Павел Сергеевич Марков Призрак Миноса

Глава 10

– Я слышал, что за поимку убийцы объявлена щедрая награда, – осторожно молвил я, – и за сведения о пропаже дочк… гхм… почтенной Элпиды – тоже.

– Поэтому вы решили отправиться на поиски сразу к древним остаткам прошлого? – морщины на лбу Аристомена стали глубже. – Почему? Довольно странное решение, если только вы знаете то, чего не знаем мы.

Суровость правителя и его манеры держаться ясно давали понять, что с ним шутки плохи. Наше положение и без того не располагало к веселью. Я решил рассказать все без утайки.

– Не сразу. Сначала поболтал с торговцами на рынке в гавани. Продавец вин и сообщил мне весточку, что у некоего Клеомена пастух пропал.

– У господина Клеомена! – встрял Агисандр.

Я закатил глаза, Иринеос брякнул цепью и медленно сел на бортик бассейна. Ноги его совсем не держали. Опустив голову на грудь и подставив затылок горячим лучам солнца, он устремил взор в плиточный пол.

– Этот господин набросился на меня с кулаками без причины.

– Клеомен называет причину, – сухо возразил правитель, – и довольно вескую.

– Ну, я б удивился, если б он признался, – пожал плечами я.

– Мы вернемся к этому вопросу позже. Что было дальше?

– От кларота Клео… господина Клеомена я узнал, что пастух Пимен выгуливал стада коз неподалеку от развалин Кносского дворца. Вот и решил проверить, что к чему.

– Дальше!

Тон Аристомена несколько возвысился. Внешне правитель оставался абсолютно спокоен, но я видел по глазам – чем ближе мы подбирались к теме его дочери, тем больнее ему становилось.

– А дальше я нашел среди руин труп того самого пастуха. И тело прекрасной девы в зеленых эндромидах. Скверное зрелище.

Аристомен побледнел, но взгляд не отвел:

– Что еще тебе удалось найти?

– Следы. Очень похожие на львиные.

– Львы на Крите не водятся, – встрял полемарх, – тебе должно быть почудилось.

– Видениями не страдаю.

– Дикий зверь не способен тайно убивать так долго, и чтобы его никто не видел! – Агисандр все больше распалялся.

– Значит у него есть хозяин, – пожал плечами я, – который пользуется травянистыми духами.

Полемарха перекосило от злобы:

– Ты на что намекаешь, афинский трепач?!

– Ни на что. А ты о чем подумал, почтенный?

– Довольно! – властно прервал нас Аристомен и взмахнул рукой. – Что еще за духи?

– На месте убийства портового пьянчуги и среди руин я уловил аромат свежести и полевых цветов.

– Просто ручей рядом и трава растет, – фыркнул полемарх.

– Н-е-е-т, – покачал головой я, – это определенно были духи.

– Такими многие пользуются, – хмуро молвил Аристомен, – это ничего не доказывает.

– Это доказывает то, что у зверя есть хозяин, – сказал я, – ну, или это Минотавр надушился, – и хмыкнул.

– Слишком много слухов о Минотавре в последнее время, – правитель постучал пальцами по поясу, – люди напуганы, несмотря на то, что чудовище давно убил Тезей.

Я промолчал, хотя колкость так и норовила сорваться с языка.

– Необходимо найти того, кто творит все эти бесчинства, дабы успокоить жителей. Особенно, когда проходит важная встреча с владыкой Гортины. В кои-то веки представилась возможность прекратить вражду. Но чтобы с нами считались, мы должны показать, что по-прежнему сильны, и в Кноссе все спокойно. Беспорядки нам не нужны, – Аристомен сузил глаза, – их хватает и от всяких оборванцев, решивших испытать удачи на чужой земле. А еще, – правитель едва заметно вздрогнул, взгляд немного затуманился, – а еще я обязан покарать виновника смерти моей дочери!

– Кстати об этом, – оживился я, – могу предложить свою помощь в…

– Тебе придется ответить за нападение на господина Клеомена, – вновь встрял в разговор Агисандр.

– Я готов заплатить штраф.

– У тебя нет таких денег, гнусный афинянин!

– А, ты уже проверил мой кошель, да, господин полемарх? – язвительно вопросил я. – Что это ты меня так невзлюбил? Подозрительно…

Глаза Агисандра заметали молнии:

– Да что ты о себе возомнил, Тараксиас!

– Тихо! – вновь властно прервал перепалку правитель.

Полемарх заскрипел зубами, сжал руки в кулаки, но угомонился, хоть молнии из глаз метать не перестал.

– Ты способен заплатить штраф за тот случай в винограднике? – спокойно поинтересовался Аристомен.

– Ну да, – пожал плечами я.

– Сколько вы нашли у него денег? – вопрос был предназначен полемарху.

– Около сотни драхм.

На губах Агисандра заиграла ухмылка. Мерзкая и торжествующая. Поведение полемарха мне не нравилось.

– Этого не хватит, – озвучил правитель, – за нападение на свободного дорийца у нас установлен штраф в размере сотни серебряных статеров[1].

Я уже видел, как полемарх потирает руки и поспешил ему испортить праздник, вкрадчиво напомнив:

– Но справедливый правитель Кносса обещал щедрую награду за сведения о его пропавшей дочери. Уверен, она покроет все издержки, – ухмылка так и застыла на ошарашенном лице Агисандра, – к тому же, я могу помочь найти убийцу.

Что-то еще мелькнуло в этом суровом, полном скрываемой горечи, взгляде правителя. Что-то, очень похожее на самолюбие и удовлетворение.

«Да, люди везде одинаковы. Будь то цари или простые смертные – добавь сахарку в свою болтовню, и они растают, как снег на склонах Олимпа».

Покусав нижнюю губу, Аристомен сухо заявил:

– Сомневаюсь, что моя стража нуждается в помощи афинянина.

«Ну, хоть уже не грязный проходимец»

– К тому же, – продолжил он, – пусть ты и называешь себя гражданином Аттики, оценить твои умственные способности случая не представилось. Так что…

– Правитель, ты уверен, что это именно твоя дочь? – тут же спросил я.

Аристомен вздрогнул. Полемарх же шагнул вперед и ткнул в меня пальцем.

– Как ты смеешь распускать свой язык?!

Но я не обратил на выпад Агисандра никакого внимания, а сосредоточился на правителе. Тот с секунду пребывал в растерянности, но быстро взял себя в руки.

– Из чего вытекают твои сомнения?

– Ну… лицо девчушки было сильно… кгм… истерзано, – я тщательно подбирал слова, не хотел все испортить, – мало ли. Вдруг кто нарочно обул тело в зеленые эндромиды, дабы мы все решили, что это госпожа Элпида?

– Вздор! – рыкнул полемарх. – Кому в голову придет такая глупость?! И главное зачем?!

Я пожал плечами:

– Ну, мало ли? Может она сбежать хотела? С Клеоменом.

Лицо Аристомена мигом стало пунцовым. Кажется, я таки не сумел сдержать свой острый язык.

– Как ты смеешь подозревать мою дочь в столь мерзких и прелюбодейских помыслах?! Побойся пред богами, афинянин, говорить такие вещи об усопшей! – он схватился за ксифос, стража последовала его примеру. – Не то отправишься к Аиду прямо сейчас! И никто не расщедрится, чтобы дать тебе плату Харону!

Гневная тирада, полная злобы и сдерживаемой горечи, может, и произвела бы на меня впечатление, но нужно было озаботиться спасением собственной шкуры, а не сочувствовать горю властного папаши.

– Я просто предполагаю. Вдруг дочь еще жива? Разве это не прекрасно?

Кажется, Агисандр готов был искромсать меня на куски, а останки выкинуть прямо в бассейн. Лицо полемарха так исказилось, словно передо мной предстал сам гневный Арес. Он шагнул ко мне и уже собирался пустить сталь в ход, но правитель жестом велел остановиться.

– Это моя дочь, – глухо молвил Аристомен, – Элпида. У нее родимое пятно на правом плече. Как у той несчастной… что нашли в остатках дворца Миноса.

«Значит, все-таки она, Агисандр не ошибся» – подумал я и вслух сказал:

– Прости, правитель, но если твоя дочь гуляла среди руин в объятиях пастуха, ты явно о ней мало знаешь.

– Я убью этого наглеца! – вспыхнул полемарх и выхватил меч.

– Отойди, Агисандр, – холодно оборвал его правитель, полностью овладевший собой, – ничто не мешает нам казнить его после того, как полностью выслушаем.

– Да зачем нам слушать эти оскорбительные бредни?!

– Затем, что с мертвеца уже ничто не спросишь.

– Господин, это… – Агисандр осекся, нарвавшись на холодный и непреклонный взгляд правителя.

Постояв пару секунд с обнаженным клинком, полемарх, скрипя зубами, убрал тот за пояс и отошел. Скрестив руки на груди, стал прожигать во мне дырки испепеляющим взглядом из-под коринфского шлема. Солнечные лучи делали то же самое с моим затылком.

– Твои слова причиняют мне страшную боль, афинянин, – процедил Аристомен, но затем тяжко вздохнул, – однако мне хватит достоинства признать, что в них есть правда. Я ничего не знал о ночных похождениях моей Элпиды. Никто не знал.

«Прям таки никто?– я бы закатил глаза, но не решился. – Если тебе об этом никто не сказал, это еще не значит, что никто ничего не видел. Клянусь волосами Горгоны, почему люди бывают настолько тупы?».

– Господин, – осторожно начал я, – ты уверен, что Клеомен никак не связан с твоей дочерью?

Кажется, Аристомен окончательно взял себя в руки. Лицо вновь стало непроницаемым и спокойным. Только глаза выдавали его.

Он опять пожевал нижнюю губу:

– Теперь уже не знаю, – тихо прошептали уста.

– Правитель?

– Он просил ее руки, но это было давно. Я отказал ему. Клеомен хороший воин и управитель. Но этого недостаточно, чтобы устроить будущее… – Аристомен запнулся, – моей… дочери.

– Он мог затаить на вас обиду, – пожал плечами я.

– Клеомен не из тех, кто станет злопамятствовать и строить козни.

«Ну да, ну да» – подумал я, вспомнив озверевшего мужлана, накинувшегося на меня с кулаками и мечом на глазах у целой толпы.

Вслух же сказал:

– Но с пастухом Клеомена она ж гуляла. Может тот приревновал и решил убить обоих, чтоб твоя дочь, господин, не досталась никому? И уж тем более не собственному козопасу. Клеомен, кстати, пользуется травяными духами? – я покосился на Агисандра. Тот вновь начал скрипеть зубами и метать молнии.

– Я уверен в нем, – сурово ответил правитель, – он мне как брат. Как все дорийцы. Он не посмеет злоумышлять против меня.

«О, боги олимпийские, как можно быть таким наивным?».

– У него есть дикие звери?

– Дикие звери? – непонимающе переспросил Аристомен.

Я вздохнул и брякнул цепью. Руки затекли, стоять на солнцепеке в кандалах не так-то просто.

– На телах убитых следы клыков и острых когтей, а в пыли дворца я видел отпечатки львиных лап.

– Ммм.

Правитель задумался и чуть склонил голову на грудь. Опять стал нажевывать нижнюю губу. Мне начинало казаться, что такими темпами он скоро превратит ее в настоящую кашу.

– Нет, – наконец изрек Аристомен и поднял на меня холодный взгляд.

– Ну, мог приобрести у кого, – пожал плечами я.

– В Кноссе нет рынка с дикими животными, – покачал головой он.

– А в других полисах?

– За остальные города сказать не могу, но в округе – точно нет.

– Все интереснее и интереснее, – улыбнулся я, – и то, что твоя дочь, господин, гуляла с пастухом, тоже мне не дает покоя. В этом я тоже могу пригодиться. Клароты охотнее развяжут языки перед «варваром-оборванцем», нежели перед павлином.

– Перед кем?! – поперхнулся Агисандр.

Мои глаза приобрели невинное выражение:

– Перед суровым мужем дорийских кровей.

Полемарх дернулся от ярости, но, памятуя приказ Аристомена, остался на месте.

Правитель же как-то по-новому взглянул на меня. Нет, в его взоре не прослеживалось радушие, и уж тем более уважение. Скорее интерес. Интерес и любопытство.

– Вы, афиняне, красиво говорить умеете, – молвил он, – признаюсь, это у вас не отнять. Но мы, дорийцы, предпочитаем решать вопросы не языком, а делом.

Он на секунду задумался. Облачко набежало на солнце, отбросив слабую тень на хмурое лицо Аристомена. И мне почудилось, что эта тень отразилась в его глазах.

– Хорошо, – наконец произнес правитель, – никто не должен сомневаться в слове владыки Кносса. Я обещал награду за сведения о моей дочери. Полагаю, ты сообщил достаточно, чтобы ее получить. Она пойдет в уплату штрафа за нападение на Клеомена.

Я видел, что Агисандр едва не задохнулся от гнева, но не рискнул бросать колкости в столь ответственный момент.

– Спасибо, господин, – отвесил небольшой поклон.

– Не благодари меня, афинянин, – покачал головой Аристомен, – моего расположения ты не добьешься. Если только найдешь убийцу Элпиды. Поэтому, если есть какие-то вопросы, что хочешь мне задать – пользуйся возможностью. Иной может и не представиться.

– Твоей дочери нравилось жить здесь? – сразу взял быка за рога я.

Об Иринеосе, чудом державшемся на краю бассейна, все будто позабыли. Включая и меня.

– Нет, – покачал головой Аристомен, – она часто жаловалась мне, что ей слишком душно в четырех стенах и умоляла отпускать ее на прогулки по острову. Но такое поведение не пристало дочери правителя Кносса. Она – знатная особа и должна чтить законы лучше любой простолюдинки. Обязанность женщины – создавать уют в нашем доме и вести хозяйство. А не скакать по горам и полям, словно дикая коза.