Павел Сергеевич Марков Призрак Миноса

Глава 11

Стебельки сухой травы тихо потрескивали в пламени небольшого костра. Я сидел рядом, согнув ноги в коленях и положив на них руки. Кисти все еще неприятно ныли после оков, в местах соприкосновения стали с кожей остались красноватые полосы. Мой взор отрешенно следил за тем, как огонь плавно пожирает свою «пищу». Слабый ветерок играл бородой и шевелюрой. Пологий холм недалеко от дороги, ведущей в Гортину, тускло освещали последние лучи уже зашедшего солнца. Грунтовый тракт был почти пустым, если не считать парочки кларотов, возвращавшихся с поля.

Иринеос примостился рядом и, свернувшись калачиком, как будто бы спал. Но, то и дело, вздрагивал. Да, ему пришлось несладко. Юнец явно не привык к подобным приключениям. После того, как его выловили из бассейна, бедняга еле на ногах держался. Пришлось на своем горбу тащить до агоры и ждать, пока тот очухается, лежа в тенечке.

«Может, стоило его бросить? Может быть…, но тогда пришлось бы искать нового слугу…, а так лень».

Пока юнец прохлаждался в тени, я попробовал привести мысли в порядок, но царившие зной и гвалт мешали это сделать. Еще и Флегонт бросал ненавистные взгляды с раскрасневшейся рожи из-под навеса…

– Надо найти место, где можно купить льва, – только и смог вслух тогда сказать я.

– Гортина, – пролепетал Иринеос и застонал.

– Что?! – я склонился над ним.

– Гортина… – повторил он и облизал губы, – это… отец рассказывал, что там есть… крупный рынок… диковинных зверей.

– И там просто так продают львов? – с сомнением в голосе спросил я.

Юнец вяло покачал головой:

– Нет… господин. Но… это… как говорил отец… нет ничего невозможного для тех… у кого есть драхмы.

– Впервые слышу от тебя нечто разумное, – хмыкнул я и отвернулся.

Теперь следующая цель была ясна – Гортина. В Кноссе больше делать нечего. Во всяком случае, пока.

Дождавшись вечера, когда пекло хоть немного спадет, восстановив силы, мы истратили еще немного оболов на еду. Да, вещи нам удосужились вернуть. Спасибо павлину хоть за это. Пополнив запасы, двинулись в путь по дороге, ведущей в Гортину. Да, когда есть хорошая дорога, заблудиться труднее. На вялые попытки Иринеоса заставить приобрести лошадь, я ответил неизменно:

– Она меня не выдержит.

Юнец понял, что спорить бесполезно и безропотно принял свою нелегкую участь.

«Ну, еще бы. Кто же защитит его от всяких минотавров и химер да заплатит круглую сумму за услуги? Круглую сумму…– я нахмурился и похлопал по опустевшему кошельку, —надо найти этих таинственных убийц и восполнить сей досадный просчет».

Однако долго путешествовать мы не смогли. Как только стены Кносса скрылись за высокими холмами, Иринеос пожаловался, что дальше идти не может и ему нужен отдых.

– Ладно. Пару часов посидим, потом продолжим. Мне все равно подумать надо…

…Костер почти догорел, освещая желтоватым пламенем бледное лицо Иринеоса, а я все никак не мог прийти к какому-то выводу.

– Ну… хотя бы в этом есть ясность…

– Что, господин? – юнец открыл глаза.

Я качнул ладонью:

– Теперь понятно, почему тот пьянчуга из гавани позволил к себе подойти и ничего не сделал. Львы охотятся бесшумно. К тому же там трава у обочины растет, могла спрятаться. Причем легко.

– Или химера… – прошептал юнец, испуганно вздрогнув.

– Химера, – задумчиво повторил я, – ну… пока сам не увижу, не поверю.

Иринеос застонал, но спорить не стал.

– И этот запах духов… жаль, что ими и вправду многие пользуются. Однако есть и хорошая новость – такие ароматы могут позволить себе далеко не все. Как и покупку льва. Значит, тот, кого мы ищем – человечек состоятельный, знатный… хм… – я опять задумался, – Клеомен?

– Ты хочешь, чтобы это был он, господин?

Мои уста разошлись в злорадной ухмылке. Иринеос снова вздрогнул.

– Признаюсь честно, да. С удовольствием разобью его голову о камни.

– Но это неправильно! – воскликнул он, привстав на локте.

– О, вот только избавь меня от этих нравоучений, – отмахнулся я, как от назойливой мухи, – главное деньги получить и убийцу шлепнуть.

– Его нужно поймать и… это… судить, господин, – тихо, но твердо возразил Иринеос, – как завещала Фемида.

– Пфррр, – весело фыркнул я, – ты такое в приличном обществе только не говори, на смех поднимут еще.

– Почему?! – щеки юноши зарделись.

– Помнишь, что тебе папашка говорил про драхмы?

Иринеос нахмурился и неуверенно повторил:

– Нет ничего невозможного для тех… у кого есть драхмы.

Я кивнул:

– Именно. Правосудия это тоже касается.

Юнец выглядел крайне растерянным. Словно я одной фразой выбил почву у него из-под ног. Впрочем, так оно и было.

– Неправильно это… – вновь прошептал он, глядя в пустоту, – герои так не поступают.

– Все герои дураки, – напомнил я, – не будь дураком, Тезей.

Повисло неловкое молчание. Угли тихо трещали, догорая в костре. В траве завели свою трель кузнечики. В небе проухала сова.

Я выдохнул:

– Ладно, смысл сейчас об этом говорить? Сначала надо найти этого ублюдка. Не станем же мы колотить каждого встречного дорийца, обмазанного духами? Хотя тому павлину я бы не прочь намять бока.

Юнец никак не прокомментировал мои слова, однако, судя по лицу, не разделял сию точку зрения. Ну, мне было плевать.

– Надо искать того, кому выгодна смерть дочки Аристомена, – продолжил я, – это сузит круг еще больше. Амара? Старшая сестренка. Теперь она единоличная наследница. Да, Аристомен считает, что у нее нет повода, ибо она не интересуется правлением, а теперь придется. Но если папашка не смог уследить за одной дочерью, с чего бы ему хорошо знать другую? Люди на многое способны ради власти. Клеомен? Затаил обиду после отказа Элпиды, а когда узнал, что та снюхалась с пастухом, решил убить обоих. И этот павлин… Агисанрд… что-то он недоговаривает. Еще и злобный, будто ему гадюку в зад засунули. Так уж ему хотелось нам головы поотрубать. Да и духами польуется. Но зачем ему все это? – я почесал шевелюру. – Мда… слишком много подозрительных типчиков и слишком мало сведений. Надо отправиться в Гортину и найти того, кто купил льва. Если вообще кто покупал, конечно.

– А может это просто безумная химера? – не унимался Иринеос, опасливая вглядываясь в сумерки. – Или какой иной безумец?

– Может быть, – задумчиво кивнул я и затушил подошвой уголек, – может и смерть Элпиды случайная. Оказалась не в том месте и не в то время. Но даже у безумца должна быть цель. Такая же безумная…, но должна, – я почесал бороду, – клянусь подмышками Аполлона, надо помыться.

– Что? – захлопал глазами Иринеос.

– Ничего, – пожал плечами я, – дойдем до Гортины, а там разберемся.

Юнец застонал.

– Крепись, Тезей, – подначил я, – бери пример со своего кумира.

– Это… это сложно.

– Мир розами не усыпан. Никто не говорил, что будет легко. Но, – я подмигнул, – боги любят дураков.

– Почему?

Я пожал плечами:

– Они столько их создали.

Иринеос совсем скис. Кажется, мои речи не прибавили ему настроения.

– Выше нос, Тезей. Кто знает, быть может за все мучения, Афродита сжалится и пошлет тебе свою Ариадну.

– А тебе послала, господин? – вскинул на меня взор юнец.

Я на секунду замялся, но потом с улыбкой ответил:

– Нет. Я же не дурак, – и беззвучно добавил, – но кое-кто все же был…

– Господин?

– Вернемся к делу, – перебил я, – ты знаешь, где находится этот рынок животных?

Юнец нахмурился, явно возвращаясь в памяти к словам отца.

«Небось, кажется, что это было в прошлой жизни».

– К югу от городских стен, – наконец изрек он.

Мои брови взмыли вверх:

– Не внутри? У всех на виду?

– Так мне отец говорил, – потупился Иринеос.

– Ну, если кто купил льва, найти его будет не проблема. Столько народу должно видеть.

– Это… господин… – неуверенно промямлил юнец, – если позволишь…

– Ну?

– Правитель Гортины мог бы знать о такой покупке.

– Эт почему?

– Опасные звери редкость на рынках Крита.

– Малака, – сплюнул я, – только не говори, что придется тащиться обратно в дом Аристомена и расспрашивать главу Гортины о львах.

Иринеос с минуту о чем-то думал, потом вздохнул и покачал головой:

– Господин Аристомен ничего нам об этом не сказал. Наверное… это… правитель Гортины сам ничего не знает, иначе бы поведал все при встрече.

Я по-иному взглянул на юнца:

– А ты, смотрю, не только вещички таскать умеешь. Молодец.

Юноша засмущался, его щеки залились краской:

– Спасибо, господин.

– Однако глава Гортины мог и не откровенничать перед заклятым врагом, – махнул рукой я, – слабость Кносса ему выгодна. А то, что он приехал на мирные переговоры, еще ничего не значит.

– Возвращаемся в Кносс? – с надеждой спросил Иринеос.

Спустя минуту размышлений я растоптал все его надежды:

– Нет.

–– О-о-о!

– Если мы сможем узнать, кто и кому продал льва, то прищучим заодно и правителя Гортины. А если ничего этого не было, – я пожал плечами, – разговор с ним не имеет смысла.

– Как это сложно…

– Вот поэтому я и иду от простого к сложному, – подмигнул я, – и тебе советую.

– Гоните драхмы, голожопые ободранцы! – рявкнул позади меня кто-то так, что Иринеос аж подпрыгнул.

Тело непроизвольно напряглось, я обернулся через плечо.

В сумраке заката, чуть выше на холме, виднелись четыре фигуры. Растрепанные и сальные волосы космами спадали до плеч. Загорелые лица, усеянные морщинами, придавали незнакомцам злобный вид. Как и глаза, колюче смотревшие из-под густых бровей, сросшихся на переносицах. Трое одеты в грязные рубахи, опоясанные ремнями. Четвертый носил нечто, отдаленно напоминавшее кожаный нагрудник. Дырявый и потертый. И все, как один, с короткими махайрами[1], лезвия которых покрыла ржавчина.

«Мерзкая штука. Режет глубоко, еще и заразу внести может».

Не нужно обладать мозгами мудреца, чтобы понять – перед нами разбойники. И пришли они явно не для того, чтобы посидеть у костерка.

– Оглохли, куски говна?! – махнул лезвием тот, что в нагруднике.

Похоже, это главарь.

Иринеоса затрясло. Ни один из налетчиков не обратил на него внимания, разумно посчитав, что сопротивления от юнца ждать не стоит.

«Логично. Горе-герой скорее хитон обмочит, чем рискнет пойти на подвиг».

Все они встали полукольцом вокруг меня и угрожающе поигрывали махайрами. Те тускло мерцали в отблесках заката. Как и взоры разбойников, полные жестокости.

– Это ты нам? – я медленно поднялся и развернулся.

– Вам-вам, говнюк в штанах.

Я возвышался над ними на целую голову, но похоже это их ничуть не смущало. Оружия при мне они не заметили, а затыкать «говнюка в штанах» махайрами – пара пустяков.

– У нас осталось всего пара драхм, – мои руки сжались в кулаки, тело напряглось.

Главарь загоготал. Я же быстро скосил взгляд влево-вправо. Как назло, округа пустовала.

– А нам больше и не надо. На дешевое пойло хватит, и то хорошо. А пощипать таких бродячих петушков – одно удовольствие! – он резко перестал смеяться и осклабился, зубы сверкнули во тьме. – А теперь хватит болтать! Кидай сюда кошель, пока цел!

Я быстро оценил обстановку. Расставаться с драхмами не хотелось, пусть их осталось кот наплакал. Однако смогу ли я справиться с четырьмя рожами, вооруженными ржавыми ножами, когда они смотрят прямо на меня?

«Без последствий вряд ли. А так не хочется…».

– Я до утра ждать не буду! – прорычал главарь.

Вздохнув, отстегнул кошель и бросил ему. Тот ловко поймал его на лету одной рукой. Уста разошлись в сальной ухмылке.

– Судя по весу, тут не пара драхм. Брешешь ты, собака.

Я промолчал, выжидая момент и не сводя взора с разбойников.

Главарь отступил на шаг и махнул ножом:

– Кончайте их.

– Ты же получил свои деньги, – сощурился я.

– И чё? – вновь гоготнул он. – Нам заплатили за ваши головы в десять раз больше!

«Вот оно как!».

– Тогда для чего этот спектакль? На хорошего актера ты точно не тянешь.

Разбойник заржал лишь сильнее, едва не выронив кошель:

– Ай, насмешил, говнюк, ай, насмешил! За это, так и быть, скажу – знай, я люблю сам процесс. Какое удовольствие от грабежа, если тупо перерезать глотки, словно козам? Трупы обчистить раз плюнуть, а вот забрать у такого быка безрогого – сплошное удовольствие!

«Бык безрогий?!».

В моей голове что-то вспыхнуло.

Когда один из налетчиков пырнул махайрой, целясь в живот, я перехватил его запястье и так сжал, что кости треснули. Раздался хруст, но он потонул в вопле разбойника. Он верещал, как недобитая свинья. Я выгнул его руку в сторону и залепил кулаком в челюсть. Враг рухнул в траву, будто куль с овощами. Кажется, изо рта выпала пара зубов.

Двое других церемониться не стали и набросились одновременно. Пришлось отскочить влево, и далось мне это с трудом. Никогда не любил эти «танцы с железками».

Хотел пнуть под зад одного, но тот изловчился отмахнулся махайрой. Ржавый клинок рассек воздух в мизинце от кожи.

– Малака!

«Не хватало еще сдохнуть от горячки».

Снова пришлось уклоняться. Уроды наседали с двух сторон и без устали размахивали ножами, пытаясь дотянуться. Я с трудом успевал уходить от быстрых атак.

«Иногда пожалеешь, что родился дубом».

Вдобавок налетчики рычали и скалились, как шакалы, что только отвлекало.

Стиснув зубы, я выждал, когда один из них раскроется и пнул ногой в пах. Судя по смачному звуку, в мире на пару разбитых яиц стало больше. Разбойник заверещал и схватился за причинное место. Махайра упала в траву.

Воспользовавшись коротким замешательством третьего, я поднырнул под его атаку и оказался с правого бока. Рубанул со всей силы кулаком по руке. Очередной хруст костей и дикий вопль.

«Хе-хе, всю округу, небось, на уши поставим».

Увидел, как второй, корчась от боли, достал-таки из травы махайру и ковыляет ко мне. В глазах пылал огонь слепой ярости.

– Не уймешься, малака?! – прорычал я и, когда тот замахнулся, ударил в висок.

Голова налетчика неестественно дернулась. Закатив глаза, он повалился следом за первым.

К сожалению, третий на секунду выпал из моего зрения, и этого хватило, чтобы вновь едва не напороться на махайру. Та рассекла воздух прямо перед носом. Я чуть пошатнулся и начал заваливаться назад. Оскалившись, налетчик рванул ко мне. Ничего не оставалось, как в падении заехать ему ногой в челюсть. Удар получился смачным. Звук был такой, словно влажной тряпкой по попке гетеры съездили. Миг – и в траве уже валяются три бездыханных дурачка. Я был четвертым, только еще дышал и дураком не являлся. Но больно ударился о кочку меж лопаток. Весь воздух выбило. Я громко хватанул его ртом, и тут увидел над собой лицо главаря, перекошенное гримасой ярости и злобы. Опомниться не успел, как он навалился на меня и приставил махайру к горлу. По глазам было видно – одно движение, и все.

– Ах ты поганый говнюк! – заплевал желчью он. – С удовольствием порежу тебя на кусочки! Теперь часть платы на найм новых ребят уйдет! Скотина!

– А я смотрю драхмы тебе дороже жизней собственных людей, – хмыкнул я, лихорадочно ища выход.

– И уж точно дороже твоей, собака!

Я видел, что тянуть тот не будет и через миг перережет горло.

«Жаль. Я все-таки хотел, чтобы…».

Раздался треск и приглушенный стук. Глаза налетчика закатились. Он застонал и начал заваливаться вбок. Пальцы разжались, маахайра выскочила из ладони. Через секунду главарь уже валялся рядом в траве, а я во все глаза таращился на Иринеоса, стоявшего надо мной с булыжником в руках.

Юнец был бледнее луны на небосводе. Его трясло, как молодое деревце в ураган.

– Ты… это… не поранился… г-господин?

С минуту я изумленно осматривал его, а потом выдал:

– Клянусь волосами Горгоны, Тезей, ты ли это?!

Несмотря на шок, Иринеос умудрился и тут засмущаться.

– Это… я…

– Да ладно тебе девицу невинную строить, – я сел, – не ожидал от тебя, честно. Молодец.

Кажется, моя похвала засмущала его еще больше. Он выронил булыжник, и тот с глухим стуком упал обратно в траву.

Я же добавил:

– Но помни, что я говорил насчет геройства.

Юнец ничего не ответил. Лишь сцепил ладони перед собой. Было видно, что он по-прежнему не разделяет моих мыслей и пребывает в полной растерянности.

Я уже хотел прочитать очередную нотацию, но слабый стон главаря налетчиков изменил планы.

– Так, – я склонился над ним, – а теперь поговорим. Кто послал?

[1]Махайра – большой нож с изогнутым клинком.

Глава 12

Взор разбойника оставался туманным. Мне это не нравилось.

«Как бы в Аид не отправился раньше времени».

– Сильно ты его приложил, – бросил я и обернулся через плечо, – Геракл что ли?

– А… это… я… – промямлил Иринеос.

– Ладно, неважно, – снова склонился над налетчиком и прорычал, – кто послал?!

Тот облизал пересохшие губы и, сквозь стон, попытался что-то выговорить:

– По…

– Чего?! – я поднес ухо к губам. – Говори!

– По… по…

Еще один тяжкий вздох, и разбойник замер. Остекленевший взгляд устремился в небо, на котором уже выступили звезды.

– Мда, – я был разочарован.

– Он… он… он умер?

– Как видишь.

Я отстранился и посмотрел на юнца. Кажется, он вновь был близок к обмороку.

«Этого еще не хватало».

– Я… это… я не хотел…

– О, кончай этот пустой и бессмысленный треп, – я вяло отмахнулся, – и не говори, что должен был повелеть ему сдаться и идти на суд герусии[1].

– А… это…

– Ладно, сейчас это неважно, – отмахнулся я, – важно то, кто его послал.

– Кто?

– Ну, судя по тому, что я успел насолить половине Крита – кто угодно.

– О-о-о…

– Помолчи, – я потер бороду и сосредоточился, – «По»… «по»… мы вроде не встречали никого по имени, начинающемся на «По», да?

Иринеос покачал головой:

– Не встречали, господин.

– То-то и оно. А может это и не имя вовсе. А что-то типа «послал тот-то»… или вовсе «пошел ты!». От такой падали, как он, – я скосил взор на бездыханного разбойника, – можно ждать подобных слов. Хотя…

Я снова задумался, возвращаясь в памяти назад и прокручивая в голове все реплики налетчика.

– Бык безрогий…

Иринеос вздрогнул:

– Господин?

Я взглянул на него:

– Эта тварь назвала меня быком безрогим. А до этого так в мою сторону тявкал лишь один человек.

Поскольку юнец выжидательно молчал, нервно теребя пальцы, я добавил:

– Флегонт.

– Торговец, на судне которого мы приплыли?

– Ну, да.

– Но… это… он не «По»!

– Ну, он мог представиться Посейдоном, – хмыкнул я, – кто же станет нанимать разбойников от своего настоящего имени? Да и, как сказал уже, «по» не обязательно значит имя. А у Флегонта на меня большой зуб имеется.

– И… и что будем делать?

Я поднялся и окинул тела презрительным взглядом. Повел плечами.

– То, что решили. Идем в Гортину, ищем рынок диковинных зверей. А Флегонту ребра пересчитать я всегда успе…

Тишину разорвал рык. Отдаленный, но отчетливый. Секунда – и к нему добавилось глухое мычание.

Иринеос позеленел, как цветущие водоросли. Пошатнулся и едва не упал.

Я же резко обернулся, чувствуя, как сердце ускорило ритм. Огляделся и до рези в глазах уставился во мрак, сгустившийся среди холмов. Звук не повторился, однако спокойнее от этого не стало.