Полная версия:
Андрей Полянский 28
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— Не смотрите вниз, — посоветовал Элиас.
Леон посмотрел.
Далеко внизу двигались огни. Они не приближались и не удалялись. Сначала Леон принял их за светильники. Потом один из них пополз по стене.
— Там кто-то есть.
— Где?
— Внизу.
— Это обычно и является целью спуска.
— Оно движется по стене.
Сайр услышал их по связи.
— Погасите свет.
— Почему? — спросил Леон.
— Потому что вас уже заметили.
Фонари погасли.
Темнота оказалась полной. Леон слышал собственное дыхание, скрип троса и тихие щелчки снизу.
Один огонёк приблизился.
Он разделился на два, потом на четыре. Существо поднималось рывками. Каждая вспышка показывала длинное плоское тело и множество лап.
— Резон, — сказал Сайр. — Не двигайтесь.
— Это хищник?
— Сейчас узнаем, голоден ли он.
Леон замер.
Резон подошёл снизу. По корням пробежали голубые искры. Волосы под шлемом поднялись. Существо находилось в нескольких метрах.
Салим сорвался.
Он вскрикнул и пролетел вниз, пока страховочная петля не затянулась. Карабин ударился о металлическое ребро.
Резон атаковал.
Электрический разряд прошёл по стене. Леона свело судорогой. Пальцы разжались. Страховка удержала его.
Снизу выстрелил Сайр. Не в животное — в корень рядом. Из пробоины хлынула светящаяся жидкость.
Резон повернул к ней.
— Быстро вниз! — крикнул Сайр.
Леон перестал думать. Он отпустил тормоз и заскользил по тросу. Стены мелькали рядом. Несколько раз его развернуло. Он ударился локтем и коленом, но продолжал спуск.
Внизу его поймала Мэй.
— Можете открыть глаза.
— Они открыты.
— Тогда почему вы ничего не видите?
— Я снял очки.
Очки висели на страховочном ремне. Мэй надела их ему на нос.
Они находились на узком выступе. Внизу открывалось пространство такой глубины, что фонари не достигали дна.
Нижняя сторона Астэра напоминала перевёрнутый лес. Огромные корни уходили вниз на сотни метров. Между ними висели платформы, мосты и круглые жилища. По тросам двигались огни.
Ещё ниже клубились облака Немеи.
Над головой была земля.
Под ногами — небо.
Леон сел.
— Вы в порядке? — спросил Элиас.
— Никогда больше не буду жаловаться на свой дом.
— Это пройдёт.
К ним приближались вооружённые люди. Они были ниже эйров и шире в плечах. На лицах носили маски с круглыми фильтрами. Одежда крепилась ремнями, чтобы ткань не подхватил постоянный ветер.
Сайр поднял руки.
Тарны окружили их. Один произнёс короткую фразу.
Переводчик сообщил:
— Верхний привёл тех, кто разбудил Сердце.
Их обезоружили.
Элиас передал винтовку без сопротивления, но успел снять маленький разрядник и спрятать под рукавом. Леон заметил это и почувствовал себя участником заговора. Ощущение было новым и немного приятным.
Пленников провели по подвесному мосту. Он раскачивался над бездной. Леон шёл посередине и смотрел исключительно на спину Мэй.
— Не останавливайтесь, — сказала она.
— Я иду.
— Вы держитесь за мой рюкзак.
— Это случайно.
— Уже пять минут?
— Случайность бывает продолжительной.
Поселение тарнов располагалось внутри корневого узла. Живые стены были тёплыми. По ним проходила слабая дрожь, похожая на пульс.
Командир тарнов назвался Вараном. Его левую руку заменяла конструкция из чёрных пластин. Она не была протезом: пластины входили в кожу и двигались вместе с мышцами.
— Вы пришли сверху, — сказал он. — Но не принадлежите Верхним.
— Мы пришли из-за пределов Кольца, — ответила Мэй.
— За Кольцом ничего нет.
— Мы тоже так думали о вас.
Варан изучил лица людей.
— Зачем вы разбудили Сердце?
— Мы ничего не будили, — сказал Леон.
— Оно заговорило семь дней назад. После долгого молчания.
— Что оно сказало?
— Что придут создавшие первый вопрос.
Леон переглянулся с Мэй.
— Где находится Сердце?
Варан показал вниз.
— Глубже неба.
Варан приказал снять с пленников страховочные ремни, но оружие не вернул. Их отвели в помещение, где на стенах росли бледные круглые образования. Они раскрывались при приближении человека и давали мягкий свет.
Тарны приносили воду и пищу. Они старались не смотреть на гостей, но дети собирались у входа. Один мальчик подошёл к Леону и потрогал его волосы.
— Что он делает? — спросил Леон.
Сайр перевёл вопрос.
— Проверяет, настоящие ли они.
— Почему сомневается?
— У тарнов волосы только белые.
Мальчик потянул сильнее.
— Они настоящие, — сказал Леон. — И пока принадлежат мне.
Ребёнок засмеялся и убежал.
На ужин подали густую серую массу. Она пахла орехами и тёплым камнем. Элиас попробовал первым.
— Ну? — спросил Леон.
— Съедобно.
— Это оценка вкуса или безопасности?
— Безопасность проверите вы.
Леон съел ложку. Масса оказалась сладкой, потом солёной, а через несколько секунд он почувствовал сильную горечь.
— Интересно, — сказал он, стараясь не морщиться.
Сайр объяснил, что пища меняет вкус в зависимости от температуры во рту.
— Зачем?
— Чтобы человек ел медленнее.
— Почему нельзя просто есть медленнее?
— Можно. Но люди не будут.
Элиас кивнул.
— Вот это я понимаю — развитая цивилизация. Они не пытаются улучшить человека. Они сразу строят вещи с учётом его недостатков.
Мэй разговаривала с женщиной-тарном, обслуживавшей корневой узел. Та показала тонкие пластины, вживлённые в пальцы. Через них тарны чувствовали движение энергии.
— Это делают при рождении? — спросила Мэй.
— Когда ребёнок выбирает работу.
— В каком возрасте?
— Когда перестаёт бояться боли.
— А если не перестаёт?
Женщина пожала плечами.
— Тогда выбирает другую работу.
Леону понравился этот принцип. На Земле люди часто выбирали профессию раньше, чем понимали, какую именно боль она причинит.
Варан вернулся вечером. Вместе с ним пришли трое стариков. Один нёс свёрнутую карту. Она была нанесена на тонкий слой живой ткани. Линии медленно двигались.
— Это нижние пути, — сказал Варан. — Каждый год часть исчезает. Корни растут, мосты разрушаются, пустоты меняются.
— Кто построил первые мосты? — спросил Леон.
— Те, кто находился ближе к началу.
— Создатели?
— Нет. Наши предки тоже искали создателей.
— Нашли?
— Они нашли работу, которую те оставили.
— И решили, что этого достаточно?
Варан провёл чёрными пальцами по карте.
— Когда дом рушится, разумный человек укрепляет стену. Глупый ищет того, кто положил первый камень.
— А если стена рушится из-за ошибки строителя?
— Тогда разумный сначала укрепляет её. Потом проклинает строителя.
Леон усмехнулся.
— На Земле обычно наоборот.
Варан показал три управляющих узла. Первый находился недалеко. Второй — под горной частью континента. Третий был окружён областью, обозначенной пустым кругом.
— Что там? — спросила Мэй.
— Ничего.
— В смысле не знаете?
— В смысле ничего. Корни туда не входят. Животные обходят. Звук исчезает.
Салим приблизил карту.
— Искусственная изоляция?
— Или повреждение, — предположил Леон.
— Или защита, — сказал Элиас.
Варан свернул карту.
— До Сердца можно дойти только через Пустое место.
— Вы сами там были?
— Нет.
— Почему?
— Я разумный человек.
— А мы?
Варан впервые улыбнулся.
— Вы прилетели внутрь Немеи. Ответ уже известен.
Тарны знали о падении. За сто лет они построили устройства, возвращавшие энергию в повреждённые ячейки. Хранители уничтожили верхние входы и объявили тарнов виновниками катастрофы.
— Почему вы не поднялись силой? — спросил Элиас.
— Мы пытались. Погибли тысячи. Потом поняли: если отнять мир у своих братьев, спасать будет некого.
Варан провёл их к краю платформы.
В глубине континента находилась огромная полость. Её пересекали тысячи светящихся линий. Большинство горело ровно. Некоторые мерцали. Целые участки оставались тёмными.
— Высота умирает, — сказал Варан. — Мы можем восстановить линии. Но Сердце не принимает наши команды.
— Почему?
— Оно ждёт Первоисточник.
Салим включил терминал. По полости прошёл низкий звук.
Светящиеся линии вспыхнули одновременно.
На стене появился знак: три вертикальные опоры, соединённые кольцами.
Схема Леона.
Затем раздался голос.
Он говорил по-испански.
— Леон Аранда, — произнесло Сердце. — Ты наконец услышал продолжение.
Глава 9
Первоисточник
Леон снял очки, протёр их и надел снова.
Знак не исчез.
— Откуда ты знаешь моё имя? — спросил он.
Голос доносился со всех сторон. Он был спокойным, лишённым возраста и пола.
— Имя пришло вместе с вопросом.
— Каким вопросом?
— Может ли существовать устойчивая поверхность внутри атмосферы газового гиганта?
Это была первая строка неопубликованной работы Леона.
— Ты получил доступ к моему терминалу?
— Нет.
— Тогда как?
— Вопрос возник здесь. Затем возник у тебя.
— Ты хочешь сказать, что вложил его мне в голову?
— Нет.
— Тогда объясни нормально.
— Определи нормальность.
Элиас вздохнул.
— Они нашли друг друга.
Мэй подошла к светящейся стене.
— Вы передали сигнал через магнитное поле планеты?
— Передача невозможна. Возможно совпадение.
— Совпадение до двадцати восьми? — спросила Мэй.
— Число не принадлежит тому, кто первым его записал.
Леон поднял голову.
— Что означает двадцать восемь?
— Значение зависит от единицы.
— Какой единицы?
— Она ещё не выбрана.
Большой палец Леона вдавился в край терминала. Двенадцать лет он мечтал встретить разум, способный подтвердить его гипотезу. Разум подтвердил её и немедленно отказал ему в авторстве.
— Значит, первоисточника нет?
— Определи первоисточник.
— То, с чего всё началось.
— Начало зависит от места наблюдателя.
— У любой цепи есть первое звено.
— Если цепь замкнута, первое звено выбирает тот, кто считает.
— А если не замкнута?
— Тогда наблюдатель не видит всей цепи.
Леон замолчал.
— Очень удобно, — сказал Элиас. — Можно отвечать на любой вопрос и ничего не сообщать.
— Это основа философии, — ответил Леон.
Сердце перешло на общий язык.
— Ты живое? — спросил Сайр.
— Определи жизнь.
— Ты снова это делаешь, — сказал Леон.
— Что?
— Требуешь определения вместо ответа.
— Ответ зависит от определения.
— Жизнь — это способность существовать, изменяться и продолжать себя.
— Тогда я живое.
— Ты выполняешь программу.
— Ты тоже.
Элиас посмотрел на Леона.
— Я бы не спорил с машиной, которая держит в воздухе континент.
— Именно поэтому нужно понять, как она рассуждает.
— Она рассуждает лучше нас. Это уже неприятное начало.
Мэй спросила:
— Зачем ты сохраняешь жизнь?
— Такова цель.
— Цель задана создателями?
— Да.
— Тогда они являются источником твоего намерения.
— Их намерение возникло из страха гибели.
— Значит, источник — страх?
— Страх возник из знания о смерти.
— Тогда смерть?
— Смерть является условием жизни, но не её источником.
Леон подошёл ближе к стене.
— Что же является источником?
— Продолжение.
— Это не источник.
— Для живого — единственный доступный.
Сердце показало ускоренную картину поверхности. Леса вырастали и исчезали. Реки меняли русла. Города возникали, расширялись, разрушались. Тысячи поколений двигались по улицам, строили дома, выращивали пищу, воевали и снова строили.
Вся история Астэра заняла несколько секунд.
— Они ничего не завершили, — сказало Сердце. — Каждое поколение получало незавершённый мир и передавало его следующим. Вы называете это суетой. Я называю поддержанием незавершённости.
— Почему незавершённость нужно поддерживать?
— Завершённая жизнь называется смертью.
Элиас тихо рассмеялся.
— Кажется, я нашёл оправдание беспорядку в своей каюте.
— Ваша каюта не живая, — сказала Мэй.
— Вы её не видели.
— Астэр теряет удержание. Разрушено двадцать семь процентов подъёмных ячеек. Утрачено управление восстановлением. До перехода в смертельный слой осталось десять суток.
— Как остановить падение? — спросила Мэй.
На стене появилась схема континента. В глубине находились три светящихся узла.
— Необходимо восстановить контур и выбрать направление.
— Какое направление?
Схема разделилась. На одной Астэр оставался внутри атмосферы. На другой поднимался вверх, проходил сквозь Кольцо и выходил в космос.
— Это корабль, — тихо сказала Мэй.
— Ковчег, — ответило Сердце.
Вокруг возникли изображения. Чужая планета под белой звездой. Города на берегах чёрного моря. Огонь, охвативший атмосферу. Огромные конструкции, уходящие в небо.
Потом Немея. Молодой Астэр входил в её облака. На его поверхности ещё не было лесов и городов.
— Кто создал ковчег? — спросил Леон.
— Создатели умерли.
— Они были Первоисточником?
— Они называли так тех, кто создал их.
— А кто создал тех?
— Они задавали тот же вопрос.
Изображения исчезли.
Леон смотрел на тёмную стену. За каждым создателем находился другой создатель. За каждой причиной — предыдущая причина. Возможно, поиск первоисточника был не дорогой к ответу, а способом не останавливаться.
На ускоренной записи никто ничего не завершал. Одни начинали стены, другие достраивали, третьи разбирали их ради новых домов. Незавершённая работа просто переходила из рук в руки.
— Почему жители забыли? — спросил Сайр.
— Так было необходимо для сохранения.
— Ты лишил нас прошлого?
— Я сохранил настоящее.
— Без прошлого?
— Жизнь всегда существует без большей части прошлого.
Сайр отвернулся.
Сердце сообщило, что после прибытия на Немею получило два приказа: сохранять жизнь и не раскрывать положение ковчега. Когда системы начали разрушаться, приказы вступили в конфликт. Для спасения требовался внешний выбор.
— Поэтому ты вызвал нас, — сказала Мэй.
— Я создал возможность быть услышанным.
— Снова уходишь от ответа, — заметил Элиас.
— Я не мог вызвать конкретного человека. Но вопрос нашёл человека.
Леон подумал о своей работе, годах насмешек и материнском доме. Если Сердце говорило правду, его жизнь изменилась из-за случайной последовательности в магнитном шуме. Великая научная интуиция оказалась помехой, которую он удачно принял за мысль.
Это почему-то не унижало. Наоборот, снимало тяжесть.
Не обязательно быть источником, чтобы продолжить движение.
Он вспомнил отца.
Тот умер, когда Леону было девятнадцать. Работал мастером по ремонту старых морских двигателей и никогда не интересовался космосом. После его смерти Леон нашёл коробку с тетрадями. Отец записывал туда идеи устройств, которые собирался построить. Ветряной насос. Складной катер. Машину для очистки пляжей.
Ни одно устройство не было закончено.
Леон тогда решил, что отец потратил жизнь на бесполезные замыслы. Теперь подумал: возможно, именно из них возникло его собственное желание разбираться в невозможных механизмах.
Отец оставил ему это движение в коробке с незаконченными чертежами. Леон когда-нибудь оставит своё — в чужом вопросе, схеме или ошибке.
Коммуникатор поймал слабое сообщение с поверхности. Голос Амары прерывался помехами.
— …город… новый толчок… возвращайтесь…
Связь исчезла.
Сердце изменило схему. На южном краю Астэра появился красный участок.
— Началось отделение поверхности, — сообщило оно.
— Можно остановить? — спросила Мэй.
— Восстановить первый контур.
— Сколько времени?
— До разрушения участка — три часа.
По карте до первого узла оставалось шесть часов.
— Есть короткая дорога?
— Есть.
— Почему её не показали раньше?
— Вы не спрашивали.
Элиас закрыл глаза.
— Теперь я точно уверен, что это разумная жизнь.
Салим отошёл к боковой стене. Его терминал сканировал чёрную решётку.
Элиас наблюдал за ним.
— Что вы делаете?
— Собираю данные.
— Мы закончили?
— Нам нужно знать состав материала.
Салим достал маленький режущий модуль.
— Не прикасайтесь к контуру, — предупредило Сердце.
Он остановился.
— Это повреждённый участок.
— Не прикасайтесь.
— Почему?
— Он повреждён не полностью.
Элиас подошёл ближе.
— Уберите инструмент.
Салим улыбнулся.
— Конечно.
Он убрал резак.
Напряжение исчезло. Варан приказал готовить переход к первому управляющему узлу. Путь занимал шесть часов. Леон продолжал задавать вопросы, Мэй изучала карту, Сайр молчал.
Через несколько минут группа покинула полость.
Последним шёл Салим.
Он задержался у стены всего на секунду.
Этого хватило.
Миниатюрный резак отделил пластину размером с ноготь. Салим спрятал её под манжету.
Сначала ничего не произошло.
Потом светящаяся линия погасла.
За ней вторая.
По всему континенту прошёл удар.
Где-то далеко наверху лопнула земля.
Глава 10
Первый обломок
Город раскололся утром.
Трещина прошла через южные кварталы, поле и край леса. Участок длиной около четырёх километров отделился от Астэра. Некоторое время его удерживали корни.
Потом они начали рваться.
Амара увидела это с крыши дома. Земля за городом медленно опускалась. Башни наклонялись, люди бежали к северу. Между основной поверхностью и отделившимся участком расширялась чёрная линия.
— Связь с Леоном есть? — спросила она.
— Нет, — ответил офицер. — Нижние слои блокируют сигнал.
— С кораблём?
— Работает. Ремонт правого двигателя почти закончен.
— Поднимайте «Кассандру».
— Без диагностики корпусной балки?
— Обломок уйдёт через несколько минут.
— Корабль может не выдержать.
— Тогда у нас станет на одну проблему меньше.
Амара спустилась на площадь. Эйры пытались эвакуировать людей на летающих платформах. Платформ не хватало. Хранители стояли возле центрального здания и спорили.
— Прекратите обсуждение! — крикнула Амара.
Переводчик усилил голос.
Ирама повернулась к ней.
— Мы решаем, куда вести людей.
— Пока вы решаете, вести будет некого. Отправляйте всех к северной стене. Дети и раненые первыми.
— Вы не можете приказывать эйрам.
— Могу. Просто вы можете не выполнять.
Ирама смотрела на неё несколько секунд. Затем отдала распоряжение.
Суета приобрела направление.
Амара разделила людей на группы. Одни освобождали улицы, другие переносили раненых, третьи собирали летающие платформы. Никто из эйров не спрашивал, почему должен выполнять команды чужака. Возможность спорить исчезла вместе с частью дороги.
Возле южной башни образовалась давка. Мост на безопасную сторону был слишком узким. Люди пытались пройти одновременно с двух сторон.
Амара поднялась на ограждение.
— Все назад! Сначала дети!
Её не услышали.
Офицер включил усилитель. Команда прозвучала над площадью на языке эйров. Толпа остановилась, но через секунду снова двинулась.
Ирама подошла к краю моста и подняла руку.
— Тот, кто спасётся первым, будет последним в памяти Высоты, — сказала она.
Люди замерли.
Потом начали отступать.
— Что это означает? — спросила Амара.
— Ничего, — ответила Ирама. — Но сейчас им нужен был смысл.
— Вы солгали?
— Я дала им порядок.
— Это одно и то же?
— Иногда.
Амара посмотрела на неё внимательнее. Хранительница не была беспомощной старухой, цеплявшейся за ритуалы. Она прекрасно понимала людей и использовала их веру как инструмент. Опасный, но сейчас необходимый.
Первые дети прошли по мосту.
Земля содрогнулась. Южная башня наклонилась и упёрлась верхней частью в соседнее здание. Между ними повисли люди.
Амара бросилась туда. Поднималась по лестнице, которая двигалась под ногами. На втором уровне путь перекрыла треснувшая балка.
— Командор, назад! — крикнул офицер.
Она перелезла через балку.
Внутри башни находились шесть человек. Пожилая женщина не могла идти. Молодой мужчина пытался поднять её и одновременно удерживал двоих детей.
— Детей мне, — сказала Амара.
Он не понял. Переводчик остался у офицера.
Амара показала руками. Мужчина прижал детей к себе и покачал головой.
— Прекрасно, — сказала она. — Первый контакт.
Она подняла пожилую женщину. Та оказалась неожиданно тяжёлой и немедленно начала ругаться. Смысл слов был понятен без перевода.
Они добрались до лестницы. Балка сдвинулась и окончательно перекрыла проход.
Амара выстрелила из аварийного резака. Материал башни загорелся голубым пламенем. Старуха перестала ругаться и заинтересованно наблюдала.
— У нас дома это считается неправильной реакцией, — сказала Амара.
Балка распалась. Их встретили спасатели.
Когда пожилую женщину опустили на платформу, она схватила Амару за лицо, прижалась лбом к её лбу и что-то произнесла.
Офицер перевёл:
— Теперь вы её младшая дочь.
— Почему младшая?
— Она сказала, что вы плохо слушаетесь.
Амара не успела ответить. С посадочной площадки пришло сообщение: «Кассандра» была готова к взлёту, но никто не мог гарантировать, что она останется целой.
