Nara May Розовое пламя

НОВЫЙ МИР

Утро началось с того, что щелкнул замок, и в комнату вошел он.

Я сидела на кровати, поджав ноги под себя, и смотрела в окно. Думала о побеге. О том, что сделала не так. О том, как попробовать снова. И тут дверь открылась, и на пороге стоял Адам.

Один.

Без воинов. Без охраны. Просто он.

Я замерла. Сердце пропустило удар. Пальцы впились в одеяло. Он смотрел на меня - тяжело, темно. Я ждала крика. Наказания. Что он закроет меня обратно в подвал за ночной побег. Внутри всё сжалось.

Но он сказал спокойно. Даже устало.

- Я разрешаю тебе выходить. В пределах стаи. Ради твоей безопасности.

Я моргнула. Не поверила сначала. Думала, это ловушка, проверка. Я всматривалась в его глаза - и не видела обмана. Только усталость. Что-то тяжёлое, что он носит в себе. И это было странно. Я должна была ненавидеть его. Бояться. А он стоял здесь, разрешал мне выходить, и говорил это так, будто ему самому больно.

- И что, я могу гулять где хочу? - спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Никто не будет тащить меня обратно?

- Пока ты не покинешь стаю, - сказал он. - За её пределами - смерть. Ты не готова.

Я хотела возразить. Хотела сказать, что он не имеет права решать, готова я или нет. Слова уже были на языке - колючие, злые. Но я проглотила их. Потому что он был прав. Я не знала этот мир. Я не знала лес. Я не знала, кто там живёт и что меня ждёт. Если я хочу сбежать - мне сначала нужно изучить. Понять. Адаптироваться.

Я кивнула - только кивнула. И ненавидела себя за это.

Он смотрел на меня. И я видела, как его взгляд снова скользнул по платью. По тому самому - льняному, лёгкому, с разрезом до бедра, который я сделала сама. Ткань тонкая, почти прозрачная на свету. Он видел мои ноги, мои руки, мои ключицы.

Его глаза потемнели. Челюсти сжались.

Он отвернулся. Пошёл к двери. Остановился на пороге и сказал - не оборачиваясь:

- Условие. Ты больше не демонстрируешь своё тело всем.

Я хотела огрызнуться. Сказать, что это не его дело. Что я не его собственность. Что он не имеет права указывать мне, что носить. Слова кипели внутри - я чувствовала их на языке. Но я вспомнила, как они смотрели на меня в зале. Как Ян смотрел. Как воины оборачивались. Как его глаза потемнели, когда он увидел меня в этом платье.

Он был прав.

Я проглотила слова. Снова.

И он ушёл.

Следом за ним сразу вошла девушка. Та самая, темноволосая, с тугой косой. В руках - одежда. Два платья. Легче, чем то, плотное, которое я сняла. Но всё такие же закрытые - до горла, с длинными рукавами. И меховая накидка.

- Альфа приставил меня к тебе, - сказала она. - Я буду помогать тебе здесь. Меня зовут Эрика.

- Ева, -ответила я автоматически. И добавила. - Ты волчица?

Она кивнула.

Я оделась. Платье оказалось удобнее - ткань мягкая, не сковывает движения. Плотное, но дышится легко. Я провела рукой по ткани - прохладная, гладкая. Пахла травами. Не чужим. Я накинула мех он пах деревом и дымом. И вышла за ней.

Мы спустились по лестнице, и я наконец спросила то, что вертелось на языке с самого начала.

- Эрика... а как это - быть волчицей? Что значит, что вы оборотни? Я не видела вас в... в этом облике. Вы правда можете превращаться?

Эрика остановилась. Посмотрела на меня - удивлённо, будто я спросила, есть ли у них глаза.

- Ты не знаешь?

- Я не знаю ничего, - честно ответила я. - Я попала сюда из другого мира. У нас нет оборотней. Только сказки. Легенды. Я думала, это выдумки.

Она задумалась. Потом повела меня дальше, но заговорила - тихо, спокойно, будто рассказывала о чём-то обыденном.

Я слушала, но внутри всё сжималось. Оборотни. Настоящие. Не сказки. Не фильмы ужасов, которые я смотрела тайком от отца. Реальность.

- Мы можем обращаться в волков. Настоящих. Только не таких, как те, что бегают в лесу. Наши мужчины в обороте - в разы больше и страшнее обычных зверей. Глаза горят золотом, клыки как ножи, шерсть жесткая, как сталь. Когда они бегут, земля дрожит. Когда они рычат - деревья гнутся.

Я сглотнула.

- А женщины? - спросила я.

- Тоже можем. Не такие большие конечно. Но всё равно - сильнее любого человека. Мы быстрее, острее, злее. Если волчица захочет тебя убить - ты не успеешь даже вдохнуть.

Она говорила о том, как волки бегут, как земля дрожит, как их рык слышен за километры. Я слышала её голос, но перед глазами стояла картина: огромный чёрный волк, который смотрит на меня горящими глазами. Адам в этом облике. Я вздрогнула.

- И Адам... он такой же?

Эрика остановилась. Повернулась ко мне. Её глаза потемнели - в них появился какой-то странный блеск. Не золотой - но предупреждающий.

- Альфа - самый большой и грозный волк. Его волк в два раза крупнее любого другого. Когда он обращается, даже воздух становится тяжелым. Его рык слышен за несколько километров. А его сила... - она замолчала, подбирая слова. - Сила Альфы - это не просто мышцы. Он может подчинить любого волка одной только волей. Склонить. Заставить повиноваться. Он чувствует всех членов стаи - где они, что чувствуют, нужна ли им помощь. Это не магия. Это связь. Кровная, древняя.

Я слушала и чувствовала, как по спине бегут мурашки. Не от страха. От чего-то другого. От осознания, что этот человек - не просто человек. И что я чувствую к нему то, чего не должна чувствовать.

Эрика смотрела на меня. И вдруг сказала:

- Ты не знаешь, да? Ты даже не знаешь, что он чувствует, когда ты рядом. Волк Альфы учуял тебя. Ты - его истинная пара. Единственная, кто предназначена ему судьбой. Луной.

Я замерла.

- Что... что значит «истинная пара»?

Эрика вздохнула, будто собиралась с силами.

- Это когда волк находит ту, которая пахнет для него иначе, чем все остальные. Твой запах - как зов. Он не может сопротивляться. И ты... ты чувствуешь это? Когда он рядом?

Я вспомнила. Тот жар. Тяжесть в груди. Дрожь, которая пробегала по телу, когда он смотрел на меня. Когда он взял меня за горло в своей комнате. Когда его пальцы сжимались на моей шее, и я чувствовала, как он борется с собой.

- Да, - призналась я. - Чувствую.

- Это его волк, - сказала Эрика. - Он зовёт тебя. Даже если Адам не хочет этого признавать.

Я хотела спросить ещё - что это значит для меня, что это значит для него, что будет, если я не отвечу на этот зов. Но мы уже вышли во двор, и слова застряли в горле.

Я смотрела на мир вокруг - на людей и волков, работающих вместе. Они отличались - я заметила это сразу. Люди - мягче, с более округлыми чертами, не такие грубые формы, меньше мышц. Волки - мощные, даже те, кто не воины. Их движения были другими. Более плавными, более хищными.

Женщины носили воду из колодца. Стирали в чём-то похожем на стиральные машины - они стояли в помещении похожим на прачечную, и я слышала знакомый гул. Рядом - кухня с плитой, кажется газовой. В воздухе пахло хлебом и мясом. Я заглянула в окно трапезной - там стояли длинные столы, грубые, но добротные.

- У вас есть электричество, - сказала я Эрике.

- Да, - ответила она. - Машины, техника. Мы живём так, как жили наши отцы. Это наш мир. А у вас? – с любопытством спросила она.

- У нас тоже, - я хотела добавить, что мы более современные, но не хотела её обидеть этим. - Там, за воротами, что? – спросила я, сменив тему.

- Лес, - сказала она. - И другие стаи. Мы держимся вместе. Это безопасно.

Я не стала спрашивать, что значит «безопасно». Она и так боялась говорить. Я видела это по её глазам.

Я смотрела на всё - на эти смешанные детали цивилизации и древности. Как будто уехала далеко в глушь от большого города, где есть всё, но живут по-старому. Технологии соседствуют с обычаями предков, и никто не видит в этом противоречия. Это просто жизнь. Их жизнь.

К вечеру трапезная заполнилась народом.

Я сидела за угловым столом, рядом с Эрикой. Она принесла мне кусок хлеба и кружку с чем-то тёплым - похоже на компот из лесных ягод. Я не хотела есть. Но она смотрела так умоляюще, что я взяла. Откусила.

Вкус был странным. Непривычным. Как будто всё здесь - даже еда - было другим.

Я смотрела на длинный стол, где сидели мужчины. Воины, старейшины, Адам во главе. Они разговаривали. Смеялись. Пили из кружек - металлических, а кто-то даже из стеклянных стаканов.

- А что пьют мужчины? - спросила я, подумав, что наверно какой-то местный алкоголь.

- То же что и ты - узвар из ягод, - ответила она спокойно.

- У вас не принято пить алкоголь? - удивилась я.

- Алкоголь? - вопросительно посмотрела она на меня, словно не понимая. - Ааа, хмельное?

Я кивнула.

- Оборотни не пьют такое. Да и толку от него нет.

Пока мы разговаривали я заметила, что женщины стали подавать, еду на стол.

Они носили миски с горячим мясом, с овощами, с чем-то похожим на картофель. Они наполняли кружки, убирали пустую посуду.

И мужчины сидели.

Ни одна женщина не села.

Я смотрела на это и чувствовала, как злость поднимается внутри. Не та, холодная, что я чувствовала к Стасу. Другая. Горячая. Живая. Она рвалась наружу, и я с трудом сдерживала её.

- Почему вы не садитесь с ними? - спросила я Эрику.

Она вздрогнула. Посмотрела на меня с ужасом.

- Потому что так заведено.

- А если я сяду?

Эрика побледнела.

- Не делай этого. Ты обесчестишь Альфу. Он будет опозорен перед старейшинами. Нас накажут. Тебя - тоже.

Я смотрела на длинный стол. На Адама, который поднял голову и встретил мой взгляд. Напряжённо. Предупреждающе.

И я встала...

СТОЛКНОВЕНИЕ СПРАВИЛАМИ

Медленно. Спокойно. И пошла к столу.

Сердце колотилось в груди так, что я слышала его в ушах. Ладони вспотели. Я сжала их в кулаки, чтобы никто не увидел дрожи. Ткань платья скользила по ногам, но я не чувствовала её. Я чувствовала только взгляды. Сотни взглядов - они впивались в мою спину, в мои плечи, в затылок.

Где-то сзади звякнула ложка. Кто-то выронил. Звук был таким громким в этой тишине, что я вздрогнула. Но не остановилась.

Я села. Напротив, Адама. На его уровне.

Тишина.

Мгновенная. Звенящая. Я слышала, как потрескивают дрова в очаге. Как кто-то сглотнул - громко, испуганно, нервно. Как скрипнула скамья под одним из воинов, когда он напрягся.

Адам смотрел на меня. Темно. Тяжело. В его глазах - золотые искры. Он не отводил взгляда.

Я не отвела.

Стая замерла. Я видела, как старейшины переглянулись. Как один из воинов сжал кулак. Как женщины застыли с мисками в руках. Одна из них стояла, не двигаясь, и я видела, как трясутся её пальцы.

- Что ты делаешь? - спросил Адам. Голос низкий, почти беззвучный. Только я слышала его.

- Сажусь ужинать, - ответила я.

Он не сказал ни слова. Никто не сказал. Тишина длилась вечность.

Я смотрела в его глаза. И видела в них не только гнев. Что-то ещё. Что-то, что он прятал от всех. Гордость? Испуг? Он боялся не за себя - за меня.

Потом Адам сделал жест - короткий, властный. И все зашевелились. Мужчины вернулись к еде. Женщины начали подавать дальше. Но воздух был другой. Напряжённый. Словно я только что разбила что-то хрупкое и теперь ждала, когда осколки упадут.

Я взяла кусок мяса. Откусила. Не чувствуя вкуса. Только тяжесть в груди.

Адам смотрел на меня. И я знала - это ещё не конец.

Ужин закончился. Я поднялась, когда встали мужчины. Хотела уйти. Но Адам оказался рядом прежде, чем я сделала шаг. Он взял меня за локоть. Крепко. Жёстко. Не больно, но так, чтобы я поняла - я не уйду. Весь зал видел. Все видели, как он ведёт меня к выходу. Его хватка была стальной. Я не сопротивлялась - при всех не буду.

В коридоре он не отпустил. Потащил за собой, вверх по лестнице. Я думала - к себе? Но он привел меня в мою комнату. Открыл дверь, втолкнул внутрь. Дверь захлопнулась. Мы были одни.

Я отошла к стене. Смотрела на него. Он стоял у двери, напряженный, грозный, с горящими глазами. Я видела, как его грудь поднимается и опускается. Как пальцы сжимаются в кулаки. Как он пытается успокоиться, но не может.

- Ты понимаешь, что ты сделала? - голос низкий. Не крик - тихая, ледяная ярость. В ней я слышала что-то ещё. Отчаяние.

- Я села за стол. Я поела. Как нормальный человек. Это преступление?

- Это вызов.

- Я не бросала тебе вызов, Адам. Я просто не хочу смотреть, как женщины прислуживают. Это унизительно.

- Здесь так заведено. Ты - чужая. Ты не знаешь наших правил.

- Значит, научи меня, - сказала я. Голос дрожал - от гнева, от всего. - Объясни. Почему я не могу сесть с ними? Почему я должна стоять и ждать, пока мужчины насытятся, как будто я хуже?

Он подошёл ближе. Я отступила - к стене. Уперлась в неё спиной.

Он навис надо мной. Широкие плечи, тяжелое дыхание. Я чувствовала его жар, его запах. Он был так близко, что я видела биение жилки у него на шее. Что я могла бы дотронуться до него. Пальцем. Если бы осмелилась.

- Ты делаешь нас обоих слабее, - сказал он. - Если я не буду жесток с тобой при них - тебя начнут травить. Они решат, что ты неуправляема. Что я не держу тебя под контролем. И тогда они попытаются тебя сломать. Ты этого хочешь?

- Может, им надо научиться уважать женщин?

- Может, тебе надо научиться выживать в нашем мире, а не переделывать его?

Мы смотрели друг на друга. Я видела, как его дыхание сбивается. Как его глаза горят. Как он сжимает кулаки, чтобы не дотронуться до меня. Я чувствовала это. То же самое, что и в прошлый раз. Жар. Тяжёлый, душный. Он заполнял пространство между нами, и сейчас я задыхалась от него.

Но теперь я чувствовала что-то новое. Не просто желание. Не просто борьбу. Я видела его страх. Он боялся не за себя. За меня. Боялся, что я сломаюсь в этом мире, если не научусь его правилам.

Я должна была ненавидеть его. Должна была бояться. Он держал меня в клетке. Он решал, что мне можно, что нельзя. Он был таким же, как Стас.

Но внутри - внутри разгоралось что-то другое.

Я злилась на себя за это. Не хотела чувствовать. Не хотела, чтобы он привлекал меня как мужчина.

Но я чувствовала.

- Здесь законы другие, - сказал он. - И если ты хочешь выжить - тебе придётся им подчиняться.

- Я не хочу подчиняться, - тихо сказала я. - Но я хочу понять. Почему здесь так.

Он смотрел на меня. И я видела - он понимает. Он сам ненавидит эти правила. Но он вынужден их соблюдать. В этом мире нельзя просто взять и изменить то, что было веками.

- Ты сильная, Ева, - сказал он. Голос ниже, чем был. Тяжёлый. - Сильнее, чем думаешь. Но в этом мире сила не всегда побеждает. Иногда нужно уметь ждать.

- Я не хочу ждать

- Тогда ты можешь умереть! - рыкнул он на меня. Ударив кулаком об стену и в его глазах загорелся огонь.

Он был зол и дышал тяжело, мои слова вывели его из себя. Но тут же произошло неожиданное.

Мы стояли всё так же у стены, его руки были по обе стороны от моей головы, словно он держал себя, чтоб не прикоснуться - но прикоснулся лбом. Прислонился лбом к моему и тихо сказал:

- Я не могу позволить, чтобы ты пострадала не могу

Он закрыл глаза и не отстраняясь стоял так и пытался успокоиться. Его трясло. Я чувствовала это - через воздух между нами, через его дыхание, через то, как он сжимал кулаки. Он пытался успокоиться - и не мог.

Я не должна была, но рука уже медленно поднималась, и я потянулась к нему, чтоб прикоснуться. Он отскочил от меня, как от огня, развернулся и пошёл к двери. На пороге обернулся. Я видела его глаза - они всё ещё горели. Но в них была усталость. И что-то ещё. Что-то, что он не мог сказать.

Он вышел. Дверь закрылась.

Я осталась одна в комнате.

Смотрела на закрытую дверь и чувствовала, как внутри всё бурлит. Злость. Страх. Желание. И странная, пугающая мысль, что я хочу снова увидеть его. Хочу почувствовать этот жар. Хочу понять, что будет, если мы оба перестанем сдерживаться.

Но я чувствовала и другое - он сдерживался ради меня. Ради того, чтобы я выжила. Чтобы я не сломалась. Он мог бы взять меня силой. Мог бы подчинить. Но он не делал этого. Почему?

Я провела рукой по волосам. Вздохнула.

- Ты не можешь, - сказала я себе в пустоту. - Он такой же, как Стас. Он держит тебя в клетке. Он решает за тебя.

Но я не верила в это.

Не до конца.

Я подошла к окну. Смотрела в ночь на тёмный двор, на огни, на лес за воротами.

Я не знала, что делать. Но знала одно - я не уйду. Не сейчас. Пока я не пойму, что это за чувство. Пока не пойму, почему он смотрит на меня так, будто я - его единственный шанс.

И пока я не решу, хочу ли я, чтобы он смотрел на меня так.

Я сжала кулаки. Боль в ладонях отрезвила.

- Скоро, я найду ответ

ПАХНЕТ ХЛЕБОМ

Утро началось с того, что я проснулась от запаха.

Не тот, к которому я привыкла за последние дни - сырость, плесень, дым. Другой. Свежий хлеб, горячее мясо, что-то сладкое и травяное. Он просачивался сквозь щели двери и заставлял желудок урчать так громко, что я на мгновение испугалась - а вдруг это слышно в коридоре?

Я села на кровати, провела руками по лицу. Волосы спутались за ночь, но я не стала их расчёсывать - руки потянулись к платью, башмакам. Хотелось есть.

И хотелось двигаться.

Дверь открылась без стука. Вошла Эрика - с подносом. Завтрак. Яйца, хлеб, мясо, кружка чая с молоком. Она поставила всё на стол, взглянула на меня и сказала:

- Альфа велел мне принести тебе завтрак в комнату. И сегодня я покажу, как мы живём.

Я нахмурилась.

- Он всё время следит за мной?

- Он заботится о тебе, - тихо ответила она. - Ева, ты не понимаешь. Ты для него - не просто пленница. Ты - его пара. Он не может оставить тебя без присмотра. Это выше его воли.

Я вспомнила вчерашний разговор. Истинная. Пара. Волк зовёт. Внутри снова шевельнулось то странное чувство - тепло, тревога, электричество.

- Я не хочу быть чьей-то парой, - сказала я тихо. - Я просто хочу домой.

- Может, твой дом уже здесь, - ответила Эрика. И замолчала, будто сказала лишнее.

Я откусила хлеб. Прожевала. Потом встала, собрала волосы в тугой пучок и сказала:

- Показывай.

Мы вышли во двор. Солнце стояло высоко, но воздух был уже прохладным - осень вступала в свои права. Я накинула меховую накидку, и мы пошли в сторону кухни.