Полная версия:
Пётр Левин Канцелярская Крыса Его Императорского Величества
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Суды, в которых я работал в Москве, конечно, тоже не были образцом, но там хотя бы всё было по закону. А тут — никакого стеснения и никакой попытки замести следы. Просто цифры, взятые с потолка, и все платежи на поверхности.
Потихоньку время шло, папка пустела. Я работал в поте лица, но при этом меня начала одолевать злоба. А всё оттого, что приходилось всё делать вручную, ведь в Москве я привык к электронным документам.
К тому же за маленьким столом сидеть было откровенно неудобно. Колени упирались в столешницу, и парта, которая была сделана на манер американской, то есть для одного человека (а скорее для одного гнома), так вот, парта эта дурацкая постоянно поднималась. В то же время локти свисали по бокам, и я старался руками давить вниз, на парту, чтобы уравновесить подъём ногами. Таким образом, я находил себя начинающим фокусником, который неуклюже поднимает и опускает столик, хотя все видят, как я это делаю, но делают вид, что всё нормально. Нифига не нормально!
И вообще я чувствовал себя Гулливером в стране гномов. Наши столы стояли напротив друг друга, между ними был небольшой для меня и большой для гнома проход. Абсурдность картине придавало то, что Черк, сидя на своём большом стуле за большим столом, возвышался надо мной, а я, наоборот, вознижался под ним. Возможно, да что возможно, уверен, это было сделано специально. Гном перебирал бумаги с такимвидом, будто от каждой зависела судьба Империи. Да что там Империи, Вселенной. А может, так оно и было — кто я такой, чтобы судить? Да нет, бред жеж!
Наконец, папку я закончил, о чём просигнализировал Черку поднятием чрезмерно высоко парты.
— Значит, так, — проговорил Черк, не отрываясь от бумаг, — теперь проверь списки приглашённых и сверь с реестром аристократических родов. Чтобы ни одна мышь не проскочила! Самшество не хочет потеть, только, сам понимаешь, без ошибок — перепутаешь барона с графом, и нам обоим оторвут головы.
— Образно? Или буквально?
— Конечно, образно! На эшафоте, — Черк поднял палец. — А я пойду подпишу у распорядителя. Папка красная на полке за твоей спиной.
Я опустил парту, встал и прошёл к шкафу. Красная папка смотрела на моё пузо.
— Ладно, — вздохнул я. — Оформлять пригласительные так оформлять. Но я видел, что в программе бала срывается представление с огнедышащим Драконом. По счетам выходит, что оплатить триста золотых некому, а это провисание. Скажем так, мистер Х получит на двести золотых меньше. Разве он обрадуется?
Черк оживился и спрыгнул со стула. Под мистером Х я имел в виду наместника Южных земель фон Грушица, того самого, который и оргазиновавывал этот чёртов бал. Вернее, бал, судя по всему выходило, организовывало Казначейство, а фон Грушица просто хлебал из корыта, помогая себе всеми четырьмя копытами. Посмотреть бы на него!
— Если мистер Х не получит двести золотых, он будет недоволен. Платёж нужно провести в любом случае. А драконы у нас каждый день летают. Кто их не видел?
— Но не огнедышащих, — буркнул я, как бы невзначай.
— Да, огнедышащие редкость… Что же делать…
— А вот есть у моей сестры Бьянки один дракон… Пусть он и сделает кружок…
— Ручной хоть? — спросил недоверчиво гном.
— А то! Сам видел!
Я присвистнул. Всё выходило чудесно. у Бьянки был дракон, который, судя по утренней сцене в саду, вполне ручной. Вот и пазл сложился. Ей надо на бал, балу нужен дракон.
— Ну не знаю, — Черк развёл руками. — В прошлом году были танцующие медведи. В этом им драконом подавай. Нет, не получится так. Надо согласовывать с господином Грушицей, распорядителем. Это надо подниматься на пятый этаж, стучаться… Он сейчас спит, наверное. Да не наверно, а точно. Нет, не пойду.
— А если я схожу?
— Нет, это не твоё дело. Да и не моё. Понимаешь, наше дело, — гном рубанул ладонью воздух. — Наше дело — оформлять бумаги. А увеселениями занимается распорядитель.
— Господин Грушица, — вставил я, понимая, что мы ходим по заколдованному кругу. И добавил: — Где тут туалет?
— Туалет для гномов направо. Туалет для недогномов налево. У тебя правда память отшибло? Или ты издеваешься? Тут такое не прощают!
— Да, да, — ответил я и вышел.
Я затворил дверь и пошёл быстрым шагом по коридору. Коридор был тёмный и длинный. На стенах горели свечи, тут и там висели картины с изображением гномов. Похоже, я попал в гномий серпентарий. Дойдя до туалета, я который оказался вполне себе стильным, отделанным камнем и деревом, с зеркалом и горящими масляными лампами, я опорожнил мочевой пузырь в дырку, дёрнул за веревочку, и полилась вода. Всё было как в советской школе.
В предбаннике я открыл медный кран, и полилась вода. Тут же лежал кусок мыла, я намылил руки и помыл их, а затем вытер одноразовым полотенцем, которое висело тут же. Я поизучал туалет и нашел целый душ. Решил немного освежиться. Разделся, открыл кран и начал хорошенько мыть себя. После чего вытерся одноразовыми полотенцами и вышел освежённым. Дико хотелось пить, и при выходе из туалета, буквально в трёх шагах, я заметил фонтанчик с водой. Вдоволь утолив жажду, я пошёл, весёлый, искать лестницу. А вот и она. Прекрасная каменная лестница, чёрная, мрачная, она поднималась вверх, и уходила в дебри глубины чёрной надбездны. Я шёл по лестнице и отсчитывал этажи. Третий. Четвёртый. Пятый.
Коридор, такой же, как на втором этаже, с теми же гномьими портретами. Я шёл и искал нужную дверь. Вдруг чутьё мне подсказало, что вот она. Это была такая же дверь, как десяток других, которые я прошёл мимо, но я знал, что эта вот именно та, которая мне необходима.
Я постучал костяшками пальцев. Тишина.
Я толкнул дверь и вошёл. Большой толстый рыжий гном спал на диванчике и храпел. Я прокашлялся. Гном перестал храпеть и открыл один глаз.
— Сэр пэр фон рон господин Грушица! Звать меня Курт де Гри. Дело вот в чём…
— Хто ты? — спросил заспанный гном.
— Да не важно! Важно то, что вы должны одобрить представление с драконом, которое может сорваться. И наместник останется без двухсот золотых и будет зол.
— Как останется? Кто позволил?
— Вот и я говорю! Нужно всего лишь ваше одобрение!
— Одобряю! А мне что с того?
— Тридцать золотых хватит?
— Мало.
— Можем выйти из бюджета, но только ради вас. Вы спите, спите. Пятьдесят.
— Грабишь! — буркнул гном.
— Граблю! — снисходительно констатировал я.
— На столе печать. Поставь сам на распоряжение. И смотри у меня…
Я вытащил из-за пазухи припрятанные бумаги, ляпнул на распоряжение печать, также на всякий случай плюхнул печать ещё на десяток пустых бланков, и раскланиваясь уже просто для абсурда, снова храпящему гному, вышел из кабинета.
Так мне удалось заработать 50 золотых. Осталось всё объяснить Бьянке. До этого я отдал Софии 20 золотых. А долг 130. Выходило, что ещё надо было скопить 60. Пустые бланки могут мне в этом помочь, но сейчас не время наглеть. И я хочу попробовать заработать нужные деньги для того, чтобы покрыть долг за поместье, относительно честным путём, не наживая врагов и не приближая неприятности: они и так будут, зачем же их торопить?
Итак, я вышел из кабинета спящего господина Грушица в приподнятом настроении. И даже насвистывал. Но почему-то повернул не налево, а направо. Какое-то звериное чутьё мне подсказало, что нужно свернуть в другую сторону. Я прошёл по тёмному коридору, вдоль которого висели пафосные рожи гномов, и увидел дверь с надписью «Архив». Недолго думая, с толкнул дверь, и она с ослиным скрипом отворилась.
Стеллажи уходили в темноту, хотя тут и там висели масляные лампадки, которые подсвечивали этот апокалипсический уходящий вдаль пейзаж. Говорят, что зеркало в зеркале может отразиться не более шестнадцати раз из-за коэффициента отражения зеркала. А в конце видна впадина смерти. Вот эту впадину смерти я видел в конце. Лампадки всё тускней светили, и в конце терялись…
Я шёл мимо стеллажей, и видел все дела, которые скопились в архиве, не открывая папок и не читая. Передо мной раскрывались тысячи судеб жителей Империи: людей, гонов, эльфов, троллей, огров, кентавров, фей и прочих хм… созданий.
Наконец, на одной из полок я почувствовал притяжение папки под названием «Дело изменника и предателя Империи де Гри»… Я протянул руку, чтобы взять папку, но обжёгся — магия… На деле стояло какое-то заклятье, через которое не могла пробиться моё «партнёрское» умение видеть и читать документы… Что же, нужно заполнить, где лежит эта папка. Уверен, вскоре я найду того, кто поможет снять заклятье и открыть документ…
Я пошёл дальше и наткнулся на дело о смерти судьи Рона ван Элина. Пан Жорка говорил мне сегодня, перед тем как я ушёл в Канцелярию, что де Гри претендовал на место в Совете Империи, которое освободилось как раз после загадочной смерти судьи Рона ван Элин.
А вот это дело уже без грифа «Секретно», печати магии на нём нет. Я прочел дело, не открывая папки. Мои умения потихоньку обретали контуры, я всё лучше и лучше работал с документами, моя сила постепенно росла. Спасибо, Партнёр!
На одной из страниц дела было сказано, что судье внезапно стало плохо после того, как он откушал марципановых пирожных вместе с господином Вен фон Брауном, заместителем главы гильдии Северных магов. Вен фон Браун дал показания в качестве свидетеля, сказав, что пирожные были на столе у судьи, когда он пришёл. При этом он сам ел эти пирожные, которыми его угощал судья. Слуги и домашние эти показания подтвердили. В пирожных никаких ядов не обнаружено. Ага, как же!
Сссука. Да тут всё бьётся! Вен фон Браун как-то обманом или магией добавил в пирожные яд, сам скушал неядовитые… А параллельно отправили на эшафот де Гри, отца моего.
Дело закрыто «за отсутствием состава преступления». Печать, подпись следователя. Нда, да это дело шито белыми нитками. Резолюция подписана размашисто, в отличие от первых листов, которые оформлены аккуратно. Судя по почерку, последние бумаги оформлялись в спешке, следователю не терпелось поскорее закрыть вопрос и пойти пить чай или считать золото, которое было щедро отгружено Веном Брауном... Семейка ещё та. Отец убил отца. А сын сына, то есть меня. Видимо меня убрали, боясь мести. А сцену ревности разыграли как по нотам. Замешана ли невеста младшего сучёнка, Ларока фон Брауна? Ах, Салли! Доберусь до тебя, ты мне хорошенько ответишь за то, что убила меня, вернее моего аватара. Но это потом. Сейчас нужно выбираться из архива, а то гном Черк, мой начальник, может заподозрить неладное. А я уже тут дел наделал, и в туалет сходил, и искупался, и казнокраду распорядителю Грушице… Также я заработал 50 золотых для своей названной семьи (а эти деньги, судя по всему, большие для этой Империи), нашёл дело отца де Гри, а также дело судьи, которого отравили, чтобы Вен фон Браун либо сам занял его место в Совете Империи либо кто-то ещё из его шайки. Но кто? Вопросы, вопросы…
Снаружи послышались шаги. Кто-то шёл по коридору. Я метнулся к двери и, распахнув ее, влетел прямиком в грудь высокому худому мужчине в дорогом камзоле со звездами — точной, чуть более старой и надменной копией Ларока фон Брауна. Рядом с ним стоял и сам Ларок, скрививший лицо так, будто жевал лимон.
А вот и они, два ублюдка собственной персоной, отец и сын, Вен и Ларок.
— Господин де Гри, — процедил старший фон Браун, глядя на меня сверху вниз, с высоты своего роста, — какое совпадение. Мы как раз сейчас говорили о вас с сыном.
Хотя и был не маленького роста, но всё равно эта жердь, а по-другому и назовёшь, был на голову выше меня. Что же такое сказать ему в ответ? Слова сами слетели с губ.
— Приятно быть темой разговора столь важных людей, — сказал я, стараясь, чтобы голос не дрогнул, хотя внутри у меня всё сжалось похлеще, чем когда на меня вылетел на встречке Камаз на Рублёвке. — Надеюсь, вы говорили обо мне только хорошее?
— Мы говорили о том, — Вен фон Браун чуть наклонил голову, разглядывая меня, как энтомолог разглядывает букашку перед тем, как насадить её на булавку, — что молодым людям, которым чудом повезло выжить в дуэли, стоит быть особенно осторожными. Дуэль — это одно. Есть и другие способы… разобраться с назойливыми насекомыми.
— Звучит угрожающе! Альтернатива? — ответил я, вспоминая точно такую же фразу, которую сам произнес Партнёру. Забавно, как круг замыкается. Одни и те же слова можно говорить в разных ситуациях. Это же хорошо! Не нужно тратить слова на пустые дела.
— Это не угроза, де Гри, — Вен фон Браун-старший улыбнулся тонкими бескровными губами, — Зачем марать руки, если можно всё сделать чужими?
— Хочешь сделать хорошо, делай сам, — сказал я.
— Забавная фраза, никогда не слышал её, — сказал Вен и в его чёрных глазах я поймал искру. Он был удивлён моей сообразительностью.
— Я много таких знаю, например, без труда не выловишь и рыбку из пруда, сделал дело, гуляй смело, или вот ещё… Либо ты бог, туз, ферзь, либо ты лох, чмо, шерсть… — ответил я.
Вен фон Браун посмотрел на проход в архив у меня за спиной, потом снова на меня, и в этом взгляде прочиталось: я знаю, что ты там что-то искал, челдон, и мне очень не нравится твоё любопытство.
— Хорошего дня, господа, — сказал я, обходя обоих Браунов, стараясь держать спину прямо.
Ларок метал искры из-за плеча отца. А отец смотрел на меня почтительно. В итоге я разорвал зрительный контакт и пошёл по коридору, дошёл до конца, и обернулся, и увидел, что Браунов след простыл. Будто их и не было, а их абрис был мираж, разговор мираж…
Я спустился на второй этаж, дошёл до фонтанчика и жадно испил водицы.
Глава 5. Договор с гномом
Напившись воды, я постоял у фонтанчика, прислушиваясь к собственному сердцу, которое почему-то начало колотиться, да так сильно, что могло вырваться из груди. Я как-то тихо хапнул адреналина, и только сейчас начинал отходить. И с чего бы это? Вроде бы ничего особенного не произошло.
Ну встретил двух аристократов, один из которых убил моего отца, вернее не моего… а второй убил меня, вернее, не меня, а прежнего владельца моего молодого и пока ещё вполне исправного тела несмотря на то, что оно было недавно мертво после того, как его приложили серебряной молнией.
Ну пригрозили мне расправой. Подумаешь! В Москве мне и не такое обещали. Один обвиняемый вообще обещал отрезать голову моему сыну и прислать жене на работу в коробке из-под торта (назвал точный адрес, где она работает, мерзавец). Ну то бывает, я тогда сильно струхнул и даже якобы отстранился от дела и увёз родных к тёще на дачу, будь она неладная, томатная зараза, у неё пластиковые помидоры посажены по всему участку, она делает из них закрутки и заставляет гостей кушать эту дрянь. Хотя я ничего, кроме зелёных помидоров моей матушки, чинённых перцем и чесноком, не уважаю. Но в итоге тот угрожатель суд проиграл, а я, как бы отсранившись от дела, стряс с него вместо ста миллионов все триста. Сссука. До сих пор трясёт, вспоминая его толстую рожу, оплывшую жиром.
Главное, что я не показал страха перед этими фонами и не побежал. Когда человек бежит, все сразу думают, что он либо вор, либо спортсмен.
В общем, я спокойно вытер губы рукавом и направился в наш отдел к Черку, хотя спокойствие это было наружное, а внутри меня уже вовсю играл в прятки Винторогов Иван Сергеевич… Как же всё же проявляется сущность за внешним спокойствием. Вроде всё хорошо, я умыл двух ублюдков, двух фонов, на моей стороне сам Дьявол, который именует себя партнёром, но я всё равно трясусь, хотя внешне спокойный. Эх, но разве я не герой? Да, все герои боятся, это только внешне они спокойны. А внутри у них бушует пламя. И это нормально. Сомневаться в себе нормально и даже прекрасно. Кто не сомневается в себе, тот какашка, думал я. И собственно был прав. Я всегда в себе сомневался. Не в том смысле, правильно ли я делаю, прав ли я. А в том, что жизнь одна. И её ничто не замени. В это всегда сомневался и боялся конца, который неизбежен.
Интересно, что будет дальше? Партнёр ведь не предусмотрел в договоре возможность отказаться от задания по состоянию здоровья. Например, по причине внезапно обнаружившейся аллергии на аристократов. Значит, надо продолжать. Договор заключён.
Когда я вошёл в кабинет, Черк сидел за своим огромным столом и с умным видом перебирал бумаги. Он старательно делал вид, маленький чёрт, что всё хорошо. Но вдруг перо зависло над листом, на маленьком лбу выступила складка, а очки медленно сползли на кончик носа.
Хороший адвокат сразу замечает такие мелочи. Плохой адвокат тоже замечает, но потом, уже после приговора.
— Где был? — просто, без надрыва спросил гном.
— В туалете, — также непринуждённо ответил я.
— Что ты там делал целый час?
Вот же маленькая сволочь! Допытывается.
— Живот прихватило, — ответил я.
Я прошёл к своему столу и сел, стараясь не смотреть в сторону гнома, но стол, как назло, тут же задрался вместе с моими коленями, будто хотел лично донести Черку, что хозяин волнуется и врёт. Я надавил локтями на столешницу, парта опустилась, но ненадолго. Получалось, что я не работник Императорской канцелярии, а какой-то паршивый фокусник, который играет столом. Ещё бы шапку поставить и собирать монетки.
— В архиве был? — спросил Черк.
Я поднял голову.
— Почему ты решил?
— На плече паутина.
Ссука. Я посмотрел на плечи — паутины, естественно, не было. Подловил.
— Заблудился.
— В архиве? На пятом этаже?
— Искал туалет.
Черк снял очки, протёр их рукавом и тяжело вздохнул. Видимо, мысленно уже хоронил меня второй раз, причём теперь без семейного склепа, а просто в общей яме для идиотов. Я решил, что надо срочно сменить тему, пока маленький следователь не начал задавать уточняющие вопросы, и вытащил из-за пазухи распоряжение с печатью Грушицы.
— Смотри. Распорядитель распорядился. Печать! Всё решено.
Черк надел очки, взял бумагу, прочитал, потом прочитал ещё раз, будто надеялся, что буквы одумаются и встанут в другом порядке.
— Сколько?
— 50 Бьянке, моей сестре, которая пригонит дракона. 50 Грушице. 200 наместнику Южных земель. Всё договорено.
Черк присвистнул. В его глазах впервые появилось что-то похожее на уважение, хотя, возможно, это была жалость к душевнобольному. Он снова изучил документ, провёл пальцем по печати, понюхал её, зачем-то лизнул угол бумаги и удовлетворённо кивнул. У нас в Москве «специалисты» проверяют золото на зуб, а тут, в Империи государственные служащие — документы на язык.
— Значит, дракон выступает на балу, — сказал Черк. — Казначейство перечисляет триста золотых исполнителю. Пятьдесят Бьянке, сестре твоей. Остальное… А остальное не наше дело. Наше дело бумаги оформлять. Главное чтобы дракон был.
— По бумагам он есть, — сказал я.
— А не по бумагам?
— Не по бумагам тоже есть, но улетел. Спрошу у Бьянки.
Гном вернулся к документу, а я тем временем мысленно пересчитал деньги. 300 золотых. 50 распорядителю Грушице. 200 наместнику Южных земель. 50 Бьянке, то есть нашей семье. Долг был 130, 20 из дневника Курта отдал сегодня матери, получается, долг останется 60 золотых.
В затылке качнуло. Перед глазами поплыли золотистые строчки.
«Печать распорядителя увеселений фон Грушицы действительна на документах, заполненных и зарегистрированных до захода солнца».
Ниже появилась вторая строка.
«Использование оттиска печати на незаполненном бланке после окончания срока действия признаётся подделкой государственного документа».
Я моргнул. Строчки не исчезли. Вот оно что. Я шлёпнул печати на пустые бланки! Вот я дурак. Забыл, что я в волшебном мире, и тут несанкционированные действия могут стоить головы.
Печать на распоряжении была действительной, потому что распоряжение я заполнил заранее. А вот десять пустых бланков, которые лежали у меня за пазухой, после заката превращались из полезного инструмента в готовое уголовное дело против меня. Партнёр, конечно, обещал дар видеть нарушения закона, но не обещал, что этот дар будет сообщать плохие новости. Это как врач, который говорит, что у тебя редкая болезнь…
Я посмотрел в окно. Солнце уже клонилось к крышам. До заката оставалось часа два, а может, и меньше. Часов у меня не было, телефона тоже, спросить у Сири не получалось. Да и какая тут Сири? Тут если крикнуть в пустоту, ответит либо гном, либо демон, и ещё неизвестно, что хуже.
— Черк, — сказал я. — Где регистрируют договоры с исполнителями?
Гном насторожился.
— У нас.
— Хорошо. — сказал я.
Я вытащил один пустые бланки с печатью и положил перед Черком.
Черк побледнел. Даже его чернильное пятно на носу стало казаться ярче.
— Ты что сделал?
— Подготовился.
— Ты украл печать?!
— Не украл. Временно воспользовался с устного разрешения владельца.
— На пустых бланках?!
— Угу. Я не знал.
Черк вскочил на мой столик и ткнул в меня пальцем. Вид у него был такой, будто он хотел закричать, но не мог подобрать достаточно оскорбительное слово, а старые уже не отражали всей глубины моих умственных способностей.
— Курт…
— До заката печать действительна.
Гном замер.
— Откуда унал? Когда ставил, не знал. А сейчас знаешь!
Догадливый!
Вот тут я чуть не стал говорить правду. Партнёр хоть прямо и не запрещал, но рассказывать всем подряд, что Дьявол встроил тебе в голову юридический справочник, было бы глупо. В Москве за такое отправили бы к психиатру, а здесь могли отправить на костёр.
— На печати мелким шрифтом написано.
Черк поднёс бланк к глазам, потом ещё ближе, потом снял очки и посмотрел без них.
— Ничего нет.
— Очень мелким.
— Ты врёшь.
— Как бы то ни было, — сказал я, — после заката эти бумаги станут поддельными, а мы оба станем соучастниками, потому что ты уже держал одну в руках.
Гном тут же бросил бланк, будто тот загорелся.
— Я ничего не держал.
— Уже держал.
— Не докажешь.
— На бумаге твои пальцы.
Черк посмотрел на свои пальцы, испачканные чернилами, потом на бланк, где остались четыре чёрных следа. Гном умел быстро думать. Через секунду он соскочил со стола, схватил чистые листы, чернильницу и начал складывать всё в сумку.
— Куда?
— К твоей сестре.
— Зачем?
— Заключать договор, дурак.
А мне понравилось. Не стал спорить, не начал ныть про то, что наше дело оформлять бумаги. Просто увидел опасность, оценил выгоду и принял решение. Вот так и рождаются настоящие деловые союзы. Сначала один человек делает ерунду, второй.. гном становится невольным соучастником, а потом они вместе открывают юридическую фирму.
Я сунул остальные бланки за пазуху, подхватил Черка под мышку и направился к выходу. Гном сначала возмутился, потом для удобства вскарабкался мне на плечо и схватил за уши. Так мы и понеслись по коридору: большой наглый адвокат из Москвы и маленький злой гном из Императорской канцелярии. Прекрасная команда. Не хватало только вывески: «Винторогов, Черк и Партнёры. Решаем вопросы до заката».
До поместья было прилично идти, а солнце уже заметно клонилось к горизонту, и это меня нервировало. Хорошо, когда у тебя есть часы. Посмотрел на запястье — и сразу понимаешь, сколько осталось времени до суда, встречи, любовницы или конца рабочего дня. А тут вместо часов солнце, колокола и гном на шее, который время от времени дёргал меня за уши и требовал идти быстрее.
— Сам иди, — буркнул я после очередного рывка.
— У меня ноги короткие.
— А руки длинные?
— Нормальные.
— Тогда убери их от моих ушей.
Черк убрал одну руку, но второй продолжил держаться ещё сильней. Видимо, не доверял моему стилю передвижения. И правильно делал. Я шёл быстро, почти бежал, несколько раз поскользнулся на гладких камнях и едва не растянулся. Гном при каждом опасном движении вцеплялся в меня крепче, а потом ещё и ругался, словно это не он сидел на живом человеке, а я вёз дорогую хрустальную вазу и специально пытался разбить её о мостовую.
— Черк, — сказал я. — А как мы зарегистрируем договор, если идём от Канцелярии?
— Вернёмся.
— До заката не успеем.
— Успеем.
— Ты расстояние видел?
— Видел.
— И?
— Я быстро пишу.
Прекрасно. Я спросил про дорогу, а он ответил про почерк. Настоящий чиновник. Где бы ни родился, в Москве, в Империи или в заднице мира, всё равно найдёт возможность ответить не на тот вопрос.
— Может, есть выездной реестр?
— Есть.
— Где?
— У меня.
Я остановился так резко, что Черк едва не перелетел через мою голову.
— В смысле у тебя?
— А ты думаешь, что я таскаю сумку ради красоты?
Гном постучал ногой по кожаной сумке, висевшей у него через плечо. Я до этого решил, что там у него еда, запасные очки, чернила и маленький топор для борьбы с нерадивыми подчинёнными. Оказалось, он носил с собой рабочий реестр.
