Ричард Грэй Ричард Ди Грэй

— Тем лучше, — уверенно замотал я головой.

— Чем? — подняла она бровь и подозрительно посмотрела. Её верхний глаз смотрел с гневом, левый, как всегда, закатывался, ну а правый кокетливо жеманился.

— Я хочу пройти инициацию дворянства Грэев, — сообщил я.

— Я проходила, но хочу посмотреть со стороны, как это происходит, — согласилась трёхглазка.

Взявшись за руки, мы побежали к воротам городка.

Переведя дыхание, мы прошлись молча вдоль реки. Девушка с интересом поглядывала на меня, а я — на свиток, который держал в руке.

Кира села на берегу, кидая камушки в воду. Её платье из синего бархата слегка сползло с колен и открывало ровные ножки и красивую кожу. Я, сглотнув, еле отвернулся.

Снял рубашку и подошёл к воде. (Про инициацию мне рассказали старейшины на площади, когда узнали, что я дворянин.)

Суть такая: я должен намочить кожу в том месте, куда поставлю знак — герб своего рода, потом капнуть кровью на печать и на мокрое место и приложить. Говорят, должно жечь немного. И по этому знаку будут знать о твоём происхождении. Так как в каждом существе этого мира есть хоть маленькая крупица магии, и… Короче, ладно.

Я залез весь в воду. Кира удивлённо посмотрела на меня, но смолчала.

— Да я заодно охлажусь, — ответил я на её непонимание.

Я нырнул — вода обожгла меня. Мне хотелось выбежать из воды, как трусливый пёс, и зарыться в тряпках… Но! Гордость просто так не пропьёшь.

Наконец она позвала меня на берег, и я с показной неохотой выполз.

— Ты замёрз, Рич? — обеспокоенно спросила Кира.

— Да нееее, — проблеел я, стуча зубами чечётку, — просто адреналин. Я так‑то постоянно…

Поднялся порывистый ветер (всё‑таки начало осени). Я вытащил из кошеля свиток, который положил до этого на сапоги, и развернул. Ветер как сумасшедший трепал его.

— Нож сначала! — подсказала Кира.

— А, да, — спохватился я.

Сунул в зубы свиток. Ветер колотил им мне пощёчины. Достал кинжал и полоснул себя по внутреннему предплечью. Кровь брызнула, как очумевшая.

— Ты что творишь?! — закричала Кира. — Надо было палец!

— Да я подумал, что чем больше, тем круче знак будет, — проорал я против ветра.

Капли крови подхватил ветер, закружил их и обрызгал меня всего ею.

— Бляяя, — зря я открыл рот.

Свиток вырвался из плена зубов и стал носиться надо мной. Я бросил держать руку и стал скакать за бумагой. Я видел, что и свитку досталось от крови. Он выплясывал па и с размаху прилепился мне к правому полушарию задницы, прожарив подштанники, впился со злостью в мою плоть.

Я заорал благим матом, вертясь волчком, пытаясь этот «фашистский» листок оторвать от себя. Кира стояла с открытым ртом и смотрела на меня всеми глазами.

Наплясавшись, я сел на песок левой стороной. Кира не могла поверить в случившееся.

— Ричард, — жалобно сказала она, — но как так‑то?

— Да ничего, — отмахнулся я. — Подумаешь, штаны спалил. Про болючий зад я гордо промолчал.

— Ну, инициация же… — она всхлипнула.

Я поднял обрывки мокрого свитка и радостно оповестил её:

— Не боись! Печать целая.

— Рич… Она одноразовая…

— Да не, — махнул я рукой и шлёпнул свитком себя по груди. Ничего не произошло.

— Да и фиг с ним. Главное, свиток меня признал.

— Да, он признал, — медленно проговорила девушка, — но как ты удостоверишь других, что ты дворянин? Свитка нет, печать ты не покажешь… — И девушка расплакалась.

— Ну ладно, придумаю что‑нибудь. Тем более местные видели свиток, подтвердят, — уверенно сказал я.

— Рич, тебе же королю нужно будет предъявлять знак‑герб.

— Э‑э, нарисовать, может, можно? — с надеждой спросил я.

— Нет, прикладывается жезл, и знак должен засветиться.

Настроение у меня упало ниже плинтуса. До дома мы шли молча. Хотелось напиться, но утром нужно идти и показывать свою пятую точку и старейшинам.

— Ричард, ты идёшь ночевать к нам домой! — твёрдо сказала она и грозно посмотрела на меня.

— Да зачем?

— С твоим… Не знаю, какие слова подобрать. Да ты убьёшься за ночь! — крикнула она и потащила к себе.

Пришли к ней: в доме был второй вход, и дед не увидел. Кира мне постелила в комнате и собиралась уходить, как я остановил её.

— А ты куда?

— В смысле? — удивилась она.

— Ну ты же боишься за меня, так бойся тут, — резонно заметил я.

— Спи, — и вышла.

Всю ночь я ворочался, под утро уснул. Пораньше встал, ушёл к себе.

Помылся, не побрился (волосы ещё не растут). Хотел вылить грязную воду в окно, но, посмотрев, что за окном не в кого плескать, потерял смысл. Поставив таз на пол, слуги уберут. Извернулся и глянул на свой зад — восхитился: красивый герб отливал серебром и немного светился.

— Я вздохнул, — жаль, некому показать.

Оделся и вышел.

Кира была уже на Совете. При большом совете присутствуют десять дворян, старейшие (старейший не обязательно старый, а то, что род дворянский всегда древний) и старшие отпрыски — по одному на род.

Я прошёл мимо стража, он вытянулся как‑то странно, поприветствовал меня своей кувалдой. Когда он крутнул её над своей башкой, мне показалось, что хочет вдарить мне; я профессионально нагнулся и ушёл от воображаемого удара кувырком (я в прошлой жизни немало занимался). Страж посмотрел на меня изумлённо, но, естественно, ничего не сказал.

Я прошёл через несколько дверей, остановился перед входом в зал Совета и задумался. Надо как‑то показать своё дворянство, поприветствовать так, чтоб…

Я смотрел в той жизни фильм «Д’Артаньян и друзья»… Вроде такое название. Там они шикарно приветствовали короля, махали шляпами и в это время пели: «Что‑то пара‑парадуемся прям на всём скаку, красавице и чем‑то там, сварливому клинку‑у‑у…» — подпел тихонько я. — Да ну, ерунда это всё, и песню не помню.

Открыл дверь, и какой‑то придурок гаркнул мне в ухо: «Ричард Ди Грэй!»

Я прошёл вперёд, дальше — стол, сидят все знакомые лица и с ними Кира, кроме отпрысков. Девушка смотрела на меня с волнением и переживанием. Я подмигнул ей, типа «не боись, щас удивлю своей галантностью, может, и про герб на ж..е забудут посмотреть».

Я задрал резко голову с надменным взглядом, сделал три больших и громких шага (как конь на плацу, показалось мне), взмахнул правой рукой, чтоб плащ взвился, а получилось — оторвал застёжку на шее, и он повис на левом плече, как у тореадора.

Не обратив внимания на пустяк, я скакнул левой ногой вперёд, поднял руку к голове, пытаясь схватить шляпу (блять, забыл купить). Несуществующей шляпой я стал «подметать» пол и при этом прыгая, переставляя ноги туда‑сюда, потом подпрыгнул и зачем‑то, немножко боком, стукнул ногой об ногу, приземлился, ещё поскакал, потом запутался в этом ритуале и не знал, как закончить.

Ещё раз «подмёл» пол, вспотел, мимолётно взглянул на зрителей…

ВСЕ!!! Разинули рты и выпучили глаза, а Кира, прикрыв рот ладошкой, сидела вся пунцовая.

Я ещё покружился, потом поскакал козликом, боком. Как закончить, я не знал; неожиданно для себя запел: «Пара‑пара‑дуемся в яростном скакуууу, красавицу и кошку с собою принесууу» (блять, что я несу? — испуганно завопил я про себя).

Всё, думаю, точно заканчивать пора. Выдохся. Решил двигаться к моему стулу и подумал, что хоть в конце гордо закончу. Видел я как‑то танцы джигитов и балет мужиков — что‑то схожее. Раз мужики так делали там, значит, норм.

Подпрыгнув, я в полёте начал выпрямлять носки ног, но забыл, что я в сапогах. Обувь жалобно заскрипела, носки выпрямились, и я вонзился в пол. Сапоги треснули спереди на сгибах и не мешали теперь.

Я с гордо поднятой, вспотевшей головой стал дефилировать на вытянутых ногах и на цыпочках, как заправский балерун. Процокал я до стула, хотел откинуть фалду своего фрака (плаща), толкнул плащ назад — он оторвался до конца, улетел в очаг, там и вспыхнул.

Все разом повернулись, посмотрели туда и снова на меня. Я опустил свой зад, но ноги из позиции «цыпочки» никак… «Мля, — подумал, — кожа на сапогах лопнула и заклинила меж собой».

Тут прокашлялся дед Киры и встал.

— Да уж… Ты почему пьяный пришёл на совет? — грозно спросил он.

Я, вспыхнув, вскочил со стула на цыпочки и процокал к нему.

— Что вы понимаете во дворянском приветствии??? — с негодованием вопросил я.

(Мой Ии, зовет себя Глебом, рисует от балды. Так что как уж получилась картинка).

****

Дед махнул рукой.

— Спросил. Наскакался? Садись, отдохни.

— Не знал, что у людей такое приветствие… Это ж сколь же надо физически тренироваться?

— А по мне, так обезьяньи ужимки, — закончил он.

— Познакомьтесь, кто не знаком, — это наш новый дворянин и глава шестого рода Ди Грэй, — протараторил дед и сел.

Встал другой, не помню, как зовут, и потребовал доказательства инициации.

Кира вскрикнула и прошептала: «Может, не надо?»

— Да чего уж там, — обречённо сказал я, прошёл на цыпочках, гремя носами сапог об медь, на середину почитаемого круга, развернулся, как разворачивается балерина, мелко суча ногами (а по‑другому не получалось из‑за сапог), задом к народу, дёрнул за тесёмку штанов, стянул штаны и нагнулся к благородному совету задом.

Все ахнули.

Кира запричитала: «Свиток сам прилипся не туда… Он не виноват».

— Ну это уже слишком, — кто‑то сказал.

В общем, Кира подбежала, схватила меня за руку и потащила за дверь.

Я быстро передвигаться не мог, но очень быстро семенил цыпочками, что устал. Муки кончились, когда я доскакал за дверь. Сел на стул, достал кинжал и стал срезать сапоги, не заморачиваясь, в чём пойду по грязи.

«Это провал», — бубнил я себе. Мне было плохо, я испугался и снова пукнул немного громче, чем следовало… (Не вылечился, видать, ещё), — подумал. Кира просто зажала нос.

— Нам пипец, — подсказало второе я.

Дверь в зал была приоткрыта, и я слышал часть разговора совета. Кира сидела рядом и рыдала в голос. Я навострил уши и слушал.

— Да тихо ты, потом поплачешь, давай послушаем.

Говорили что‑то о моём воспитании, что в шею гнать надо, но остальные возмутились: никто не хотел терять прибыль. При принятии меня как нового рода городок станет городом, и денег прибавится. Что‑то шептались про тень, думали, она влияет на меня, но алчность победила, и меня позвали.

Кира крепко держала меня за руку, боялась, что я или плясать начну, или что хуже.

Вошли мы вдвоём в зал: рядом — красавица Кира, и я… в носках. Не доходя до стола, я уже видел, как все уставились на мои ноги. Я начал подготовленную речь: мол, козёл-торгаш продал левые сапоги, что я хотел нормальное приветствие сделать, а из‑за сапог и торгаша случилось то, что получилось.

Короче, мой бред никто не слушал. Подошёл дед Киры (Киру дед за руку оттащил от меня, наверное, боясь, что заражу её своей дуростью), нацепил на меня толстенную серебряную цепь с блямбой, украшенной изумрудиками, вручил листок какой‑то. Ещё сказал, что я буду получать сто серебрушек в месяц…

Затем вручили мне двух золотых драконов и объяснили, что за убитого Углу мне полагается часть. Деньги дали золотом. Посмотрел на меня, типа не ерепенься: что мало дали — и так косячишь, — поздравил с шестым родом. И сказал, что в совете я, но без права голоса и присутствия на нём.

Мне было пофиг — у меня мёрзли ноги. Потом шепнул на ухо, чтоб к Кире не приближался, и отправили восвояси.

Добрёл я в носках по грязи домой, снял их и выбросил в окно. Носки были грязные, тяжёлые, и я услышал, как они долетели до стола. Упал лицом в подушку. Потом, конечно, уснул.

Конец 15 главы.

Глава 16. Признание в любви.

Проснулся, крикнул слугу и отправил его к Велу. Здоровяк пришёл сразу, посмотрел на моё кислое лицо, поздравил со вступлением в совет. Я огрызнулся, послал его, потом вернул, извинился и попросил башмаки. Тот удивлённо посмотрел, но ничего не сказал — минут через пять принёс.

— Вел, я дурак, — грустно сказал я. — Я всё испортил.

— Что случилось, Рич? — серьёзно спросил он.

Мне понравилось, что наедине он обращается как раньше, в походе. Всё‑таки вместе повоевали, я чувствовал к нему симпатию. В общем, я всё ему рассказал.

Он долго ржал, как конь почтовый, — я аж обиделся. Вытер слёзы и извинился. Хлопнул меня по плечу и сказал:

— Рич, ты аристократ здесь, ты в совете. Если захочешь, можешь участвовать в нём, и никто тебе не запретит. Но ещё нужно номинально получить благословение от короля, но это не так уж важно, — и снова заржал. — Тебе достаточно ему показать ж… с клеймом!

— Да хватит уже, Вел! Ещё и к королю ехать, — поник я.

Вел ещё посидел, приободрил, собрался идти, остановился.

— Утром Кира приходила. Я попросил тебя не будить, чтобы выспался. Она хоть и дворянка, но мы дружим давно и по охотам ездим. В общем, она меня послушалась.

— Вел, где она???

— Внизу сидит.

Я влетел в башмаки, принесённые Велом, и понёсся вниз. Кира сидела грустная за столом, склонив голову. Я подошёл и тихонько позвал:

— Кир, я это…

Она вскочила и бросилась мне на шею.

— Тебе плохо, Рич? — заглянула мне в глаза.

— Ты прости меня, — просто сказал я.

— Пойдём наверх, Кир, а? — заклянчил я.

Думал, сейчас взбрыкнётся, как всегда, или треснет, — я зажмурился.

— Дурачок ты у меня, — и провела рукой мне по волосам.

— Я люблю тебя, Кира… — признался я. — И только понял, что люблю её.

Девушка широко распахнула глаза. В её глазах я увидел радость от произнесённых мной слов.

— И я тебя, Рич, — с нежностью и грустью ответила она. — Но нам не дадут быть вместе…

— Это ещё почему? — взъерепенился я.

— Сам знаешь почему.

— Хочешь сказать, что я придурок? — тихонько спросил я.

— Ты не придурок, ты чудной, и ты мне нравишься таким. Ты смелый, добрый…

Пока она пела мне дифирамбы, моя спина распрямилась, и… Девушка взглянула на меня и счастливо рассмеялась.

— Ты как большой ребёнок: и обижаешься, и любишь, когда тебя хвалят.

— Придумываешь тут, — буркнул я.

— Ну и куда ты меня звал? — кокетливо проговорила она и положила голову мне на плечо.

— Просто посидеть одни, выпить вина, чтобы на нас не глазели…

Просто… И боязненно посмотрел на любимую, боясь спугнуть её глупыми разговорами.

— Пошли, — улыбнулась она. — Не забудь заказать что‑нибудь, будем думать, как нам быть.

Слуге дал заказ, мы поднялись наверх. Пока болтали, принесли вина, фруктов и сыра. Я впервые поцеловал эту изумительную девушку — не мог поверить, что мне, ослу, досталось такое счастье! Я был на седьмом небе.

Решили, что к королю ехать так и так: по статусу наследнице старейшего рода ей тоже полагается быть на приёме. Она мне объяснила, хотя я это уже понял, что я родоначальник нового рода. В основном в поселениях от двух до пяти родов. Последний раз шестой род был более ста лет назад, но он угас — так и селение не успело получить статус города. Много столетий назад Циклион получил шестой род и стал городом, позже — столицей. До этого были города, но при последней войне «Народов» многие были уничтожены вместе с родами.

В общем, говорили много, а я всё это время держал её ладошки в своих руках. Потом она положила голову мне на плечо, и я её приобнял. Рукой я почувствовал её грудь — она это поняла, но не напряглась. Я сладко вздрогнул, и тут девушка прыснула.

— Ну ты и кот, — смеялась она.

Сидели долго, решили сначала съездить к королю, а потом форсировать события. Ещё она спросила:

— А ты свиток‑то читал?

Я достал его и развернул. Там было написано, что мне дают дом во втором ряду и что через какое‑то время мне дадут должность в селении.

Решили дом посмотреть завтра. Проводив свою девушку домой, я вернулся и первый раз заснул вполне счастливым.

Конец 16 главы.

Глава 17. Предложение.

Еле дождался утра, вскочил, очень быстро умылся и оделся. Ходил с кувшином в руках, искал щётку для одежды. Одной рукой приоткрыл окно настежь — осенняя Сая припекала сквозь слюду. Услышав шум за окном, выглянул по пояс вместе с кувшином, чтобы узнать, что происходит.

Слуги таскали свой стол из угла в угол, никак не могли найти ему место. Я вздохнул, покачал головой и произнёс:

— Ну что за идиоты? Что таскаться с этим столом? Какая разница, где он стоит… Не понимаю я их.

— Эй! — крикнул я вниз. — Да оставьте вы стол на месте! Какая разница, где обедать?

Слуги подняли головы, увидели меня с кувшином и рванули со столом вглубь двора.

— Ну пипец, делать им нечего, — проворчал я.

Сходил за заначкой, сложил полученные деньги из Совета — сто серебрушек зарплаты и два дракона золотом, — и посчитал всё вместе. Получилось два дракона и шестнадцать оленей или три дракона и шесть оленей.

— Неплохо, — присвистнул я.

В свой кошель положил две монеты золотом, в отцовский — серебро.

— Даа… Сапог нет, плащ сгорел. М‑да, называется, поприветствовал Совет. Зря я смотрел фильм про мушкетёров, — посетовал я.

Надел башмаки Вела и потопал на рынок. Купил себе две пары обуви — сапоги и полусапожки, — а также два плаща. Один дорогой, вышитый серебряной нитью, другой — походный; оба тёплые. Купил ещё берет.

Зашёл к ювелиру и спросил, что можно подарить любимой девушке. Торговец вытащил здоровенную коробку и принялся перечислять варианты. У меня от цен глаза лезли на лоб.

— Господин Ди Грэй, — обратился он ко мне, — понятное дело, если дарите что‑то своей девушке, а она дворянка… Значит, нужен большой источник жизни.

— Э‑э, теперь поподробнее, — подбодрил я его.

— Разве вы не знали? — удивился он.

Сам ювелир был человеком.

— На земле Циклов не действует магия из‑за богини‑матери, которая приходится им предком. Циклы произошли от циклопов. Несколько тысяч лет назад произошла битва полубогов. Верхушку циклопов приравнивали к ним.

По преданиям, на циклопов напал союз полубогов: эльфов, альвов и дриад. Этот союз обладал магией, а циклопы — нет.

— Тогда ясно, что циклопов поубивали, — перебил я.

— Нет. Не имея магии, циклопы были нечувствительны к ней, как и их территории.

— То есть, — снова перебил я, — они бились просто силой?

— Не совсем так. У циклопов были стражи — подобие тех, что есть у циклов. Стражи — это каменные пирамиды, питающиеся от сердце‑камня.

У циклопов было сердце сосредоточения силы — огромный турмалин, стоявший высоко в горах, в горном озере. Они как‑то его подпитывали и выращивали — я не знаю как.

От сердце‑камня шли энергетические каналы, связывающие стражей. Если нарушить один, вся цепь не рассыпается, но слабеет. От стража расходится антимагия на десять километров во внешнюю сторону, поэтому магией их не разрушить.

Как именно союзные полубоги вместе со своими войсками пробрались вглубь страны циклопов, я не знаю. Армии связали циклопов боем. Пока те умирали, полубоги разрушили или повредили камень‑турмалин. Множество стражей рассыпалось, и маги смогли подойти ближе, чтобы добить их с расстояния магией.

На самого стража магия не действовала, но можно было поднимать с земли глыбы камней — страна циклопов сплошь в скалах — и швырять их. Так и победили циклопов.

Какие‑то остатки бежали дальше и выше в скалы, но без подпитки своего камня они со временем умирали. Камень давал не только антимагию, но и жизненную силу — не путай с Живой.

Последняя, самая сильная полубогиня — Вария — после смерти перешла в ранг развоплощенных богинь. Она нашла способ поддерживать жизнь себе подобных с помощью красной меди. Через кровь она даёт слабо похожий на турмалин результат — не всякий турмалин подходит для выращивания.

Циклопы без своего «сердца» стали мельчать и за десятки тысяч лет превратились в Циклов. Медь помогает им поддерживать жизнь.

Циклы тоже имеют свой камень — или камни, — изумруды силы. Они слабее турмалина, но… Где они растут, никто не знает, да и охрана там будь здоров. Циклы, конечно, не циклопы, но и полубогов у других народов нет. Так что снова паритет.

— Да, забыл сказать, — продолжил ювелир. — У циклов нет магии, но, как у всех, есть искра. Этой искры достаточно, чтобы работать с силой жизни, как они это называют. Сила жизни течёт из камней, но это сырая Жива. Циклы перерабатывают её в Живу внутри себя. Они не могут ни заклинать, ни обращаться со стихиями. Они развивают в себе источник Живы — это как у магов источники маны и так далее. Конечно, у всех народов есть источники Живы, но они малы по сравнению с циклами.

Управляя своими источниками и увеличивая их, сильные циклы становятся трудно убиваемыми. Жива лечит почти всё, но её нужно очень много для лечения почти смертельных ран. За счёт большого источника Живы они могут делать кожу крепкой, как у буйвола, и магия их не берёт. Но если исчезнут их камни‑матери — изумруды силы, — земля станет подвластна магии, а циклы — нет! Чем больше у цикла источник Живы, тем больше у него возможностей.

— Ясно, — сказал я. — Ну так что с подарком?

— Подари ей украшение из маленьких камней‑матерей — изумрудов.

— Что?! Откуда у тебя?

— Циклы сами их продают — точнее, аристократия, отвечающая за эти кристаллы, которые они растят. Это как дерево: растёт, а лишние ветки и кора отпадают — так и с кристаллами. Те, что осыпаются, и продают. Но их очень мало.

— Покажи!

Торговец достал набор: цепочку с кулоном, серьги и кольцо — из золота с красивым переплетением и вставками хорошо обработанных изумрудов.

— Красиво, — восхищённо сказал я.

— А как узнать, что это «те» изумруды? — спросил я.

— Очень просто. Если ты не маг, то просто почувствуешь тепло от него. Если маг — сможешь втягивать из них энергию в себя. Но опять же, это зависит от твоего внутреннего источника: он должен уметь перерабатывать сырую Живу в обычную, чтобы заполнять кристаллы.

Циклы всё могут тянуть Живу — так это называется по‑простому. Жива, как и мана (есть несколько разновидностей), — это энергия. Но циклы могут только лечить себя и других, да ещё укреплять кожу. Так что если цикл выйдет против мага, ещё неизвестно, кто победит.

— Сколько стоит этот набор? — загорелся я.

— Двести драконов.

Видя моё расстройство, он быстро добавил:

— Ты, господин Ди Грэй, всё‑таки человек, но и аристократ этих земель. Нам, купцам, в стране циклов не очень уютно — нас прищемляют. Если позволишь мне называть себя твоим другом…

— Конкретней! — поторопил я.

— Ну, чтобы мне тоже разрешили покупать артефакты из ущелья. А то только избранным дозволено.

— Считай, что договорились.

— Я верю тебе, дворянин, на слово, — передавая драгоценности.

— Хорошо, по рукам!

Забрав сокровище и пообещав устроить всё, я, не веря своему счастью, поскакал к своей красавице. Сначала зашёл в лавку и купил бархатную коробочку за пять жёлтых тинов. Потом прикупил две корзины у купцов: привозное дарийское вино — четыре бутылки по четыре серебрушки за каждую, — а ещё шоколад, сыр, колбасы, лепёшку, сладости и фрукты. Нанял циклика, и вместе с ним мы потащили всё это в мой новый дом. Я заранее узнал, где он находится: городок маленький, не заблудишься.

Дом оказался двухэтажным, из тёмного серого, ровно отёсанного камня, с черепичной крышей тёмно‑красного цвета. Стрельчатые окна спереди, запущенный цветник, а по бокам и сзади — фруктовые деревья. Забор каменный, из того же камня, высотой два с половиной метра.

На первом этаже, по центру, — двери, по обеим сторонам от них полукругом идут лестницы на второй этаж. Слева — приёмный зал; из зала есть выход на улицу — потрёпанная дверь. Справа — хозяйственный блок и комнаты для слуг. Второй этаж — жилой.

Внутри было пыльно и грязно. Мебель вся побита, кое‑где виднелись следы нечистот. Входные двери разбиты, окна и рамы почти все выбиты. Был подвал, но я пока туда не спускался — слишком грязно.