Полная версия:
Nara May Розовое пламя
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Кухня оказалась большем чем мне казалось. Грубые каменные стены, огромная печь с чугунной плитой, деревянные столы, заставленные мисками и кастрюлями. В углу стояло что-то похожее на электрическую плиту - современное, но обшарпанное, словно она служила здесь десятилетиями.
На кухне было шумно. Женщины суетились, резали овощи, помешивали в котлах. В воздухе стоял пар, пахло приправами и мясом. Кто-то громко рассмеялся.
Когда я вошла, шум стих.
Они смотрели. Я чувствовала эти взгляды на своей коже - настороженные, изучающие. Одна из женщин, молодая, с тёмными волосами, заплетёнными в косу, отвернулась, когда я встретилась с ней глазами. Другая, старшая, с седыми прядями в волосах, уставилась на меня так, будто я была призраком. Третья, худощавая, с красными от работы руками, закатила глаза.
Я замерла на пороге. Внутри шевельнулось знакомое чувство - чужая. Я здесь лишняя.
— Не стой просто так, - сказала я Эрике, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Что нужно делать?
- Ты не должна ничего делать.
- Я хочу помогать.
Она удивлённо подняла брови. Потом кивнула и подвела меня к столу, где две женщины чистили картошку. Одна из них - та, что с седыми прядями - подняла голову. Её взгляд был тяжёлым. Она меня не приняла. Я это видела.
- Это Ева, - сказала Эрика. - Она поможет.
Седоволосая женщина фыркнула. Но ничего не сказала. Просто протянула мне нож - так, будто проверяла, не уколюсь ли я.
- Картошку чисть. Тонко. И не торопись, а то пальцы порежешь.
Я взяла нож. Пальцы дрожали. Я сжала рукоятку крепче. Вспомнила, как в браке почти не готовила - Стас любил рестораны. Но до свадьбы, пока жила с папой, я часто стояла у плиты. Он научил меня всему - супам, горячему, даже пироги печь. «Дочка, женщина должна уметь накормить не только себя, но и своих близких. Это не обязанность, это - сила», - говорил он.
Я начала чистить. Неловко. Медленно. Но старательно. Седоволосая женщина смотрела на меня, не отрываясь. Я чувствовала этот взгляд - он давил.
- Ты не из наших, - сказала она наконец. Голос сухой, без приветливости. - Человечка. Ты здесь чужая.
Я подняла голову. Встретила её взгляд.
- Меня зовут Ева. И да, я человек. Я не просилась сюда. Но я здесь. И я хочу работать и помогать, а не сидеть и смотреть.
Она прищурилась. Я видела, как она оценивает меня. Как взвешивает каждое слово.
- Ты не боишься, что твоя работа будет напрасной? Что тебя всё равно вышвырнут?
- Я и не напрашиваюсь на какое-то место. Ну а если всё же вышвырнут – буду знать, что я хотя бы попыталась. А пока я здесь - я хочу быть полезной.
Она смотрела. Долго. Потом отвернулась и взяла другую картофелину.
- Держи нож правильно, - сказала она, не глядя на меня. - А то пальцы порежешь.
Я посмотрела на свою руку. Пальцы сжимали нож неестественно, и я почувствовала, как они начинают неметь. Я перехватила рукоятку, подстраиваясь под её слова.
Седовласая хмыкнула. И протянула мне другую картофелину.
Это было не много. Но этого хватило, чтобы я почувствовала - она дала мне шанс.
Мы работали молча. Я чистила. Она чистила. Иногда она косилась на мои руки - проверяла, не порезалась ли я. И когда я закончила свою кучу, она коротко кивнула.
- Неплохо для человечки, - сказала она. И это было почти одобрением.
Я улыбнулась. Не широко - просто уголками губ. Этого было достаточно.
Постепенно женщины начали разговаривать. Сначала осторожно, с оглядкой на седовласую. Потом — свободнее. Я слушала их разговоры — о погоде, о детях, о предстоящем празднике, о том, кто кому должен. Простая жизнь. Странная, но простая.
Одна из девушек - молодая, с косичками, лет двадцати - подошла ближе. Смотрела на меня с любопытством и робостью.
- Говорят, ты из другого мира, - прошептала она.
- Говорят, - ответила я, не отрываясь от картошки.
- А там... а у вас женщины могут сами выбирать? Ну, за кого замуж? Или как жить? Или вообще уйти, если хотят?
Я кивнула.
- Да. И работают, и разводятся, и даже командуют.
Она замерла. Переглянулась с другими. Седовласая хмыкнула, не поднимая глаз.
- Это грех.
- Это свобода, - сказала я спокойно, продолжая чистить.
Тишина. Я чувствовала, как они переваривают мои слова. Как они смотрят на меня по-новому. Может, впервые кто-то сказал им, что можно по-другому.
- А разводятся - это как? - спросила молодая.
- Ну, если муж перестал любить жену или жена перестала любить его, или если он поднял на неё руку... она может уйти. Закон на её стороне.
Они переглянулись снова. Я видела их глаза - страх, удивление, недоверие. И ещё - искорку. Крошечную. Надежду.
- А если муж - Альфа? - спросила одна, и я заметила, как она сжала пальцы на ноже. Вся напряглась, будто ждала наказания.
Я замерла. Посмотрела на неё. Молодая, тёмные волосы, робкий взгляд, испуганный. Я поняла, что этот вопрос она задала не из любопытства. Из боли.
- Альфа - это мужчина, - сказала я медленно. - Он тоже может ошибаться.
- Но он решает всё, - прошептала она.
- Значит, надо меняться. Не сразу. По чуть-чуть. Но если молчать - ничего не изменится.
Она замолчала. Я видела, как её пальцы разжались. Как она выдохнула, будто я сказала что-то, что она ждала всю жизнь.
Седовласая женщина не поднимала головы. Но я заметила - она перестала чистить. Просто сидела, смотрела в одну точку.
- А ты не боишься его? - вдруг спросила та, что с косичками. - Альфу?
Я подумала. Потом улыбнулась.
- Боюсь. Но не так, как вы думаете. Я боюсь, что он может мне понравиться.
Они переглянулись - и засмеялись. Громко, свободно, будто я сказала что-то невероятное. Даже седовласая хмыкнула - коротко, но я услышала. Это был смех. Первый раз с моего прихода на кухню - она позволила себе улыбнуться.
Мы работали ещё часа два. Я чистила морковь, резала лук, месила тесто для хлеба. Мои руки пахли мукой и травами, платье испачкалось, но мне это нравилось.
Кто-то из женщин сказал:
- Ты не похожа на чужачку. Ты как мы, только громче.
Я улыбнулась. И почувствовала, как внутри разливается странное тепло. Не то, что от Адама. Другое. Доброе. Тёплое. Я не была здесь своей - но меня начинали принимать. И это стоило многого.
Потом я вышла во двор. Женщины сказали, что можно передохнуть. Я стояла у колодца, пила воду из деревянной кружки, смотрела на небо. Солнце было высоко, но осенний ветер уже холодил кожу.
И вдруг почувствовала - кто-то смотрит.
Я обернулась.
У ворот стоял Адам. Видимо, только что вернулся. По его строгой рубашке видно было, что он ездил по делам. Он смотрел на меня - пристально, тяжело. На мои руки в муке, на платье, которое я испачкала, на волосы, выбившиеся из пучка.
Я чуть не выронила кружку.
Мы смотрели друг на друга. Ветра не было. Время остановилось. Я чувствовала его взгляд - он проходил сквозь кожу, проникал внутрь, заставлял сердце биться быстрее.
Я сглотнула. Он - тоже. Я заметила, как дёрнулся его кадык.
Потом он шагнул ко мне. Один шаг. И остановился.
- Ты была на кухне, - сказал он. Голос низкий, с хрипотцой. Это не был вопрос.
- Помогала, - ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
- Зачем?
- Хочу быть полезной. Не люблю сидеть без дела.
Он смотрел. Я смотрела в ответ. Ветер подул сильнее, и прядь волос упала мне на лицо. Я не убрала её - не могла отвести взгляд.
- Ты не должна работать, Ева.
- Я знаю. Но я хочу.
Он снова шагнул ближе. Теперь между нами было не больше вытянутой руки. Я чувствовала его запах - пламя, кожа, хвоя. Он заполнял мои лёгкие, и я с трудом могла дышать.
- Я смотрел на тебя, - сказал он. Голос стал тише. - Всё утро. Как ты резала лук. Как месила тесто. Как смеялась.
Я почувствовала, как краснеют щёки. Но не отвела взгляд.
- Ты следил за мной?
- Да.
Он не отводил взгляда. И я поняла - он не шутит. Он действительно смотрел за мной всё утро.
- Я не знаю, что ты делаешь со мной, - сказал он. - Но я не могу перестать смотреть.
У меня перехватило дыхание. Он был так близко, что я видела каждую ресницу. Каждую морщинку вокруг глаз. Я слышала его дыхание - оно было сбивчивым.
Я хотела что-то сказать. Хотела отшутиться, отступить, спрятаться за стеной.
Но я не могла.
Вместо этого я сделала шаг вперёд. Маленький. Почти незаметный.
Он замер.
Я видела, как его глаза потемнели, стали глубже, опаснее. Как его пальцы сжались в кулаки.
- Ева, - сказал он. Голос был хриплым, почти предупреждающим. - Отойди.
- Нет, - сказала я.
Он выдохнул. Рвано. Больно. Как будто я ударила его.
И шагнул назад.
- Иди, - сказал он. - Иди в дом.
- Адам...
- Иди, - повторил он. Голос стал твёрже. Но я слышала - он сдерживается. - Я не могу сейчас быть рядом с тобой.
Я хотела возразить. Но посмотрела в его глаза - золотые искры зажглись в них. Он был на грани.
Я развернулась и пошла к кухне.
Но я чувствовала его взгляд на своей спине. И знала - он будет смотреть, пока я не скроюсь за дверью.
Когда я вернулась на кухню, женщины всё ещё работали. Я подошла к столу, взяла нож, но пальцы дрожали. Я не могла сосредоточиться.
- Ты как? - спросила Эрика, подходя ближе. - Бледная какая-то.
- Всё хорошо, - сказала я. - Просто... устала.
Она посмотрела на меня. И ничего не сказала. Но я знала - она видела меня у колодца. Она знала, что там был Адам.
Я вздохнула и вернулась к работе. Внутри всё ещё горел огонь. И я знала - он тоже это чувствует.
И это было страшнее, чем если бы я ничего не чувствовала.
Вечером, когда уже стемнело, я сидела на крыльце. Эрика принесла мне кружку горячего морса - я пила и смотрела на звёзды. Они здесь были ярче, чем в моём мире. Ближе. Как будто можно было дотронуться рукой.
Дверь скрипнула. Я обернулась.
Адам стоял в дверях трапезной. Тени падали на его лицо, но глаза горели - золотые, тёмные, опасные.
Он смотрел на меня.
Я смотрела на него.
Тишина. Только ветер. Только звёзды. Только этот странный, пугающий, притягательный мир.
И в тишине между нами вспыхнула искра.
Я чувствовала её. Она была настоящей - тёплой, живой. Она пробежала между нами, как электричество, и я поняла - он чувствует то же самое. Он боится этого. Я боюсь этого.
Но мы не можем отвести взгляд.
Он не шагнул ко мне. Я не шагнула к нему.
Но тишина между нами стала другой.
Я смотрела на него и знала - что бы ни случилось, этот момент останется со мной. Навсегда.
Глава.15
КРОВЬ И ПЛАМЯ
Утро началось с того, что я проснулась от тишины.
Не той, что бывает в клетке - давящей, чужой. А той, что бывает в доме, где все ещё спят. Где-то за окном пела птица, ветер шевелил листву, и свет пробивался сквозь мутное стекло, падая на моё лицо тёплыми пятнами.
Я потянулась. Тело слушалось - ноги не болели, спина не ныла. Хорошо.
Встала. Подошла к окну. Раздвинула занавеску - и замерла.
Он был там.
Адам стоял на тренировочной площадке. Один. Воинов ещё не было - только он. И как раз снимал футболку.
Я замерла. Рука застыла на занавеске. Сердце пропустило удар. А потом забилось так быстро, что я услышала его в ушах.
Восходящее солнце уже подсвечивало его кожу золотом. Широкие плечи, рельефные мышцы, каждая линия тела - выточенная, как у статуи. Он не знал, что я смотрю. Он просто стоял, разминая плечи, и я видела, как движутся мышцы под кожей.
Я забыла, как дышать.
Он начал разминку - наклоны, повороты. Я смотрела, не отрываясь. Каждое движение было хищным, текучим, сильным.
Потом он поднял голову. Посмотрел прямо на моё окно.
Наши взгляды встретились.
Он видел меня. Я стояла у окна с приоткрытым ртом, с бешено бьющимся сердцем, и он видел всё.
Он замер на секунду. Потом - усмехнулся. Чуть-чуть, уголком губ. Не насмешливо. Почти снисходительно. Или довольно?
Я отшатнулась.
Прямо в стену.
Сердце колотилось так, что я слышала его в ушах. Ладони вспотели. Я прижалась спиной к холодной стене, прикрыла глаза и выдохнула.
- Что за детский сад, - прошептала я. - Устроила тут подглядывание. Он же заметил!
Я открыла глаза. Снова подошла к окну. Осторожно. Краешком глаза. Он уже не смотрел. Отвернулся. С ним уже были воины. Он отрабатывал захват - резко, сильно. Воин отлетел в сторону. Адам сделал шаг вперед, и я увидела - он всё ещё улыбался.
- Идиотка, - прошептала я.
Но внутри - внутри было тепло.
* * *
Когда я спустилась на кухню, женщины уже хлопотали у плиты. Пахло хлебом, мясом, свежими овощами. Я зашла, и кто-то сразу протянул мне кружку.
- На, выпей. Согреешься.
- Спасибо, - сказала я, принимая кружку.
Пить хотелось. Я сделала глоток, чувствуя, как тепло разливается по телу. И тут дверь распахнулась - и ввалились они.
Трое воинов. Смеющиеся, громкие. Самый здоровый - Рыжий - сразу направился к столу с пирогами.
- Не советую, - сказала я, не оборачиваясь.
Он замер.
- Что, человечка, защищаешь пироги?
- Я защищаю справедливость, - ответила я, поворачиваясь к нему с ножом в руке. - Пирог - для ужина.
- А я хочу сейчас, - сказал он и протянул руку к пирогу.
Я, не думая, шлёпнула его по руке. Звонко. Сильно. Звук разнёсся по кухне. Парень, который стоял рядом, присвистнул. Рыжий уставился на меня, не веря своим глазам.
- Ты меня ударила.
- Ты полез не туда, - сказала я. - Наберись терпения.
- Мы не привыкли, чтобы нас били женщины.
- Тогда привыкайте, - улыбнулась я. - Иди тренируйся, Рыжий.
Он удивленно поднял брови. Потом усмехнулся.
- Рыжий? Ты дала мне имя?
- Ты дал мне повод, - сказала я. - Воровать - нехорошо. В моем мире за это по рукам бьют.
- А в нашем - за это бьют по морде, - ответил он, ухмыляясь. - Но только если поймают.
Он схватил яблоко со стола - быстро, ловко. Я не успела остановить. Он откусил, громко хрустнул и, уходя, сказал:
- Ты мне нравишься, человечка. Ты смелая. У тебя есть характер.
Я закатила глаза.
- У меня есть имя, - крикнула ему вслед. - Ева!
Он обернулся. Улыбнулся.
- Я запомню, Ева.
И вышел. Остальные воины засмеялись. Один из них - с длинными светлыми волосами, заплетенными в тонкую косу - подошел к столу, взял кусок хлеба и подмигнул мне.
- Не злись на него, - сказал он. - Он всегда ворует. Мы привыкли.
- Привыкайте к тому, что я научу вас просить, - ответила я.
Воины и женщины рассмеялись. Я тоже. И почувствовала себя почти своей.
* * *
День был тихим. Слишком тихим. Солнце клонилось к закату.
Я сидела на крыльце, пила травяной чай и смотрела, как женщины развешивают бельё. Во дворе было спокойно - воины тренировались, дети бегали, кто-то чинил повозку. Обычный день в стае. Я начала привыкать к этому ритму - к запаху дыма и свежего хлеба, к голосам, к тому, как Эрика всегда оказывается рядом.
Я почти расслабилась.
И вдруг - крик.
Резкий, пронзительный. Сначала я не поняла, что это. Подумала, кто-то поссорился. Но потом - глухой удар о землю за воротами, треск, и в следующую секунду через забор перелетела бутыль. Тёмная, с тряпкой, торчащей из горлышка. Она ударилась о каменную стену хозяйственного помещения - и взорвалась огнём.
Я не успела моргнуть.
Пламя взметнулось вверх, облизывая стены, дым чёрным столбом потянулся к небу. Кто-то закричал - пронзительно, испуганно. Женщины побежали к колодцу, мужчины хватали вёдра, в воздухе запахло гарью и чем-то едким, чужим.
И тут я увидела это.
Один из воинов - тот, с рыжей бородой, который воровал пироги - рванул к воротам.
Я смотрела на него, и мир словно замедлился. Его тело начало меняться - плечи расширились, спина выгнулась, кожа покрылась тёмной жёсткой шерстью. Он упал на четвереньки, и вместо человека передо мной стоял огромный волк - с горящими золотыми глазами и оскаленной пастью.
Я не дышала. Не могла.
Это было нечто. Не просто зверь. Не просто человек. Что-то между. Огромное, мощное, страшное. Его шерсть была тёмно-рыжей, почти бурой, глаза горели как угли, и от него исходила сила, от которой внутри всё сжималось.
Он прыгнул через ворота. Я слышала рык, лязг, глухие удары. Бой. Настоящий бой. За забором.
А вокруг уже суетились люди. Кто-то тушил пожар, кто-то бежал с оружием, кто-то кричал, чтобы женщины уходили в дом. Эрика схватила меня за руку:
- Быстро! В дом!
- Я помогу! - я вырвалась.
Я ринулась к колодцу, схватила ведро, налила воды, понесла к огню. Пламя жарко дышало в лицо, дым ел глаза. Я не видела, кто рядом, не слышала криков - только стук сердца и тяжелое дыхание.
И в этот момент я почувствовала - я наступаю на что-то острое.
Башмак соскочил с ноги, и я всей ступнёй вступила на разбитое стекло. Боль острая, режущая - пронзила ногу. Я вскрикнула, но перевела в стон, стиснула зубы, чтобы не кричать громко - и выронила ведро. Схватилась за стену.
Кровь хлынула на камень. Тёмная, густая.
Я смотрела на неё и не верила. Так быстро. Так много. Где-то рядом продолжали кричать, тушить пожар, драться - а я стояла, прижимая ногу к стене, и чувствовала, как слабеют колени. Голова закружилась. Мир поплыл перед глазами.
И вдруг - руки.
Сильные, горячие. Они подхватили меня, и я взлетела в воздух. Я даже не поняла, что произошло - просто почувствовала, как меня несут, как ветер обдувает лицо, как чужое дыхание касается моей щеки.
Я открыла глаза.
Адам.
Он нёс меня, отстраняя от огня и суеты. Воины расступались перед ним. Он сел на ступеньки дома, усадил меня рядом с собой, взял мою ногу в руки.
И принюхался.
Громко. Животно. Ноздри раздулись, грудь поднялась, и из его горла вырвался низкий рык - злой, встревоженный. Он смотрел на мою кровь, на порез, и его глаза горели золотом.
- Что? - выдавила я, пытаясь дышать. - У тебя что, фетиш на кровь?
Он не ответил.
Он провёл большим пальцем по краю пореза, стирая кровь. Потом приложил ладонь к ране - наверное, хотел остановить кровь. Но я почувствовала, как кожа нагревается, как боль уходит, как порез начинает стягиваться.
Я замерла.
Смотрела на свою ногу, на его руку, и не верила своим глазам. Пальцы сжимали ступню, и я чувствовала жар, который исходил от его ладони. Я видела, как кожа вокруг пореза становится розовой, как края раны смыкаются, будто ничего и не было.
- Что ты делаешь? - прошептала я.
Он не ответил. Просто держал ладонь.
А когда убрал - пореза не было. Только розовый след, будто ничего и не случилось.
Я подняла глаза на него. Внутри всё дрожало. Сердце колотилось так, что я слышала его в ушах. Я не понимала.
- Что... что это было?
Адам смотрел на меня. Темно. Тяжело. И я видела - он сам не понимает.
- Ты пахнешь иначе, - сказал он. Голос низкий, хриплый. - Силой. Оборотни пахнут так, когда находят свою силу. Но ты человек.
Я сглотнула. Смотрела на свою ногу, на гладкую кожу, где секунду назад был глубокий порез. Я не понимала. Ничего не понимала.
- Я... я не знаю, - прошептала я. - Этого раньше не было.
Он замер.
Смотрел на меня так, будто видел впервые. Не как пленницу. Не как на собственность. Как на загадку. Как нечто, что не укладывается в его понимании мира.
И вдруг я увидела, как его лицо изменилось. На одно мгновение - всего на одно - его глаза стали глубже, темнее, словно кто-то другой смотрел на меня изнутри. Он замер, и из его груди вырвался низкий, горловой звук - не рык, не стон. Что-то другое.
Он отшатнулся. Сделал шаг назад. Его дыхание стало тяжёлым, рваным. Он сжал виски, провёл руками по лицу, будто пытался прогнать наваждение.
- Что с тобой? - тихо спросила я, и в моём голосе не было страха. Только вопрос.
Он поднял на меня глаза. В них была борьба. Боль. Что-то ещё, чего я не могла понять.
- Когда я коснулся тебя, - сказал он хрипло, и каждое слово давалось ему с трудом, - Я услышал голос. Чужой. Он сказал...
Я замерла. Не могла дышать.
- Какой голос? Что сказал? - прошептала я.
Он покачал головой. Не ответил. Просто смотрел на меня, и я видела, как он пытается взять себя в руки. Как сжимает кулаки, чтобы не сорваться.
- Ты человек, - сказал он медленно, словно убеждая себя, - Но ты не просто человек.
За воротами бой стихал. Рык становился тише. Воины возвращались - некоторые в человеческом облике, некоторые всё еще в волчьем. Пожар почти потушили, оставался только дым, который поднимался к небу, и запах гари, который висел в воздухе.
Он хотел что-то сказать - я видела, как он сжал челюсти, как напряглись скулы. Но вместо этого он поднялся, взял меня на руки - легко, будто я ничего не весила.
- Ты не можешь ходить, - сказал он.
- Я уже могу, - ответила я, глядя на свою ногу.
- Я сказал - не можешь.
Он понес меня в дом.
Вокруг всё еще кричали, тушили огонь, сражались. Но я смотрела только на него. На его лицо, на его глаза, на то, как он смотрел на меня.
Я прижалась к его груди и закрыла глаза.
- Что я такое? - прошептала я.
Он не ответил.
Но я чувствовала, как его сердце бьётся - быстро, сильно, в такт моему.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
