Андрей Полянский 28

Переводчик

В детстве Леон мечтал встретить инопланетян.

Он представлял обмен знаниями, осторожные вопросы, торжественную тишину первого контакта. Никогда — необходимость объяснить вооружённым людям, что плевок в чашу является знаком мира, а не оценкой качества напитка.

— Не пейте первым, — сказал он.

Марк Восс стоял у входа в городской Зал Ветра. Рядом с ним находились восемь бойцов в серой броне. Шлемы они не сняли. В руках держали короткие импульсные карабины. Люди, пришедшие говорить о мире, часто брали оружие, чтобы окружающие понимали серьёзность их миролюбия.

— Почему? — спросил Восс.

— Сначала пьёт хозяин. Потом он добавляет соль и выплёвывает первый глоток обратно.

— В общую чашу?

— Да.

— Отказаться нельзя?

— Можно. Тогда они решат, что вы отказываетесь от защиты дома.

— Мне не нужна их защита.

— Это не медицинская услуга. Это символ.

— Передайте, что у людей другой обычай.

— Какой?

Восс задумался.

— Мы пожимаем руки.

— У эйров прикосновение ладонью означает требование вернуть долг.

— Тогда просто поздороваемся.

— Для этого они касаются лбами.

— Вы сейчас импровизируете?

— К сожалению, нет.

После голоса в камере их подняли на поверхность. Глаз в Спящем Голосе закрылся, не сообщив ничего полезного. Система вообще вела себя как государственное учреждение: знала всё, принимала по записи и отвечала так, чтобы пришлось прийти ещё раз.

Амара вызвала Леона в город. Восс потребовал официальной встречи с Ирамой, а единственный автоматический переводчик перестал различать речь эйров после того, как один из них чихнул рядом с микрофоном. Сайр знал человеческий язык, но отказался переводить человеку, которого считал «пришедшим измерять чужой дом». Поэтому выбрали Леона.

Его словарь состоял из ста восьмидесяти трёх слов, половина которых обозначала разновидности ветра. Для переговоров этого было мало. Для катастрофы — достаточно.

— Скажите ему, — произнесла Ирама, — что Высота принимает гостя, пока его намерения легче оружия.

Леон перевёл:

— Хранительница приветствует вас и просит оставить оружие снаружи.

— Она сказала больше.

— В их языке много образов.

— Переведите дословно.

— Ваши намерения должны весить меньше карабина.

Восс посмотрел на оружие бойца.

— Намерения ничего не весят.

— Это хорошее начало для философского спора. Но сейчас лучше положить карабин.

Восс подал знак. Бойцы закрепили оружие за спиной. Ирама считала это нарушением, однако позволила им войти. Вероятно, древняя дипломатия тоже различала компромисс и желание остаться живым.

В центре зала стоял низкий круглый стол. На нём находилась чаша с мутной жидкостью. Рядом лежали полоски сырого мяса и голубые плоды, от которых голос Элиаса недавно поднялся на две октавы.

Элиас увидел их и отошёл от стола.

— Вы уже пробовали местную кухню? — спросил Восс.

— Кухня пробовала меня.

Ирама взяла чашу, отпила, добавила щепоть соли и вернула часть напитка обратно.

Восс посмотрел на Леона.

— Теперь вы, — сказал тот.

— Вы говорили, после хозяина пьют гости.

— Да.

— Вы член первой экспедиции. Вы раньше меня.

— Формально вы возглавляете спасательную операцию.

— Формально вы переводчик.

Леон понял, что дипломатия — это искусство найти человека, который попробует первым.

Он взял чашу. Запах напоминал мокрый хлеб и электрический кабель. Мать всегда учила его не есть незнакомое. Она также учила не обижать хозяев. Впервые два материнских закона вступили в прямой конфликт.

Леон отпил.

Жидкость оказалась прохладной и почти безвкусной. Через секунду у него онемел язык.

Ирама ждала.

— Теперь соль, — подсказал Сайр.

Леон добавил соль.

— И вернуть глоток.

Леон попытался. Онемевшие губы не подчинились. Вместо чаши напиток попал на грудь Восса.

Бойцы подняли карабины.

Эйры у стен раскрыли костяные клинки.

Элиас закрыл глаза.

— Я знал, — сказал он. — Я просто не знал как.

Леон поставил чашу и заговорил, но язык превратил слова в невнятное мычание.

Восс медленно вытер броню.

— Это тоже часть обряда?

— Угу, — ответил Леон.

— Что он сказал? — спросила Ирама.

Сайр задумался.

— Он сказал, что гость принимает на себя дождь дома.

Леон благодарно посмотрел на него.

— Угу.

Напряжение спало. Карабины опустились. Эйры убрали клинки.

— Очень древний обычай, — добавил Сайр.

— Угу.

— Обычно после этого переводчик должен молчать до конца встречи.

Леон перестал смотреть благодарно.

Восс сел напротив Ирамы.

— Мы предлагаем эвакуацию части населения, медицинскую помощь и восстановление энергетических систем, — сказал он. — В обмен на доступ к Сердцу и право исследовать материалы Астэра.

Леон перевёл через портативный синтезатор. Голос устройства звучал торжественно и женственно. Когда говорил Восс, казалось, что предложение делала строгая школьная директриса.

Ирама выслушала.

— Если человек спасает падающего, может ли он забрать его дом? — спросила она.

— Мы не претендуем на дом.

— Только на то, что удерживает его в небе?

— На знания.

— Знание нельзя взять, не изменив того, у кого берёшь.

— Мы ничего не повредим.

Мэй кашлянула. Салим отвернулся.

— Один образец уже повредил контур, — сказала Амара.

Восс посмотрел на Салима.

— Надир действовал без полномочий.

Салим поднял голову.

— У меня есть приказ с вашей подписью.

— Приказ разрешал взять безопасный образец.

— Безопасность должен был определить я.

— И вы определили неверно.

— Удобные формулировки, — напомнила Амара.

Восс не ответил.

Снаружи раздался гул. Над городом прошла тень Смотрителя. Стены зала задрожали, из потолка посыпалась светящаяся пыль.

Ирама положила ладонь на стол.

— Мир падает. Вы предлагаете спор о праве собственности.

— Я предлагаю ресурсы.

— Отдайте их.

— После соглашения.

— Тогда это не помощь. Это покупка утопающего.

— Утопающий может отказаться.

— Может, — сказала Ирама. — Но продавец воды всё равно останется продавцом воды.

Переговоры продолжались ещё двадцать минут. Восс перечислял мощности, Ирама — условия. Амара пыталась получить двигатель. Мэй — медицинское оборудование. Элиас следил за бойцами. Салим следил за Воссом. Леон следил за собственным языком, который постепенно возвращался и пока ощущался как чужое животное во рту.

Зал загудел. Спасение мира обсуждали как аренду склада: сроки, доступ, ответственность, исключительные права. Пока Вселенная рушилась, кто-то всё равно должен был решить, кто подпишет накладную. Леон начинал подозревать, что без накладной она рухнет ещё быстрее.

В этот момент в зал вошла девочка-эйр.

Она несла поднос с чистыми чашами. Увидела вооружённых гостей, остановилась и поклонилась.

Один из бойцов Восса резко повернулся на звук. Сенсор на его плече мигнул красным.

— Биологическая угроза! — крикнул он.

Леон успел увидеть, как на подносе шевельнулся маленький плетельщик.

Карабин выстрелил.

Девочка упала.

Тишина возникла сразу — огромная, пустая, уже не дипломатическая.

Ирама подошла к телу. Край подноса расплавился. Плетельщик горел рядом, сворачиваясь в чёрный узел.

— Медик! — приказала Амара.

Мэй опустилась на колени. Пальцы быстро нашли рану под ключицей. Она приложила герметизирующую пластину.