Андрей Полянский 28

Люди края

Местные жители называли себя эйрами.

По крайней мере, так решил переводчик. С тем же успехом слово могло означать «люди», «живущие наверху» или «не трогайте это руками». Последний вариант Леону казался наиболее полезным.

Его освободили из оболочки через два часа. Мэй закончила анализ и разрешила дышать местным воздухом. После шлема он показался холодным и слишком свежим.

Первый вдох вызвал головокружение.

— Кислорода больше, чем на Земле, — напомнила Мэй.

— Я знаю.

— Тогда почему вы дышите так жадно?

— Он бесплатный.

Молодого эйра звали Сайр. Он терпеливо ждал рядом. На вид ему было около тридцати. Кожа имела лёгкий сероватый оттенок, волосы были почти белыми. Вдоль шеи проходили тонкие тёмные линии. Мэй предположила, что они помогали регулировать газообмен.

— Я сказал, что вы пришли поздно, — повторил Сайр. — Высота уже уходит.

— Высота куда-то уходит? — спросил Леон.

— Вниз.

— Тогда уходит не высота. Уходим вниз мы.

Сайр посмотрел на переводчик.

— Он всегда исправляет очевидное? — спросил он у Мэй.

— Почти всегда.

Эйры помогли вытащить из корабля оборудование. Работали быстро и молча. Они использовали широкие платформы на одном колесе. Колесо не касалось земли, а держалось в нескольких сантиметрах над поверхностью.

Элиас осмотрел механизм.

— Развитая техника.

— Осталась от тех, кто жил раньше, — ответил Сайр.

— А вы не знаете, как она работает?

— Знаем, куда нажать.

— Иногда этого достаточно, — сказал Леон. — Большая часть человеческой цивилизации устроена так же.

Корабль охраняли восемь членов экипажа. Остальные отправились с эйрами к ближайшему городу. Амара согласилась только после того, как Салим подтвердил: ремонт займёт не меньше пяти суток.

Дорога шла через лес. Серебряные кроны высоко поднимались над головой. Между корнями текли узкие ручьи, вода в которых двигалась вверх по склону.

Леон несколько раз останавливался.

— Капиллярный эффект? — спросила Мэй.

— Для ручья шириной два метра?

— Тогда локальная гравитация.

— Или поверхность только кажется склоном.

— Вы опять усложняете очевидное, — сказал Сайр.

— Это моя профессия.

По пути им встретилось стадо гронтов. Тяжёлые шестиногие животные медленно переходили дорогу. На широких спинах росли кусты и маленькие деревья. Птицы садились на ветви. Один гронт остановился, и отличить его от участка леса стало почти невозможно.

— Симбиоз, — сказала Мэй. — Растения маскируют животное. Оно переносит их семена.

— А зачем ему деревья? — спросил Элиас.

— Возможно, охлаждают тело.

Сайр покачал головой.

— Гронт ест корни. Деревья растут из семян, которые падают ему на спину. Он просто не может их снять.

— То есть это не симбиоз?

— Для деревьев — да.

Мэй посмотрела на гронта с уважением.

— Иногда научное объяснение красивее правды, — сказал Леон.

— Поэтому вам платят за объяснения, а не за правду? — спросил Сайр.

Элиас засмеялся.

Через час лес закончился.

Перед ними открылась равнина. Вдалеке стоял город, собранный из тонких высоких башен. Между ними были натянуты мосты и полотнища. Ветер раздувал их, и весь город слегка двигался.

Над полями летали небольшие платформы. Они тянули за собой длинные металлические нити. Во время молний по нитям пробегал свет.

— Они собирают заряд, — сказала Мэй.

— Мы называем это урожаем неба, — ответил Сайр.

— А что собираете с земли?

— Заботы.

Элиас хмыкнул.

— Мне начинает нравиться этот народ.

У ворот их встречала толпа. Эйры не кричали и не пытались прикоснуться к пришельцам. Они просто стояли и смотрели. Дети прятались за взрослыми, потом выглядывали снова.

Леон шёл рядом с Амарой и старался выглядеть представительно. В какой-то момент он заметил, что на одном ботинке не застёгнута внешняя защита. Попытался исправить на ходу, споткнулся и ухватился за Амару.

Толпа отступила.

— Отпустите меня, — тихо сказала она.

— Сейчас.

— Вы обнимаете командира перед первым контактом.

— Я падаю.

— Для наблюдателей разница неочевидна.

Сайр что-то сказал встречающим. Толпа склонила головы.

— Что вы им объяснили? — спросил Леон.

— Что у вас нарушено равновесие.

— Физическое?

— Я не уточнял.

Их провели в круглое здание без окон. Свет проникал сквозь полупрозрачные стены. В центре находилось углубление с водой. Вокруг него сидели семь пожилых эйров.

Старшая среди них представилась Ирамой, Хранительницей Высоты.

— Мы ждали тех, кто придёт сверху, — сказала она.

— Почему? — спросила Амара.

— Потому что внизу уже никто не мог помочь.

— Вы послали сигнал?

Ирама не поняла вопроса. Сайр объяснил другими словами.

— Мы не умеем говорить за пределы Кольца, — ответила она. — За нас говорит Высота.

— Что такое Высота? — спросил Леон.

Ирама показала вверх.

— То, что удерживает нас от конца.

— Машина?

— Обещание.

— Чьё?

— Первоисточника.

Леон наклонился вперёд.

— Кто он?

— Тот, от кого произошло первое движение.

— Бог?

— Что такое бог?

Переводчик выдал несколько вариантов. Создатель. Хозяин. Причина. Существо, которое требует поклонения.

Ирама отвергла все.

— Первоисточник ничего не требует. Требует тот, кто сомневается в собственной силе. Первоисточник начал. Остальные продолжают.

— Он создал Астэр?

— Он создал возможность Астэра.

Леон задумался.

— У нас на Земле есть похожий вопрос. Если всё произошло от чего-то другого, что было самым первым? Что стало причиной причины?

— И нашли ответ?

— Нет.

— Тогда зачем так далеко летели?

Элиас отвернулся, скрывая улыбку.

Амара вернула разговор к падению континента.

Ирама подтвердила: изменения начались много лет назад. Сначала ночи стали длиннее. Потом высохло южное озеро. Животные ушли к центру. Последние месяцы земля наклонялась всё быстрее.

— Что находится под поверхностью? — спросила Мэй.

— Корни мира.

— Мы можем их исследовать?

Ирама посмотрела на остальных Хранителей.

— Нет.

— Почему?

— Внизу живут тарны. Они пытались изменить Высоту. Из-за них началось падение.

— Когда?

— Сто семь лет назад.

— А заметные изменения появились только сейчас?

— Зло умеет ждать.

Объяснение было удобным и поэтому подозрительным.

После беседы гостям предоставили дом. Он оказался просторным, почти пустым и немного раскачивался на длинных опорах.

До вечера Сайр показывал им город.

Эйры жили просто, но не бедно. Их дома выращивали из волокнистого материала. Повреждённую стену смачивали раствором, и за несколько дней она затягивалась. Одежду не шили, а формировали вокруг тела из тонких живых нитей. Нити постепенно запоминали движения владельца.

На рынке Леон задержался возле прилавка с небольшими круглыми плодами. Продавец предложил попробовать.

— Они безопасны? — спросил Леон.

Сайр перевёл.

Продавец пожал плечами.

— Для кого?

— Для меня.

— Он не знает.

— Тогда почему предлагает?

— Хочет узнать.

Леон отказался. Элиас съел плод. Через несколько секунд его голос стал высоким и тонким.

— Это надолго? — спросил он.

Сайр впервые рассмеялся.

Эффект продолжался около часа. Всё это время начальник безопасности отдавал распоряжения голосом испуганного ребёнка. Подчинённые сохраняли серьёзность. Большинство — успешно.

Возле центральной башни люди постоянно перемещали длинные шесты с полотнищами. Ставили их в одном месте, через несколько минут снимали и несли в другое.

— Что они делают? — спросил Леон.

— Готовятся к празднику ветра.

— Когда он будет?

— Когда ветер станет правильным.

— А если не станет?

— Будут готовиться дальше.

Леон наблюдал за людьми. Они спорили о положении шестов, растягивали полотнища, снова сворачивали. Никто не выглядел недовольным.

— У нас это назвали бы бесполезной суетой.

— А чем занимаются ваши люди? — спросил Сайр.

— Работают, строят, зарабатывают, куда-то едут.

— Потом?

— Умирают.

— Значит, тоже готовятся к празднику, который может не начаться.

Леон не нашёл возражений.

— Мне здесь нравится, — сказал Элиас. — Ничего лишнего.

— Здесь вообще ничего нет, — ответил Леон.

— Поэтому и нравится.

Сайр принёс еду: тёплые лепёшки, сладкие корни и прозрачную рыбу. Рыба продолжала медленно шевелить плавниками.

— Она живая? — спросил Леон.

— Нет.

— Тогда почему двигается?

— Не знает, что умерла.

Леон отодвинул тарелку.

— Мне знакомо это состояние.

Ночью он не спал. Дом поскрипывал. Где-то внизу шумел ветер.

В окне были видны звёзды. Из-за атмосферы они казались размытыми и постоянно дрожали.

Леон открыл модель, отметил три ярких ориентира и сравнил с изображением, полученным перед посадкой.

Положение звёзд изменилось.

За шесть часов горизонт поднялся на две десятых градуса.

Это означало, что Астэр не просто снижался.

Он начал переворачиваться.

Двенадцать дней

К утру Леон произвёл восемь расчётов.

Первые семь ему не понравились. Восьмой отличался только тем, что дальше откладывать вывод было бессмысленно.

Он разбудил Амару.

Командир открыла дверь сразу. Она была одета и выглядела так, будто ждала плохих новостей. Возможно, командиры вообще спали в форме и с подозрением.

— Астэр вращается, — сказал Леон.

— Все планеты вращаются.

— Это не планета.

— Тогда выражайтесь точнее.

— Один край опускается быстрее другого. Разница небольшая, но растёт. Через двенадцать дней наклон станет критическим.

Амара пропустила его внутрь.

— Что означает критический?

— Реки изменят направление. Озёра выйдут из берегов. Конструкция начнёт ломаться под собственным весом.

— А потом?

— Мы упадём.

— Куда?

— Вниз.

— Спасибо, доктор.

Она вызвала остальных.

Через двадцать минут команда собралась за круглым столом. Леон вывел модель. Красная плоскость показывала Астэр. Она медленно наклонялась и опускалась в бурые слои атмосферы.

— До критического давления одиннадцать суток и восемнадцать часов, — сказал он. — Возможно, меньше.

— Наше окно возвращения через двенадцать суток, — напомнил Салим.

— Теперь это не окно. Это воспоминание об окне.

— Корабль можно подготовить за пять дней, — сказала Амара. — Вылетаем сразу после ремонта.

Мэй посмотрела на неё.

— А жители?

— Мы передадим им результаты.

— И куда они улетят?

— У них есть летательные аппараты.

— Для перемещения над континентом. Не для выхода из атмосферы.

— У нас один повреждённый корабль на двадцать два человека.

— Значит, спасём двадцать два человека и оставим несколько миллионов?

— Значит, я не погублю свою команду, изображая бога.

Разговор оборвался.

Леон смотрел на красную плоскость. На схемах гибель мира выглядела аккуратно. Ни криков, ни бегущих людей. Только линия, уходящая ниже другой линии.

За стенами дома город просыпался.

По мостам шли люди. Открывались лавки. На башнях разворачивали энергетические полотнища. Кто-то ругался из-за тележки, загородившей проход. Две женщины поливали цветы возле стены, которая могла через двенадцать дней перестать существовать.

— Они знают? — спросила Мэй.

Сайр стоял у входа.

— Знают, что Высота слабеет.

— Почему не готовятся к эвакуации?

— Куда?

— К центру континента. Там безопаснее.

— Они родились здесь. Их родители родились здесь. Если человек перенесёт постель на десять улиц дальше, он не перестанет падать вместе с миром.

— Но выиграет время.

— Для чего?

Мэй не ответила.

На площади торговец раскладывал плоды аккуратными рядами. Один плод покатился. Торговец догнал его, вернул на место и поправил весь ряд. Через минуту другой плод снова упал.

— Вот она, жизнь, — сказал Леон. — Мир падает, а человек поправляет фрукты.

— Что должен делать человек? — спросил Сайр.

— Спасаться.

— Он продаёт плоды, чтобы кормить детей. Разве это не спасение?

— В долгосрочной перспективе — нет.

— Насколько долгой должна быть перспектива, чтобы поступок получил смысл?

Леон посмотрел на торговца. Тот опять догнал плод.

— Не знаю.

— Тогда не мешай ему работать.

Леон поймал себя на том, что улыбается.

Сайр говорил просто, как человек, не читавший философов. Возможно, поэтому его слова было труднее опровергать.

— Сначала нужно понять причину, — сказал он. — Если существует система удержания, возможно, её можно восстановить.

— За пять дней?

— За четыре. Пятый оставим на бегство.

Элиас кивнул.

— Разумный научный подход.

Они вернулись к Хранителям.

Ирама выслушала перевод Леона спокойно. Остальные заговорили одновременно. В их голосах впервые появился страх.

— Вы должны показать нам путь к корням, — сказала Мэй.

— Нет, — ответила Ирама.

— Ваш мир погибает.

— Он уже погибал.

— Когда?

— Каждый день. Но до сих пор продолжал жить.

Леон не выдержал:

— Это не философия. У нас есть расчёты.

— Расчёты тоже философия, — сказала Ирама. — Только числа делают вид, что ни в чём не сомневаются.

— Через двенадцать дней город может развалиться.

— Люди давно знают, что умрут. Однако утром встают, едят, спорят, торгуют и исправляют крыши. Разве это не суета?

— Суета.

— Но она и есть жизнь.

Леон хотел возразить. Не смог.

Мать каждое утро переставляла чашки, поливала растения и жаловалась на цены. Дома Леон считал это бессмысленным повторением. Теперь, на падающем континенте, ему больше всего хотелось снова увидеть переставленные чашки. Не найти смысл — просто дожить до следующего утра.

Ирама поднялась.

— Мы не откроем нижний путь. Тарны ждут возможности вернуться. Они используют вас.

— Возможно, — сказала Амара. — Но вы тоже нас используете.

Хранительница не отрицала.

На улице раздался звон.

Сначала Леон решил, что ударили в большой металлический колокол. Затем пол под ногами сместился.

Стены наклонились. Вода выплеснулась из центрального углубления. Один из Хранителей упал.

Снаружи закричали.

Команда выбежала на площадь.

Город двигался.

Башни раскачивались. Между ними рвались мосты. С южной стороны поднималась пыль. По мостовой прошла трещина, расколола лестницу и направилась к круглому зданию.

— На открытое место! — крикнул Элиас.

Люди бежали со всех сторон. Платформы срывались с опор. Над городом метались сейны.

Леон увидел ребёнка, стоявшего возле края трещины. Земля под ним осыпалась.

Он бросился вперёд.

Это было неправильное решение. Правильным было позвать Элиаса, оценить расстояние и закрепить страховку. Но правильные решения часто опаздывали, потому что им требовалось время на подготовку.

Леон схватил ребёнка. Край мостовой провалился.

Он упал на живот и почувствовал, как ноги уходят в пустоту.

Чьи-то руки ухватили его за пояс. Элиас вытащил обоих.

— Вы умеете предупреждать о своих поступках? — спросил он.

— Я сам не знал.

— Это заметно.

Дрожь прекратилась.

В городе наступила тишина. Потом люди снова начали двигаться: поднимать упавших, тушить огонь, укреплять стены.

Суета вернулась почти сразу.

Сайр подошёл к Леону.

— Я покажу путь вниз.

Ирама услышала его.

— Если уйдёшь к тарнам, не возвращайся.

— Если ничего не сделать, возвращаться будет некуда.

Сайр повернулся к экспедиции.

— Выходим сейчас. Через несколько часов Хранители закроют спуски.

— Почему ты помогаешь нам? — спросил Леон.

— Ты спас чужого ребёнка, не подумав.

— Это скорее характеризует меня плохо.

— Иногда невежество полезнее мудрости.

Амара подошла к Леону.

— Покажите руку.

— Зачем?

— Вы разорвали ладонь.

Только теперь он увидел кровь. Мэй обработала порез.

— Что вы чувствовали, когда прыгнули? — спросила Амара.

— Ничего.

— Совсем?

— Потом испугался. Когда уже лежал.

— Запомните это состояние. Но не пытайтесь повторять.

— Почему?

— В следующий раз вы можете начать думать.

Она затянула повязку и посмотрела на Сайра.

— Верните его целым.

— Я не ребёнок, — сказал Леон.

Амара и Сайр одновременно посмотрели на него.

— Хорошо, — добавил он. — Верните хотя бы живым.

Он показал на трещину.

Из глубины поднимался тёплый воздух.

В нём пахло металлом и гниющими цветами.

Под небом

Путь вниз начинался в помещении для хранения зерна.

Сайр отодвинул три мешка и открыл люк.

— Очень торжественно, — заметил Элиас. — Вход в тайны мира обычно располагают под алтарём.

— Под алтарём стража.

— Тогда зерно лучше.

Вниз уходила узкая шахта. По стенам тянулись толстые корни, переплетённые с металлическими рёбрами. Некоторые корни светились изнутри.

Сайр закрепил трос.

— Глубина двести тридцать мер.

Переводчик пересчитал.

— Сто восемьдесят метров, — сказала Мэй.

Леон заглянул в люк и сразу отступил.

— Там темно.

— Это характерно для глубины, — ответил Элиас.

— Я плохо переношу высоту.

— Мы спускаемся.

— Мой организм не различает направление.

Амара оставалась в городе. Она согласилась отпустить четверых: Леона, Мэй, Элиаса и Салима. Вместе с ними шли Сайр и два местных охотника.

— Доктор Аранда, — сказал Элиас. — Вы летели двадцать световых лет, вошли в шторм газового гиганта и пережили падение корабля. Неужели вас остановит лестница?

— Именно потому и остановит. У меня накопился опыт.

Первым спустился Сайр. За ним Мэй и Салим. Леон стоял над люком, пока Элиас застёгивал на нём страховочную систему.

— Туже не надо.

— Надо.

— Мне трудно дышать.

— Это страх.

— Откуда вы знаете?

— Ремень ещё не затянут.

Через десять минут Леон висел в шахте.

Он двигался медленно. Под ногами была пустота, над головой — ботинки Элиаса. Свет фонаря выхватывал корни и капли прозрачной жидкости.