Павел Сергеевич Марков Призрак Миноса

Акт III. Змея и Минотавр

Справедливости правило непреложное —

Отдавать каждому должное.

Симонид Кеосский

Глава 1

Шли медленно, ибо Иринеос уставал довольно быстро. Все-таки юнец оказался неприспособлен даже для таких коротких переходов, как между Кноссом и Гортиной. Вдобавок явно не до конца пришел в себя от приключений последних дней. А ведь обязанностей тащить тюки с вещами я не снимал.

«Пусть отрабатывает свои драхмы» – думал я, вышагивая по обочине и невольно прислушиваясь к трели кузнечиков в ночи.

Грунт тихо шаркал под сандалиями. И это были единственные звуки в округе, если не считать криков ночных птиц, временами разрывавших ночное небо.

Мысли смешались в голове. Гнев на Флегонта, что он осмелился послать разбойников, быстро сменялся на думы о том, что же мы слышали несколькими часами ранее? Да, тот звук раздался всего лишь раз, но этого было достаточно. Я четко расслышал львиный рык…

…или что-то очень на него похожее…

…и коровье мычание.

«Не бывает в природе таких животных, – мой лоб нахмурился, взгляд устремился под ноги, —не бы-ва-ет. Ну, или Иринеос прав – на Крите завелась химера… или минотавр, – я тихо фыркнул, – да ну, глупости. Здесь должно быть разумное объяснение. Клянусь волосами Горгоны…».

Однако сведений для разумных объяснений по-прежнему было мало, поэтому я решил не гадать попусту и следовать намеченному плану.

«От простого к сложному… не стоит уходить далеко от дороги».

Вероятность заблудиться ночью среди холмов, когда рядом может скрываться опасный убийца, совсем не прельщала. Иринеос, уставший и дерганный, старался не отходить ни на шаг. Я слышал, как он пыхтит буквально мне в спину.

«Ну, ладно, – вернулся я к думам, – оставим загадку с таинственным зверем на потом… неужели Флегонт настолько озверел после нашей стычки, что решил заплатить за мою голову? Ну, с этого гнусного торгаша станется. И таланта, небось, не пожалеет, дабы расквитаться с тем, кто ему по пузу настучал. Видел же нас, как мы ходим по агоре, уже без стражи, и быстренько все смекнул. А куда направляемся мы особо и не скрывали. На одном конце рынка пернешь, в другом уже нос зажимают,– руки невольно сжались в кулаки, – ну, попадись мне еще разок, Флегонт. Все ребра пересчитаю. Если найду, конечно, жирдяй».

Когда небо на востоке подернулось дымкой, вновь пришлось делать привал. Иринеос совсем выбился из сил.

– Крепись, Тезей, – с ухмылкой подначил я, – ты на верном пути к силе тела и духа.

Юнец ничего не ответил, лишь простонал и забылся нервной дремой, то и дело вздрагивая, готовый вскочить в любой миг. Я и сам временами всматривался во тьму среди холмов. Нехорошее предчувствие не покидало меня. Иногда казалось, что из мрака за нами кто-то наблюдает, а мы – сидим у обочины как на ладони. Это злило, раздражало и… заставляло тревожно озираться по сторонам.

Трель кузнечиков била по ушам, вокруг сгустилась мгла.

«Скорей бы Гортина».

По моим подсчетам, мы должны прибыть туда к полудню. Если, конечно, Иринеос не станет проситься дрыхнуть каждые полчаса.

Когда верхняя часть солнца полностью взошла над горизонтом и разогнала ночной сумрак, я бесцеремонно пихнул юнца, заставляя подняться.

– Вставай, Тезей, нас ждут великие дела.

Несмотря на потрепанный вид, взъерошенные волосы и круги под глазами, юнец стал выглядеть уверенней. Сон явно пошел ему на пользу, и теперь можно было смело сказать – до рынка диковинных зверей он дотопает на своих двоих.

Как только собрались двинуться в путь, по дороге в сторону Гортины галопом пронесся всадник, взбивая в воздух клубы пыли. Юнец вовремя отскочил и с трудом удержал пожитки.

Я закашлялся и гневно крикнул вслед:

– Малака! Разуй глаза, придурок!

Тот не развернулся и даже не сбавил ход, продолжая гнать лошадь вперед. Белый линоторакс тускло блестел в рассветных лучах.

– К-куда-то спешит, – заикаясь, молвил Иринеос.

– Жаль не в Тартар! – огрызнулся я. – Идем, дел полно.

Чем выше поднималось дневное светило, тем больше людей становилось вокруг. Скоро уже можно было заметить местного пастуха, выгуливающего стадо коз. Блеяние животинок эхом раздавалось среди холмов.

«Может то, что мы слышали ночью, это просто лев напал на корову? Да не, бред какой-то…».

На дороге появлялись клароты, шедшие на работу в поля или по другим поручениям своих господ. Временами они бросали на нас любопытные взгляды с примесью подозрения. Как всегда, доля внимания досталась и моим штанам. Но сейчас мне было все равно. Накопившиеся усталость и раздражение толкали вперед, к разгадке злополучной тайны. К тому же мой кошелек заметно поистрепался. Не помешает его восполнить.

Поэтому я быстро вышагивал вдоль обочины, вынуждая Иринеоса пыхтеть мне в спину.

«Ну, по крайней мере, больше никто не устраивает бешеных скачек по дороге, уже хорошо. Проклятый малака, чуть не наехал…».

Солнце приближалось к зениту и знатно пекло непокрытые головы, когда впереди, наконец, показались стены Гортины. Не такие внушительные, как в Афинах, но чтобы сдержать возможное нападение кносских неучей вполне сгодятся.

Тракт впереди раздваивался. Тропа на север уходила вдоль укреплений и петляла среди холмов да мелких деревушек. Дорога на юг же вела вдоль крупной оливковой рощи. Листья приятно шелестели на ветру, а тень, отбрасываемая деревьями, была столь притягательна и маняща, что я с трудом подавил желание пойти и поспать там несколько часов. Среди стволов тут и там мелькали полуголые работники. Покрытые загаром цветом бронзы и с бородатыми лицами, они сбивали палками оливки и собирали их в сосуды из глины, чтобы потом снести все в здоровенные чаны для хранения.

Я услышал, как Иринеос громко сглотнул.

– Что, жрать захотел?

– Да, господин.

– Ничего. Дойдем до рынка, спросим о львице и передохнем как следует.

– Обещаешь, господин? – с надеждой воззрился на меня он.

– Увум.

Я окинул взглядом местность. Деревушки на севере, восточные ворота Гортины, где дежурила бдительная стража, и оливковую рощу.

– Ну, и где твой рынок диковинных зверей?

– Там, – кивнул юнец на юг, – надо это… пройти мимо рощи. Рынок будет сразу за восточной стеной.

Я проследил за его жестом. Южная дорога и вправду шла мимо рощи и стены Гортины, а затем терялась среди холмов. По правую руку от тракта уходила тропа, шедшая на запад, и скрывалась из виду за укреплениями.

Утерев пот со лба, я буркнул:

– Ну, пошли тогда.

Тихий гомон работников рощи перекрывался громкими возгласами стражников. Те стояли у ворот и живо жестикулировали. И хотя слов разобрать не удалось, по тону я понял, что воины чем-то взволнованы. Кажется, среди них был и тот самый всадник-лихач в белом линотораксе, что чуть не сбил нас парой часов ранее. Стража была так занята обсуждением какой-то животрепещущей темы, что не обращала на нас никакого внимания.

«Может, оно и к лучшему. Незачем лишний раз попадаться неучам на глаза. Но что же они так рьяно обсуждают? Любопытно…».

Однако желание поскорее попасть на рынок диковинных зверей пересилил сей интерес. Так что мы продолжили путь по дороге на юг, изредка ловя на себе подозрительные взгляды прохожих.

Иринеос оказался прав. Спустя примерно получас ходьбы, свернув на тропу, ведущую за южную стену, мы оказались около рынка. Мое воображение рисовало обширную площадь с шатрами и лавками, клетками с леопардами и львами, погонщиками слонов и самих хоботатых, длинношеих камелопардов[1]… Каким же было мое изумление, когда вместо всего этого я увидел лишь два ряда небольших шатров с маленькими клетками. В нос ударил запах птичьего помета.

– Это что еще за курятники? – навис я над Иринеосом.

Тот, усталый и вспотевший, на дрожащих ногах, окидывал глупым взглядом лавки торговцев. Те гаркали и зазывали немногочисленных покупателей, пытаясь перекричать собственный товар в виде павлинов, ибисов и прочей подобной живности.

– Я… это… – промямлил пересохшими губами юнец, – рынок диковинных зверей.

– Ты шутки шутить удумал?! – прорычал я, с трудом подавляя желание схватить его за грудки и хорошенько тряхнуть.

– Клянусь Гермесом!..

– Нашел кем клясться!

– Так мне отец рассказывал!

Иринеос поднял взор на меня, и я увидел искренность в его глазах. Юнец не врал. А вот его папашка, судя по всему, сказок сынку насочинял, а тот уши и развесил.

«Малака!».

– Если… – процедил я сквозь зубы, – если окажется, что мы тащились сюда зазря, то…

– Хотите птичку, молодые люди?! – взревел едва ли не над ухом один из торговцев.

Я обернулся и встретился с хитрым взглядом из-под тонких бровей. Тощий мужчина с треугольной бородой и в коричневом плаще с капюшоном стоял под навесом и продавал белого ибиса. Птица сидела на насесте в бронзовой клетке и презрительно таращилась на нас, всем видом показывая собственное превосходство. Я подметил, что торгаш имеет такой же изогнутый нос, как и клюв своего товара. Судя по внешнему виду и золотому перстню на указательном пальце, продавец явно старался походить на жителя востока, но эллинские черты выдавали его с головой.

– Да я вроде не фараон, чтоб на ибисов заглядываться[2], – бросил я, тем не менее, сделав шаг навстречу.

– Гы, – гоготнул торговец, – такая птичка украсит любой дом богатого господина. А уж как любят ибисов их жены, у-у-у-у…

– Жена моего господина любит львов, – соврал я и глазом не моргнув.

Улыбка застыла на губах торговца:

– Где ж ты их на Крите-то возьмешь, дружище? Они здесь не водятся, а правитель Гортины запретил торговать опасными зверями.

– Жаль, – вздохнул я и демонстративно похлопал по кошельку, – за клыкастую скотину мой господин готов отсыпать щедро.

Продавец склонил голову и хитро прищурился:

– Насколько щедро?

Я стойко выдержал этот взгляд:

– Сколько угодно.

– Гы.

Он обвел беглым взором рынок. Его товарищи по ремеслу продолжали орать на всю округу, зазывая покупателей. Их голоса сливались с воплями павлинов в мерзкий гогот. Вонь птичьего помета лишь усиливало раздражение.

На нас никто не смотрел.

Продавец кивнул, показывая себе за спину, и скрылся в тени шатра. Я двинулся следом. Иринеос, пыхтя и обливаясь потом, юркнул за мной, провожаемый надменным взглядом ибиса.

Оказавшись в сумраке, я почувствовал себя немного легче. Было по-прежнему душно, но солнце уже не так пекло голову. Хозяин убранства расположился на крышке широкого деревянного сундука и сложил сухощавые ладони перед собой.

– Лев, говоришь? – переспросил он.

– Ну, да, – пожал плечами я.

– Гы, ты не первый, кто о них спрашивает.

– Правда?

– Истинная, – кивнул торговец и ухмыльнулся, – и я не слышал, чтобы богатые господа на Крите покупали себе львов.

– Мой господин из Прасоса[3], – тут же выдал заранее подготовленный ответ я.

– О, – вскинулся продавец, – предыдущий тоже из восточных краев был.

– Предыдущий?

Я постарался, чтобы мой голос прозвучал естественно, хотя сердце быстро забилось в груди.

– Гы, да, – кивнул торгаш, – только он для арены льва купить хотел.

– И что, купил?

Он вновь склонил голову и с прищуром взглянул на меня:

– Я же говорил. Львов продавать запрещено.

В клетке гаркнул ибис.

– Но… – торговец хитро улыбнулся, – я могу указать тех, кто знает о продаже диковинных зверей немного больше. За плату, гы.

– Сколько? – тут же спросил я.

– О, – махнул рукой он, – для такого богатого господина, сущие пустяки. Двадцать драхм.

«Малака! Это четверть того, что у меня осталось! А ведь еще жратву покупать…».

Однако торговаться не рискнул, ибо тогда мог вызвать лишние подозрения. Что же это за покупатель льва, который зажимает пару монет?

– Идет. Говори.

– Гы. Денюжки вперед, дружище. Как говорится, драхмы душеньку согреют.

Я подавил внезапное желание врезать этому торгашу промеж глаз, достал из кошелька нужную сумму и протянул хозяину ибиса. Монеты скрылись в складках плаща со скоростью молнии.

– Иди по дороге на юг от Гортины, – громко зашептал торговец, – там, недалеко от тракта, ведущего на Фест, будет лагерь. Спроси Геликона. Возможно, он сможет тебе помочь.

– Возможно?!

Продавец развел руками:

– Львы на Крите не водятся. И не продаются. Я не знаю, как их достать. А вот Геликон… – он многозначительно замолчал.

– Ну, ладно, – я не стал препираться, хоть и чувствовал, что двадцати драхм эти сведения явно не стоят, – значит, спросить Геликона?

– Да, – кивнул продавец, – и не забудь сказать тайную фразу. «Арес, я ни о чем не жалею».

Я вздрогнул:

– Какую-какую фразу?

Торговец пристально вгляделся в меня.

– «Арес, я ни о чем не жалею», – повторил он, – у тебя проблемы со слухом, дружище?

– Да, иногда бывает, – виновато улыбнулся я и взял себя в руки.

– Тогда советую прочистить уши, – торгаш потер ладони друг о друга, – дважды повторять не станут.

– Ладно. Извини. Спасибо за помощь, – я сделал вид, что собираюсь уходить, но потом, словно вспомнив, спросил, – а тот, другой, что хотел купить льва, кто он?

– А зачем тебе это знать, дружище? – вновь сощурился торгаш.

– Ну, просто так, – пожал плечами я, – если это тоже знатный человечек, то и у меня есть шансы купить зверушку.

– Мы не разглашаем сведения о покупателях, – холодно молвил хозяин ибиса, – особенно в таких делах.

– Понимаю, – кивнул я.

– К тому же, – внезапно расплылся в улыбке он, – я лишь даю подсказку, кто может помочь, гы. А уж как вы решать дела с Геликоном будете, меня не тревожит.

– Ну, и на том спасибо.

Торгаш перестал улыбаться и поднялся. Посмотрел на меня снизу вверх. Кажется, его ничуть не смущал мой рост.

– Советую не попадаться страже лишний раз на глаза, дружище. Хотя с твоим сложением и штанами это будет нелегко, гы. Тебе ведь царское внимание сейчас ни к чему, правильно?

– Ну, да.

– Славно. Тогда держи в уме мой совет. Если он у тебя есть, гы. А то говорят, сила есть – ума не надо.

Я с трудом сохранил самообладание. Внутри все бурлило и кипело, подобно похлебке на углях.

«Малака! Он издевается надо мной?! Ну, если бы не моя жажда раскрыть эту тайну, я бы…».

– Не бойся, – улыбнулся я, – твоему совету внял.

Торговец усмехнулся:

– Это тебе бояться следует, дружище. В Гортине чужаков не любят. А уж после того, что стряслось, и вовсе подозрительных людей отлавливать начнут. И тугой кошель здесь точно не поможет.

Я вскинул брови:

– А что случилось?

– Не слышал, гы? Весть из Кносса привез гонец. Правитель Гортины убит.

– Чего?! – мои глаза округлились против воли.

– То, – хмыкнул он, – нашли недалеко от дома тамошнего правителя. Тело будто химера погрызла.

У меня отвисла челюсть.

«Клянусь волосами Горгоны…».

Видимо, многое все-таки отразилось на моем лице, ибо торговец, прищурившись, тихо произнес:

– Так что будь осторожнее, дружище, и подумай над желаниями своего господина. Быть может, лучше купишь ибиса?

Я встряхнулся и сурово воззрился на торгаша:

– А что, ты чего-то знаешь?

Хозяин птицы внезапно ухмыльнулся и выдал словами Сократа:

– Я знаю только то, что я ничего не знаю, гы. А тебе пора идти. И если все же надумаешь приобрести заморскую кошку, не рассказывай о нашем разговоре. Я здесь человек проверенный, а вот тебе, – он вновь хитро прищурился, – вряд ли кто поверит, гы.

Стало ясно, что разговор окончен. Да и продолжать его не имело смысла. Мне было над чем подумать… Серьезно подумать.

[1]Камелопард – древнегреческое название жирафа. Греки считали, что это животное происходит от гибрида верблюда (камел) и леопарда.

[2]В Древнем Египте ибисы считались священными птицами. Бога мудрости Тота изображали именно с головой ибиса.

[3]Прасос – городок в восточной и труднопроходимой части Крита.

Глава 2

Покинув шатер, я остановился и шумно втянул носом горячий воздух. Гомон рынка вперемешку с криками птиц бил по голове снаружи, а мысли, словно встревоженный рой ос – изнутри.

«Правитель Гортины мертв… Арес, я ни о чем не жалею… правитель… Арес… клянусь волосами Горгоны!».

Взглянув на Иринеоса, пребывавшего в полной растерянности, я кивком приказал следовать за мной и широким шагом направился прочь с площади. Судя по бледному лицу, моему спутнику скоро вновь понадобится отдых.

«Мне тоже не помешает. Надо все это переварить. Переварить…».

В животе заурчало. Я велел передать мне остатки бобов и, пока дорога шла вдоль южной стены Гортины, нажевывал сушеную пищу, пытаясь «заморить червячка».

Тракт уходил на запад по пологому склону и терялся за высоким холмом по правую руку. Как только рынок диковинных зверей остался позади, и стихли крики птиц, я остановился у обочины. Здесь было жарко и пыльно. Трава почти не росла, и негде скрыться от палящих лучей солнца. Я с сожалением вспомнил об оливковой роще.

«Стоило там отдохнуть».

– Так, Тезей, привал.

Иринеос с облегчением выдохнул и плюхнулся прямо в пыль. Его хитон уже изрядно обтрепался. Теперь юнец походил не на торговца вином, а на уличного оборванца, укравшего немного еды. Дрожащими руками он достал бурдюк и сделал пару смачных глотков.

Я аккуратно присел рядом.

– Все куда интереснее, чем я думал.

– Господин?

Иринеос отлип от бурдюка, и я велел передать его мне.

– Убит правитель Гортины, – я отпил и поморщился, вода нагрелась и приобрела мерзкий привкус, – теперь можно отбросить самые простые предположения.

– От простого к сложному, – тихо повторил мои слова юнец.

Я отсалютовал:

– Учишься, – и отхлебнул еще, – да. Вряд ли это дело безумца, убивающего всех подряд. Сначала Элпида, теперь вот гортинский дурачок… н-е-е-е-т, это явно не простое совпадение. За этим кто-то стоит, причем с далеко идущими намерениями. Вот только, интересно, какими? Но, клянусь жопой Зевса, здесь разыгрываются интриги похлеще, чем на вершине Олимпа.

– А что если это… это… все же химера или Минотавр? – неуверенно предположил Иринеос. – Мы же слышали… это… этой ночью.

Я на секунду задумался, отпил глоток, закрыл бурдюк и швырнул юнцу. Тот неловко поймал его.

– Пока не увижу – не поверю. Быть может, это просто тот самый лев загрыз корову, хм?

Иринеос ничего не ответил. Лишь покраснел и потупил взор. Однако по глазам было видно – во льва он верит меньше, нежели в химеру.

– Ну, ладно, – я потянулся, – чего гадать-то?! Доберемся до лагеря и поболтаем с пиратами. Уверен, сможем узнать имя того, кто купил заморскую кису.

– Пираты? – изумленно вскинулся юнец.

Я усмехнулся:

– А кто еще будет промышлять незаконным грузом? Но меня сейчас волнует не только это, – поскольку Иринеос продолжал выжидательно молчать, я добавил, – Арес, я ни о чем не жалею, – юнец вздрогнул, вызвав на моих губах ухмылку, – о, да, этого петуха из кносской тюрьмы невозможно забыть. До сих пор в ушах звенят его вопли.

– Думаешь, это он? – прошептал юнец. – Тот безумец, что купил льва?

– Пф, – фыркнул я и закатил глаза, – конечно, нет. Во-первых, убийства продолжаются, а он уже давно кукует за решеткой. Если он купил кошку – кто ею распоряжается теперь?

Иринеос поджал губы и поник головой.

– И потом, – добавил я, отводя взгляд туда, где среди полупустыни и марева виднелся лагерь пиратов, – тот, кто за всем этим стоит, явно не дурак и не станет сам идти на сделку. А пошлет кого-то вместо себя. Наш петух из темницы – скорее всего из таких человечков. Он даже имени убийцы может не знать, но… – мои глаза сузились, – поговорить с ним я бы хотел.

– Мы вернемся в Кносс, господин?

– От простого к сложному, – я внимательно разглядывал деревянный частокол, потрескавшийся на солнце, и как слабый ветерок вяло колыхает низкую траву, – до Кносса далеко, так что сначала пираты, потом остальное, – я обернулся к юнцу, – и ты со мной не пойдешь.

Я ожидал очередного вздоха облегчения и россыпи благодарностей за то, что оградил шкуру юнца от пиратских посягательств. Каково же было мое изумление, когда этот «нежный цветочек» внезапно покраснел, но отнюдь не от смущения.

– Это… это… это почему, господин?!

– Чтоб не путался под ногами.

– Зачем тогда я тебе нужен?!

– Вещи таскать, забыл? – я хмыкнул. – Вдвоем мы будем слишком подозрительно выглядеть, не находишь?

– А если на тебя нападут?

– Еще лучше, – я махнул рукой, – останешься в безопасности.

– Я… я… – Иринеос собрал всю волю в кулак и выпалил, – я не могу так! Это неправильно! Я не должен отсиживаться, пока ты…

– Кончай, Тезей, – вяло оборвал я и встал, всем видом говоря, что тема исчерпана, отряхнул штаны на заднице, – я иду один, а ты ждешь меня здесь. Напомнить, что я говорил насчет героев?

– Но ведь я могу помочь! Я спас тебя этой ночью!

– Ждешь, что я скажу «спасибо»? – подначил я.

Юнец смотрел на меня снизу вверх, хлопал ресницами и беззвучно открывал и закрывал рот, словно выброшенная на берег рыба. Да, теперь его щеки были красными не только от негодования.

«Как бы удар не хватил. Солнце печет не хуже, чем в кузнице Гефеста».

– Я не люблю героев, Тезей. На дух их не переношу. Ты останешься здесь, дабы не путаться под ногами. Увижу рядом с лагерем – первому шею сверну.

Это было сказано суровым и холодным тоном. Он подействовал на спутника, будто ушат ледяной воды. Я увидел страх и горечь, промелькнувшие в глазах юнца. Он искренне не понимал причины моего отказа, хоть я озвучил его вполне ясно.

«Наивный дурак… мне даже немного жаль. Но лучше так, чем следить за птенцом среди коршунов».

– Жди меня здесь.

Не оборачиваясь и не слишком заботясь о чувствах Иринеоса, я уверенно зашагал вниз по склону холма. Грунт шаркал под подошвами, тело лоснилось от пота, зной витал в воздухе, а впереди маячил лагерь пиратов. Место, что должно было приоткрыть наконец завесу тайны, ради которой я приехал сюда.

Сухой и невзрачный частокол с трудом доходил мне до макушки. Учитывая, что все обитатели сего скромного убежища оказались ниже меня на целую голову, их он вполне устраивал. Вот только дерево было столь иссохшим, что казалось упадет от одного дуновения.

«И не боятся, вот так, недалеко у дороги сидеть, у всех на виду? Нет, явно обмен товаром проходит не здесь».

Мои сапоги громко шаркали по каменистой земле, разбрасывая мелкие катышки почвы. Двое пиратов, стоявших у входа, подозрительно осматривали меня с головы до ног. Штанам, как всегда, досталось больше всего, однако в отличие от дорийцев, презрения на их лицах они не вызвали. Когда я почти поравнялся с ними, оба вцепились в кописы, висевшие на поясах. Доспехов пираты не носили – только подобия плотных и выцветших рубах без рукавов, опоясанные кожаными ремнями.

– Тебе чего, босота? – грубо молвил один из них пропитым голосом.

– Не такая уж я и босота, – похлопал по кошельку, и монетки тихо звякнули.

В глазах пиратов зажегся интерес.

– Хочешь оставить пожертвование? – с усмешкой пыхнул второй. – От дармовых драхм мы не откажемся.

– Давай сюда и проваливай, – хрипло добавил первый и протянул загорелую руку.

– Не так быстро, – покачал головой я, – моему господину нужен товар, он готов за него щедро заплатить.

Они переглянулись.

«Весельчак» хихикнул:

– А это место похоже на рынок? Башкой о камни стукнулся, пока шел?

– Мы ничего не продаем, – сплюнул «пропитый», – если нада че, рынок вон, – он ткнул пальцем, – на холме. А теперь – отдавай деньги, скажи спасибо и проваливай.

Я и бровью не повел:

– Мне нужна заморская киса.

– А нам нужно, чтобы ты глаза не мозолил! Убирайся, а не то пожалеешь! – копис грозно сверкнул в лучах солнца и чуть показался из-за пояса.

Из моих недр вырвался нарочитый вздох:

– Видит Арес, я ни о чем не жалею, – и многозначительно улыбнулся.

Они вновь переглянулись.

– Ты от Эмпороса? – уточнил «пропитый», убирая меч обратно.

– Понятия не имею, как его зовут, – я пожал плечами, – он не представился. Но вот скрутить шею его ибису желание было.

«Весельчак» хмыкнул:

– С этого и надо было начинать, – и кивнул за спину, – заходи. Геликон возле кострища, с ним и потолкуешь.