Рая Вельс Аурелия. Дар чужой души

Глава 33

За следующие два дня не произошло ровным счётом ничего катастрофического, что по меркам Академии Светлого Пика уже можно было считать поводом для маленького праздника. На меня не падали тренировочные големы, никто не пытался меня отравить, а защитный купол Эвергрина, судя по сводкам ректора, пока ещё держался на честном слове, древней магии и, подозреваю, чистом упрямстве родового Хранителя.

А вот на третий день сюрприз поджидал там, где я ожидала его меньше всего — в расписании обычных занятий.

Войдя в просторную аудиторию общей теории магических потоков, я остановилась прямо у двери, невольно моргнув.

Обычно первые ряды аудитории занимали знакомые лица нашего потока — в основном человеческие дети из благородных семей, одетые в строгую академическую форму. Сегодня же среди привычных тёмно-синих жилетов пестрели совершенно иные фигуры, от вида которых я на мгновение почувствовала себя героиней бульварного фэнтези-романа.

У огромного стрельчатого окна расположились трое высоких светловолосых эльфов. Их точёные профили казались вырезанными из мрамора, а острые кончики ушей даже не пытались скрываться под идеально уложенными волосами. Через ряд от них оживлённо и довольно громко споря о чём-то на гортанном наречии, сидели два широкоплечих гнома. Тот, что сидел с краю, из-за своего роста едва возвышался над спинкой стула, но его массивная шея и ширина плеч внушали нешуточное уважение.

Ещё дальше, вытянув длинные ноги в проход, вальяжно развалился парень, при одном взгляде на которого у меня по спине пробежал холодок. У него были подозрительно яркие, почти светящиеся золотистые глаза с вертикальным зрачком, а от виска и куда-то под жёсткий воротник рубашки уходила тонкая, переливающаяся полоса тёмной чешуи.

Я несколько секунд молча разглядывала непривычно пёструю аудиторию, пытаясь осознать масштаб перемен, а потом отыскала взглядом макушку Сэль и торопливо плюхнулась на свободное место рядом с ней.

— Я что-то пропустила? — шёпотом поинтересовалась я, раскладывая на парте тетрадь и писчие принадлежности.

— В каком смысле? — она оторвалась от конспекта, удивлённо приподняв брови.

Я незаметно, одними глазами, кивнула в сторону эльфийской делегации.

— С каких это пор мы учимся все вместе? До сих пор ведь у каждой расы были свои собственные потоки. Я за три недели видела нелюдей только в большой столовой, да и то издалека.

Подруга проследила за моим взглядом, тихо фыркнула, поправляя выбившуюся из косы прядь.

— А-а, ты об этом… Ты, наверное, ещё не слышала. Это новая глобальная затея нашего ректора. Вчера вечером вывесили приказ на главной доске.

— И что лорду Грэму на этот раз взбрело в голову? — я подалась ближе, сгорая от любопытства.

— Он решил, что хватит нам вариться каждый в своём собственном котле, — Сэль понизила голос, хотя в общем гуле аудитории нас вряд ли кто-то мог подслушать. — Теорию теперь будут частично объединять. Людей, эльфов, гномов, оборотней — в общем, всех, кому конкретный предмет подходит по общей программе. Грэм заявил, что магия едина для всех, и изолировать расы на лекциях — это архаизм.

Я снова задумчиво посмотрела на аудиторию. Эльф у окна изящным жестом поправил манжету, бросив на стайку человеческих девушек снисходительно-скучающий взгляд.

— Звучит логично, — признала я. — А раньше-то что мешало ввести это правило?

— Традиции, — Сэль выразительно, с чувством закатила глаза. — Эльфы искренне считали, что люди слишком шумные, суетливые и не умеют чувствовать тонкие вибрации магии. Люди, в свою очередь, считали, что эльфы слишком заносчивые и высокомерные. Гномы же вообще считали полными идиотами и тех, и других, предпочитая общество своих механизмов и камня. В общем, всё было просто прекрасно и всех всё устраивало.

— А драконы? — я осторожно скосила глаза на парня с золотыми глазами.

— О, а драконы по праву крови считали себя выше всего этого, — усмехнулась соседка.

— Ну, слава Создателю, хоть кто-то в этом мире сохраняет завидную стабильность, — пробормотала я. — Подожди. А как же боевая магия? Если этот парень с чешуёй чихнёт огнём на полигоне, от нашей группы останется только горстка пепла.

— Об этом можешь не волноваться, — успокоила меня Сэль. — Практика всё равно останется строго раздельной. Разница в магической физиологии никуда не делась. Говорят, магистр Вальмор лично заявил, что поставит заявление об увольнении на стол ректора за секунду до того, как его заставят одновременно тренировать первокурсника-человека и молодого дракона. А вот лекции, где нужно просто сидеть и писать — теперь общие.

Лекция по теории потоков прошла на удивление спокойно, если не считать того, что мне приходилось постоянно одёргивать себя, чтобы не пялиться на соседей по аудитории. Но самое интересное началось после того, как профессор отпустил нас на перерыв.

Я задержалась у парты, собирая свои заметки, когда краем глаза уловила плавное, бесшумное движение.

— Эвергрин?

Голос был мелодичным, прохладным, с лёгким, едва уловимым акцентом, похожим на шелест листвы. Я медленно обернулась.

Передо мной стоял один из той самой троицы эльфов — высокий, светловолосый, с невероятно правильными чертами лица и серебристо-зелёной нашивкой первого курса на груди. Вблизи его глаза казались прозрачно-зелёными, как весенняя листва.

— Смотря кто спрашивает, — осторожно ответила я, закидывая сумку на плечо.

— Лаэрин Тэйваль, — он чуть склонил голову, но в этом жесте не было ни грамма уважения, лишь светская привычка. — Факультет природной магии.

— Аурелия Эвергрин, — в тон ему отозвалась я. — Первый курс, факультет хронического недосыпания и нервных срывов. Чем могу помочь?

Лаэрин едва заметно моргнул, явно не ожидая такого представления, но быстро взял себя в руки. Его губы тронула снисходительная улыбка.

— Я знаю, кто ты. О тебе в последнее время слишком много говорят.

Ну конечно. А я-то, наивная душа, уже начала надеяться, что местная студенческая служба сплетен наконец-то взяла выходной или хотя бы ушла на обед.

— И что говорят? — я прислонилась бедром к парте, всем своим видом демонстрируя вежливое любопытство.

Эльф сделал полшага вперёд, чуть нарушая моё личное пространство.

— Говорят странные вещи. Например, это правда, что магистр Элиас Арден занимается с тобой индивидуально?

— Правда, — не стала отпираться я. Смысл скрывать то, что и так видят все?

— Каждый день?

— Почти. А по выходным мы ещё и пьём чай с ядом, — не удержалась я от сарказма.

Лаэрин посмотрел на меня с таким неподдельным, жгучим интересом, что мне на секунду стало даже не по себе.

— Ты хоть понимаешь, насколько это необычно? Магистр Арден не берёт первокурсников на индивидуальное обучение. Никогда. Он работает со старшими менталистами, да и те месяцами пытаются добиться его согласия на личные занятия. И чем же ты, обычная человеческая девушка, его так заинтересовала?

Я смотрела в его прозрачные, требовательные глаза и чувствовала, как внутри просыпается та самая Татьяна Сергеевна, которая терпеть не могла, когда кто-то совал нос в её дела с таким высокомерным видом.

Лицо моё стало абсолютно серьёзным. Я воровато оглянулась по сторонам, проверяя, не слушает ли нас кто-нибудь ещё, и подалась к эльфу, заговорщически понизив голос.

— Могу сказать. Но только при одном условии: ты никому не скажешь. Это тайна.

Лаэрин невольно затаил дыхание и наклонился ближе, его острые уши слегка дёрнулись, улавливая мой шёпот.

— Он мой брат, — выдохнула я с трагической интонацией.

Эльф отшатнулся так, словно я ударила его током.

— Что?!

— Родной. По матери, — я печально вздохнула, поправляя ремешок сумки. — Сложная семейная драма, запретная любовь, побег под покровом ночи... Сам понимаешь. Но Элиас ужасно, просто до нервной дрожи не любит, когда я этим хвастаюсь на публике. Поэтому мы делаем вид, что он просто строгий наставник.

Лаэрин несколько секунд молча смотрел на меня. На его идеальном лице боролись недоверие и шок от услышанной сплетни, которая обещала взорвать всю академию.

— Но… это абсурд, — наконец выдавил он, скользя взглядом по моему лицу. — Вы же совершенно не похожи. Ни единой общей черты!

— Вот поэтому никто и не догадывается, — я развела руками с видом полной безысходности. — Генетика — жестокая бессердечная стерва, Лаэрин.

Эльф нахмурился.

— Что такое генетика?

Чёрт.

— Очень древняя человеческая наука. Вам, эльфам, не понять.

Я уже собиралась насладиться произведённым эффектом и красиво уйти в закат (точнее, в коридор), как вдруг за моей спиной воздух ощутимо заледенел.

— Адептка Эвергрин.

Этот ровный, прохладный и бесконечно спокойный баритон я узнала бы из тысячи. Я медленно, обречённо закрыла глаза.

Ну разумеется.

Я медленно повернулась, натягивая на лицо самую невинную из своих улыбок.

— Да, магистр Арден? Вы что-то хотели?

Элиас Арден стоял в дверях аудитории. Тёмно-серый камзол безупречно сидел по фигуре, а скрещённые на груди руки красноречиво говорили о том, что услышал магистр если не всё, то определённо достаточно.Наши взгляды встретились. Серо-стальные глаза не предвещали ничего хорошего, хотя в их глубине плясали опасные ироничные искры.

— Позвольте полюбопытствовать, — Арден сделал плавный шаг в аудиторию, сложив руки за спиной. — Как давно мы с вами стали родственниками? Боюсь, я пропустил момент нашего семейного воссоединения.

Лаэрин Тэйваль на моих глазах побледнел до цвета свежевыпавшего снега. Кажется, если бы эльфам было свойственно падать в обморок, он бы сделал это прямо сейчас. Пробормотав что-то невнятное про забытый конспект, представитель древней расы буквально испарился в коридоре, оставив нас наедине.

Я виновато потупила взор, хотя уголки моих губ предательски дрожали.

— И если уж вы взялись сочинять мою родословную, — всё тем же безупречно ровным тоном продолжил магистр, подходя ближе, — то постарайтесь впредь делать это хотя бы немного убедительнее. Мне было бы крайне неловко обзавестись сестрой благодаря настолько посредственной легенде.

— Я импровизировала, — честно призналась я, поднимая на него взгляд. — Он слишком навязчиво интересовался, почему вы тратите на меня время. Надо же было как-то защитить вашу репутацию!

— И вы решили добить её окончательно, — констатировал Арден. Тень улыбки всё-таки скользнула по его губам, смягчая строгие черты лица. — Ваша импровизация была крайне… заметной. Идёмте, леди Эвергрин. У нас мало времени. Нам нужно обсудить детали вашего «выездного практикума».

Вечером того же дня я вернулась в свою комнату в общежитии совершенно измотанной.

Внутри было тепло, пахло лавандой и свежими чернилами. Селина сидела с ногами на кровати, увлечённо перелистывая какой-то толстый справочник по травам. На книжной полке, свесив свой хвост, уютно сопел Пушистик. Во сне он забавно причмокивал и изредка пускал из носа крошечные, переливающиеся пузырьки, которые лопались с тихим звоном.

Это была такая нормальная, такая обычная студенческая жизнь, что у меня защемило сердце.

Я подошла к шкафу и начала молча вытаскивать на кровать тёплые вещи. Свитера, плотные походные брюки, крепкие ботинки.

Селина оторвалась от книги и с любопытством посмотрела на растущую кучу вещей.

— Ты всё-таки уезжаешь? — спросила она, захлопывая справочник. — Магистр Арден решил не откладывать практику?

Я замерла со стопкой рубашек в руках.

— Да, — мой голос прозвучал чуть более хрипло, чем мне бы хотелось. Я прокашлялась. — Уезжаем завтра на рассвете. Магистр сказал, что для работы с тонкими ментальными структурами нужна совершенно иная обстановка. Вдали от академического фона.

— Надолго уезжаешь? — Селина спрыгнула с кровати и подошла ближе, помогая мне складывать мантию.

— На несколько дней.

— Вернёшься к выходным? Мы же собирались сходить в городок, ты обещала попробовать те пирожные с заварным кремом в «Медном котле»!

Я посмотрела в её светлые, открытые глаза. В них не было ни капли фальши — только искреннее участие и ожидание.

Я на секунду замешкалась, чувствуя, как внутри разливается холодная, липкая тяжесть.

— Конечно, — ответила я, выдавив из себя самую тёплую и уверенную улыбку, на которую только была способна. — К выходным точно буду. Никуда ваши пирожные от меня не денутся.

Я отвернулась к сумке, пряча лицо.

Лгать человеку, который за эти короткие три недели успел стать мне по-настоящему близким, оказалось неожиданно тяжело. Это было куда хуже, чем морочить голову высокомерному эльфу.

Особенно тяжело это давалось оттого, что, обещая вернуться к выходным, сама я понятия не имела, вернусь ли из Эвергрина вообще.

Глава 34

Сон в то утро был удручающе сладким. Мне снилась моя прежняя жизнь — тихое воскресное утро, горячий кофе, свежая выпечка и совершенно восхитительное осознание того, что никуда не нужно бежать. За последние три недели подобная роскошь успела перейти в разряд несбыточных фантазий.

Идиллию бесцеремонно разрушил стук в дверь. Негромкий, размеренный и до невозможности настойчивый.

Я замерла. На соседней кровати тихо сопела Селина, укрывшись с головой. Я скосила глаза на настенные часы: серебряные стрелки показывали половину шестого, а крохотный кристалл над циферблатом мерцал бледно-голубым, предупреждая, что до рассвета осталось совсем немного. Стук повторился.

Проклиная про себя суровые будни юной адептки и недобрым словом поминая местных магов, которые научились читать чужие мысли, но так и не додумались сделать дверь, позволяющую увидеть незваного гостя с другой стороны, я сползла с кровати. Подошла к двери, отперла замок и потянула ручку на себя, готовая высказать всё, что думаю о любителях ранних визитов.

За дверью стоял Рэн.

Но выглядел он так, будто только что заживо похоронил парочку деканов и теперь пытался уйти от погони. Его обычно растрёпанные тёмные волосы стояли дыбом, глаза дико вращались, а сам он буквально вжимался плечом в дверной косяк, судорожно прислушиваясь к эху в пустом коридоре.

— Быстрее! — прошипел он вместо приветствия, воровато скользнув взглядом по моему сонному лицу. — Давай его сюда!

— Кого? — переспросила я, протирая глаза.

— Лия, не тупи!

— Что?

— Пушистика!

Татьяна Сергеевна внутри меня окончательно очнулась и с сочувствием посмотрела на юношу.

— Рэн, милый, ты под какими чарами? — прошептала я, загораживая собой проход. — До подъёма ещё полчаса.

— Ты не понимаешь! — он едва не подпрыгнул на месте, нервно оглядываясь через плечо. — Мой приятель сейчас внизу изображает катастрофу местного масштаба. Разбил колбу с фосфорной настойкой, подпалил занавеску и теперь уверяет комендантшу, что его вот-вот стошнит. У меня есть минуты две, пока она спасает общежитие и его заодно. Отдавай зверя, пока нас обоих не исключили!

При упоминании зверя до меня наконец полностью дошёл смысл его раннего визита. Голова прояснилась мгновенно, окончательно сбросив остатки сладкой воскресной идиллии.

— Мы договаривались! — Рэн сбавил тон до отчаянного шёпота, подавшись ко мне. — Ты только прячешь его в комнате до нашей следующей выездной практики! Сегодня у нас как раз занятия на дальнем полигоне. Я заберу его с собой и оставлю в ущелье.

Я стояла на пороге, чувствуя, как утренняя прохлада окутывает мои голые лодыжки. Потом обернулась.

На книжной полке, свернувшись уютным перламутровым бубликом на моей запасной шали, сладко спало это ушастое недоразумение. Во сне оно изредка дёргало короткой лапкой и тихонько сопело. За три недели этот пушистик успел стать не просто живой грелкой для моих уставших после тренировок мозгов. Он стал единственным существом в этом безумном мире, которое ничего от меня не требовало — ни диплома, ни спасения рода, ни ритуальной крови на алтаре.

Я снова повернулась к Рэну и с полной, неоспоримой убеждённостью произнесла:

— Нет.

Рэн замер. На его лице отразилась такая глубокая работа мысли, будто я только что заговорила с ним на древнеэльфийском.

— В смысле — нет? — переспросил он, недоверчиво нахмурившись.

— В прямом, Рэн. Я тебе его не отдам.

— Эвергрин, ты в своём уме?! — парень едва не сорвался на фальцет, но вовремя прикусил язык, с опаской косясь на закрытые двери других комнат. — Это не котёнок! Это непонятная магическая тварь!

— Он маленький, — приводя непробиваемый женский аргумент, отрезала я.

— Он неизвестно кто!

— Тем более! — я сложила руки на груди, гордо выпрямив спину. — Нельзя бросать неизвестно кого одного в холодных горах. Там хищники, сырость и вообще аморальная обстановка.

— Лия, да туда его и нужно вернуть! — Рэн сжал кулаки, едва не плача от досады. — Это его естественная среда! Мы понятие не имеем, кто его родители, чем эта штука питается, насколько огромной она вырастет через месяц и не сожрёт ли она тебя ночью вместе с твоей мантией!