Андрей Полянский 28

Люди с хорошими намерениями

Первый аппарат успел передать слово «контакт», после чего его проглотили.

Не метафорически. Из облаков поднялась тёмная лента толщиной с городскую башню, обвила корпус и втянула его в Кольцо. На экране аппарат ещё несколько секунд существовал. Потом изображение стало зелёным, затем белым, затем появилось лицо незнакомого мужчины.

— Командор Окойе, — произнёс он, словно исчезновение собственного корабля было досадной помехой в расписании. — Марк Восс. Руководитель специальной группы «Гелиос Консорциума». Прошу подтвердить приём.

Амара стояла на посадочной площадке у мёртвой «Кассандры». За её спиной эйры вытаскивали из грузового отсека раненых. Правый борт корабля заканчивался обгоревшими балками. Выглядело так, будто «Кассандра» попыталась пожать руку великану и теперь жалела о своей общительности.

— Приём подтверждаю, — сказала Амара. — Один ваш аппарат уничтожен. Два других должны прекратить снижение.

— Потеря аппарата зарегистрирована.

— Поздравляю вашу бухгалтерию. Теперь разверните остальные.

Восс ненадолго отвёл глаза. Ему было около пятидесяти. Серебряные волосы, загар человека, который видел солнце через дорогие фильтры, и спокойствие профессионала, привыкшего сообщать плохие новости людям, стоящим ниже по должности.

— Мы продолжаем операцию.

— На поверхности населённый мир.

— Именно поэтому.

Амара посмотрела на оператора связи.

— Записывайте.

— Уже.

— В трёх экземплярах.

— Командор, это цифровая запись.

— Тогда сделайте вид, что поняли смысл.

Восс слегка улыбнулся. Он оценил шутку и отложил её в папку с несущественным.

— Согласно экспедиционному контракту, — сказал он, — при утрате транспортной автономности ваша группа переходит под управление спасательного оператора.

— Мы не просили спасения.

— Ваш корабль лишился двигателя.

— Мы просили эвакуационный модуль.

— Модуль выведен из строя.

— Кем?

— Причина устанавливается.

— Удобная причина.

— Причины редко бывают удобными. Удобными бывают формулировки.

Амара поняла, что Восс ей не понравится. Не сразу и не по мелочи, а основательно, как может не понравиться новый закон, принятый во время твоего отсутствия.

— Что вам нужно? — спросила она.

— Доступ к обнаруженному объекту, его управляющей системе и образцам материала. Кроме того, член вашей экспедиции Салим Надир передал сигнал бедствия по закрытому каналу компании.

На экране внутренней связи появился Салим. Он находился в тоннеле рядом с Мэй и Элиасом. Лицо было серым от усталости, но при имени Восса приобрело оттенок человека, которому неожиданно предъявили счёт за давно съеденный ужин.

— Я передал стандартный пакет, — сказал он.

— Вы передали координаты, — ответила Амара.

— Координаты входили в пакет.

— И описание Сердца?

Салим молчал.

Восс вмешался:

— Содержание корпоративной связи не относится к компетенции командора научной миссии.

— Пока ваши люди входят в мой шторм, всё относится к моей компетенции.

— Шторм вам не принадлежит.

— Он уже сожрал один ваш корабль. Спросите, кому принадлежит он.

Тёмная лента снова показалась над Кольцом. На этот раз медленно. Она разрезала облака, оставляя за собой вращающийся след. С поверхности были видны отдельные пластины, покрывавшие её тело. Между ними проходили голубые вспышки.

Эйры на площадке опустились на колени.

Ирама не опустилась.

— Смотритель, — сказала она.

Амара выключила микрофон.

— Вы его знаете?

— Мы знаем, что он просыпается, когда мир начинает падать.

— И что делает?

— После него мир снова поднимается.

— Прекрасно.

— Но не все остаются на нём.

Амара включила связь.

— Восс, вы слышали. Остановите аппараты.

— Мы высадимся вне города.

— Это не просьба.

— У вас нет средств помешать.

Он был прав. Такие люди особенно раздражают не потому, что говорят неприятное, а потому, что выбирают для этого факты.

Второй аппарат изменил курс и пошёл к равнине за городом. Третий остался над Кольцом, выпуская маленькие серебряные зонды.

Смотритель повернул к ним.

— Уберите зонды! — сказала Амара.

— Они пассивны.

Первый зонд вспыхнул.

Потом второй.

Смотритель двигался быстрее, чем позволяли его размеры. Его тело не изгибалось — оно словно переставляло себя между участками пространства. На мгновение он находился у нижней кромки Кольца, а в следующее уже окружал рой.

Зонды начали исчезать.

— Мы теряем телеметрию, — сообщил голос на канале Восса.

— Отзовите их, — повторила Амара.

— Продолжать сбор данных.

— Марк, — впервые сказала она по имени. — Это не хищник. Он реагирует на работающие системы.

— Тем более нужны данные.

— Вы испытываете незнакомый организм ценой людей.

— Людей на зондах нет.

— Пока.

Третий аппарат выпустил ракету.

Амара закрыла глаза. Иногда командиру требовалась секунда темноты, чтобы не убить подчинённого, которого у него даже не было.

Ракета ударила в тело Смотрителя. Голубой свет разошёлся по пластинам. Существо остановилось.

На площадке стало тихо.

Даже ветер словно решил не вмешиваться в чужую глупость. Ветер вообще был опытнее людей.

Смотритель развернул переднюю часть тела. Ни глаз, ни пасти у него не было. Только круглая полость, внутри которой вращались белые нити.

Из полости вышел луч.

Третий аппарат погас целиком. Двигатели остановились, огни исчезли, связь оборвалась. Корабль несколько секунд висел над Кольцом, будто ещё надеялся, что физика передумает.

Потом начал падать.

— Запуск аварийного контура! — крикнул кто-то на канале.

— Не отвечает!

— Перезапуск!

— Система мертва!

Аппарат накренился. До облаков оставалось меньше километра.

Смотритель подхватил его тёмной лентой.

Не раздавил. Не проглотил. Осторожно обвил корпус и понёс в сторону внешней стены шторма.

Восс впервые потерял спокойствие.

— Что он делает?

— Спасает ваших людей, — сказала Амара. — Вероятно, потому что не читал контракт.

Существо выпустило аппарат за пределами внутреннего пространства. На экране орбитального наблюдения тот продолжал падать, но системы постепенно включались. Через минуту экипаж восстановил двигатель.

— Подтвердите состояние, — приказал Восс.

— Живы. Управление частичное. Уходим на внешнюю орбиту.

Смотритель вернулся к Кольцу.

Амара посмотрела на Ираму.

— Он не убивает.

— Иногда убивает, — ответила Хранительница. — Когда то, что падает, нельзя вынести наружу.

— Как он решает?

— Не знаю.

— Вы много чего не знаете для человека с таким торжественным титулом.

— Титулы обычно и нужны, чтобы незнание выглядело достойно.

На равнине сел второй аппарат. Из него выехали четыре машины. Вокруг развернулись силовые мачты, над которыми возник прозрачный купол.

Восс снова появился на экране.

— Мы готовы принять ваших раненых и обеспечить эвакуацию экипажа после завершения первичного обследования.

— Сначала вы передаёте нам двигатель.

— После обследования.

— Сначала двигатель.

— Ваше положение не позволяет торговаться.

— Моё положение позволяет уничтожить координаты входа в Немею.

Восс посмотрел внимательнее.

— Они у нас есть.

— Войти мало. Нужно ещё выйти.

— Вы блефуете.

— Конечно. Но вы не знаете где.

Связь отключилась.

Оператор выдохнул.

— У нас действительно есть координаты выхода?

— Спросите Леона.

В тоннеле Леон сидел на полу, прижавшись спиной к стене. После восстановления первого контура от него требовалось только дойти до следующей камеры. Это была задача, с которой он обычно справлялся. Правда, раньше комнаты не пытались переварить его по дороге.

— Координаты выхода? — переспросил он.

— Да.

Леон поправил очки.

— Теоретически.

— Что значит теоретически?

— Я могу рассчитать окно с вероятностью около шестидесяти процентов.

— А остальные сорок?

— Там тоже есть окно. Просто оно ведёт глубже.

Амара выдержала паузу.

— Восс этого не знает.

— Теперь знает. Связь общая.

Оператор закрыл лицо ладонью.

Леон виновато посмотрел на микрофон.

— Простите. Я привык, что научная честность важна.

— Научная честность важна, когда за дверью не стоит человек с оружием.

— А когда стоит?

— Тогда важна дверь.

Мэй подняла плетельщика. Существо закончило заделывать разрыв и теперь пульсировало у неё на ладонях.

— Контур держится, но падение продолжается, — сказала она. — Нам нужен следующий узел.

Сайр коснулся стены. Перед ним раскрылся проход, уходящий вниз.

— Эта дорога ведёт к Спящему Голосу, — произнёс он. — Но теперь он услышал вас.

— Кто? — спросил Леон.

Из глубины тоннеля пришёл звук.

Не рёв. Не скрежет. Человеческое дыхание, усиленное тысячами пустых камер.

Потом голос произнёс:

— Леон Аранда. Ты опоздал на три тысячи четыреста семнадцать лет.

Сигнал, отправленный завтра

Леон не любил опаздывать.

Он приходил в аэропорт за четыре часа, на лекции — за сорок минут, к стоматологу — настолько заранее, что однажды успел увидеть предыдущего пациента до лечения и после и с тех пор считал пунктуальность спорной добродетелью.

Но опоздать на три тысячи четыреста семнадцать лет ему довелось впервые.

— Вы уверены, что речь обо мне? — спросил он.

Голос не ответил.

— Здесь может быть другой Леон Аранда.

— В живом ковчеге внутри газового гиганта? — уточнила Мэй.

— Вероятность небольшая. Но не нулевая.

Элиас включил фонарь и направил луч в проход.

— Если он ждал тебя три тысячи лет, ещё пять минут переживёт. Сначала проверим дорогу.

— Спасибо.

— Это не забота. Ты единственный умеешь разговаривать со стенами.

Сайр пошёл первым. Проход был узким и гладким. Под ногами просвечивали белые жилы. Они вспыхивали по очереди, отмечая путь. За спиной группы стенка медленно закрывалась.

— Мне не нравится, когда выход исчезает, — сказал Салим.

— Вы несколько часов назад вырезали кусок этой системы, — ответила Мэй. — Ваши чувства могут быть взаимными.

Салим шёл, придерживая повреждённую руку. Элиас вернул ему свободу, но не оружие. В кармане Салима остался передатчик. Он уверял, что тот бесполезен. Элиас уверял, что убьёт его, если окажется иначе. Между ними установилось взаимопонимание, какое иногда возникает между людьми после правильного распределения сомнений.

Тоннель резко накренился.

Леон поскользнулся, схватился за плечо Элиаса и повис на нём.

— Отпусти.

— Я пытаюсь.

— Ты держишься обеими руками.

— Организм противоречит намерениям.

Элиас отцепил его пальцы по одному.

— В детстве ты лазил по деревьям?

— Один раз.

— Упал?

— Нет. Мама сняла меня на высоте метра двадцати.

— Зачем ты полез?

— Она сказала не лезть.

Элиас посмотрел на него с неожиданным уважением.

— Значит, надежда есть.

Ниже тоннель превратился в вертикальную шахту. В центре висели прозрачные диски. Сайр ступил на первый. Диск мягко опустился.

Мэй последовала за ним.

Леон посмотрел вниз. Дна не было.

— Это лифт? — спросил он.

— Нет, — ответил Сайр. — Лифт знает, куда везёт.

— А это?

— Оно спрашивает.

— Кого?

Диск под Леоном дрогнул.

— Видимо, меня.

Он шагнул. Диск просел на ладонь. Леон вытянул руки, будто равновесие зависело от убедительности его жеста.

— Вниз, — сказал Сайр.

Диск не двинулся.

— Вниз, пожалуйста, — повторил Леон.

Ничего.

— Может, он чувствует страх, — предположила Мэй снизу.

— Тогда он получил исчерпывающую информацию.

Сайр произнёс несколько слов на языке эйров. Диск поехал. Леон сел.

— Я бы и стоя справился.

— Конечно, — сказал Элиас.

— Просто центр тяжести…

— Молчи. Это помогает центру тяжести.

Они спускались почти десять минут. Стены шахты иногда становились прозрачными. За ними двигались огромные массы ткани, похожие на мышцы. По каналам текла серебристая жидкость. В нескольких местах копошились плетельщики, соединяя оборванные волокна.

Астэр жил.

Не как лес или коралловый риф. Как единое существо, которое согласилось притвориться материком, потому что кому-то требовалось место для домов, войн и рынков.

— Если это организм, — тихо сказала Мэй, — города на нём похожи на колонии микроорганизмов.

— Мы симбионты? — спросил Салим.

— Пока скорее раздражение кожи.

— Обнадёживает.

— Наука редко обязана обнадёживать.

Внизу их ждала круглая камера. В центре стояла конструкция, напоминавшая человеческое ухо высотой в три метра. За полупрозрачной тканью проходили импульсы.