Николай Секерин Эволюция вид-А

Варлам не хотел проверять сможет ли он, в отличие от большинства, избавиться от пуза, когда таковое у него вырастит, а потому делал всё для того, чтобы такой проверки от него не потребовалось.

Варлам перевернул очередную страницу «Бога-Императора Дюны».

То есть получается, что этот мужик трансформировался в огромное чудовище – песчаного червя, и за счёт этого живёт три тысячи лет и единолично контролирует все дела?

Варлам так и не смог перестроиться на чтение электронных книг, и если то оказывалось возможным – читал исключительно бумажные.

Когда человек читает, он как будто бы совершает некое таинство – просветляется, или приобщается к чему-то Возвышенному. Даже когда книжонка никуда не годится и по большей части высосана из пальца, в ней всё равно может затеряться какая-нибудь маленькая крупица чего-то полезного лично для тебя. И если тебе везёт, и у тебя получится это полезноеосознанно заметить, то тогда ты можешь ощутить, что словно бы получил личное посланиеот самого автора, которое тот отослал сквозь время и расстояние неизвестным ему людям, а Нечто третьеподхватило это послание и переправило своему адресату. В практическом смысле, это Нечто третьепредставляло собой вереницу случайностей, всяческих мелкожитейских казусов, в результате коих ты родился в то время и в том месте, где вокруг тебя мелькали люди, глядя на которых, ты рос и формировал собственные привычки, и одной из этих привычек оказалось чтение.

И вот ты приучился читать и уже собираешь свою собственную библиотеку. И вот ты входишь в книжный магазин, проходишь между рядами и останавливаешься в каком-то определённом месте, потому что там просто приятно пахнет, или твоё внимание привлёк яркий корешок какого-то огромного фолианта, прочитав надпись на котором, ты разочарованно уводишь взгляд в сторону и тогда твоё внимание будто бы само по себе вдруг останавливается на другой невзрачной книжке, которая как-то «неправильно лежит». И вот ты инстинктивно хочешь её поправить, чтобы стало «правильно», но вдруг другая книга, которую ты до этого даже и не видел, почему-то падает с полки и валится тебе прямо в руки. Ты ловишь свалившуюся книгу, но прежде чем поставить её на место, бегло читаешь интригующую аннотацию, смотришь на подходящую цену, и, наконец, как будто бы импульсивно покупаешь эту книгу. А позже, сидя дома и через силу заталкивая в себя сей, «напрасно купленный букинистических хлам», ты вдруг, без всякой связи с остальным текстом, неожиданно находишь ответ на какой-то полузабытый и давным-давно мучивший тебя вопрос.

И когда после всего этого ты задумаешься и последовательно проанализируешь всю вереницу случайностей и совпадений, что соединила через пространство и время твоё незнание со знанием давно умершего писателя, – ты начинаешь смутно осознавать, или как будто слепо нащупыватьпервые признаки понимания того, что на самом деле заключает в себе понятие «Бог».

Варлам перевернул очередную страницу.

Если бы я имел власть делать что-то для приобщения людей к чтению в нынешних реалиях, то я бы принял закон, чтобы людям платили за прочтение книги деньги. Не так, конечно, чтоб это превратилось в работу, а только небольшое поощрение и с определёнными ограничениями. Скажем, полторы тысячи рублей за одну книгу, но не больше одной книги в неделю. А чтоб не жульничали – специальная комиссия, которая контролирует процесс. Туда нужно прийти по записи и в присутствии уполномоченного лица сесть за стол и написать краткое изложение той книги, которую прочитал, от руки на бумаге. А потом отдать эту бумагу и получить полторы штуки. А затем сдать сюда же, в библиотеку ту книгу, которую прочитал и можешь взять новую, на следующую неделю. Только чтоб книги все самые лучшие – русская и зарубежная классика, шедевры научной фантастики, исторические и т.п. Чтоб даже если сначала с отвращением и тяжело, но после всё равно поняли ценность, привыкли и приучились читать уже бесплатно. Да-да, лимит – на одного человека не более ста книг, то есть сто пятьдесят тысяч рублей.

Дабы перестать думать о постороннем во время чтения, Варлам прибегнул к испытанному способу и принялся читать вслух. Это срабатывало далеко не всегда, и часто требовалось прочитать таким образом не меньше трёх страниц, прежде чем мозг прекращал «витать в облаках» и окончательно сосредотачивался на повествовании. Чётко выговаривая слова, будто впечатывая смысл, он прочитал подряд шесть страниц и, почувствовав сухость в горле, сделал несколько больших глотков чая.

Удостоверившись, что осмысленное чтение налажено, Варлам стал произносить слова тише, а затем снова погрузился в безмолвное чтение.

Проглотив по инерции ещё восемь страниц, он вложил закладку и закрыл книгу.

Допивая чай, он глянул на циферблат часов на микроволновке. «10.21» – отличное время для будничного моциона и похода в магазин.

Варлам вымыл кружку, поставил её вверх дном на полку с сушилкой для посуды и ушёл в комнату одеваться.

Посмотрев в телефоне погоду, он оделся, вернулся на кухню взять пакет для покупок, аккуратно сложил его вчетверо и спрятал в карман рядом с кошельком. Затем Варлам сходил «на дорожку» в туалет, сполоснул руки, прихватил в прихожей пакет с мусором, обулся и вышел из квартиры.

Квартира Варлама находилась на пятом этаже панельной девятиэтажки, но спускался и поднимался домой он почти всегда по лестнице, делая исключения для поездки в лифте не чащё двух-трёх раз в год – исключительно ради того, чтобы удостовериться, что у него нет клаустрофобии.

Эта небольшая ежедневная нагрузка вкупе с тремя-четырьмя километрами пешей прогулки в магазин и обратно, помноженные на 340 дней в году (за минусом редких исключений в связи с сильным нездоровьем, или сильной непогодой) полностью заменяли Варламу разного рода «приседания со штангой», а также любые другие специальные упражнения для тренировки ног.

Поскольку «качаться» для участия в соревнованиях по bodybuilding, или для изготовления и публикации своих эротических фотографий, он не стремился, а всего лишь хотел поддерживать свой организм в нормальной физической форме, данный комплекс повседневных упражнений «между делом», в сочетании с описанной ранее зарядкой и двухминутной «тренировкой» с гантелей, – полностью его удовлетворял.

Варлам медленно спускался по ступенькам, зачем-то считая их про себя на манер танцевальных ритмов и то и дело отвлекаясь от этого счёта на разнообразные беспорядочные мысли:

Раз-два-три… рутина-рутина… пять-шесть-семь… вся наша жизнь – это рутина и fuck up. Девяносто процентов рутины и десять процентов fuck up. Размеренная повседневная скукота с периодическими перерывами на внезапный аврал. Два-три-четыре, шесть-семь-восемь. Правда, ещё иногда бывает и умеренная блажь. Немного радости детишкам принесла. Поглощение белков, жиров и углеводов. И размножение. Кончил в тело – рожай дело. Деловой центр планирования семьи. Малый business. Первоначальное накопление материнского капитала. Раз-два-три, пять-шесть-семь…

Заглянув мимоходом в почтовый ящик, Варлам вынул несколько рекламных буклетов и, не глядя, пристроил их в руку к пакету с мусором.

Сразу по прямому назначению – в мусорный бак! Не теряя времени. Круговорот рекламы в природе. Сколько книг можно было напечатать? Деньги, интересно, делают из такой же бумаги? Нет, там, наверное, какая-то специальная, с примесями, чтоб отличалась, а это простая – напечатать рекламу и получить взамен напечатанные деньги, продайте нам ваши деньги – платим рекламой! Дай! Деньги-деньги! Дай! Электронным переводом, чтоб по карточке без специальной бумаги, а я тебе рекламу! Сделка! Продавать!..

Варлам нажал кнопку и под звук приглушённого гудения, толкнул от себя тяжёлую входную дверь. Первое, что он увидел, выйдя на улицу, были две крысы: одна здоровая, почти как такса, вторая худая и жалкая, аж кости видны – она жадно пила из лужи. Та, которая почти как такса, тут же юркнула в щель подвала, а худая и жалкая затравленно дёрнулась, но не убежала, а продолжила пить – видать для неё это был вопрос жизни и смерти, и она торопилась напиться, пока из подворотни не выскочит кошка.

А если, допустим, убить сейчас эту крысу – это будет добро, или зло?Они же болезни всякие переносят. Говорят, ночью даже может губу откусить, если человек спит в подвале, или там ещё где-нибудь, где они бывают. А так, конечно, она ведь ничего плохого не делает – просто хочет выжить и больше ничего. Попить и поесть, покакать и пописать. Поспать. Размножаться, если получится. И всё. Больше крысе ничего не надо. Даже должность никакая ей не нужна с хорошей зарплатой и карьерным ростом. И выгодные покупки ни к чему, и дивиденды, и валюта, и приличный автомобиль, и депутатом она не хочет становиться, и федеральной судьёй. И недвижимость за границей ей не нужна, и взяток крыса не берёт и не даёт, и продавать ничего никому не пытается и не manager, и даже не мошенница.

Самозабвенно погрузившись в бурный поток сознания, Варлам словно бы в трансе пересёк двор и приблизился к мусорным бакам. Раньше в их домах все пользовались мусоропроводом, но постепенно почти на всех этажах, по примеру власть имущих, самовольно приватизировавших всё, что нельзя, жители, в порядке своей собственной микро-приватизации, позакрывали ниши, где проходила мусоропроводная труба, железными решётками и дверями, добавляя, тем самым, в свою «частную собственность» лишние квадратные метры не то от латентной жадности, не то в целях складирования разного бесполезного хлама, который не уместился в их стандартной домашней кладовке и который, как им казалось, мог бы им когда-нибудь для чего-нибудь непременно пригодиться.

Впрочем, Варлам по данному факту нисколько не расстраивался, поскольку полагал, что относить мусор в некоторое отдаление от жилища – это вполне нормально, и если бы так делали регулярно и все, то в их общих, пока не «приватизированных», подвалах водилось бы гораздо меньше крыс.

Закинув в бак тщательно завязанный (чтоб не воняло), пакет с мусором, вместе с нечитанными рекламными буклетами из почтового ящика, Варлам развернулся на сто сорок градусов к северу и не спеша направился в сторону большого магазина самообслуживания.

Одновременно с этим внешним манёвром, в его голове произошёл и манёвр внутренний, где уже само собой сменилось направление его неиссякаемого потока сознания:

Ну а что там насчёт иностранных слов? Понатыкали их во все дырки и с каждым днём всё больше и больше. Скажем, internet – это слово уже никому и в голову не придёт считать иностранным. А ты только зайди туда и посмотри, что там сегодня молодёжь говорит и пишет! Тут уж словарь надо всё время под рукой иметь, хотя какой там словарь, если они все эти словечки произносят как бы по-русски и русскими буквами их пишут. И каждый день опять какое-то новое. Лезут повсюду, будто бы сами собой и изо всех щелей – прям, как та крыса, а потом проходит некоторое время и вот они уже словно бы и не иностранные, а свои (ррродненькие!) – всё равно, что внедрились. Диверсанты. Агентурная сеть. Лингвистический шпионаж.

Американизмы.

Американист.

Американист – это тот, кто занимается американизмом.

А-ме-ри-ка-ни-ру-ет.

What’s of fuck? Dirty mouth! Onlyshit! Fuck the...

– Здорова, Варлам.

Он вздрогнул от неожиданности и увидел бородатого субъекта, приветственно протягивавшего ему руку.

Ты кто?

– Здорово.

Пожал руку.

В действительности, они все сейчас отращивают «модную» бороду потому, что им просто лень бриться.

Лицо как будто бы было смутно знакомым, но чьё оно было конкретно – Варлам совершенно не помнил. Кто-то из соседних дворов, что-то из детства, или из юности, или где-то вместе учились? Или это так только кажется, потому что оно Варлама откуда-то знает, и, стало быть, Варлам его тоже не знать не может?

Но лицо всё-таки было знакомое.

– Чё, как сам вообще, чем занимаешься, работаешь? – приступило ближе к делу знакомое лицо.

– Да так… нормально.

– Работаешь?

– Да, работаю.

– Где?

– Да дома.

– В смысле? – насторожилось знакомое лицо.

«Не вздумай подсмеиваться надо мной!»

– Ну, я пишу.

– Чё пишешь? – задав свой очередной вопрос, лицо оставило рот приоткрытым и чуть-чуть выпятило вперёд нижнюю челюсть.

– Ну, там… статьи всякие пишу, рецензии, – сказал Варлам и поспешил добавить, – для журнала одного, у меня там дядя главный редактор.

– Ясно. Платят нормально? – задало главный вопрос лицо.

– На жизнь хватает.

– Полтос платят?

– Да ну нет, конечно, меньше.

– Со-ро-кет? – настаивало лицо.

– Меньше.

– Чё, тридцатку?! – не сдавалось лицо.

– Ну, почти, чуть-чуть поменьше.

Глаза знакомого лица изумлённо выпучились.

– Меньше тридцатки?! Это-ну-как-бы… кхм… да-а! Ну, окей. А чё там в остальном, чё-как? Женился хоть?

– Неа, – почти весело ответил Варлам.

– Ну-ну, понял-понял. С меньше тридцатки-то оно не больно-то наженихаешься, – покровительственно хохотнуло лицо. – Ну а там это, тёлки же есть вообще какие-нибудь, туда-сюда? – залихватски подзадорило лицо.

– Неа, нет! – отрывисто произнёс Варлам и тут же с силой сжал челюсти, чтоб не засмеяться, но лицо решило, что это он чуть не плачет и с сочувствием начало озвучивать свой очередной вопрос:

– Как же ты…

Однако тут его требовательно окликнул кто-то из остановившейся позади машины, и лицо поспешило на зов, проговорив на прощанье:

– Ладно, Варламушка, не печалься, рад был видеть. Будь здоров!

И не дожидаясь ответа, лицо юркнуло в ожидавшую его машину.

Усмехнувшись про себя, Варлам медленно продолжил свой путь.

Кто это был, он так и не вспомнил, однако обрамлённая волосами кругообразная физиономия вызвала у него ассоциации с какой-то разновидностью обезьяны, которую он как-то видел в передаче про животных.

Только у той морда была ярко красная и глаза полностью чёрные и чуть поближе друг другу, а в остальном очень даже похоже. Хотя вообще-то ему ещё надо немного бороду подбрить вокруг губ и на щеках, как они там некоторые делают – вот тогда прям один в один будет!

Варлам пересёк трамвайные пути и остановился на светофоре. Несмотря на то, что время было не пиковое, машин по проезжей части всё равно сновало множество, а все парковочные пространства, что попадались Варламу на глаза, были забиты под завязку. Машины тесно жались одна к другой, а кое-где как будто даже «наслаивались» на бордюры и пешеходные дорожки.

Как те капсулы в фильме «Матрица», в одной из которых очнулся главный герой, после того как красную таблетку съел. Или как ещё в ужастиках про инопланетное вторжение, когда всякие чудища яйца свои откладывают повсюду, одно ко второму, по типу как пчелиные соты, пупырышками; вздутые; целые плантации яиц с уродскими зародышами внутри…

Какой у вас шикарный автомобиль, мужчина!..

Какому банку вы за него должны?..

И едут ведь, большинство, на расстояния в два-три километра.

А потом им требуется абонемент в тренажёрный зал, чтоб раз в неделю ходить на беговой дорожке – насколько хватит запала, прежде чем забросят, потому как даже это им лень в выходные после конца рабочей недели, когда, к тому же, нажрался ещё в пятницу как мразь последняя!..

Он шагал по пыльному асфальту и, подмечая издали направления с наименьшим количеством других пешеходов, заблаговременно выбирал те дороги, где было больше свободного пространства и, временами, маневрировал то правее, то левее.

Сначала «Варлам», а как узнал, что «меньше тридцатки!», так моментально «понизил» до «Варламушки». А как ты хотел? Если ещё и не женился вдобавок и даже «там тёлочки, туда-сюда» нету.

Бедная, глупая обезьяна…

«Как же ты…» – а ты попробуй-ка отгадать с одного раза, дружок.

Стыдитесь того, что мастурбируете?

А того, что мочитесь и опорожняете кишечник – тоже стыдитесь?

«Жизнь Клима Самгина» читал, брат? Максим Горький, знаешь, есть? Так вот, там сказано было, что онанизм – это способ достижения независимости от женщин. А по-простому – способ управления своими животными инстинктами, или, если угодно – их подавления. Когда, например, эти инстинкты пробуждаются не к месту и не ко времени. Этим даже Диоген в Древней Греции занимался: мужик онанировал прям на улице у всех на глазах! Античный эксгибиционизм? Нет. Эталон абсолютной свободы от общественного мнения и материальных ценностей:

«Проси у меня всё, что хочешь!»,

«Отойди, ты загораживаешь мне солнце…»

Сколько разводов удалось бы избежать и сколько семей сохранить, если бы в нужный момент он просто сходил лишний раз в сортир подрочить? Да ну, что вы, это же классика! Канонический сюжет! Мелодрама! Сказание о том, как две свиньи случайно встретились на одном перекрёстке и, безвольно увлекаемые своими свинячьими позывами, незамедлительно упали в грязь спариваться. С кем не бывает?.. В жизни же всякое может случиться. Случаться. Любовь и голуби. Члену ведь не прикажешь. Особенно если на корпоративе с коллегами и «для храбрости» хлебнувши винца, или пивка, или коньячку, или водочки. А таам! Ээх! Будь, что будет! «Пьяная баба… … …»

Половина пути была пройдена. Из-за непрерывной мыслительной деятельности у Варлама начала побаливать голова. Он попытался заставить себя перестать думать, и принялся внимательно смотреть по сторонам, разглядывая птичек, зелёные насаждения и другие скудные проявления ущербной городской природы. Обычно это срабатывало и, возвращаясь с прогулки домой, он, как правило, умудрялся как следует проветрить мозги, перед тем как вернуться к своей писательской деятельности. Однако сегодня словно бы что-то пошло не так, и, рассматривая маленькую серую птичку с чёрным клювиком и беловатой грудкой, он вдруг начал отчаянно вспоминать как она называется. Птичка бегала сбоку по гравию между деревцами, быстро-быстро перебирая тоненькими ножками, точно подзуживая Варлама: «вспомни-вспомни!»

Недавно же только искал про неё в Сети – кучу картинок пересмотрел, прежде чем найти. Щековашка? Не. Горлица? Да ну, какая в п… горлица! Горлица это наподобие голубя, кажется… Клюводранка? Щуплокраска?

Да ну на х…!

Птичка коротенько чирикнула и обиженно улетела прочь.

Ага! Трясогузка! Трясогузка! Точно!

Варлам прошёл уже почти весь отрезок пути, впереди показался перекрёсток с «финишным» светофором через широкую автомагистраль, сразу за которой находился нужный ему продуктовый магазин. Светофор отсчитывал секунды до следующего переключения сигнала, и, видя, что стоять и так и так придётся, приближаясь к перекрёстку, Варлам снизил скорость прогулочного шага до стариковского.

Остановившись, он заложил руки за спину и огляделся.

Слева, на опору наружного освещения кто-то некрасиво приклеил какое-то «социальное» объявление, сверху которого крупными буквами было напечатано «ТЫ НЕ ОДИН». Повинуясь внезапному импульсу, Варлам протянул руку и, поскребя ногтем, брезгливо соскоблил из фразы частицу «не».

Вот так-то оно лучше, господа несостоявшиеся товарищи. А главное – честно. Все вы уже настолько сильно привыкли притворяться и лгать, что миазмами вранья пропитались уже даже листовки с вашей показной благотворительностью, которую вы организовали исключительно в шкурных интересах, потому как на ваших тренингах по бабломании вам было доходчиво объяснено про некое правило «брать-давать». Оттого-то вы все теперь и корчите из себя добряков и «помогаете» несчастным, одновременно скрывая от мира своё жадное нетерпение, так как те же тренинги научили вас, что «нельзя ни в коем случае ждать отдачи», ибо «вселенная отдаёт» лишь нежданно и на то, что было дадено с вашей стороны бескорыстно. «Ну что же ты, Вселенная? Не видишь что ли, как мы стараемся и сколько уже истратили на этих убогих ублюдков! Дай же нам, наконец, денег, дай!»

Загорелся «зелёный» и призывно запищал сигнал для слепых. На светофорном циферблате начался обратный отсчёт. 20 секунд – время, отведённое на то, чтобы пешеходы могли пересечь три полосы движения вправо и три влево. Звуковой сигнал для слепых, при данных обстоятельствах, казался какой-то насмешкой, поскольку даже зрячему и относительно здоровому мужику, Варламу, упомянутого отрезка времени для пешего перехода проезжей части обычно хватало впритык, да и то зачастую приходилось ускорять шаг, так как с второстепенной дороги постоянно торопились прошмыгнуть, поворачивающие на главную автомагистраль, машины.

Вот вам и пожалуйста: ещё одно доказательство тому, что общество наше давно и безнадёжно страдает болезнью под названием гангрена души. Все они, поэтому, душевнобольные (не путать с сумасшедшими).

Признаки развития гангрены души проявляются следующими характерными симптомами: жадность, трусость, чревоугодие, ложь, лицемерие, зависть, ревность – как разновидность жадности в сочетании с неуверенностью в себе, то есть, с разновидностью трусости.

В качестве стимулирующего средства для прогрессирования гангрены души используется алкоголь, никотин, а также другие наркотические вещества, психотропные средства и их аналоги. Вредная физиологическая зависимость в сочетании с регулярным опьянением позволяет говорящим людям закрывать глаза на свои проблемы с душевным здоровьем и помогает им делать вид, что они полностью нормальны и абсолютно здоровы, а перечисленные симптомы, тем временем, всё больше и безобразнее вступают в свои гангренозные права собственности над их больными душами…

Перед Варламом распахнулись автоматические двери магазина самообслуживания. Взяв у входа пластмассовую корзину для покупок, он быстро вспомнил список продуктов, которые собирался сегодня купить. Когда-то давно Варлам такие списки покупок писал от руки на листе блокнота и носил этот лист с собой в магазин, однако позже он отказался от этой практики с тем, чтобы тренировать память и принялся составлять список покупок мысленно, с обязательной нумерацией, ибо так запоминалось лучше. Поскольку в целях, о коих уже упоминалось ранее, Варлам ходил в магазин ежедневно, итоговое количество повседневных покупок редко превышало цифру «5», и в связи с этим он почти никогда не забывал купить ничего из необходимого.

Обходя редких покупателей, он остановился возле стеллажей с фруктами, выбрал два наиболее привлекательных на вид яблока, сложил их в фасовочный пакет, взвесил на стоящих тут же весах и наклеил, «выплюнутую» этими весами наклейку со штрих кодом. Затем Варлам проследовал к холодильнику с молочной продукцией и положил в корзину бумажный пакет с кефиром. Потом он бегло просмотрел ценники на двухсотграммовых кусках твёрдого сыра и, выбрав среди удешевлённых «по акции», взял один из них.

После этого, он прошёл к бакалейным полкам, где добавил в корзинку упаковку гречки и пачку хлебцев с клетчаткой.

Всё.

Собрав запланированные на сегодня продукты, Варлам подошёл к кассе самообслуживания, привычно отсканировал все покупки, сложил их во взятый из дома пакет, расплатился, убрал с кассовой полки пустую корзину и вышел из магазина.

Бедные, бедные люди, ведь пролетает же ваша жизнь как одно мгновенье, а вы всё никак не можете этого доподлинно осознать. Только и знаете, что песенки популярные по пьяни на эту тему распевать: «есть только миг между прошлым и…» – а то, что вы этот самый миг прямо сейчас бездарно растрачиваете, угнетая свой и без того многострадальный разум одурманивающим питьём – это как?.. Впрочем, вы сами здесь виноваты далеко не во всём. Такими вас сформировала объективная реальность, которая была сконструирована не вами и не в ваших интересах.

Стоя на светофоре, Варлам почему-то «зацепился взглядом» за медленно проезжающий перед ним троллейбус. Из-за небольшого автомобильного затора впереди, этот троллейбус остановился, и тогда в его окне Варлам вдруг увидел глаза. Он даже и не рассмотрел толком, чьи эти глазабыли – мужчины, или женщины, не обратил внимания на общее выражение лица, на котором были глазаи на окружающую обстановку внутри троллейбуса. Он как будто видел одни только зрачки и радужные оболочки вокруг них и от этого в нём пробудилось чувство, которого он ранее никогда не испытывал. Он как будто бы ощутил соприкосновение с чем-то…бесконечным, словно бы перед ним на какую-то долю секунды приоткрылась некая дверь, и за этой дверью оказалось что-то необычайное, что-то такое, что, как оказывается, всегда было и в этих глазах, и в нём самом, и вообще во всех окружающих людях, однако до сего момента это необычайноеникогда ему не было заметно. Да егои сейчас никто не замечает и не догадывается, что оновообще существует. Это нечтобыло общим для всех, оно было главным, божественными истинным.