Николай Секерин Эволюция вид-А

На какой-то краткий миг материальный мир вокруг Варлама словно бы и вовсе перестал существовать. Всё в этом мире показалось ему вдруг неважным: все тревоги, печали и радости – всё это стало ничем. А важным было лишь это новое чувство и эти глаза, которые без воли своего хозяина каким-то немыслимым образом, как будто бы сами по себеприподняли перед Варламом завесу, за которой скрывалась истина.

Так вот, значит, что на самом деле представляет собой Просветление.

«Мимолётное соприкосновение с божественным единением»– так, пожалуй, описал бы данную ситуацию Варлам, если бы ему довелось позднее всё это тщательно вспомнить и проанализировать.

В реальности, это необычайное чувство продлилось каких-нибудь две-три секунды, после чего бесследно исчезло. «Волшебные глаза» вдруг сделались обычными и неинтересными, троллейбус тронулся, и возвышенное чувство сразу же испарилось. Осталось лишь смутное воспоминание, как то бывает в момент пробуждения от прекрасного сна, и всё то, что совсем недавно казалось понятным и естественным внутри этого сна, быстро и основательно поглотила серая повседневность, беспощадно лишив сновидение драгоценного смысла и выбросив всё его содержание на задворки памяти…

Варлам перешёл дорогу, переложил пакет с продуктами из правой руки в левую и, ускорив шаг, поспешил обратно домой. Мысли его теперь уже не блуждали в хаотичном потоке сознания, Варлам последовательно обдумывал содержание очередной большой статьи, которую собирался написать во второй половине рабочего дня.

На полпути к дому, он почувствовал в кармане вибрацию звонящего телефона и торопливо его вытащил. Звонить мог либо Роберт, либо мошенники по продажам. Он взглянул на экран телефона: «Роберт».

Варлам нажал кнопку принятия вызова, но звонок уже оборвался – видимо, вибрировало уже давно, а он заметил лишь под конец. Варлам собрался тут же перезвонить, но его неожиданно отвлекли:

– Извините, пожалуйста, вы не могли бы нам помочь.

Варлам оторвался от телефона и повернул голову на зов.

Перед ним стоял ничем не примечательный мужичок лет сорока и заискивающе улыбался.

Не дам я тебе денег, отъе…

Ничего не произнося, Варлам сделал полувопросительное движение головой, ожидая услышать краткую предысторию легенды из серии «скажу как есть» и, сразу ответив «нет», собирался избавиться от попрошайки.

Но это оказался не попрошайка.

– Да мы тут немного заблудились, из другого города на машине приехали, сейчас вот никак не получается по карте понять куда нам ехать… – незнакомец беспомощно развёл руками и жалобно смолк.

– Ну? Куда вам надо? – спросил Варлам.

Незнакомец тут же засуетился, как бы обрадовавшись:

– Сейчас-сейчас… вот здесь машина наша, собственная… там друг мой за рулём… чтобы нам так это… то и то… ну вы сами, конечно, знаете, как оно обычно бывает… чтобы ну… надо всё сразу правильно, а не… ну вот… приятель сейчас же так… он этак получше меня всё поймёт… он же ну это… ну точно, да. Спасибо вам огромное, молодой человек!.. Вы единственный…

Мужичок скороговоркой бормотал всё это и что-то ещё с какой-то бархатно-ласкающей интонацией и, вежливо дотрагиваясь до Варлама, незаметно увлекал его куда-то в сторону.

Варламом будто бы овладела какая-то блажь, от звука голоса незнакомца он ощутил какое-то приятное щекотание где-то у основания шеи. Это приятное щекотание словно бы нежно покалывало и казалось, в общем, каким-то расслабленно-умиротворяющим. Приятное щекотание-покалывание как будто бы опускалось от шеи всё ниже, к грудной клетке и далее распространялось по всему телу, создавая какую-то повсеместную мягкую скованность.

Точно пьяный, Варлам машинально убрал телефон в карман, по привычке переложил пакет из одной руки в другую и, смутно начиная ощущать тревогу, нахмурился.

– Вот-вот, – ласково сказал незнакомец и неожиданно громко крикнул:

– Олег!

Дальше Варлам уже почти ничего не осознавал, он лишь мельком отметил пустынную арку многоквартирного дома, деревья и открытый багажник тонированного автомобиля. Перед лицом кто-то брызнул каким-то аэрозолем с резким запахом, и моментально теряя сознание, Варлам стал падать, однако его ловко подхватили чьи-то сильные руки и аккуратно уложили в багажник, бросив рядом с обмякшим телом пакет с продуктами.

Дверца багажника глухо захлопнулась и машина уехала.

--------

Когда в жилище человека заводятся паразиты – хозяин приглашает специалиста, и тот, надев респиратор, травит паразитов разными вредными веществами, а хозяин, тем временем, покидает свой дом и возвращается в него обратно, только когда процедура будет проведена до конца – паразиты уничтожены, а все жилые помещения проветрены. Так же может происходить и во время капитального ремонта квартиры – хозяин временно её покидает и возвращается жить дальше, когда ремонт закончен.

Однако если дом, в котором жил человек обрушится в результате взрыва, или просто рухнет от времени – в него вернуться уже никак не получится, и тогда бывшему жильцу придётся отправляться в странствия на поиски нового жилья.

Примерно то же самое, как казалось Варламу, должно было происходить и с человеческим телом, внутри которого жил в период его биологического функционирования, хозяин этого тела. В пользу правильности подобной теории говорили, например, такие явления как общий наркоз во время операции, состояние комы, или даже просто обычный сон.

В такие моменты, из тела как будто выходит тот, кто мог бы почувствовать боль, когда, к примеру, сверлят череп, или разрезают брюшную полость и удаляют аппендикс – «травят клопов», «меняют унитаз», «красят стены». Затем операция («ремонт места жительства») заканчивается и хозяину сигнализируют о том, что можно возвращаться. Человек ПРИХОДИТ в сознание и продолжает жить в своём «доме» ещё сколько-то времени. И так продолжается до тех пор, пока однажды его «дом» тем или иным способом не сделается «аварийным» и совершенно непригодным для проживания. И тогда, оказавшись по тем или иным причинам в очередной раз без сознания (выйдя из тела), его хозяин в него уж более не возвращается, а остаётся на неопределённое время и с неопределёнными перспективами ТАМ, где он доселе уже и так много раз бывал, ну хотя бы когда просто спал.

--------

Ещё до того как он окончательно очнулся, Варлам почувствовал, что руки и ноги у него накрепко привязаны по всей длине: от кистей до плеч и от лодыжек до бёдер. Кроме того, привязанной оказалась и грудная клетка, так что пошевелиться не оставалось почти никакой возможности.

Таким образом он был зафиксирован в положении «сидя». Двигать можно было только головой, которая, в данный момент, безвольно обвисла. Впрочем, как ни странно, положение это не доставляло Варламу никакого физического дискомфорта, у него даже не было головной боли, несмотря на недавнее одурманивание.

Видать, качественную они используют наркоту, когда идут на дело.

«Они» – это кто? И что за «дело»?

Открыв глаза, Варлам сначала осмотрел себя. Он был пристёгнут многочисленными ремнями к массивному металлическому стулу, который, в свою очередь, был намертво прикручен болтами к бетонной поверхности пола.

Варлам огляделся по сторонам. Он находился в невзрачной комнате без окон, освещавшейся ярким электрическим светом. Кроме него в этой комнате были ещё двое: первый сидел за столом справа и копошился в каком-то компьютерном оборудовании, а второй развалился в огромном кресле почти напротив Варлама и просматривал какие-то бумаги. Казалось, что оба этих человека были настолько поглощены своими занятиями, что даже не заметили, что их пленник уже пришёл в себя.

– Что за на х…? – хриплым голосом вопросил Варлам.

Тот, что развалился в кресле с бумагами, словно бы нехотя оторвался от чтения, отложил бумаги в сторону и устремил на Варлама холодный взгляд.

– Ну вот, не успел пробудиться и моментально всякую гадость извергает этот наглый рот! Предупреждаю тебя в первый и последний раз: никаких ругательств! Я запрещаю! Терпеть не могу грязное сквернословие! Понятно тебе?! Не сметь! Иначе будешь жестоко наказан! Я отрежу твой язык!

Пока неизвестный субъект возмущался по поводу «грязного сквернословия», Варлам тщетно пытался предположить кто и для чего мог его похитить и одновременно внимательно рассматривал внешность говорившего.

Это был пожилой, или даже старый мужчина умеренной полноты с седыми волосами вокруг залысины на макушке. Его загорелая кожа была явно обработана какими-то специальными средствами омоложения и потому, на фоне общей стариковской фигуры, кожа эта казалась какой-то вульгарной и противоестественной. Сей молодящийся старец был облачён в какие-то неведомые бархатно-шёлковые одежды, внешний вид которых вызывал ассоциации не то с экзотическим спортивным костюмом, не то с больничной пижамой. Голос у старика был тихий и властный, чем-то напоминающий змеиное шипение. Говорил дед с каким-то едва заметным иностранным акцентом, однако без каких-либо видимых затруднений. Закончив своё предостережение о недопустимости ругательств, он задумчиво погладил свой гладко выбритый подбородок и, видя, что Варлам не собирается ничего говорить, обратился к тому, кто сидел за столом с компьютерами:

– Смотри-ка, а всё ж таки необычная у него реакция, не визжит, не орёт. Думает даже ещё что-то в этой ситуации. Размышляет! Похоже, подтверждается пока твоя теория, мой друг. Молодец!

Компьютерщик учтиво привстал и поклонился:

– Благодарю Вас, Господин.

«Господин?!»

– Кто вы такие? – крикнул Варлам. – Что тут такое происходит?

– Ну вот, – фыркнул старик из кресла, – начинается истерика. Сглазил!

Но истерики не было. Задав вопросы, Варлам молча ждал на них ответы, и тогда, выдержав короткую паузу, молодящийся старик сообщил своим властным змеиным голосом следующее:

– Меня зовут Иеремия Пётр Четвёртый Рокфильд-Ротшеллер. Моя семья владеет богатством на общую сумму 3,3 триллиона долларов. Я принадлежу к числу тех, кого некоторые люди твоего уровня ничтожности именуют глупым термином «мировое правительство». А это, – он кивнул в сторону человека за столом, – доктор Сулейман Бабай, один из моих лучших учёных. Что касается до твоего второго вопроса, то говоря коротко, здесь происходит величайший научный эксперимент, расходным материалом для осуществления которого, являешься ты, Варлам.

Розыгрыш? Кто? Зачем? Ничего не понимаю. Ничего. Замолчал, смотрит на меня, ждёт реакции, а потом наверно в какой-то момент произойдёт что-нибудь дебильно-несмешное, как во всяких идиотических шоу. Хлопушка, смех, декорации падают. Улыбайтесь, вас снимает скрытая камера!

Варлам сказал:

– А не коротко?

– Не понял?

– Ну, вы давеча сказали «говоря коротко», упоминая про эксперимент, а мне хотелось бы узнать подробно, коль скоро я в роли подопытного кролика.

Человек в кресле усмехнулся:

– Нет-нет, дружок, не переиначивай смысл, я не говорил, что ты в нашем эксперименте «подопытный кролик». Я сказал, что ты являешься расходным материалом.

– Я понял-понял, как скажете. Ну, так что же, нельзя ли подробнее?

– Отчего ж нет? Можно! – заулыбался молодящийся старец. – Сулейман, у нас ведь достаточно времени для небольшой лекции?

– Сколько Вам угодно, Господин. Аппаратура работает исправно и выполнит свою функцию в любой момент.

– Ну что ж, – азартно поменял позу сидения в кресле старец, – тогда я начну с плохой для тебя новости, Варлам, а то уж больно несерьёзно ты относишься к своему теперешнему положению. Дело в том, что через несколько минут закончится твоя жизнь, потому что я тебя убью.

А ну конечно, кто бы сомневался.

– Вижу, ты мне не веришь, думаешь, наверное, что это какая-то шутка.

Именно это я и думаю, ё… ты, восковая фигура.

– Ну да ладно, думай, что тебе угодно, дорогой мой материал.

Спасибо, тварь!

– В общем, как я уже сказал, моя семья является одной из тридцати четырёх самых богатых и влиятельных семей этого мира. Мы распоряжаемся президентами, главами правительств и прочей высокопоставленной челядью, потому что именно мы разрешаем занимать всем этим людям их высокие посты, и предоставляем им все их материальные блага, которые в любой момент можем отобрать вместе с жизнями их близких людей…

И вот, ты оторвался ото всех своих могущественных дел, собственной персоной специально приехал в провинциальный Российский город и встретился с моим ничтожеством, чтобы только всё это мне поведать.

…здесь нет никакой мистики, это всего лишь рутина, помноженная на столетия планомерного развития и преумножения нашей власти. История моей семьи, к слову сказать, уходит своими корнями во времена Древнего Рима. Мы из поколения в поколение укрепляли своё могущество и таким образом, действуя слаженно и сообща с другими Великими Домами, дошли до наших времён…

«Великими Домами!» Какой кретин! Не мог ничего получше придумать!

…короче говоря, проблема у нас была и остаётся только одна: рано, или поздно мы все умираем так же, как и обычный скотоподобный люд, вроде тебя. А это неправильно, ибо боги умирать не должны…

Совсем е… дед! Что несёт? Неужели по сценарию так задумано?

…эта проблема, решением коей занимаются самые лучшие умы человечества, то есть наши персональные учёные. Вот как, в частности, доктор Сулейман Бабай, – старец небрежно махнул рукой в сторону компьютерщика.

Как он там сам-то назвался? Ах, чёрт, забыл! Надо бы переспросить, а то потом уже ни за что не вспомню!

– Простите, пожалуйста, мою наглость, – сказал Варлам, подыгрывая разыгрываемой пьесе, – я был в шоке и потому не запомнил вашего имени, не могли бы напомнить?

– Да врёшь ты всё, ни в каком шоке ты не был. Хитроумное создание. Всё думаешь, что в постановку какую-то тебя вовлекли, – вздохнул старец. – Иеремия Пётр Четвёртый Рокфильд-Ротшеллер – так звучит моё полное имя, но, разумеется, без учёта моих многочисленных титулов...

Иеремия Пётр Четвёртый Рокфильд-Ротшеллер, Иеремия Пётр Четвёртый Рокфильд-Ротшеллер, Иеремия…

– Запомнить пытаешься? Зря стараешься, ты ведь совсем скоро умрёшь, забыл что ли? – напомнил Иеремия Пётр Четвёртый Рокфильд-Ротшеллер.

– Да я просто это… не, ничего. Так вы говорили про учёных, изучающих бессмертие. Пожалуйста, продолжайте, умоляю вас.

Иеремия зловеще усмехнулся.

– Должно быть, тебя удивляет, почему я так хорошо говорю по-русски? А ещё ты спрашиваешь себя, как так вышло, что человек моего уровня снизошёл до твоего убогого низа. Что ж, изучение иностранных языков – это моё давнее хобби, я, знаешь ли, свободно разговариваю на семи. А лично приехал в это государство и в этот город я потому, что данный эксперимент мои учёные ещё только начали, и в первых опытах я пожелал принять участие лично. Если угодно – просто от скуки. И вот, так уж вышло, что первые удачные образцы того материала, что нам требуется, были обнаружены, в том числе, и здесь. И в силу того, что я давно не посещал Россию, я решил таким образом соединить несколько дел в одно. Или, как у вас ещё говорят: убить двух зайцев одним выстрелом.

Да-да, как скажете, господин клоун.

– Так что же всё-таки за опыты? – спросил Варлам. – И нельзя ли освободить меня хотя бы от части ремней?

– Бессмертие, конечно, вопрос главный, – задумчиво проговорил Иеремия Пётр Четвёртый, проигнорировав последние вопросы Варлама, – однако, чтобы подступиться к этой проблеме, мы вынуждены предварительно изучить огромное количество других деталей, которые нас тоже довольно сильно беспокоят. Тебе никогда не понять, что такое: родиться в семье, подобной моей, ты ведь всего лишь нищий, полуголодный писателишка без перспектив какого бы то ни было роста, да и вообще без будущего.

– Ну, это вы зря, – ввернул Варлам. – Я всегда ем досыта, даже время от времени толстею, когда увлекаюсь с шоколадом.

Старец как будто бы погрузился в себя и потому отреагировал на реплику Варлама с запозданием.

– Что? Ах, это ты всё балагурить пытаешься, мой бедный малыш. Так и не поверил мне? Ну, дело твоё.

– Да нет, я верю. Верю! И внимательно всё слушаю. Вы остановились на том, что мне не понять, что такое родиться в семье подобной вашей…

– Разумеется, тебе этого не понять, – фыркнул Рокфильд-Ротшеллер. – Наши дети – это ведь не просто какая-то там «золотая молодёжь»! Каждый из них в отдельности значит для нас несоизмеримо больше, чем даже миллиард тебе подобных. И оттого тем более тяжко нам становится наблюдать, как некоторые из них, повзрослев, начинают безудержно отдаваться всяческим порокам, бездарно прожигая свою великолепную жизнь.

– Так, зачем же вам всё-таки понадобился я? – спросил Варлам.

Но Иеремия Пётр Четвёртый, по-видимому, огорчился и сделался более не расположенным к беседе. Он нетерпеливо махнул рукой и приказал своему учёному слуге:

– Сулейман, расскажи ему про вашу теорию.

Доктор Сулейман Бабай вновь привстал на своём месте и, учтиво поклонившись в знак благодарности за оказанную ему честь, заговорил приятным голосом с тем же лёгким, что и у его хозяина, иностранным акцентом.

– Как вам, должно быть, известно, Варлам, человек, по своей биологической сути – это обычное животное, млекопитающее. И каким бы интеллектуально развитым не являлся отдельно взятый индивид, он, тем не менее, всегда будет заложником своего звериного начала, а потому жизнедеятельность каждого из нас, в своей основе, неизменно обусловливается удовлетворением первоочередного инстинкта выживания, а вслед за ним второго и конечного животного инстинкта – размножения. Так, однако, обстоит только в физическом аспекте нашего бытия, помимо которого, как вы тоже, наверное, знаете, в человеческую сущность заложена и духовность.

Стремление людей приобретать в собственность всевозможные материальные блага, начиная с модной одежды и заканчивая личными самолётами, никогда не выходит за рамки физического аспекта и, в действительности, всегда продиктовано одними лишь животными инстинктами, ибо никаких других целей, кроме как досыта есть и регулярно спариваться, даже самое изящное и дорогостоящее потребление, на самом деле, не преследует. Таким образом, мы полагаем, что описанная разновидность «человека разумного», в истинном смысле данного выражения, таковой не является, а всего-навсего, в силу общих возможностей, заложенных природой в его вид, при надлежащей дрессировке успешно научается говорить, считать, читать, писать… ну и так далее – как будто бы автоматически, неосознанно. Как если бы, к примеру, строение мозга и другие физиологические факторы, имеющиеся, по умолчанию, у homo erectus, нашлись бы в надлежащей форме, скажем, у крокодила. Тогда и крокодил смог бы научиться покупать дизайнерскую одежду, управлять дорогим автомобилем и привлекать молодых крокодилих размерами своего счёта в банке…

Данная категория, обозначим её, для удобства, «говорящие люди», является самой многочисленной. Точнее сказать, таковы практически все: по разным подсчётам от 95 до 99 процентов индивидуумов сегодняшней цивилизации. При этом, уровень финансового достатка в данной градации не имеет абсолютно никакого значения. Говорящими людьми могут быть как бродяги-алкоголики, добывающие пищу в помойке, так и олигархи.

Другая же категория нашего общего биологического вида, численность которой не превышает пяти процентов – это люди духовные, но не в религиозном смысле, а, так сказать, в общефилософском. Это, в общем, увлечённые личности, действия которых направлены на созидание. Разными путями они находят для себя какое-то дело жизни и самозабвенно ему отдаются.

Профессия здесь не имеет никакого значения. Это может быть рабочий, художник, спортсмен, инженер, кто угодно, это совершенно не важно. Важно только то, с какими мыслями человек подходит к выполнению своей работы, ради чего он её делает и какой цели пытается достичь.

Принимая во внимание, что эти люди, как и говорящие, тоже обременены позывами своего физического тела, в первую очередь они также озадачены удовлетворением инстинкта выживания, ибо если живой организм регулярно не подпитывать, то он очень скоро истощится и перестанет функционировать, а значит и продолжать заниматься своей миссией, человек не сможет. Потому все они, в определённой степени, также заняты поиском доступа к материальным благам. Но в отличие от говорящих людей, лишь постольку, поскольку то необходимо для обеспечения себя силами работать ради осуществления своей духовной мечты…

– Простите, пожалуйста, – подал голос Варлам, – всё, что вы сейчас говорите, мне отлично известно. Нельзя ли перейти сразу к сути эксперимента, – сказав это, он посмотрел на Иеремию Петра Четвёртого, – тот развалился в кресле и, закрыв глаза, уже несколько минут мерно посапывал.

– Потерпите, Варлам, осталось совсем чуть-чуть. Я знаю, что вы человек умный и кроме этого, принадлежите к числу тех, о ком я только что сказал, собственно, поэтому-то вы здесь и оказались...

Может, всё это организовал Роберт? Он же звонил, перед тем как…

…что касается причин, по которым люди разделяются на «говорящих» и «творцов», то происходит всё предельно просто: все мы сами выбираем пути, на которых формируется наша сущность и потому, на первый взгляд кажется, что быть «говорящим», или «творцом» – это свободный выбор каждого, отдельно взятого, представителя homo erectus. На практике, однако, всё обстоит иначе, ибо все люди растут и формируются лишь в тех парадигмах, которые уготованы для них окружающей социальной системой, или, если угодно, их средой обитания. Это чрезвычайно трудно, заставить себя уйти с нахоженной тропинки и стать не таким как все. Это огромный психологический груз, неминуемое одиночество... ну, не мне вам рассказывать, Варлам, вы же ведь и сами находились до сего дня в такой ситуации.

Словом, здесь мы подходим к главным вопросам: почему одни спокойно следуют до конца жизни по проторенной дорожке и живут как все, а другие – нет? Почему эти другие вечно стараются что-то исправлять, изобретать, искать? Каким образом они на протяжении всей своей жизни сохраняют в себе игровой азарт и страсть к исследованиям? Почему не удовлетворяются алкогольным опьянением и другими простыми вещами? Почему, Варлам?

И чего, интересно, Роберт хотел всей этой постановкой добиться?

– Почему? Да не знаю я почему! Ради бога! Давайте закругляться скорее, мне уже, пардон, в туалет надо.

– Мы назвали это: компонент «Альфа-Д», – игнорируя реплику Варлама, сказал доктор Сулейман Бабай. – Это то, что сидит внутри таких как вы и мотивирует вас к активным действиям. Компонент «Альфа-Д» это как бы шило в известном месте, из-за которого вам вечно требуется что-то делать и переделывать. Из-за «Альфа-Д» таким как вы хочется лететь в космос, придумывать новые технологии, реформировать государство и общество, исследовать морские глубины, писать картины, сочинять музыку и так далее и тому подобное. Всё это хочется делать без всякой награды, не ради денег и статуса, не ради еды и секса. То, что вы делаете – это самоцель…

Доктор Сулейман Бабай вздохнул и закончил:

– Смысл нашего эксперимента, Варлам, заключается в том, чтобы научиться изымать компонент «Альфа-Д» из таких как вы и впоследствии пересаживать его тем, кому он нужнее.

– То есть, нашим детям, – сказал Иеремия Пётр Четвёртый.

Варлам удивлённо перевёл на него взгляд.

Ты же, вроде как, спал, скотина проклятая?

– Оборудование, что вы видите у меня на столе, улавливает электромагнитные импульсы, по которым мы устанавливаем наличие «Альфа-Д», а этот прибор, – доктор Сулейман Бабай показал нечто, напоминающее микрофон с зеркальцами, – поможет нам изловить компонент «Альфа-Д», когда тот выскочит из вашего тела. Затем я перемещу компонент в специальное хранилище, и на следующем этапе эксперимента мы будем пробовать пересаживать его кому-нибудь из говорящих людей. Вот, собственно, и всё.

– Ясно, – сказал Варлам, – и как же этот компонент «Альфа-Д» из меня выскочит?

– А очень просто. С помощью вот этого вот устройства – ответил вместо Сулеймана Рокфильд-Ротшеллер и, встав с кресла, подошёл к Варламу с пистолетом в руке.

Сколько, интересно, Роберт за всё это заплатил?.. Неужели и впрямь думал, что я могу повестись на подобную ахинею?.. Пистолет? Из магазина игрушек, или реквизит где-то намутили, у солидных актёров? Чем, интересно, он сейчас выстрелит? Конфетти, как из хлопушки? Флажок с надписью «розыгрыш»? Или просто струя воды?

Варлам с нетерпением ждал окончания комедии.

– Прощай, дружок, – сказал Рокфильд-Ротшеллер и, приставив к его голове пистолет, выстрелил свинцовой пулей.

Тот, кто назывался именем «Варлам» последние тридцать шесть лет, покинул это тело навсегда.