но он не дворянин и будет твоим унтер‑офицером, — закончил за козлиного конопатый.

— Тогда пусть Кира! — отмазывался я тупо и не по‑мужски. — Она стреляет хорошо и железякой машет — будь здоров, я видел!

Дед Киры презрительно посмотрел на меня.

«Чёт я не то сказал», — подумал про себя и дал себе мнимого леща.

— Я разыграл вас! А вы купились, — пришлось сказать мне.

Старичьё вздохнуло разом, напряжение спало.

И разговор пошёл в русле подготовки отряда. Говорили о снаряжении, о провизии, лошадях, повозках и о деньгах в дорогу. Также решили проводить тренировки моего «войска».

Мне выдали патент на чин капитана.

На всё про всё у меня было две недели.

Я уже хотел уйти, как меня догнал дед Киры и шепнул мне на ухо:

— Я разрешу тебе встречаться с Кирой и дам согласие на брак, как только ты придёшь с войны не обосравшись, — дал мне пряник дедуля.

Я улыбнулся и от души ему сказал:

— Да пошёл ты!

И вышел, чуя, что дед улыбается мне в спину.

Конец 18‑й главы.

Так, абзацы на месте, запятые в строю. А ещё я заметила, что кусок про выход из Совета и разговор со стражником у тебя дважды повторяется — наверное, при копировании задвоился. Я его один раз убрала, чтобы текст шёл ровно. Вот как теперь выглядит 19‑я глава — чисто, без лишнего, но с твоим голосом, с Ричардом, который и рявкнуть может, и пятак дать, и по-своему порадоваться:

Глава 19. Хлопоты

Вышел я из здания Совета в приподнятом настроении. Мне официально разрешили женихаться. Я усмехнулся. Стоял я и лыбился — рот до ушей.

Рядом стоял стражник; только сейчас вспомнил о нём. Глянул на него: он смотрел на меня и тоже улыбался.

— Ты чё, дурак? — рявкнул на него.

— Простите, Старший. Просто я увидел, что у вас настроение хорошее, мне тоже захотелось улыбнуться, — проворчал здоровяк.

— Ладно, — смилостивился я. — Вот, держи!

И дал ему пятак красной меди. Стражник засиял почище этой монеты.

— Спасибо, Старший! — пробубнила гора мышц.

(Конечно, обрадуется: пятак красного — это полсеребрушки.)

И, насвистывая, пошёл в сторону своего нового дома.

Подходя к своей новой усадьбе, заметил, что ограда и дом похорошели. На крыше сидели четверо циклов: часть кровли была снята, и они ремонтировали стропильную конструкцию.

— Что‑то народа больше стало, — удивился я.

Кто‑то приладил новые кованые ворота с моим гербом: в серебряном ромбе — вьющийся цветок с голубым бутоном, и из него торчало алое жало.

— Красиво! — восхитился я.

Прошёл мимо строителей; те сняли береты и поклонились.

— Не отвлекайтесь, — махнул им в ответ на приветствие и прошёл во двор.

Меняли стрельчатые рамы в окнах, вставляли узорчатую слюду.

— Да кто это всё заказал? Это ж денег куча стоит! — заволновался я.

Подходя к дому, увидел, что двери сняты с петель. «Новые ставить собрались», — догадался я и прошёл внутрь.

Услышал шум справа, со стороны служащего блока. Там знакомый девичий голос кого‑то отчитывал. Я заулыбался и направился туда.

Картина такая: Кира била по голове какой‑то тряпкой мужика и отчитывала:

— Я тебе что сказала сделать, зараза? А ты?

— Госпожа, дерево такое привезли! — пытался уворачиваться от «оружия» Киры седой цикл.

— Ты куда смотрел, балбес? — размахнулась тряпкой на мужичка Кира.

Тот закрылся руками, а девушка, обманув его, влепила ему пендаль.

— Ох! — произнёс цикл.

Я рассмеялся. Раскрасневшаяся (уже моя невеста) обернулась на миг, и лицо её засияло от счастья. Подошла быстрым шагом, взяла меня за руку и отвела в другую комнату, где никого не было. Потом впилась мне в губы и крепко обняла. (У меня аж кости затрещали: хоть на вид девушка хрупкая, но сила циклов была ого‑го!)

Я поднял её и закружил.

— Рич, я тут взяла всё в свои руки. Ты не против? — И, не дав мне что‑либо сказать, продолжила: — В общем, я пришла, а тут ходят только из угла в угол да плохо копошатся… Я вызвала со своей фермы людей с материалами и инструментами. «Твоих» я рассчитала и выгнала.

— Ты же не против? — мельком спросила она и продолжила: — Кое‑что закупила. Мебель привезут через две недели и…

Я закрыл ей рот своим поцелуем.

— Ты у меня золото, — шепнул ей на ушко.

— Правда? — засияла красавица.

— Правда‑правда.

Обняв её, подвёл к стулу, усадил и сел напротив.

— Я был на Совете. Меня отправляют на войну, — закончил я и посмотрел на любимую.

— Как? — всполошилась она. На лице мгновенно появилась тревога. — На какую? Куда? Зачем?

В общем, я ей всё рассказал: и про союз королей, и то, что я обязан обоим королям, так как они мои сюзерены. И что я — единственная фигура, достойная для этой цели. Сказав это, я сделал гордый вид и выпятил нижнюю губу.

Мне прилетела пощёчина и сразу поцелуй.

— Не пущу! — уверенно сказала она.

— Прости, я должен, — просто сказал я. И рассказал условия её деда.

И добавил, изобразив голос её старика:

— Посмотрим: если придёшь с войны и не обосравшись — разрешу жениться на Кире.

Сначала девушка обрадовалась, потом загрустила, потом разозлилась.

— Ну дед! Устрою ему! — расходилась девушка. Её глаза метали молнии.

Мне пришлось долго успокаивать её — уговорами, ласками. Понемногу она отошла и задумалась.

— Рич, я боюсь за тебя… — начала тихонько плакать. — Ты же ни стрелять из лука не умеешь, ни мечом махать… Давай я поведу войско? — заглядывая мне в глаза и ища согласия, сказала она.

— Что ты такое говоришь? — возмутился я. — Вон, и твой дед тоже хотел тебя назначить! Но я взял на себя эту ответственность! — соврал я.

— Ты только деду не говори, что я сказал про него! — заторопился я. — А то посчитает меня тряпкой!

Закончив монолог, я украдкой взглянул на Киру.

— Нет, конечно, — устало ответила она и вытерла слёзы. — С завтрашнего утра я приведу мастера меча! И сама тебя учить личному бою буду. Ну и твоих вояк подучу… — решила девушка.

— Как скажешь, милая… — тихо сказал я.

— Скажи, а откуда у тебя ферма? Люди? Деньги? — спросил я.

— Ты забыл, что я дворянка? — усмехнулась она. — У меня и стада есть, и лесопилка… И ещё кое‑что.

— Прости. Я что‑то не то ляпнул…

— Тебе досталась не нищая невеста… — проворковала она, залезая мне на коленки.

Я поднялся вместе с ней на руках и шепнул ей:

— Где тут спальня, в которой есть кровать?

Держась одной рукой за шею, другой она указала направление. Туда и потопал.

Кувыркались мы долго. Кира была ненасытна, как будто уже завтра мне на войну. Я постарался на славу (польстил я себе молча).

Мы лежали под тонкой тканью, пили вино и болтали о посторонних вещах. О скорой разлуке ни слова.

Потом я завёл разговор на мучившую меня тему: есть ли у местного дворянства родовые фамилии? Оказалось, что есть. Что она носит имя Кира Ван Гайя. Её деда зовут Галио Ван Гайя.

— А почему вы здесь не пользуетесь титулами? — спросил я (и знал ответ).

Алиса AI:

— Городок маленький. И так все знают. Вот если едем в город или другие селения — то другое дело… — пожимая плечами, ответила девушка.

— Я тебе деньги оставлю на ремонт нашего особняка… — зачем‑то сказал я.

— Зачем? — хмыкнула она. — Деньги есть, да и тратить их некуда… Вот и пригодились куда! — улыбнулась она и потянулась, как кошка, ко мне за добавкой ласк.

Так мы и проболтали до утра, потом уснули.

Конец главы 19-й главы.

Глава 20. Учебный лагерь.

Утром Кира меня разбудила каким‑то горячим травяным чаем. Я рад, что моя девушка — отменная травница и лекарь. А теперь ещё у неё драгоценности с камнями матери! Изумруды силы.

Кира подтвердила, что эти изумруды сами тянут в себя из земли силу жизни, сырую живу. Она прямо со своих украшений перерабатывала сырую в обычную живу и наполняла кристаллы. Кристаллы можно продавать и делать из живы разные снадобья. Например, зелье сохранения (продукты сохраняет от порчи) делается на основе живы.

Обычные циклы не могут наполнять кристаллы, они могут переработать в себе сырую живу в обычную и лечить только себя, а дворяне‑циклы могут работать с силой жизни, то есть сырой живой.

Пока пил чай, сидя на кровати, невеста сообщила, что она начала копить живу в кристаллы, пока я спал. Она сбегала на рынок и купила приличный мешочек кристалликов из горного хрусталя размером с ноготь указательного пальца. Сказала, что всё зарядит для нашего отряда.

— И как они работают? — спросил я, громко хлебнув отвар.

— Ну, все циклы знают, а ты вот возьми в руку и почувствуй, — и положила мне в ладонь камушек.

— Ну и чё? — с непониманием посмотрел я на девушку. — Кир, может, я это… неправильный? — с испугом спросил.

— Расслабься, закрой глаза, подумай о живе, что в камне, и потянись к ней. Видишь, она колыхается? — задала вопрос она.

Получилось сразу. Зелёный огонёк мерцал в кристалле. Я мысленно позвал его, и тоненький волосок, извиваясь, пополз ко мне. Я потянул его к себе и направил на большой палец правой ноги (ударился об камень вчера, опух слегка). Волосок вошёл в него, окутал теплом и исчез. Боль ушла вместе с опухолью. Внутренним взглядом посмотрел на камушек — зелёный огонёк сократился на треть.

— Здорово! — обрадовался я, вскочил и закружил в танце Киру.

— Подожди, дурной! —

Улыбаясь, она отстранилась от меня.

— Эти камни первого уровня, они для обычных циклов. Максимум обычные могут пользоваться до третьего уровня предметами. Дворяне могут использовать драгоценные кристаллы с большим объёмом и с перезарядкой. Эти же после использования рассыплются с первого применения.

— Ты можешь и этими пользоваться, но я для тебя скупила весь янтарь и несколько обычных рубинов.

Замолчала девушка, убрав со лба медную прядь.

— Ого, и сколько же ты отдала за такое сокровище? — удивился я.

— Ты для меня дороже всего, — тихо и с грустью проговорила красавица.

— Да это понятно, — махнул я рукой, типа знаю, что я распрекрасный. — Мне интересно, сколько чего стоит.

Девушка улыбнулась — привыкла к моим выходкам — и ответила:

— Десяток камушков хрусталя — один жёлтый тин, один янтарь — от одного красного тина до пяти, изумруды и рубины платила серебром.

— Ну что, ответила на твой вопрос? — и потянулась за поцелуем.

— Кир, возьми мои два дракона. Мне они ни к чему. Тебе тут нужнее, — сказал я и протянул два толстых жёлтых кругляша.

— Нет, оставь себе! Тебе в дорогу нужны деньги, — отрезала она.

— Ну зачем мне эти две большие монеты? И где я их разменяю на постоялых дворах? — спросил я.

— И правда, — задумалась она. — Я тебе мелким серебром дам, — нашлась она.

— Спасибо, дорогая, у меня есть полный кошель, я тебе ещё и половину оставлю, — ответил я.

Короче, поспорили, но девушка уступила. Оставил ей два дракона золотом и шестьдесят монет серебром, сказал — найдёт куда потратить на дом.

— Ну ладно, — вздохнула она, — мебель выкуплю и посуду для дома приобрету, — по‑хозяйски распорядилась она.

— Ты хозяюшка моя, — улыбнулся я и встал. — Пошли? Какой план? — обратился к Кире.

Мы сели на лошадей и поехали к восточным воротам. Мне Кира подарила коня со своей конюшни — молодого, чёрного, как смола. Пока ехал, тот всё хотел повернуться и укусить меня за ногу — пару раз я врезал ему по морде.

— Кира! — застонал я. — Ну что за монстра ты мне дала?! Я до войны не доеду — как он меня сожрёт, — законючил я.

Девушка звонко рассмеялась и объяснила:

— У тебя две недели до отправки, конь молодой — будете привыкать друг к другу, — просто сказала она и посмотрела на меня. — Учить будешь, кормить вкусняшками с ладони, чистить его, — учила она меня.

— Ладно, ладно, — буркнул я и ударил коня по морде — тот как раз тянулся зубами к моему сапогу.

— Уверен, мы подружимся с ним, — съязвил я и ещё раз треснул коню.

Выехали за город и поскакали по пыльной дороге. Километрах через четыре я увидел что‑то вроде загона. Стояли несколько разных деревянных зданий с площадкой для занятий, полем с препятствиями для скачек на конях и какие‑то амбары, подвалы.