Пётр Левин Канцелярская Крыса Его Императорского Величества

Глава 6. Дракон становится свободным

Мы разложили пустые бланки, гном выставил письменные принадлежности и начал писать. Писал он действительно быстро. Перо только мелькало, а строчки ложились ровно, одна к одной, будто их печатала машинка. Я диктовал условия: исполнитель обязуется предоставить огнедышащего дракона для представления на балу, обеспечить его управляемость, безопасность гостей, имущества и самого наместника. Последнее пришлось вписать отдельно. Если дракон случайно сожрёт наместника, деньги нам точно не заплатят. Хотя, возможно, многие захотят доплатить.

Бьянка время от времени перебивала, требуя записать, что ей предоставляется официальное приглашение, место за столом не ниже третьего ряда и возможность быть представленной Василису фон Ару лично. Я добавил, что встреча состоится при условии присутствия самого Василиса. А то мало ли. Умрёт, заболеет, сбежит, женится или его дракон поцелует. Нельзя обещать действия третьего лица без оговорок. Я ж адвокат, а не хрен с горы!

— Ещё платье, — сказала Бьянка.

— Что платье?

— Мне нужно новое платье.

— В договор не входит. Да и денег нет.

— Тогда не подпишу.

Я посмотрел на неё. Она смотрела на меня. Черк смотрел на нас обоих и явно наслаждался.

— Хорошо, — сказал я. — Платье купим из остатка.

— Красивое.

— Какое получится.

— Самое красивое.

— Бьянка…

Она надула губы.

— Записывай платье, — сказал я Черку.

— Уже записал.

Маленький гад понимал женщин лучше меня. Хотя, возможно, просто хотел поскорее закончить и уйти.

Договор был готов. Он был такой длинный и с кучей допусловий, что едва хватило десятка бланков. Бьянка быстро пробежала по тем пунктам, которые её волновали, шевеля губами, потом поставила подпись. Я подписал от имени Канцелярии как ответственный за оформление, Черк расписался как регистратор и достал маленькую круглую печать. И шлёпнул.

Черк открыл переносной реестр, вписал номер договора, имена сторон, сумму и время регистрации. Потом поставил свою печать и захлопнул книгу.

В тот же миг в затылке качнуло, и перед глазами вспыхнул золотой текст.

«Договор заключён в установленный срок. Печать действительна. Обязательство Казначейства возникло».

Я выдохнул: успели. Последний край солнца скрылся за лесом.

— Всё, — сказал он.

— Всё?

— Всё.

Я посмотрел на Бьянку. Бьянка смотрела на меня, сияя. Поместье было почти спасено. Конечно, деньги ещё нужно получить, представление провести, дракона доставить, наместника не сжечь, Василиса найти и не дать ему слишком близко подходить к моей сестре. Но юридически дело было сделано.

— Значит, мы заработали триста золотых? — спросила Бьянка.

— Не мы, а ты. И не триста… Хм. Про тракториста знаешь поговорку?

— Нет! — сказала Бьянка.

— Расскажу как-нибудь, — сказал я, глядя на красивую грудь и милое личико оценивающе.

Я посмотрел на Черка. Гном поправил очки.

— Консультационные услуги тоже денег стоят.

— Посреднические, — добавил я.

— Юридическое сопровождение.

— Представительство.

Мы переглянулись. Мысль пришла обоим одновременно.

— 70 процентов, — сказал Черк.

— Грабёжь! 10.

— 60.

— 20.

— Согласен. 50 на 50.

Бьянка перевела взгляд с меня на него.

— Вы сейчас что сделали?

— Создали коммерческое товарищество, — сказал я.

— Без договора, — заметил Черк. — Устная сделка. — При свидетеле. И с первым клиентом.

Я протянул Черку руку. Он посмотрел на неё, затем пожал один мой палец своей маленькой ладонью.

Вот так и появилась первая в этой Империи юридическая контора, состоявшая из московского адвоката в теле покойника и гнома с чернильным пятном на носу. Названия пока не было, помещения тоже, капитала никакого, зато имелся навык ставить печать на пустые бланки и коррумпированный распорядитель. Для начала бизнеса вполне достаточно. В Москве некоторые банки начинали и с меньшего.

Дракон, который всё это время лежал возле беседки и вроде как дремал, вдруг поднял голову. Его огромные жёлтые глаза посмотрели прямо на меня. Я сначала решил, что ему надоело ждать и он хочет есть. Существо медленно поднялось, подошло ближе и склонило морду. Из ноздрей вырвался дым, обдал меня горячим воздухом.

— Он ручной? — тихо спросил Черк.

— Конечно, — так же тихо ответил я.

Я попрощался с Черком, поблагодарив его, а сестре срочно нужно было пойти в магазин за платьем для бала, на какие шиши она его будет покупать, я так и не понял, наверно в долг. Ну да бог с ней. Я же остался с драконом один на один в саду.

Дракон втянул воздух. Один раз, второй. Потом прищурился и вдруг совершенно отчётливо, немного хриплым мужским голосом произнёс

— Иван Сергеевич, от вас несёт Адом.

Я смотрел на дракона. Дракон смотрел на меня. Дракон втянул воздух ещё раз. Голова у него была огромная, с золотыми глазами, чешуя зелёная, местами тёмная, почти чёрная, а на левой стороне морды тянулся длинный шрам. Не знаю, откуда у драконов берутся шрамы. Наверно, бреются опасной бритвой. Впрочем, я видел на Земле и менее объяснимые вещи. Например, бородатых женщин на корпоративе нотариальной палаты.

— Иван Сергеевич, — повторил дракон. — Вы заключили договор с Дьяволом.

— Ты умеешь разговаривать? — спросил я, пытаясь перевести разговор.

— Умею.

— А раньше чего молчал?

— Хотел и молчал.

— И звать тебя как?

— Фискал я.

— И что теперь? — спросил я.

— Ты не Курту де Гри. Ты мошенник теле Курта. И я всё расскажу Бьянке.

Я почувствовал, как внутри всё похолодело. Вот тебе и ручной дракон. Я уже прикидывал, можно ли объявить его показания недопустимыми. Свидетель явно предвзят, происхождение сведений неизвестно, сам является заинтересованной стороной и вообще не предупреждён об ответственности за ложь. Нормальный судья такое бы завернул. Здесь, правда, нормальных судей, судя по делу моего отца, не водилось.

— Откуда ты знаешь? — спросил я.

— Чувствую.

— Что именно?

Фискал прикрыл глаза.

— Чужую душу и след Нижнего мира. Но содержание договора мне закрыто.

Вот тут я чуть успокоился. Если он не мог прочитать условия, то не знал ни о ста аристократах, ни об Императоре, ни о возвращении в Москву за десять секунд до бревна. А значит, пока у него были только подозрения. Подозрения — не доказательства. Я это клиентам много раз объяснял. Правда, потом им всё равно давали восемь лет.

— Значит, ты ничего не знаешь, — сказал я.

— Я знаю достаточно.

— Для суда недостаточно.

Фискал открыл глаза и посмотрел на меня внимательнее.

— Вы говорите как законник.

— Я и есть законник.

— Нет. Вы говорите как человек, который привык использовать закон в своих целях. Как люди используют ножи не для того, чтобы резать хлеб, а чтобы резать горло врагов.

Мне даже польстило. Хотя закон я скорее сравнил бы с ломом. Если правильно упереть, можно открыть любую дверь. А если неправильно — надорваться.

— Ну может как-то договоримся?

— Договоримся. Если бы я не хотел договариваться, я бы всё сразу рассказал Бьянке. А я молчу.

— Хочешь выгоду для себя? Изволь, дракон, какую?

— Сейчас я принадлежу Бьянке. А хочу стать свободным драконом.

Я попытался включить партнёрское чутьё, но на драконов оно не распространялось.

— Хорошо, я улажу этот вопрос. Переговорю с Бьянкой.

— До бала реши. Иначе подпалю задницу наместника Южных земель.

— Решу, не торопи. Украду нужные бланки… или что там нужно сделать. Не волнуйся!

— А я не волнуюсь. Ты поторапливай свою задницу.

— Дались тебе задницы.

— Я их люблю подпаливать!

И дракон раскрыл пасть, и из неё вырвалась в мою сторону струя огня, но не такая сильная, чтобы причинить мне вред.

В это время в сад вбежала Бьянка. Она сердито посмотрела на Фискала, потом на меня и скрестила руки. Грудь приподнялась, платье натянулось, и я на секунду снова потерял нить разговора. Нет, ну невозможно вести серьёзные переговоры, когда рядом женщина, которую тебе формально определили в сёстры, а природа определила совсем в другую категорию. Партнёр всё рассчитал, ублюдок рогатый. Не мог подобрать мне тело какого-нибудь сироты без красивых родственниц.

— Кому ты возишь послания? — спросил я у дракона.

— Не твоё дело, — ответил Фискал.

Бьянка возбудилась. Я заметил, как она слегка прикусила нижнюю губу. Красиво, зараза. Но сейчас нельзя отвлекаться. У меня тут под носом назревал семейный шпионский скандал, а я всё смотрел на её губы. Иван Сергеевич, возьми себя в руки. Ты взрослый человек, отец двоих детей, адвокат с двадцатилетним стажем. Ну почти двадцатилетним. Хорошо, пятнадцатилетним. Какая разница? Главное, не пялиться на прелести.

— Я работаю курьером, — ответила за дракона Бьянка.

— На кого?

— Не знаю.

— Как это?

— Мне передают пакеты. Я передаю Фискалу. Он доставляет.

— Куда?

— Он не говорит.

Я посмотрел на дракона.

— Куда?

— Не скажу. — сказал Фискал.

— Тогда зачем ты вообще разговариваешь?

— Чтобы заключить договор.

— Какой договор, — спросила Бьянка.

— Я выступлю на балу. Но только при условии, что вы юридически признаете меня свободным разумным существом.

Повисла тишина. Где-то в саду стрекотали насекомые. В доме хлопнула дверь. Пан Жорка ругнулся, потому что, судя по звуку, уронил мешок. А мы сидели и смотрели на дракона, который только что потребовал правосубъектность.

— Это невозможно, — сказала сестра.

— Почему? — спросил я.

— Потому что дракон — имущество, — ответила сестра.

Фискал угрожающе приподнял голову.

— По закону, — быстро добавила сестра. — Не по моему мнению.

— А разумные существа? — спросил я.

— Люди, гномы, эльфы, огры, тролли, некоторые феи.

— Почему некоторые?

— Есть слишком мелкие и вредные.

Логично. В Москве по такому принципу можно было половину чиновников лишить правоспособности.

— Драконы разговаривают?

— Не все, — сказал Фискал. — Большинство утратило речь.

— Но ты говоришь.

— Да.

— И понимаешь условия сделки?

— Лучше вас.

Я схватил за руку Бьянку и повёл её в кабинет отца. В кабинете я начал вытаскивать книги из шкафа. Гражданский кодекс Империи, Уложение об аристократических родах, Закон о магических существах, Правила содержания опасных тварей. Последнее название мне особенно понравилось. Хотелось почитать, кого именно закон относит к опасным тварям. Если там не было прокуроров, значит, кодекс явно недоработан.

— Что ты делаешь? — спросила Бьянка, скрестив длинные ножки.

— Сейчас увидишь.

Я не раскрыл Закон о магических существах. Перед глазами качнуло. Золотые строки поплыли по страницам быстрее, чем я успевал перелистывать. Драконы признавались особо ценным магическим имуществом. Владельцем считался род, который зарегистрировал дракона в Императорском реестре. Продажа требовала разрешения Казначейства. Разведение облагалось налогом. Убийство зарегистрированного дракона без согласия владельца каралось обнулением ранга, конфискацией имущества и пожизненной каторгой, а в некоторых случаях даже смертью.

Вот почему нарушение Ларока светилось так ярко. Он убил дракона. Но не зарегистрированного, а свободного. Значит, формально состава убийства имущества не было. А вот дальше интереснее.

Я листал быстрее.

«Части тела магического существа, добытые после незаконного умерщвления, подлежат изъятию».

«Сердце дракона признаётся источником родовой силы и не может быть помещено в частный артефакт без разрешения Императорской комиссии».

Опа.

— Бьянка, — сказал я. — Что такое родовой артефакт?

— Вещь, которая хранит силу рода. Ты разве не знаешь?

— Знаю, но забыл. Я же пережил клиническую смерть. Сердце дракона туда можно засунуть?

— Можно. Но незаконно.

— А как проверить?

— Никак. Артефакт защищён родовой магией.

Прекрасно. Значит, Ларок убил свободного дракона, забрал сердце и, скорее всего, спрятал его в хранилище артефактов фон Браунов. Убийство свободного дракона законом почти не наказывалось, потому что тот не был имуществом. А присвоение сердца уже тянуло на серьёзное нарушение. Только сначала надо доказать, что сердце действительно там.

— Фискал, — крикнул я в окно. — Ты знал дракона, которого убил Ларок?

Морда дракона появилась прямо за стеклом. Я отшатнулся. Не люблю, когда свидетели внезапно возникают в окне. Особенно такие, у которых зуб размером с мою ладонь.

— Знал, — сказал он.

— Имя?

— Рауг.

— Он был свободным?

— Да. Диким я бы даже сказал. Ну и не умел разговаривать, в отличие от меня.

— Ларок забрал сердце?

— Да.

— Ты видел?

— Видел. Пролетал как раз мимо в этом время. Ох и орал же Рауг.

— Он из живого что ли сердце вырезал?

— Ну типа того.

Вот тебе и свидетель.

Я снова погрузился в книги. В Гражданском кодексе нашлась норма, что самостоятельной стороной договора может быть любое существо, способное понимать смысл обязательства, выражать волю и не находящееся под прямым магическим подчинением. Драконы отдельно не упоминались. Вообще. Ни разрешения, ни запрета. Вот она, лазейка.

Закон о магических существах считал дракона имуществом, но Гражданский кодекс разрешал заключать договор любому существу, которое понимает условия. Противоречие? Конечно. Но противоречие в законе — это поле для работы юриста, такого, как я.

— Закон не требует, чтобы сторона договора была человеком, гномом или эльфом. Там написано «существо». Значит, Дракон может быть стороной договора, — заключил я.

— Этого никто не делал, — сказал Фискал.

— Значит, будем первыми. Только надо Черка вернуть.

— Это я мигом. Он маленький, не мог далеко уйти маленькими ножками.

Дракон встал, расправил крылья, сделал три быстрых шагов, взмахнул, и взлетел.

Бьянка улыбнулась. Похоже, ей нравилось, как я лихо придумал. А мне нравилось, что она улыбается. Всё, опять мысли не туда. Работаем.

Как только мы с Бьянкой вернулись в сад, Фискал опустился, держа в зубах брыкающегося Черка.

— Безобразие! Не положено! — кричал взволнованный Черк.

В итоге после объяснений он угомонился. Разложил бумаги. И мы начали обсуждать условия новой сделки.

— Я участвую в представлении, — сказал Фискал. — Не причиняю вреда гостям, если они не нападут первыми. Получаю плату. А именно, становлюсь свободным драконом.

— Свободным. Но при этом ты должен понести повинность, год будешь служить Бьянке и нашему роду де Гри, ведь нам надо уладить дела. Поместье привести в порядок, — добавил я.

— Я сам это хотел предложить, — сказал дракон с невозмутимым видом.

Черк всё это время записывал.

В договоре мы указали, что Фискал действует самостоятельно, понимает содержание обязательств, обладает речью, волей, этсетера. Отдельным пунктом внесли, что регистрация дракона как имущества прекращается с момента подписания договора, поскольку прежняя запись противоречит установленной дееспособности существа. Вот этот пункт был самым наглым. Но наглость в юриспруденции часто называется правовой позицией.

— Подпись, — сказал Черк.

Фискал посмотрел на свои когти.

— Не могу держать перо, — пробурчал дракон.

— Отпечаток лапы, — предложил я.

— Слишком большой.

— Когтя.

Черк налил чернила в блюдце. Фискал аккуратно опустил кончик когтя и поставил на бумаге чёрный след.

Я улыбнулся.

— Черк, регистрируй.

— Я не могу.

— Можешь.

— Меня казнят.

— Образно?

— На этот раз буквально.

— Регистрируй.

Гном посмотрел на меня, на Фискала, на Бьянку, потом тяжело вздохнул и открыл переносной реестр. Вписал имя, вид, условия договора. В графе «сторона» сначала написал «дракон», зачеркнул и вывел: «Фискал, свободное разумное существо».

Поставил печать. Первый договор между человеком и драконом был заключён. Договор услуг между двумя самостоятельными сторонами. В этот момент перед моими глазами вспыхнул золотой текст.

«Существо подтвердило понимание условий».

Потом второй.

«Договор действителен».

И третий.

«Регистрация Фискала как имущества рода де Гри противоречит его установленной договорной дееспособности».

Фискал склонил голову.

— Теперь я свободен?

— Юридически — да.

— А фактически?

— Фактически свободу всегда приходится защищать.

Дракон прикрыл глаза.

— Вы опасный человек, Курт, — и добавил шёпотом: — Иван Сергеевич.

Со стороны дороги донёсся шум: топот копыт, скрип колёс, крики. Во двор въехали три чёрные повозки. На первой сидели вооружённые люди в серых мундирах, на второй стояла клетка, а третья была нагружена цепями, замками и какими-то деревянными табличками.

Матушка София выбежала из дома. Пан Жорка схватился за косу.

Из первой повозки спрыгнул толстый мужчина в сером плаще, развернул свиток и громко объявил:

— Судебная служба Империи! По постановлению Имперского суда имущество рода де Гри подлежит немедленному аресту! — Аукцион завтра.

— Но ведь было дано ещё шесть дней, — возмутилась матушка София.

— Раньше да, но теперь новое постановление суд! — сказал пристав, поправляя штаны, которые, неспотря на то, что он был толстый, с него спадали.