Полная версия:
Пётр Левин Канцелярская Крыса Его Императорского Величества
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
В ушах свистело:
«Господин де Гри, спасите меня».
Я мог сказать себе, что Эдвард был убийцей. Но правдой было то, что живой человек умолял меня о помощи, а я стоял и смотрел, как ему рубят голову.
Я всю жизнь работал словами. Защищал, обвинял, спорил, составлял бумаги, находил лазейки. Мне казалось, что между адвокатом и наказанием всегда есть судья, прокурор, пристав, палач, закон — множество людей и правил, которые делят ответственность на маленькие части. Один собрал доказательства. Другой подписал обвинение. Третий вынес приговор. Четвёртый поднял топор.
И вроде бы никто не убивал.
Но Эдвард был мёртв.
Слова тоже убивают.
Мои слова убили его не меньше, чем топор палача.
Я вытер рот рукавом и заставил себя снова посмотреть на эшафот. Палач поднял голову за волосы и показал толпе. Все радовались.
А я знал, что мне предстоит сделать это ещё сто раз.
Сто живых людей должны будут пройти по этой лестнице. Сто человек положат головы на эту плаху. Возможно, каждый будет виновен. Возможно, каждый заслужит наказание.
Но каждый перед смертью захочет жить.
И каждый будет смотреть на меня.
Внутри что-то сломалось.
Передо мной выстроилось сто и одна корзина с отрубленными головами.
— Курт, пойдём, — прошептала Бьянка.
Она плакала. Я обнял её за плечи и повёл прочь. Толпа неохотно расступалась, люди продолжали радоваться и обсуждать, как эльф просил о пощаде и как палач лихо его заткнул.
Возле выхода с площади тот же мальчишка снова попался мне навстречу. В руке он держал деревянного палача.
— Господин, теперь за один золотой! Последний остался!
Я остановился, вырвал у него игрушку и швырнул на мостовую. Деревянная фигурка раскололась. Маленькая голова покатилась между камнями.
Мальчишка испуганно отступил.
Когда я и Бьянка вернулись в поместье, матушка София плакала от счастья: торги остановили, самого оставили под следствием. Бьянка с напускной довольностью рассказала, как поймала убийцу ромашками, причём в её версии она одна спасла весь зал, а дознаватели, стражники и я только мешались под ногами. Видимо пыталась отвлечься от казни.
Жалко Черка не было, то бы он начал возмущаться и утверждать, что решающим был его гномий захват головы.
Я поднялся в спальню, лёг и почти сразу провалился в сон.
А проснулся на чёрном мраморном полу.
Вокруг горели высокие свечи, пространство терялось в темноте, а впереди на золотом троне сидел Партнёр. На нём был дорогой тёмный костюм, пурпурный галстук и алый платок-паше. Красные глаза светились, на губах играла довольная улыбка.
— Поздравляю, Иван Сергеевич, — сказал он. — Первый аристократ отправлен по назначению.
Партнёр щёлкнул пальцами. В воздухе появились золотые цифры:
«1/100».
А ниже отдельно загорелась единица, обозначавшая Императора.
— Значит, засчитался? — спросил я.
— Разумеется. Аристократ десятого ранга, законный приговор, действительная вина. Всё выполнено безупречно.
— Не безупречно. Я его обманул.
— Вы задали вопросы. Он ответил.
— Я предложил ему несуществующую сделку.
— Вы не обещали, что суд её примет. К тому же ваш Эдвард убил человека за деньги, собирался помочь убить вас и вашу сестру. Неужели вам его жаль?
— Жаль.
И это была правда. В душе скребло. Я сделал настоящую подлость: лишил эльфа жизни, самого дорогого, что есть у любого существа. Одно дело защищать виновного и говорить себе, что каждый имеет право на защиту. Другое — самому выстраивать дорогу, в конце которой стоит палач с топором.
— Смотреть на казнь было не обязательно, это не входило в условия договора, — с ехидцей заметил партнёр.
— Мне нужно спросить, — сказал я. — Отец Курта, Альберт де Гри. Его лишили права на посмертие. Можешь вернуть его душу или хотя бы отправить туда, куда она должна была попасть?
Партнёр перестал улыбаться.
— Не могу.
— Ты Дьявол. Что значит не можешь?
— Душа Альберта де Гри не попала в Ад.
— Тогда она в Раю?
— Нет.
— Где она?
Партнёр поднялся с трона и медленно подошёл ко мне. Чем ближе он подходил, тем меньше походил на молодого щёголя. На мгновение мне показалось, что передо мной стоит что-то древнее, огромное, лишь притворяющееся человеком, чтобы мне было удобнее разговаривать и не наложить в штаны от одного его вида.
— В момент казни душа Альберта де Гри исчезла, — сказал Партнёр. — Она не вошла ни в один из известных посмертных миров. Не была уничтожена, не осталась возле тела и не перешла к новому носителю.
— Души могут исчезать?
— Нет.
— Но эта исчезла?
— Именно.
— А сын, настоящий Курт? Его душа где?
Партнёр снова улыбнулся.
— Вы слишком быстро учитесь задавать правильные вопросы, Иван Сергеевич.
— Ты вселил меня в его тело. Значит, должен знать, куда делся прежний хозяин.
— Об этом мы поговорим позже. Сейчас запомните другое: мне нужны только виновные души. Можете посадить невиновного, можете добиться его казни, можете подкупить суд и подделать доказательства, но счётчик не изменится. Более того, такая смерть ляжет уже на вашу душу.
— Почему этого не было в договоре?
— Было. Вы невнимательно читали.
— Я профессиональный юрист!
— Вас отвлекала перспектива вечных мучений. Она снижает концентрацию.
Передо мной вспыхнул золотой лист договора. В одном из пунктов действительно было написано, что осуждённый должен быть фактически виновен в преступлении, за которое отправлен на эшафот. Мелкий текст, ссука. В Москве я бы такой договор не подписал даже пьяным. Хотя, если вспомнить раскалённую кочергу и прочие развлечения, которые меня ожидали, выбор был невелик.
— Значит, подставить сто случайных аристократов не получится?
— Подставить получится. Засчитать — нет.
— А Эдвард виновен точно?
— Точно. Он убивал и раньше. Судья ван Глес был третьим.
— Кто были первые двое?
— Узнаете, если продолжите расследование. И советую продолжить, потому что один из прежних убитых связан с вашим отцом.
Партнёр щёлкнул пальцами, и передо мной появилась золотая строка:
«Альберт де Гри. Местонахождение души неизвестно».
Я хотел спросить, что это значит, но свечи погасли. Партнёр исчез, чёрный пол ушёл из-под ног, а золотая надпись ещё несколько мгновений висела в темноте.
Первый клиент Партнёра был доставлен.
Оставалось девяносто девять аристократов и один Император.
А ещё нужно было выяснить, кто украл душу моего отца и куда делась душа человека, тело которого теперь принадлежало мне.
Глава 12. Приглашение для разорённого рода
Я проснулся в собственной кровати, раскрыв рот и хватая воздух, как вытащенная из воды рыбина. За окном начинало светать, а перед глазами всё ещё горели золотые слова:
«Альберт де Гри. Местонахождение души неизвестно».
Рядом с этой надписью, как назло, возникала другая картинка: голова Эдварда си Лорна, которая ударилась о край корзины, отскочила и замерла лицом к толпе. Глаза открыты. Рот тоже. Будто эльф до сих пор пытался сказать мне что-то важное, но язык уже не слушался.
Я сел и свесил ноги с кровати. Пол оказался холодный. Хорошо. Холод немного отрезвлял, возвращал в этот мир, где у меня имелись мать, сестра, гном-начальник, говорящий дракон, поместье, которое чуть не ушло с молотка, и договор с Дьяволом, согласно которому мне предстояло устроить ещё девяносто девять подобных представлений. А казнить Императора с соблюдением всех процедур.
Хотелось снова лечь, накрыться одеялом и не вылезать хотя бы неделю. Но я уже знал одну неприятную особенность жизни: когда тебе особенно плохо, обязательно находится человек, которому от тебя срочно что-то нужно. В Москве такими людьми были клиенты, которые могли позвонить в воскресенье в шесть утра и сообщить, что к ним пришли с обыском, хотя я сто раз объяснял не хранить дома документы, наличность и незарегистрированное оружие.
Дверь распахнулась.
— Вставай!
В комнату ворвался еле уловимый аромат ромашек. Бьяека поставила голую ножку на кровать.
На ней была короткая ночная рубашка, сверху накинута лёгкая шаль, золотые волосы распущены и растрёпаны. Из-за этого Бьянка выглядела как хорошенькая ведьма, которая всю ночь летала на метле.
— Ты стучаться умеешь?
— Умею. Но не люблю.
— Я мог быть голый.
— Ты был голый, когда маленький по саду бегал. Я тебя видела.
— С тех пор многое изменилось.
— Не преувеличивай.
Она подлетела к окну, распахнула шторы, и в комнату ударил солнечный свет. Я зажмурился.
— Закрой обратно.
— Дудки! До бала осталось пять дней, а у меня нет приглашения.
— У тебя есть договор на представление с драконом.
— Договор есть. Приглашения нет. Вчера я ходила к портнихе, и она сказала, что не будет шить платье для девицы, которую стража развернёт у ворот.
— Ну ты и врушка. Или портниха у нас теперь определяет правила допуска на бал?
— Она шьёт платья половине двора. Она всё знает.
Бьянка убрала ногу с кровати, села рядом и сложила руки на груди.
— Курт, мне отказали.
— Кто?
— Главный распорядитель приглашений.
— Грушица?
— Нет. Другой. Тощий такой гном с зелёными бакенбардами. Он прочитал моё имя, потом полез в книгу родов и сказал, что де Гри признаны угасшим родом. Представителям угасшего рода запрещено присутствовать на придворных мероприятиях, пока имя рода не восстановлено Высшим советом.
— А почему мне можно?
— Тебе нельзя.
— Прекрасно.
— Но ты служащий Канцелярии и работаешь на балу. Поэтому войдёшь через служебный вход.
— Значит, и ты войдёшь через служебный.
— Мне сказали, что служебный вход предназначен для прислуги, артистов и работников. А я благородная девица!
— Уже нет. Род угас.
Бьянка посмотрела на меня так, что я сразу понял: сейчас меня либо ударят, либо назовут козлом.
— Ты обещал представить меня Василису фон Ару.
— Представлю.
— Как, если меня не пустят через главный вход?
— Тогда придётся действовать законно.
— Ты вчера отправил человека на эшафот, действуя законно, — тихо сказала она.
Я вздрогнул.
Бьянка поняла, что сказала лишнее. Её лицо изменилось, губы приоткрылись.
— Прости. Я не хотела.
— Ничего.
— Я правда не хотела, Курт.
— Я сказал, ничего.
Сестра осторожно положила ладонь мне на плечо. От её волос пахло ромашками, но слабее, чем обычно. Видимо, не успела использовать своё ароматическое заклинание или после вчерашнего решила, что не до украшательств.
— Он был убийцей, — сказала Бьянка.
— Знаю.
— Он хотел убить нас.
— Знаю.
— Ты всё сделал правильно.
— И это знаю.
Только знание не помогало. Можно сто раз повторить себе, что преступник виновен, а наказание справедливо. Голова обратно к телу от этого не прирастёт.
— Отвернись.
Я поднялся, нашёл рубашку и начал одеваться.
— Ты не забыл про Василиса? — спросила Бьянка, отвернувшись и не видя меня.
Но я-то её видел и мог. Она стояла, старательно уставившись в окно, словно боялась случайно нарушить приличия. Забавно. Человека, который ещё десять минут назад влетел ко мне в спальню без стука, внезапно посетила скромность. Светлые волосы рассыпались по плечам, шаль постоянно сползала, и ей приходилось поправлять её одним и тем же нервным движением.
— Как я могу забыть, если ты напоминаешь каждые полчаса?
— Он самый красивый мужчина Империи.
— После меня.
— Ты даже не в первой сотне.
— Неблагодарная.
Бьянка встала на цыпочки, поцеловала меня в щёку и выбежала. Возле двери обернулась:
— Если проведёшь меня на бал через главный вход, больше никогда не назову тебя козлом. Кстати, Черк в кабинете отца, его привёз Фискал.
Мы собрались в кабинете отца. Я, Бьянка и пан Жорка сидели на диване. Черк устроился на стопке книг.
Фискал лежал в саду возле окна, положив огромную голову на передние лапы.
На столе лежали четыре толстые книги: Уложение об аристократических родах, Правила проведения придворных мероприятий, Закон о государственных увеселениях и Сборник церемониальных исключений за последние сто пятьдесят лет.
Последнюю книгу принёс Черк.
— Эту не трогай, — сразу предупредил он. — Она редкая.
— Настолько редкая, что никто не читает?
— Настолько редкая, что за её потерю мне отрежут уши.
Я открыл Правила проведения придворных мероприятий. Точнее, не открыл, а положил ладонь на обложку и сосредоточился. Перед глазами побежали золотые строки.
«Бал наместника Южных земель является мероприятием высшего придворного разряда».
«К участию допускаются представители действующих аристократических родов не ниже девятого ранга, лица, приглашённые от имени Императора, иностранные послы, служащие Канцелярии, работники дворца, исполнители утверждённой программы и их вспомогательный персонал».
— Вот, — сказал я. — Исполнители программы допускаются.
— Это дракон, — заметил Черк.
Фискал за окном открыл один глаз.
— Я не исполнитель. Я свободная личность, оказывающая огнедышащие услуги на договорной основе.
— Слышал? — сказал я гному. — Свободная личность. А Бьянка его укрощает.
— Я его не укрощаю, — возмутилась сестра. — Фискал мой друг.
— В договоре написано: «предоставить управляемого дракона и обеспечить безопасность выступления».
— Вот именно, обеспечить. А не укрощать.
— Для допуска нужна должность. «Подруга дракона» звучит несерьёзно. «Официальная укротительница огнедышащего дракона» звучит по-государственному.
Фискал поднял голову и просунул морду в окно. Оконная рама жалобно хрустнула.
— Я бы хотел обратить внимание, что ни одна человечка меня не укрощала.
— Это не фактическое описание отношений, а должность.
— То есть ложь?
— Юридическая формулировка.
— То есть ложь, написанная в документе?
— Не всякая неточность является ложью. Например, Черка называют старшим писарем, хотя он маленький.
— Я старший по должности! — возмутился гном.
— Вот видишь, Фискал. Человек… вернее гном маленький, а старший. Ты свободный, но для бала будешь укрощённым. Главное не путать правовой статус с личными ощущениями.
Дракон тяжело вздохнул, обдав нас запахом дыма и вчерашнего мяса.
— Люди всё усложняют.
— Поэтому мы управляем Империей, а вы летаете.
— Вы управляете так хорошо, что ваш род признан угасшим, а поместье чуть не продали.
Возразить было нечего. Я сделал вид, что не услышал.
— Исполнитель утверждённой программы получает временный придворный статус, — прочитал Черк, водя пальцем по строчкам. — На время подготовки, проведения и завершения мероприятия.
— Вот оно! — воскликнул я.
— Что?
— Временный придворный статус. Бьянка входит не как представитель рода де Гри, а как исполнитель программы бала.
— Укротительница, — напомнил Черк.
— Официальная укротительница.
Бьянка улыбнулась.
— А платье укротительнице положено?
— Защитный костюм из негорючей ткани, — прочитал гном.
Улыбка сестры исчезла.
— Я не надену защитный костюм.
— Почему? — спросил я. — Дракон огнедышащий.
— Я пойду в платье.
— В негорючем платье.
— В красивом.
— Красивое и негорючее понятия совместимы.
— Нет.
— Почему?
— Потому что негорючие платья шьют из драконьей шерсти. Они колючие и серые.
Фискал кашлянул.
— У драконов нет шерсти.
— Есть у северных.
— Северные — позор рода.
— Тихо! — сказал я. — Будет красивое платье, сверху негорючая накидка. Перед выходом снимешь.
— А если Василис увидит меня в накидке?
— Переживёт.
— Я не переживу.
Пан Жорка всё это время молчал и с подозрением разглядывал книги. Читать он, судя по всему, умел, но относился к письменности как к разновидности магии: полезной, но опасной.
— А я зачем здесь, господин Курт? — наконец спросил он.
— Вы идёте с нами на бал.
— Я?
— В качестве охранника Бьянки.
— Так там же стража будет.
— Стража охраняет наместника, его золото и еду наместника. Возможно, именно в таком порядке. А нам нужен свой человек.
— Я же теперь кухарничаю.
— Вы мой учитель магического фехтования.
— Был.
— Значит, навыки остались.
Пан Жорка задумался, потом посмотрел на свои огромные руки и сжал кулаки. Рукава рубахи натянулись так, что я испугался за ткань.
— Остались.
— Прекрасно. Оформим вас сопровождающим охранником исполнительницы программы.
— А оружие дадут пронести?
— Узнаем.
Я снова положил руку на книгу.
«Исполнителю опасного представления разрешается сопровождение не более чем двумя помощниками, одним лекарем и одним охранником».
— Вот. Один охранник положен.
— А я? — спросил Черк.
— Ты помощник.
— Я не помощник. Я старший писарь Императорской канцелярии.
— На балу будешь моим юридическим помощником.
— Почему твоим?
— Потому что тебя иначе не пустят.
— Меня пустят как служащего.
— В общий зал?
Гном замолчал.
В этом и была проблема. Служащие Канцелярии допускались на бал, но не туда, где веселилась знать. Их загоняли в боковые помещения, откуда они должны были приносить бумаги, решать внезапные организационные вопросы и не раздражать гостей своим существованием. Курт де Гри мог пройти дальше, потому что числился ответственным за оформление договоров программы, а Черк оставался обычным писарем. Если я хотел, чтобы гном был рядом, следовало придать ему статус участника представления.
— Запишем тебя юридическим помощником укротительницы, — сказал я.
— Что я буду делать?
— Следить, чтобы дракон никого не съел без письменного согласия.
Фискал снова просунул морду в окно.
— Я вообще никого не собирался есть.
— Это хорошо. Значит, у Черка будет лёгкая работа.
— Я не согласен, — сказал гном. — У меня должность, уважение, стаж.
— И место у стены за занавеской.
Черк нахмурился.
— А помощнику дадут еду?
— Полагаю, да.
— Какую?
— Придворную.
— Я согласен.
Вот и вся гномья принципиальность. В Москве люди за доступ к бесплатному фуршету соглашались и не на такое.
Состав получался хороший: Бьянка — официальная укротительница, Фискал — исполнитель огнедышащей части программы, Черк — юридический помощник, пан Жорка — охранник. Я — представитель Канцелярии и ответственное лицо по договору. Оставалось оформить бумаги, согласовать их у Грушицы и добиться внесения всех имён в служебный список.
Казалось бы, дело на полчаса. Наивный я человек.
Через два часа мы сидели в Канцелярии. Вернее, Черк сидел за своим огромным столом, а я за маленькой партой, которая по-прежнему пыталась опрокинуться при каждом движении. На полу лежали испорченные бланки. Первый я залил чернилами. Во втором неправильно написал должность Бьянки. В третьем Черк обнаружил отсутствие отметки о добровольном согласии дракона. В четвёртом Фискал поставил когтем подпись и прорвал бумагу насквозь вместе со столом.
На пятый бланк он подул огнём, потому что, по его словам, подпись дракона должна быть заверена дыханием. Бланк сгорел.
— Без дыхания нельзя? — спросил я, глядя на пепел.
— Можно. Но несолидно.
— Ты мог слегка подкоптить угол.
— Я слегка.
— От бумаги остался дым.
— Значит, бумага слабая. Не выдержала законной процедуры.
На шестом экземпляре мы решили ограничиться отпечатком когтя. Потом выяснилось, что требуется подтверждение дворцового мага о безопасности дракона. Дворцовый маг находился в Небесных ваннах. Вместе с нашим начальником Ланом си Раном. Видимо, там вообще находилась половина государственной власти Империи.
Пришлось идти к Грушице.
Толстый рыжий гном спал на том же диване, что и в прошлый раз. Только теперь на животе у него стояла тарелка с недоеденной птицей, а в руке он держал бокал. Как ему удавалось спать и не проливать вино, было загадкой. Наверно, особая гномья магия.
— Господин распорядитель! — громко сказал я.
Грушица открыл один глаз.
— Хто?
— Курт де Гри.
— Какой ещё де Гри?
— Тот, который нашёл вам дракона.
Второй глаз открылся.
— А, этот. Где дракон?
— Во дворе.
Снаружи раздался рёв. Стёкла задрожали.
Грушица сел, тарелка перевернулась и птица упала на пол.
— Он что, сюда прилетел?
— Вы хотели огнедышащего. Он огнедышащий.
— А управляемый?
— Практически.
— Что значит практически?
— Если с ним вежливо разговаривать, никого не ест.
— А если невежливо?
— Тогда разговаривать становится некому.
Грушица побледнел.
— Ты меня подставить хочешь?
— Наоборот, спасти. Представление утверждено. Деньги распределены. Если дракона не будет, наместник спросит, куда ушли триста золотых.
Распорядитель сразу проснулся окончательно. Денежный вопрос действовал на него лучше холодной воды.
— Какие бумаги нужны?
Я положил перед ним пакет документов.
— Утвердить Бьянку де Гри официальной укротительницей дракона, Черка си Трума её юридическим помощником, пана Жорку охранником, а меня ответственным от Канцелярии.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
