Рая Вельс Аурелия. Дар чужой души

Глава 27

Этот магический будильник меня когда-нибудь доканает. Или я его — и, честно говоря, второй вариант казался гораздо заманчивее. Вставать не хотелось катастрофически, но перспектива наматывать дополнительные круги по полигону за опоздание мотивировала лучше любых заклинаний.

Я попыталась открыть глаза — и не смогла.

На лице лежало что-то удивительно тяжёлое, тёплое и слегка слюнявое, а обе глазницы оказались плотно накрыты чем-то мягким и весьма ощутимым. Сквозь полусонную муть пробилась паническая мысль: меня решили тихо задушить прямо в постели?

Судорожно вдохнув через нос и уткнувшись во что-то с запахом сладкой ванили и свежего сена, я попыталась сбросить с себя неизвестного захватчика. Но не успела.

— Ой, мамочка моя-магия! Какая прелесть! — прямо над ухом раздался восторженный писк моей соседки.

Тяжесть с лица тут же исчезла. Наконец разлепив веки, я тяжело села на кровати, отплёвываясь от попавших в рот пушинок.

Перед постелью стояла Селина — обычно собранная и аккуратная до педантизма. Сейчас же она, напрочь забыв про расчёску и утренний марафет, с трепетом прижимала к груди наше вчерашнее «недоразумение». Крылатый кролик радостно щурил фиолетовые глазища, забавно урчал, словно маленький моргающий моторчик, и выпустил Селине прямо в нос золотистое облачко искорок.

— Аурелия, это кто?! — ахнула она, переводя на меня заворожённый и совершенно влюблённый взгляд. — Где ты его взяла? Оно… оно такое милое!

— Некогда объяснять, — прохрипела я, протирая глаза и свешивая ноги с кровати. — Считай, что это временно эвакуированное секретное оружие. Пожалуйста, поставь его на пол и давай быстрее одеваться, иначе магистр Сорн намотает нас на свои боевые заклинания.

Будильник тем временем зашёл на второй круг, отчего магический светильник под потолком жалобно зазвенел.

Забыв про расспросы, Селина пискнула и бросилась к своему шкафу. Пока соседка судорожно застёгивала пуговицы форменного кушака, я присела на корточки перед перламутровым малышом. Тот сидел на коврике, забавно склонив голову набок, и помахивал хвостиком.

— Так, послушай меня, маленькое чудовище, — тихо, но строго сказала я, грозя ему пальцем. — Сидеть здесь. Никуда не вылезать. Шторы не грызть, конспекты не есть. Я вернусь через час и принесу тебе что-нибудь съестное. Понял?

Малыш издал звонкое «Пиии!», лёгким прыжком заскочил на кровать и прикрыл глаза, демонстрируя полное послушание. Правда, верилось мне в это с трудом, но времени проверять его воспитание уже не оставалось.

Спустя пять минут мы выскочили из общежития.

На улице царил рассветный сумрак. Холодный воздух обжигал лёгкие, а на главном тренировочном поле уже собирались сонные студенты со всех курсов и факультетов — все зевали, поёживались от свежести и переминались с ноги на ногу.

— Эй, Лия! Сюда! — донёсся с правого фланга знакомый голос.

Рэн стоял среди боевых магов, активно махая мне рукой. Выглядел он, мягко говоря, помято: под глазами залегли тени, но в взгляде горел вполне себе живой азарт. Рядом с ним маячили те самые два третьекурсника из оранжереи. Увидев меня, парни дружно подмигнули и приложили руку к груди — мол, спасибо за укрытие для пушистого нелегала.

Я ответила им лёгким кивком, но тут же почувствовала на себе иной, невероятно тяжёлый взгляд.

Чуть отдалившись от толпы, у края площадки стоял Кайден.

В отличие от остальной невыспавшейся массы адептов, ледяной боевик выглядел безупречно. Нас разделяли десятки метров и шумная толпа, но я отчётливо видела его тёмный, изучающий взгляд, в котором снова сквозило то самое молчаливое напряжение, возникшее между нами вчера. Кайден проследил за тем, как я обменялась взглядами с Рэном, и угол его губ пренебрежительно опустился.

«И чего ты так смотришь?» — мысленно огрызнулась я, поправляя воротник. Но сделать даже шаг в сторону Рэна я не успела.

Из-за угла главного корпуса выплыла знакомая вальяжная фигура и неспешно направилась ко мне. Эдвард.

Красавчик-третьекурсник с родовой магией огня, как всегда, игнорировал правила: его форменная куртка была небрежно расстёгнута, а на губах играла яркая полуулыбка, способная зажечь любой факел. Подскочив со спины, он абсолютно естественно и беззастенчиво опустил руку мне на плечо.

— Доброе утро, Аурелия, — прошептал он прямо мне на ухо, овевая щёку тёплым дыханием. — Я тебя так долго ждал вчера, а ты так и не пришла. А закат был просто невероятный.

— Надеюсь, ты хотя бы не в одиночестве его созерцал? — спросила я, даже не оборачиваясь. — И руку убери, Эдвард.

— Не романтичная ты персона, Эвергрин, — трагично вздохнул он, но руку всё же нехотя поднял, сделав вид, будто просто стряхивает с моего плеча несуществующую пылинку.

Из соседних рядов на нас тут же уставились десятки любопытных глаз. Кайден при виде этой картины едва заметно сжал кулаки, а Рэнвар на противоположной стороне поля с нескрываемым интересом поглядывал в мою сторону.

И в этот самый момент на высокое крыльцо вышел магистр Сорн. Наш главный утренний мучитель.

— Разговорчики на левом фланге! — прогрохотал его голос, от которого мгновенно смолкли даже самые отчаянные сплетницы. — Смирно! Сегодня погода располагает к хорошему темпу. Десять кругов вокруг академического замка. Те, кто прибежит последними, отправляются чистить загоны! Марш!

Толпа взревела и двинулась с места.

Я побежала вместе со всеми, чувствуя, как прохладный воздух обжигает горло, а ноги постепенно наливаются тяжестью. Половина студентов растянулась длинной вереницей вдоль замковых стен, пытаясь выдержать сумасшедший ритм, заданный Сорном. Сам магистр стоял на высоком крыльце, скрестив руки на груди, и с жестоким удовлетворением следил за бегущими.

«Наверное, не с той ноги встал сегодня», — подумала я, скосив взгляд в его сторону.

Мысли мешались в голове: впереди маячила тяжёлая учебная неделя, в общежитии сидел неизвестный магический зверь, Эдвард явно намеревался заманить меня на свидание, а Кайден… Кайден просто сводил с ума своими нечитаемыми взглядами.

«Татьяна Сергеевна, — мысленно взмолилась я к себе прежней, отсчитывая шаги, — ты хотела спокойной жизни? Забудь. Ты в академии магии».

Я уже отсчитывала шестой круг, честно пытаясь не выплюнуть собственные лёгкие, когда справа раздался лёгкий, почти не сбившийся шаг и звонкий девичий голос.

— Привет! Ну и темп у нас с утра пораньше, правда?

Я с трудом повернула голову. Рядом, легко и грациозно, бежала девушка с пышными рыжеватыми кудрями и россыпью задорных веснушек на носу.

Сэль Даро! Та самая адептка с пространственной магией, которая поступала вместе со мной.

— Привет, — выдавила я, пытаясь удержать дыхание. — Не видела тебя вчера.

— Ой, да я только сегодня на рассвете приехала! — хохотнула она, легко прибавив ходу. — Вчера, считай, всё самое интересное пропустила. Вы-то тут уже зачисление отмечали, наверное, а я в экипаже по уши в пыли тряслась.

— Не переживай, лично я ещё ничего отметить не успела. Да и после таких утренних разминок начинаю подозревать, что ближайшие полгода мы будем отмечать только один счастливый факт — то, что дожили до вечера.

Сэль рассмеялась.

— А ты почему только сегодня приехала? Экипаж задержался?

— Если бы! — она выразительно закатила глаза. — Я вообще до последнего не знала, попаду ли сюда.

— Это ещё почему?

— О-о-о, Аурелия, это целая детективная история! — Сэль заговорщически подмигнула и слегка понизила голос, хотя вокруг и так все судорожно ловили ртом воздух. — Меня матушка решила замуж выдать. Представляешь? Нашла жениха! Дворянин, богатый — жуть, кареты золочёные, поместья… Ну и что, что ему под семьдесят и он от кашля рассыпается? Зато состояние!

Я чуть не поперхнулась воздухом на ровном месте.

— За… за старика?

— Именно! — задорно подтвердила Сэль. — У моей маменьки, видишь ли, чёткая жизненная стратегия. Она у нас вдова со стажем: в своё время удачно овдовела, отхватила наследство, а потом принялась за нас. У меня же ещё четыре старшие сестры! И матушка каждую — абсолютно каждую! — аккуратно пристроила за каких-нибудь осыпающихся от старости лордов. Сёстры, конечно, поначалу орали, но потом ничего, привыкли. Сейчас все четыре — молодые, богатые вдовы. Живут в своё удовольствие, на балы ходят, драгоценностями обвешиваются и горя не знают.

Я потрясённо моргнула, поправляя на ходу съехавшую жилетку.

— И ты должна была стать пятой?

— Ага, последним удачным вложением в её материнской карьере! — Сэль опять расхохоталась, и её смех прозвучал так заразительно, что пара бежавших впереди парней обернулась и невольно улыбнулась. — Маменька уже и фату мне кружевную примерила, и жреца вызвала. А жених-то… Ты не поверишь, он старше моей матери лет на двадцать! На двадцать, Аурелия!

— И как ты выкрутилась?

— Как-как… Из-под венца сбежала! — гордо заявила рыжая. — Прямо в свадебном платье через окно гардеробной махнула, в кустах роз переоделась в дорожный костюм — и на первый же ночной экипаж до Академии! Матушке записку оставила: «Раз уж он тебе так нравится — сама за него замуж и выходи, всё равно столько лет вдовеешь, пора и честь знать!».

Я не удержалась и прыснула, едва не сбив ритм.

— Ты сумасшедшая, Сэль.

— Зато свободная! — парировала она, победно вскинув подбородок. — Пусть маменька теперь сама с этим лордом чаи гоняет и его вставные челюсти в стаканчике пересчитывает. А я лучше буду здесь десять кругов наматывать, чем в храме «да» отвечать пыльному сундуку с золотом!

За разговором мы почти незаметно одолели ещё несколько кругов. Жизнерадостность этой девчонки удивительным образом отвлекла меня и от гудящих ног, и от сумбурных мыслей.

— Последний круг! Дожимаем! — гаркнул где-то впереди магистр Сорн, пронзительно свистя в костяной свисток.

Мы с Сэль одновременно поднажали и пересекли финишную черту с первой группой. Для человека, который в прошлой жизни считал высшим спортивным достижением подъём по лестнице на четвёртый этаж, это был грандиозный прорыв.

— Всё, я труп, — прохрипела Сэль, падая на скамейку у края полигона и с наслаждением откидывая назад рыжие кудри. — Но счастливый труп.

— Согласна, — я прислонилась плечом к каменной колонне, судорожно восстанавливая дыхание.

Недалеко от нас останавливались остальные. Эдвард, хоть и слегка запыхался, умудрялся сохранять вид светского льва и уже о чём-то нагловато перешучивался с девушками. Селина, тяжело дыша, опиралась руками о колени, но, встретившись со мной взглядом, незаметно показала большой палец — мол, держимся.

— Так, адепты! — перекрывая гул голосов, рявкнул Сорн. — На развод и в душ — пятнадцать минут! В шесть сорок пять жду всех в столовой, а в семь тридцать — начало лекций. Кто опоздает — лично прослежу, чтобы вечер вы провели в загонах! Разойтись!

Студенты гулко и радостно загудели, устремляясь к общежитиям.

— Аурелия, встречаемся в столовой? — спросила Сэль, поднимаясь со скамейки.

— Да, через десять минут! Мне нужно на секунду заскочить в комнату, — вспомнила я о секретном жильце, оставленном под честное слово.

— Договорились! Чур, я занимаю стол подальше от преподавателей! — крикнула рыжая и быстро побежала в сторону женского корпуса.

Я поспешила следом, на ходу прикидывая нехитрый план: забежать в комнату, убедиться, что перламутровое чудовище не успело сожрать мои подушки, раздобыть ему в столовой блюдечко молока и каким-то чудом не опоздать на первую лекцию.

«М-да, Татьяна Сергеевна, — мысленно вздохнула я, прибавляя шагу. — С таким расписанием за собой-то поухаживать некогда, а тебе ещё и неизвестного магического зверя на воспитание подкинули».

Впрочем, пять лет работы в детском саду научили меня одному: если подопечный тихо сидит там, где его оставили, — вот тогда и надо начинать волноваться.

При этой мысли я невольно ускорилась.

Глава 28

Когда я взмыленная влетела в комнату, картина меня искренне поразила.

Селина, которая должна была в спешке переодеваться, сидела на корточках перед перламутровым малышом и с усердием, достойным лучшего применения, совала ему под самый нос небольшую пиалу. Откуда она успела раздобыть молоко — оставалось загадкой, но упрямый пушистый нелегал есть категорически отказывался. Он воротил мордочку, забавно отмахивался крошечным крылом и только недовольно сопел.

— Ну отпей хоть глоток, ну пожалуйста, — причитала соседка, едва не плача. — Тебе же расти надо!

— Селина, мы катастрофически опаздываем! — на ходу скидывая спортивную жилетку, крикнула я и устремилась в умывальню. — Оставь миску на полу. Проголодается — сам всё вылакает, не маленький.

— А вдруг он такое вообще не ест? — усомнилась Селина, но пиалу всё же поставила на коврик.

Спустя рекордные семь минут, ополоснувшись, мгновенно переодевшись в чистую академическую форму и едва успев причесаться, мы выскочили из комнаты. Пушистый комок к тому моменту уже свернулся калачиком на моей подушке с самым невинным видом, будто молоко его ни капли не касалось.

В столовой стоял оглушительный гул. Сотни адептов с аппетитом уплетали утреннюю кашу, свежие булочки и запивали всё это горячим отваром из горных трав. Сэль, как и обещала, заняла нам отличный столик у высокого стрельчатого окна, подальше от преподавательского подиума.

— Едва успели! — с облегчением выдохнула Селина, падая на скамью и подвигая к себе тарелку.

— Ну что, адептки, все живы после променада с Сорном? — задорно ухмыльнулась Сэль, намазывая масло на горбушку хлеба. — Кстати, кто-нибудь уже смотрел расписание? Какая у нас первая пара?

— Я смотрела, — подала голос девчонка с нашего потока, сидевшая неподалёку. — Первая лекция — «Основные структуры магических потоков и их резонанс». Читает магистр Беркли.

Селина тут же сокрушённо вздохнула:

— Беркли? Не повезло вам. Он настоящий деспот. У него получить хотя бы «удовлетворительно» — уже подвиг.

Как выяснилось чуть позже, соседка нисколько не преувеличивала.

Аудитория магистра Беркли оказалась огромным амфитеатром с высоким сводчатым потолком и рядами тёмных дубовых парт, ступенями уходивших вверх. К тому моменту, когда я заняла место среди остальных первокурсников, почти все ряды уже были заполнены.

Сам Беркли появился ровно с первым ударом колокола. Высокий, сухопарый мужчина средних лет с идеально зачёсанными назад волосами и проницательными стальными глазами молча прошёл к кафедре. Положил на неё толстую книгу, неторопливо обвёл аудиторию тяжёлым взглядом — и от этого движения последние шепотки стихли сами собой. Ни приветствия, ни поздравлений с поступлением, ни привычного преподавательского «рад видеть вас в стенах Академии».

«Ну да, Селина же предупреждала. Деспот», — мысленно вздохнула я.

— Откройте тетради, — громко и чётко произнёс Беркли, даже не думая смягчать тон. — Если кто-то из вас рассчитывал, что первый день обучения будет ознакомительным, можете разочароваться прямо сейчас. Вы здесь не для того, чтобы развлекаться. Магия — это не красивое колдовство из сказок, а строгая структура, дисциплина и колоссальный контроль. Тот, кто считает иначе, вылетит из этой аудитории до конца недели.

В зале мгновенно воцарилась звенящая тишина. Сэль рядом со мной осторожно затаила дыхание, а парень за соседней партой поспешно уткнулся в чистый лист конспекта, сжав перо так, будто оно могло защитить его от гнева магистра.

Беркли не кричал и не ворчал, как это обычно делают злобные учителя. Его строгость была иной — ледяной, требовательной и невероятно собранной. Однако то, как он подавал материал, действительно завораживало. Едва поведя пальцами, магистр заставил прямо в воздухе распуститься сложнейшую трёхмерную схему заклинания. Светящиеся линии сплетались в узлы, пульсировали и плавно меняли цвет.

Пока остальные адепты судорожно пытались зарисовать увиденное в тетради, я заворожённо смотрела на полупрозрачные нити. В голове снова всплыли вчерашние ощущения. Я отчётливо видела, где именно в схеме Беркли поток истончается, а где завязывается в плотный, готовый взорваться узел. Это было невероятно интересно — словно мне на мгновение показали саму изнанку мира.

Первая пара пролетела на одном дыхании. Следом за ней начались «Основы артефакторики», где нас битый час учили отличать накопитель от проводника, а затем — «История магических рас». К собственному удивлению, я ни разу не поймала себя на том, что считаю минуты до звонка. Наоборот — хотелось слушать, запоминать и задавать вопросы. После нескольких сумасшедших дней возможность просто сидеть за партой и учиться казалась почти роскошью.

Только когда колокол возвестил об окончании последней утренней лекции, я почувствовала, насколько проголодалась. Выплыв из аудитории в коридор с приятным чувством лёгкости, я с улыбкой подумала, что первая часть дня осталась позади, а впереди наконец-то маячит обед. Я перехватила ремень сумки и уже собиралась облегчённо выдохнуть, как вдруг прямо из тени массивной каменной колонны навстречу мне медленно шагнул магистр Арден.

В своей тёмной, идеально скроенной мантии он выглядел до неприличия невозмутимым. Руки были сложены за спиной, а в серых глазах плясала лёгкая, едва уловимая ирония.

— Напрасно расслабляетесь, адептка Эвергрин.

От неожиданности я едва не подпрыгнула на месте.

— Магистр Арден?

— Я наблюдаю за вами со вчерашнего дня, — спокойно произнёс он, сделав шаг ближе, — и не могу не отметить: у вас невероятно насыщенная жизнь. Бег по коридорам, тайные заговорщические переглядки, спортивные рекорды на тренировочном поле… Позвольте поинтересоваться, адептка, вы случайно не забыли, что с сегодняшнего дня у вас запланированы индивидуальные занятия? Или мне, как временному наставнику, следует лично записываться к вам на приём между вашими важными делами?

Я почувствовала, как к щекам жаркой волной приливает кровь. В утренней суматохе, беготне с пушистым кроликом и восторге от лекций я совершенно выкинула из головы, что ректор поручил Ардену учить меня ментальной защите!

— Я… я помню, магистр, — я попыталась сделать независимый вид, хотя прозвучало это совершенно неубедительно.