Nara May Розовое пламя

НОЧЬ НАЕДИНЕ

Я услышала шаги в коридоре раньше, чем дверь открылась.

Тяжёлые. Уверенные. Я замерла, прижимаясь спиной к стене, обхватывая колени руками. Сердце колотилось где-то в горле. Кто это? Охрана? Или

Дверь открылась.

Он.

Адам стоял на пороге, и свет из коридора падал на его лицо, делая его резче, темнее. Он смотрел на меня - на то, как я сжалась на полу, на мои заплаканные глаза, на мокрые дорожки на щеках.

Я видела, как его взгляд пробежал по моему лицу, задержался на следах слёз. Он не сказал ни слова. Просто подошёл. Протянул руку.

Я смотрела на его ладонь - широкую, с длинными пальцами, с белесыми шрамами на костяшках. Я видела, как его пальцы чуть дрогнули, когда я не сразу взяла их. Он ждал. Он не торопил меня.

Когда я подняла глаза на него, я заметила - он смотрел на мою руку, на то, как я медлила. И в его взгляде промелькнуло что-то, чего я не могла прочитать. Нетерпение? Страх, что я откажусь?

Я медленно подняла руку. Мои пальцы коснулись его ладони - горячей, шершавой. Он сжал их. Не сразу. Сначала я почувствовала лёгкое прикосновение, будто он проверял, не отдерну ли я руку. А потом - крепко. Но не больно. Так, будто я могла исчезнуть, если бы он ослабил хватку.

Я почувствовала, как тепло его ладони разливается по моей руке, поднимается выше, согревает грудь, успокаивает сердце.

- Я не могу оставить тебя одну, - сказал он, и его голос прозвучал низко и хрипло. - Ты будешь спать в моих покоях.

Я хотела возразить. Хотела сказать, что не нуждаюсь в его защите, что я не вещь, которую можно таскать за собой. Но голос не слушался. Горло было сжато, внутри - пустота и холод. Страх быть одной сейчас оказался сильнее всего.

- Я не хочу быть в клетке, - прошептала я.

- Ты не будешь в клетке. Ты будешь под моей защитой.

Я подняла глаза на него. Долго смотрела в его лицо - тени под глазами, сжатые челюсти, усталость, которую он не прятал. Он не отдыхал. Он был там, внизу, отдавал приказы, укреплял охрану, думал о том, как защитить стаю. И меня.

Я кивнула. Он сжал мои пальцы - крепче, будто боялся, что я передумаю. Помог мне встать. Я поднялась на ноги, а он не отпустил мою руку. Он смотрел на наши соединённые пальцы, и я видела, как он медлит. Как он не хочет отпускать. Как его большой палец провёл по моей ладони - раз, другой, будто запоминая мою кожу. Потом он разжал пальцы. Медленно. Неохотно. Но потом снова сжал их, развернулся и пошёл к двери. Я пошла за ним. Он держал меня за руку, и я чувствовала, как его пальцы сжимают мои - крепко, уверенно. Он вёл меня за собой, и я шла следом, чувствуя себя маленькой и защищённой одновременно.

Мы шли по коридору. Я смотрела на его спину - широкие плечи, напряжённая линия позвоночника. Он двигался легко, бесшумно, как хищник. Но я видела, как он сжимал кулак - в такт шагам, будто пытался удержать себя от чего-то. Иногда его пальцы на мгновение сжимались сильнее, и я чувствовала, как он хотел остановиться, повернуться, прикоснуться ко мне иначе. Он не позволял себе этого. Я видела, как трудно ему это давалось.

Я смотрела на его руку, держащую мою. На его пальцы, обхватывающие мои. И чувствовала, как внутри меня разливается что-то странное - не страх, не неловкость. Тепло. И оно пугало меня сильнее всего.

Мы вошли в его комнату. Я помнила её - камин, шкуры на стенах, оружие, массивное кресло. Я видела это всё раньше, в ту ночь, когда он поймал меня после побега. Но тогда я смотрела на это с ненавистью. Сейчас я смотрела по-другому.

Огонь в камине плясал иначе, делая тени мягче, тёплые. Воздух был плотным, пахло дымом, хвоей и им. Я вдохнула этот запах, и мне показалось, что я стала чувствовать себя спокойнее. Стены, которые казались мне тюрьмой, теперь выглядели защитой. Оружие, которое я боялась, выглядело как его руки - сильное, но не угрожающее. Это была его комната. Его убежище.

Он остановился у кровати. Всё ещё держал меня за руку. Медленно отпустил - так, будто ему было тяжело разжать пальцы.

- Ты спишь здесь, - сказал он коротко.

Я смотрела на кровать. Большая, застеленная тёмным покрывалом с длинным ворсом. Подушки - две, белые, пуховые. Всё пахло им.

- А ты? - спросила я, сама, не понимая, зачем я это сделала.

Он посмотрел на меня. Долго. Потом стащил с кровати покрывало и одну из подушек. Бросил на пол - на толстые шкуры у камина. Его руки двигались резко, почти грубо, но я заметила - он делал это, чтобы не смотреть на меня. Чтобы не думать о том, что я здесь, на его кровати.

- Я здесь, - сказал он, кивнув на шкуры у камина.

И ушёл в ванную.

Я слышала, как шумит вода. Стояла посреди комнаты, не зная, что делать. Мне было одновременно странно и спокойно. Я не чувствовала себя чужой. Не чувствовала себя пленницей. Просто - боялась, что он уйдёт. И боялась, что останется.

В дверь кто-то постучался, тихо, аккуратно. Подошла, открыла. За порогом стояла Эрика с корзинкой - в ней я узнала свою ночную рубашку, второе платье, гигиенические принадлежности.

- Альфа велел принести, - сказала она, опуская глаза.

Я взяла корзинку. Она ушла.

Я смотрела на вещи и чувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Пока я сидела на полу и плакала, он уже всё придумал. Он думал о том, что я останусь здесь. Что мне понадобятся вещи. Что я не должна чувствовать себя чужой. Он не спросил меня. Он просто взял и сделал. И это сбивало с толку.

Адам вышел из ванной. Он был в простых чёрных штанах и чистой белой футболке. Он даже не взглянул на меня. Просто лёг на пол, лицом к камину, и молчал.

Я смотрела на него мгновение. Потом взяла корзинку и ушла в ванную.

Не знаю, зачем я это делаю. Учитывая обстоятельства - нападение, страх, слезы - не время для вечернего ритуала. Но почему-то кажется, что это важно. Что это правильно. Что это - последний оплот нормальности, за который я могу уцепиться.

Умылась. Посмотрела на себя в маленькое зеркало - на бледное лицо, на слегка опухшие глаза, на розовые волосы, спутанные после всего, что случилось. Я чувствовала себя уставшей. Но внутри была уверенность - мне нужно было сделать это. Привести себя в порядок. Не для него. Для себя.

Я чистила зубы. Медленно, тщательно. Водила щёткой по зубам, чувствуя, как паста обжигает дёсны, и думала о том, что сейчас он лежит там, на полу, и не спит.

Потом я переоделась в ночную рубашку. Она была лёгкой, шёлковой, нежно-пудрового цвета. Широкие бретельки спадали с плеч, ткань скользила по телу, обрисовывала изгибы. Я смотрела на себя и не знала, что чувствовать.

Вышла из ванны.

Он всё так же лежал на полу, лицом к камину. Но когда я появилась, он повернул голову. Его взгляд коснулся моего лица. Потом опустился ниже - на шею, на плечи, на то, как рубашка сидела на моей груди. Он замер. Я видела, как напряглись его плечи. Как его пальцы сжались в кулак. Как он медленно, очень медленно, перевёл взгляд обратно к моим глазам.

Он смотрел так долго, что я перестала дышать. Его дыхание стало тяжелее. Я слышала это даже с расстояния.

Он резко отвернулся. И снова стал смотреть на огонь.

Я легла на кровать. Она была мягкая, пахла им - пламенем и хвоей, чем-то тёплым, что сложно было объяснить. Я тонула в этом запахе, чувствуя себя одновременно потерянной и найденной.

Я смотрела в потолок и слышала его дыхание - тяжёлое, неровное, сбивчивое. Он не спал. Он лежал на полу, глядя в огонь, но его дыхание выдавало его. Он дышал так, будто боролся с кем-то внутри себя.

- Ты не спишь, - сказала я в тишину, и сама не понимая зачем.

Он не обернулся. Его голос прозвучал хрипло, сорвано.

- Ты не даёшь мне уснуть.

Я чувствовала вес его слова. Я понимала, что он имел в виду. Он чувствовал меня здесь, рядом, в своей постели, и это сводило его с ума. Я знала это. И он знал, что я знаю.

Он повернулся. Посмотрел на меня. В его глазах горело золото - не просто отблеск огня. Это был он. Его огонь. Живой, голодный.

Я смотрела в ответ. Не отводила взгляд.

Он медленно поднялся, сел на полу. Всё ещё продолжая смотреть на меня. Его взгляд прошёлся по мне - по лицу, по губам, по тому, как рубашка лежала на моих плечах, по моим рукам, которые лежали поверх покрывала.

- Я не хочу тебя пугать, - сказал он. Голос низкий, тихий, почти хриплый.

- Ты меня не пугаешь, - ответила я.

- Тогда чего ты боишься?

Я молчала. Потому что он знал ответ. Я боялась, и он слышал мой страх. Я боялась себя. Я боялась того, что чувствую, когда он так близко, когда он рядом. Я боялась, что, если я позволю себе упасть, я не смогу подняться.

Он встал. Подошёл к кровати. Сел на край - медленно, осторожно, будто я могла испугаться и убежать.

- Ева, - сказал он тихо. Его голос коснулся меня, как прикосновение.

Я чувствовала его близость. Я видела, как его пальцы сжались в кулаки на коленях. Как он сдерживал себя, чтобы не коснуться меня. Как его дыхание стало рваным.

- Что ты со мной делаешь? - прошептала я, ощущая, как кружится голова.

Он не ответил. Просто смотрел.

И в этой тишине - был ответ.