Рая Вельс Аурелия. Дар чужой души

Глава 31

К концу второй недели я окончательно перестала измерять время днями.

Теперь оно делилось на короткие и довольно жёсткие отрезки: «до Сорна», «после Сорна», «Арден ещё не пришёл» и «Вальмор наконец-то отпустил».

Хорошая новость заключалась в том, что я больше не падала после тренировок лицом в ближайшую горизонтальную поверхность. Плохая — мои уважаемые преподаватели, кажется, восприняли это как намёк на то, что они недостаточно стараются. Нагрузки росли с каждым днём, но Татьяна Сергеевна внутри меня — лишь угрюмо стискивала зубы. В конце концов, если ты выжила в условиях годовых отчётов и реорганизаций, то какая-то там полоса препятствий и пара десятков ментальных ударов тебя точно не сломают.

Да и результаты, к моему собственному удивлению, не заставили себя ждать.

У магистра Сорна я больше не умирала на третьем круге вокруг тренировочного поля, а научилась экономить дыхание и группироваться при падении. На лекциях я уже не сидела с видом человека, которому читают инструкцию к инопланетному кораблю на древнеэльфийском, а вполне осмысленно конспектировала тонкости трансформации заклинаний. С Вальмором мы дошли до того, что я перестала взрывать учебные мишени — вместо хаотичного выброса энергии у меня получался ровный, направленный и вполне аккуратный импульс.

Но самые интересные метаморфозы происходили на занятиях по ментальной защите.

Всё началось с того самого дня, когда магистр Арден решил устроить нашему перламутровому нелегалу научную проверку.

Магистр в очередной раз пришёл ко мне в комнату и долгое время молча и очень пристально рассматривал Пушистика, который с совершенно невозмутимым видом восседал на краю моего письменного стола и с тихим «пмок» выпускал из носа крошечные, светящиеся пузырьки.

— Я заберу его, — наконец произнёс Арден.

— Куда это? — я мгновенно насторожилась и на всякий случай сделала шаг к столу, загораживая зверька спиной.

— В исследовательское крыло.

Я тут же цапнула Пушистика со стола и прижала его к груди. Ушастый комочек, словно почувствовав неладное, мгновенно прижал уши, забавно втянул голову и прижался ко мне плотнее.

— Зачем? — подозрительно уточнила я.

— Мне необходимо выяснить природу его связи с вашей магией, — Арден с интересом наблюдал за моими манёврами. — Несколько дней вдали от вас покажут гораздо больше, чем десяток диагностических заклинаний.

— Несколько — это сколько?

— Неделя.

— Неделя?! — от возмущения у меня даже голос просел. — Вы с ума сошли, магистр? На целых семь дней отдать вам это беззащитное создание?

Я посмотрела на Ардена с максимально возможным подозрением, какое только могла выдавить из своего испуганного и уставшего организма.

— Ладно. Только давайте сразу договоримся: никаких опытов.

Арден очень медленно поднял на меня свои серые глаза. В них промелькнуло нечто, очень похожее на тихий шок.

— Простите, адептка?

— Опытов, — твёрдо и бескомпромиссно повторила я, сжимая Пушистика так, будто его прямо сейчас собирались вести на плаху. — Никаких ядовитых зелий, вскрытий, отрезания крылышек, поджигания усов и прочего!

Несколько секунд магистр смотрел на меня в полной тишине. Казалось, он не знал, как ему поступить: оскорбиться или всё-таки проявить человеческое милосердие к сумасшедшей первокурснице.

— Адептка Эвергрин, — наконец очень спокойно, низким и опасно ровным голосом произнёс он, — за кого именно вы меня принимаете?

— Простите, магистр, — я немного ослабила хватку, но Пушистика всё-таки не выпустила. — Я просто хочу быть уверена, что с ним ничего не случится.

В серых глазах Ардена опасно блеснул ледяной огонёк, но уголок его губ едва заметно дёрнулся.

— Я собираюсь наблюдать за существом в контролируемой магической среде, а не разбирать его на составные части. Я маг, а не живодёр.

— Вот теперь мне значительно спокойнее, — искренне вздохнула я.

— А мне — почему-то нет, — парировал Арден, делая шаг ко мне и протягивая ладонь. — Дайте сюда это чудо, Эвергрин. Через неделю верну в целости и сохранности. Если, конечно, он не съест мою лабораторию.

Скрепя сердце, я передала зверька. Пушистик только и успел выразительно пискнуть, запустив Ардену прямо в нос особенно большим сияющим пузырём, но магистр лишь невозмутимо смахнул его пальцем и удалился.

Первые сутки без нашего перламутрового поглотителя прошли в состоянии лёгкой тревоги. Я искренне опасалась, что без его ежедневного «дежурства» на моей подушке моё ментальное поле снова разнесёт вдребезги, а в голову хлынет оглушительный шум всей Академии.

Но произошло удивительное.

Когда на следующем занятии магистр велел мне снять кулон и поставить заслонку, я не просто продержалась пару десятков секунд. Я спокойно простояла несколько минут. Мой разум больше не разрывало от чужого шума.

Именно тогда Арден впервые предположил, что Пушистик вовсе не «делал работу за меня». Скорее наоборот: забирая хаотичные выбросы и излишки силы, он каким-то образом помогал моему истоку привыкать к более ровному состоянию. По крайней мере, другой причины моего внезапного прогресса мы пока не находили.

Через несколько дней наставник решил, что базовые стены из чёрного гранита я строю уже на автомате, и пришло время усложнять задачу.

— Стены годятся только против грубого, топорного вторжения, Аурелия, — произнёс он, неторопливо прохаживаясь вдоль окна. — Так работают дикари или неопытные менталисты. Проблема в том, что действительно опасный противник никогда не станет ломиться в закрытую дверь. Он просто аккуратно откроет её отмычкой. Или сделает так, чтобы вы сами её открыли.

Я сидела в кресле, расслабив плечи и удерживая привычный ментальный купол.

— Это как?

— А вот так, — не дрогнувшим голосом ответил Арден.

Никакого удара не последовало. Не было даже привычного давления на виски, моя каменная стена стояла намертво. Всё было идеально и спокойно.

И вдруг мне захотелось встать. Воздух в аудитории показался невыносимо спёртым, тяжёлым и сухим. Лёгкие прямо-таки просили свежего сквозняка.

Я поднялась с кресла, сделала пару шагов к окну и уже протянула руку к задвижке.

— Куда это вы собрались, адептка? — раздался за спиной спокойный голос магистра.

— Окно открыть, — ответила я, даже не оборачиваясь. — Да и дверь бы не помешало. Душно же невероятно.

— Вам не душно, Аурелия.

Я замерла, так и не коснувшись холодного металла. Медленно обернулась.

Арден стоял на прежнем месте, чуть склонив голову набок и пристально глядя на меня.

— Как не душно? — нахмурилась я. — Я же чувствую…

— Вы не чувствуете, — отрезал он. — Вы исполняете чужое желание. Скажите, вы зафиксировали момент, когда в вашу голову проникла мысль о том, что вам душно?

Я застыла как вкопанная. Внутри всё похолодело.

Я перебрала в памяти последние тридцать секунд. Ведь действительно! Мысль про душноту не созрела во мне постепенно. Она просто… появилась. Готовая, сформулированная, совершенно родная и естественная. Я приняла её за собственное решение и покорно пошла исполнять!

— Господи… — прошептала я, чувствуя, как по спине пробегает липкий мороз. — Вы просто подложили мне её?

— Именно, — Арден сделал шаг ко мне. — Ментальная магия Высших Видящих — это не просто умение ломать чужие кости или вызывать головную боль. Это искусство внушения. Вы даже не поймёте, как отдадите приказ собственным солдатам открыть ворота крепости, искренне веря, что делаете это во благо.

Это было страшно. Гораздо страшнее, чем грозные заклинания Вальмора. Впервые за всё время я осознала, какими жуткими, подлинными монстрами могли быть мои предки Эвергрины — и насколько опасны те, кто охотится за их наследием.

— Пробуем ещё раз, — жёстко произнёс Арден. — Садитесь в кресло. Ищите чужеродные импульсы.

Следующие два часа превратились в изощрённую пытку. Магистр подбрасывал мне самые разные мысли: желание почесать нос, внезапную жажду, желание посчитать пуговицы на его камзоле, мысль о том, что надо срочно побежать в столовую за пирожком. Я срывалась раз за разом. Я путалась, сердилась на себя, пыталась строить стены ещё толще, но мыслеобразы обтекали моё каменное укрепление, просачиваясь сквозь мельчайшие поры.

И вот, на исходе второго часа, когда голова снова начала наливаться тяжестью, я разозлилась.

Не на Ардена — на себя. Татьяна Сергеевна внутри меня решительно отказалась быть марионеткой.

Я закрыла глаза, глубоко вдохнула и вместо того, чтобы строить привычную тупую стену, применила свой дар так, как видела его на лекциях Беркли. Я распахнула внутреннее зрение на полную мощность, всматриваясь в сам воздух между мной и магистром.

И я увидела её.

Среди золотисто-голубых нитей моего собственного энергетического поля пролегла едва заметная, тончайшая, серая нить. Она осторожно, без малейшего нажима тянулась от головы Ардена к моему солнечному сплетению. По ней плавно скользил очередной импульс — кажется, на этот раз мне должно было захотеть чихнуть.

Я не стала возводить ещё одну стену. Я просто вообразила, как захватываю эту серую нить своими собственными золотистыми нитями — и с силой отталкиваю её прочь. Изгибаю, отводя в сторону.

Серый импульс встретил сопротивление, дёрнулся и с тихим, невидимым щелчком разорвался.

Чужое желание чихнуть мгновенно испарилось.

Я открыла глаза. Мой наставник стоял не шевелясь. На обычно невозмутимом лице застыло выражение глубокого, ничем не прикрытого изумления.

— Кто вас этому научил? — тихо, с каким-то странным нажимом спросил он.

Я вытерла платком пот со лба и слабо, вымученно улыбнулась.

— Вы.

— Я вас этому не учил, — отрезал Арден, подступая ближе и всматриваясь в моё лицо так, словно видел меня впервые. — Я учил вас строить ментальный блок. А вы только что отследили и перебили активный канал взаимодействия.

Я скромно поправила форменный воротник.

— Ну… получается, тогда я очень талантливая адептка.

Арден ненадолго замолчал. Затем выпустил медленный вдох, и уголок его рта снова едва заметно дернулся вверх.

— Получается, Эвергрин, вы окончательно перестали быть безнадёжной. На сегодня всё. Завтра продолжим.

Следующая неделя пролетела в привычном бешеном ритме. Занятия, лекции и тренировки сменяли друг друга с такой скоростью, что я порой вспоминала о Пушистике только вечером, когда по привычке обнаруживала подозрительно свободную подушку. Пару раз я даже пыталась выведать у магистра, как поживает мой ушастый нелегал, но он неизменно отвечал одно и то же: «Наблюдение ещё не закончено».

Поэтому, когда ровно через семь дней дверь нашей комнаты открылась и на пороге появился Арден с небольшим деревянным садком в руках, я едва не вскочила с кровати.

— Вернули!

— Как и обещал, — невозмутимо отозвался магистр.

Едва он открыл садок, всё научное достоинство перламутрового зверька мгновенно испарилось.

Пушистик с радостным, ни с чем не сравнимым писком выскочил наружу, совершил в воздухе невероятный кульбит, пролетел через всю комнату и с размаху плюхнулся мне прямо на плечо. После чего принялся так активно тереться о мою щёку и выпускать такое количество светящихся пузырей, что Ардену пришлось отмахиваться от них рукавом мантии.

— Наблюдение закончено, — сухо резюмировал магистр, с явным облегчением закрывая садок.

— И что вы выяснили за эту неделю великих изысканий? — поинтересовалась я, осторожно чеша зверька за ухом.

— Что он определённо предпочитает вас, — отозвался Арден.

Я сокрушённо покрутила головой.

— Целая неделя исследований в закрытом боксе ради одного-единственного очевидного вывода? Магистр, я о вашей академической науке была куда лучшего мнения.

— Это не единственный вывод, адептка, — перебил меня Арден, и его тон в мгновение ока стал строгим и деловым. — Выводов три, и все они крайне важны.

Я тут же перестала улыбаться.

— Слушаю.

— Первое: существо действительно питается исключительно избытком вашей магии. Однако за эту неделю мы проверили его в условиях искусственных выбросов — он физически не способен забрать больше, чем вы рассеиваете. Он не паразит, Аурелия. У него сработал встроенный предохранитель. Для вашей жизни и вашего источника он абсолютно безопасен.

Я облегченно выдохнула, прижав Пушистика ближе.

— Второе, — продолжал Арден, сделав шаг к окну. — За эти семь дней мы предлагали ему магию самых сильных магов Академии. Нашу с ректором, энергию стихийных кристаллов, чистый факельный свет. Он категорически отказался от всего. Ему нужна исключительно ваша магия. Ни один другой источник он не принимает.

— Почему?

— Вот этого мы пока не знаем. Но, учитывая всё остальное, я почти уверен, что дело в природе вашего дара.

— А третье? — тихо спросила я.

Арден повернулся ко мне. В его глазах темнела глубокая, серьёзная задумчивость.

— Третье: его собственный магический рисунок очень древний. Ни я, ни главный архивариус, ни ректор Грэм не смогли определить его вид по существующим бестиариям.

Магистр поправил манжеты своей мантии и посмотрел на меня с той самой собранной готовностью, с которой обычно отдают приказ к началу операции. Потом он шагнул к двери и распахнул её.

— А теперь идёмте. Нас ждёт ректор. Пора обсудить детали нашего плана.

Глава 32

Первое, что бросилось мне в глаза, когда я переступила порог ректорского кабинета, — карта поместья Эвергрин. Она занимала почти весь стол.

Я остановилась на пороге. Даже отсюда, из дверного проёма, был хорошо виден тщательно прорисованный силуэт старого замка, окружённого плотным кольцом чернильного леса, и тонкая серебряная линия защитного контура, нанесённая поверх пергамента мерцающими заклинательными чернилами.

В кабинете, помимо ректора, находился магистр Вальмор. Он стоял у окна, скрестив руки на груди, и хмуро рассматривал разложенную на столе карту. Арден вошёл следом за мной и аккуратно прикрыл тяжёлую дубовую дверь.

— Проходите, Аурелия, — произнёс лорд Грэм, не поднимая головы от карты. — Боюсь, хороших новостей у меня немного.

Я приблизилась к столу и остановилась напротив ректора. Он не стал тратить время на предисловия.

— Сегодня утром мы получили новые сведения о поместье Эвергринов. Состояние родовой защиты изменилось.

Я невольно напряглась.

— Почему?

— Хранитель слабеет быстрее, чем мы рассчитывали.

Я перевела взгляд на серебристую линию, окружавшую изображение поместья.

— Насколько всё плохо?

— Пока не настолько, чтобы менять наши планы, — ответил Грэм. — Оснований полагать, что защита рухнет до назначенного срока, нет. Но запаса времени, на который мы рассчитывали, у нас больше не осталось.

— Значит, мы едем раньше? — я мысленно приготовилась к тому, что меня прямо сейчас заставят собирать вещи.

— Нет, — неожиданно ровно отозвался ректор. — Паниковать пока рано. Неделя у нас есть, и мы заберём её всю до последней минуты.

Я нахмурилась.

— Но если защитное поле поместья ослабевает, разве мы не рискуем?

— Рискуем, — вмешался магистр Вальмор, сделав шаг вперёд и скрестив руки на груди. — Вы значительно продвинулись за эти три недели, Аурелия. У вас прекрасный прогресс в ментальной защите, вы научились гасить хаотичные выбросы истока. Но не обольщайтесь. За три недели невозможно наверстать годы полноценного академического обучения.

— Спасибо за поддержку, магистр, — с лёгким сарказмом протянула я. — А я-то уже собиралась требовать у ректора диплом с отличием.

— Именно поэтому вам его никто и не предлагает, — с абсолютно непроницаемым лицом отпарировал Вальмор.

— Задача не в том, чтобы сделать из вас мастера боевой магии высшей категории, — подал голос ректор. Его глубокий, бархатный бас прозвучал особенно весомо. — Задача — подготовить вас к вполне конкретному испытанию. До отъезда вы должны освоить пять основных навыков: удерживать ментальный барьер без кулона, распознавать чужое внушение, контролировать исток, ставить простейший физический щит и не терять сознание при контакте с мощным магическим источником.

— Последнее — самое критичное, — подчеркнул магистр Вальмор, указав пальцем на центр карты. — Когда вы капнете кровь на Алтарь Источника в Эвергрине, произойдёт резонансный всплеск. Если ваше тело и разум не выдержат этой волны, ритуал сорвётся.

Я молча кивнула, опустив взгляд на карту.

До сих пор слово «Эвергрин» было для меня просто абстрактным понятием. Чужой фамилией, записанной в документах. Чужим наследством и чужой трагедией, случившейся десять лет назад.

Но сейчас перед моими глазами лежал детальный, подробнейший план места, где когда-то жила маленькая Аурелия.

Вальмор подошёл ближе и опёрся ладонями о край стола, разворачивая ко мне дополнительные чертежи.

— Смотрите сюда, Аурелия. Вот главный корпус. Это восточное крыло, здесь расположены жилые покои. Чуть дальше — семейное святилище и спуск в усыпальницу. Сам Алтарь находится в глубоких подвалах прямо под центральной башней.

Я смотрела на мелкие линии, нарисованные тушью, и вдруг почувствовала, как внутри зашевелилось странное, немое беспокойство. Это была не мысль Татьяны Сергеевны. Это было глухое, телесное ощущение, внезапно отозвавшееся в кончиках пальцев.