bannerbannerbanner
полная версияРоковой секрет

Мэри Ройс
Роковой секрет

Полная версия

Отчаянно хочется, чтобы Рафаэль как можно сильнее прижал меня к себе и дал понять, что это всего лишь страшный сон. Мне жизненно необходимо почувствовать его сладкий и терпкий запах. Хочется хоть на долю секунды перестать думать о нем, но я не могу. Слишком много желаний, но он не услышит ни одного. А я не услышу в ответ главного, того, что ждала с самого начала: «Я больше никуда тебя не отпущу».

«Скажи это хоть сейчас, прошу, скажи, и я выпрыгну и побегу к тебе пешком. Только скажи…»

Внезапно мои терзания обрывает резкое торможение автомобиля, и я впечатываюсь лицом в переднее сиденье. От болезненного столкновения с моих губ срывается тихое шипение. Растирая место ушиба, я выглядываю в лобовое стекло и застываю в ужасе, когда понимаю причину столь резкой остановки.

Глава 32

РОКСОЛАНА

Сердце заходится в бешеном ритме, но одновременно я испытываю болезненное облегчение, когда понимаю, что это Рафаэль. Неотрывно наблюдаю, как он с некоторыми усилиями вылезает из машины и мгновенно попадает под ливень. Но, по всей видимости, мокрая одежда мужчину мало волнует, потому что какое-то время он просто стоит, замерев на месте. Плотная стена проливного дождя лишает возможности рассмотреть его лицо, я вообще практически ничего не вижу, кроме очертания напряженной мужской фигуры, но почему-то кажется, что сейчас его взгляд пронзает меня насквозь. Сердце вмиг превращается в хрупкий хрусталь, ведь Рафаэль решительно устремляется к нашей машине, будто услышал, прочитал мысли, которые с ревом носятся в моей голове, бередя и без того раненую душу.

Балдо молчит. В салоне повисает неловкая тишина. Ощущение, будто секунда, и воздух окончательно покинет мои легкие.

Дверь резко распахивается, и я невольно шарахаюсь в сторону, когда в салон попадают холодные капли дождя, а следом появляется и протянутая ладонь Рафаэля. Я не шевелюсь, лишь завороженно слежу, как прозрачные капли скользят по смуглой коже, из-под которой выступают очертания крепких мышц и выпуклых вен. Закатанные до локтей рукава рубашки позволяют мне сполна насладиться этим танцем, пока его рука не исчезает, и в салоне не появляется лицо. Рафаэль наклоняется ближе ко мне, заставляя встретиться с опасной чернотой его глаз, в которых последний раз я видела ненависть. Правда, сейчас они пусты. Словно погасшие угли, и дна не видно в этом мраке отчаяния…

– Идем, Сола.

Я по-прежнему не решаюсь подать руку, хотя последнее, чего мне сейчас хочется – злить его.

– Куда? – всхлипываю, вытирая ладонями заплаканное лицо.

– Домой, – хрипит он и сам берет меня за руку, крепко сжимая запястье, но больно не делает, не дергает, не применяет силы, будто предоставляет мне право выбора.

Судорожно всхлипнув, я с его помощью вылезаю из машины. От холодного ливня у меня сразу же перехватывает дыхание. На мне всего лишь тонкое атласное платье, и, кажется, секунды вполне достаточно, чтобы промокнуть до нитки. Но Рафаэль не спешит укрыть меня от непогоды, смотрит в упор, а я только и успеваю жадно глотать воздух, то ли от прохлады, то ли от его испепеляющего взгляда. Темные влажные пряди намокли и небрежно свисают на лицо, которое вновь пугает своим холодом и безразличием.

– Я боюсь тебя… – запинаюсь, нервно сглотнув напряжение, – и сяду к тебе в машину лишь при одном условии: ты больше не тронешь меня.

– Я обещаю.

После этих слов он молча тянет меня за собой и, раскрыв дверцу дорогого спорткара, помогает устроиться в салоне. Потом обходит капот и занимает водительское сидение. Только вот с места мы не трогаемся. Рафаэль тяжело наваливается локтями на руль и смотрит куда-то себе под ноги. Его длинные пальцы ритмично барабанят по разбитым костяшкам, а затянувшаяся тишина подобна ледяным тискам, сковывающим мое тело. Я не решаюсь нарушить молчание и, отвернувшись к окну, утыкаюсь лбом в холодное стекло. Правда, ненадолго. Вскоре мозолистая ладонь накрывает мою коленку, и я вздрагиваю. Перевожу встревоженный взгляд на Рафаэля, который уже всем корпусом подается в мою сторону. И пикнуть не успеваю, как он сгребает меня в охапку, но тело по инерции дает отпор, и я выставляю перед собой ладони.

– Не бойся, – хрипит он, все равно притягивая меня к себе. – Иди сюда, девочка. – Усадив к себе на колени, он шумно выдыхает, зарываясь лицом в мои волосы, и еще крепче сжимает в объятиях. – Прости, – мужской низкий голос топит в своей глубине, и я уже знаю, что у меня нет шанса на спасение, – прости меня, Сола. Я не хотел причинять тебе боль. Прости.

Его слова одним мощным ударом разбивают густой туман сознания, осколками пронзая и сворачивая мое нутро в болезненный спазм. Но одновременно с этим приходит и понимание его предыдущей реакции. Рафаэль переживает горе, в конце концов, от его руки умер его собственный сын. И сейчас этот человек, который учил меня не извиняться и не оправдываться, будто распятый на кресте, кается передо мной.

Он так крепко обнимает меня, что своими сильными руками перекрывает мне доступ кислорода, Наши тела находятся невероятно близко, кажется, даже через влажную одежду я ощущаю огонь его горящего тела. Кровь за жалкую долю секунды разгоняется, закипая в венах, а его порывистое дыхание опаляет замерзшую кожу подобно языку взбесившегося пламени, и я окончательно забываю о мокром, холодном платье. Меня бросает в пот, а от накрывшей истерики больше не получается сдерживать слезы.

Вцепившись пальцами в широкую шею, сама притягиваю Рафаэля как можно ближе, а мои плечи содрогаются от рыданий.

– Ты так напугал меня…

– Знаю, знаю, мышонок. – Он начинает покрывать мои волосы бесконечными нежными поцелуями, даря такие нужные сейчас слова. – Такого больше не повторится. Обещаю тебе. Никогда больше. Ты – моя жизнь, Сола. Останься со мной. Спаси меня. Я потерялся в этом гнилом мире. Не смогу без тебя. Больше не смогу. Ты единственная имеешь значение. Я не имел права… не имел…

Только сейчас я понимаю, насколько бесконечную боль он испытывает, и от этого страшного открытия на сердце ложится неимоверная тяжесть.

– И я не смогу. – Отстраняюсь от него и вытираю противные слезы. Хватит плакать. – Я хочу кое-что сказать, Рафаэль. Меня это пугает…

Вглядываюсь в его измученное лицо, боясь признаться. Боясь того, что он вновь оттолкнет.

– Говори, Сола.

Рафаэль с такой нежностью проходится ладонью по моим влажным волосам, что я готова замурлыкать в его объятиях, забыв весь ужас, что ждет нас за пределами авто. Только сейчас. Только здесь есть время для нас, и я должна уже наконец поддаться порыву своей души.

– Я понимаю, что сейчас не лучшее время, и мне не следует об этом говорить в такой ужасной ситуации… это все так неправильно… но молчать тоже больше не могу… я люблю тебя, Рафаэль…

Закусываю губу, когда его грудь вздымается от глубокого вздоха, а глаза загораются ранее незнакомым пламенем. Нет. Мне не страшно, несмотря на то, что в его взгляде я замечаю голод. Голод, что готов вырваться и поглотить меня. А мне другого и не нужно. Я желаю этого каждой своей клеточкой, что сейчас звенит напряженной трелью.

Рафаэль притягивает меня так близко, что снова становится сложно дышать. Он вжимает меня в свой торс одной рукой, но этого достаточно, чтобы мы слились в единое целое.

– Скажи еще.

– Люблю, – осторожно шепчу прямо в губы.

– Еще. Скажи мое имя. Хочу еще раз услышать.

– Я люблю тебя, Раф…

Но договорить мне мешает жесткий рот, беспощадно набросившийся на мой. Своим диким поцелуем дьявол утягивает меня в самое пекло, руками обхватывает щеки, сильнее притягивая навстречу своему яростному языку. Но вскоре что-то заставляет Рафаэля оторваться от моих губ, и без его жара их тут же обдает колючим холодом. Он останавливается, по-прежнему держа мое лицо в плену крепких ладоней и вынуждая меня замереть вместе с собой.

– Моя девочка, – меня касается рваное дыхание, заставляя ускориться пульс, – как же долго я тебя ждал.

Не знаю, что меня сейчас больше ласкает: его пальцы, нежно гуляющие по скулам, голос, что пробирается хриплыми нотами под кожу, или глаза, которые оставляют острые шрамы, вновь выжигая на мне его клеймо. А я ведь только этого и надо: вечности в его руках.

– Давно ждешь?

– Целую жизнь. – Он нежно ласкает мое горло, заставляя меня вновь дрожать в своих объятиях. – Ждал, когда ты сама придешь ко мне. И ты пришла.

– Ты позвал меня. Во сне. Все это время ты звал меня. Я не могла не прийти, не смогла ничего поделать с этим притяжением.

– Ты даже не представляешь, насколько важна для меня.

– Ну да, – грустная ухмылка искривляет мои губы, – в это сложно поверить. Но сейчас я совершу один сумасшедший поступок.

Рафаэль выжидающе вскидывает брови, и на его усталом лице даже расцветает подобие улыбки.

– Я поверю тебе, – произношу я.

Тяжело выдохнув, он обхватывает мой затылок и притягивает к себе, приникая губами ко лбу.

– Не надо, Сола. Не верь мне. Никому не верь.

Собираюсь заглянуть в его глаза, потому что бесцветный голос пугает меня, но он усиливает хватку, целуя меня и обжигая кожу колючей щетиной.

– Тебе стоит переодеться, совсем замерзла.

Рафаэль позволяет мне отстраниться и, судя по его виду, разговор окончен. Я неохотно покидаю его теплые объятия и перебираюсь обратно на свое место. Только вот мне хочется, чтобы это было не холодное сиденье, а его сердце. Хочу провести там хотя бы один день. Обогреться и набраться сил. Но делать нечего, я проглатываю свои мысли как большую таблетку, что царапает горло.

– Хорошо, но у меня есть одна просьба, прежде чем мы поедем домой. Я понимаю, что не имею права просить сейчас об этом, но пожалуйста, давай вернемся, Рита осталась в клубе. Я должна ее найти.

Замечаю, с какой силой Рафаэль сжимает руль, и начинаю жалеть, что напомнила ему о прошедшем вечере. Но вроде, меня проносит, просто мужчина пугающе спокойным движением заводит машину.

 

– С ней все нормально, – твердо произносит Рафаэль, не глядя на меня. – Уго нашел ее и утром доставит в аэропорт.

– Правда?! Господи, спасибо! – Хочу обнять его, но тут же гашу в себе это необдуманное желание, стараясь скрыть искреннюю радость в голосе, и продолжаю: – Я могу позвонить ей?

– Думаю, ей сейчас не до тебя. Пусть хотя бы они завершат этот вечер как задумывали.

– Эмм, – истерический смешок слетает с моих губ, и я закусываю их, ощущая, как заметным теплом покалывают мои щеки от смущения за поведение подруги, – хорошо, поговорю с ней завтра. – Накрываю свои колени прохладными ладонями.

Не успеваем мы тронуться, как Рафаэля отвлекает телефонный звонок. Прищурив глаза, он секунду смотрит на экран и подносит мобильный к уху.

– Слушаю… как такое возможно, мать вашу! – рявкает он во все горло, отчего у меня даже перехватывает дыхание, и я до легкой боли сжимаю пальцами ноги. – Собрать всех! Я уже еду!

Нервно оборвав разговор, Рафаэль замирает, а потом начинает бить по рулю. Кажется, еще немного, и он раздавит сжатый в кулаке телефон.

– Твою мать! – Еще один удар, и, бросив мобильный на приборную панель, он резко взъерошивает волосы. – Ублюдки, – с шумом выдыхает он и резко выходит из машины, через секунду уже распахивая мою дверь.

– Выходи, детка, планы изменились.

– Что происходит, Рафаэль?! Скажи мне!

– Я все тебе расскажу, обещаю. – Он хватает меня за руку и вытаскивает на улицу, тут же смягчая грубость поцелуем в макушку. – Все расскажу, только для начала решу одну проблему. А как приеду, мы поговорим.

– Честно?

– Бегом в машину, Сола, пока ты окончательно не простыла.

Рафаэль усаживает меня обратно к Балдо и на мгновение задерживается у открытой дверцы.

– Балдо, отвечаешь за нее головой. Ты знаешь, что делать. – Переводит взгляд на меня. – Слушайся его, Сола. Ему можно доверять, он не причинит вреда.

– Мне страшно, Рафаэль, – глаза снова застилает плотная пелена слез, – я не понимаю, что происходит.

Он склоняется ближе и, подцепив мой подбородок грубыми пальцами, заставляет посмотреть на себя.

– Ты в безопасности.

– Обещаешь? – шепчу дрожащим голосом, вытирая катящиеся по щекам слезы страха.

– Обещаю. – Он чувственно накрывает мой рот, и почему-то мне кажется, что впереди нас не ждет ничего хорошего, отчего я крепче обвиваю его шею, не желая отпускать своего дьявола. Но, расцепив руки, Рафаэль оставляет мои губы и упирается лбом в мой лоб.

– Возвращайся скорее.

– Как скажешь, мышонок.

С этими словами он будто испаряется, и я даже не успеваю заметить, как захлопывается дверь, и машина срывается с места. Чувство щемящей тоски в груди нарастает подобно ледяной вьюге, и мне хочется сжаться калачиком, чтобы эти мучения скорее закончились.

Из-за подавленного состояния не сразу обращаю внимание, что мы уже заезжаем на знакомую территорию, вот только выйти я не успеваю.

– Оставайтесь в машине, синьорина. – Встревоженный голос Балдо вызывает новую волну страха, и у меня не хватает сил возразить.

На крыльце дома появляется эффектная женщина, а за ней следом тот самый дядя Матвея. Только что они здесь делают без Рафаэля?

Но, когда я вижу следующую картину, сердце от боли разрывается на мелкие куски: какой-то мужчина тащит Женевру, едва не волоча ее по земле за волосы. Рывком поднимает ее на ноги и приставляет пистолет к виску. Какие-то слова на итальянском, а в следующую секунду оглушающий звук выстрела, и безжизненное тело домоправительницы падает на землю.

Пронзительный крик заполняет салон машины. Не отдавая отчета своим действиям, я вылетаю на улицу и устремляюсь к Женевре, но крепкие руки грубо возвращают меня обратно.

– Я сказал вам сидеть в машине!

– Девочка моя, – раздается позади меня холодный женский голос, и хватка Балдо слабеет, позволяя мне обернуться, – ты бы знала, как я рада нашей встрече!

Уверенными шагами блондинка сокращает расстояние между нами, хладнокровно переступая через тело Женевры. А потом заключает меня в объятия, вынуждая Балдо отойти в сторону.

– Надо же, – она отстраняет меня за плечи, окидывая хищным взглядом, – как ты выросла! – Ее ярко накрашенные губы расплываются в широкой улыбке, но пугающие глаза наполнены таким же арктическим холодом, как и вся она полностью, вплоть до голоса.

– Извините, мы знакомы? – робко интересуюсь у снежной королевы.

– Нет. Но сейчас мы это исправим!

– Думаю, сейчас это не совсем…

Вмиг дружелюбная улыбка сменяется жестоким оскалом, и женщина ловким движением достает пистолет, сразу направляя его на Балдо.

– Не переживай, твой друг не будет против. – Громкий звук выстрела лишает меня способности стоять на ногах, и приходится вцепиться в эту ужасную женщину. – Привет, я Моргана. Хозяйка этого дома.

Глава 33

РОКСОЛАНА

Находясь в шоке, я едва собираюсь с силами, чтобы принять вертикальное положение. Ног не чувствую. Да ничего не чувствую, даже страха. Хочется упасть, а лучше провалиться под землю. В аду безопаснее, чем рядом с этим чудовищем под маской красивой женщины из высшего общества.

– А ты не из трусливых, – цинично выдает она, внимательно, но все так же хищно рассматривая меня. Я тоже изучаю ее каменное лицо. Кажется, одно резкое движение, и порежешься об его острые черты.

– Это дом Рафаэля.

Сглатываю боль и, невзирая на опасность, с вызовом смотрю в ледяные глаза. Я нахожусь в какой-то прострации, будто это вовсе не реальность. Наверное, поэтому женщину я не боюсь, да и безжизненные тела не заставляют мою кровь стыть в жилах.

– Как тебя зовут? – вырывает меня из задумчивости жесткий вопрос блондинки.

– Роксолана, – произношу слегка охрипшим голосом и вновь сглатываю, постепенно оправляясь от сковывающего ступора.

– Роксолана, давай-ка я тебе объясню, как все обстоит на самом деле. Только сразу уясни одну вещь: не пытайся сбежать, брыкаться или другую подобную чушь. Я не причиню тебе боли. Но! – она поднимает указательный палец и направляет его на меня. – Если ты будешь доставлять мне какой-либо дискомфорт, я поступлю с тобой как подобает. И тебе это не понравится. Поняла меня?

– Поняла, – глухо отвечаю я.

– Умница. А теперь иди за мной.

Несмело начинаю шагать, но невольно останавливаюсь возле Женевры, потому что перед глазами резко все начинает плыть. Вдох. Выдох. Зажмуриваю глаза, впиваясь ногтями в ладони. Как можно сильнее, чтобы яркая боль помогла мне остаться здесь. Не хочу уйти в темноту. Не сейчас.

– Тебе помочь?

– Нет… – сглатываю подступивший к горлу комок, – я сейчас… иду.

– Быстрее! Я не люблю ждать.

Стараясь впредь не опускать взгляда, я глубоко вдыхаю и следую за женщиной, что представилась хозяйкой этого дома. Моргана. От одного имени передергивает.

Замечаю лежащие на крыльце дома трупы, а когда захожу через парадный вход, внутри все болезненно сжимается. Вокруг кровь. Много крови и погибших людей. Запах смерти забивает ноздри, но я отчаянно дышу чаще и глубже. Я справлюсь. Скоро все закончится. Он придет. Рафаэль спасет меня, он все исправит. Я это знаю. Он не допустит, чтобы я пострадала.

В коматозном состоянии я захожу в восточное крыло, а когда понимаю, куда направляется Моргана, по спине проходится озноб. Меня, словно телепортом, швыряет прямо в ледники, а тело превращается в замороженную глыбу.

– Давай, – громоподобный голос гремит за спиной, и я вздрагиваю, на автомате оглядываясь назад, – шевели ножками, детка.

Надо мной возвышается дядя Матвея, а в следующую секунду, не получив никакой реакции с моей стороны, он грубо хватает меня за предплечье и тащит в сторону той самой двери, от которой в прошлый раз едва не за волосы меня оттащил Рафаэль.

– Мне нельзя туда…

– С чего бы это?

С этими словами он буквально швыряет меня через порог, и я застываю в тусклом помещении. Не рискую пошевелиться, но начинаю судорожно оглядываться по сторонам.

– Я ждал тебя, сестра, – мужской голос с тяжелыми нотами хрипоты доносится со стороны кровати, что увита проводами и различными датчиками. Моргана вальяжной походкой обходит все провода и склоняется над лицом мужчины.

– Дон Сандро, позвольте мне представить вам свою гостью.

Она выпрямляется и подзывает меня пальцем. Ничего не остается, кроме как подчиниться. Я медленно приближаюсь к койке и останавливаюсь в шаге от лежащего в ней пожилого мужчины.

– Познакомься, брат, это Роксолана, – ядовитым тоном заявляет блондинка. Старик неожиданно вздрагивает, после чего датчики начинают, словно сходя с ума, громко и противно пищать. – Правда, мне было неприятно, что девушка никогда не слышала о настоящей хозяйке этого дома. По всей видимости, мне здесь не рады, брат.

– Роксолана, – мужчина поворачивает голову в мою сторону, и мне удается разглядеть бледное лицо, покрытое сетью глубоких морщин, – разве ты не должна быть с Рафаэлем?

В голове закручивается водоворот мыслей. Больше я ни черта не понимаю. Зачем Рафаэль меня обманывал? Почему скрывал в своем доме этого человека?

– Ответь, Роксолана, уважь старика. – Моргана с довольным видом складывает руки на груди и ожидающе вскидывает брови.

– Рафаэль отъехал по делам…

– Какой, – мужчина сглатывает, и я замечаю, как начинают нервно подрагивать его пальцы на простыне, – какой у тебя красивый голос… позволь мне взять тебя за руку. – Он протягивает мне иссохшую ладонь, но я не успеваю коснуться ее.

– Считай это моим прощальным подарком.

Блондинка хладнокровно наводит пистолет на старика и тут же нажимает на курок, вновь оглушая меня громким выстрелом. Собственный крик застревает болезненным эхом в моей голове. Я поднимаю дрожащие руки и верчу их перед глазами, а когда замечаю на них багровые брызги крови, окончательно теряю возможность дышать. Пол под ногами будто превращается в зыбучие пески, утягивая меня в пугающую бездну…

***

Пока медленно прихожу в себя, сердце начинает панически выламывать ребра оттого, что не могу понять, где я. Вокруг абсолютная темнота, тру глаза ладонями, но безрезультатно. Тьма. Непроглядная. Предпринимаю попытку пошевелиться, и с ужасом понимаю, что заперта в очень тесном пространстве. Замираю, когда слышу уже знакомые голоса, только смысла слов разобрать не могу, они вновь говорят на итальянском. Не рискуя раскрыть факт своего пробуждения, просто жду. С каждой секундой неизвестность пугает меня все больше, сковывает легкие, и я начинаю постепенно задыхаться…

Звук захлопнувшейся дверцы авто вырывает меня из панического ступора. Вскоре слышится рев заведенного мотора, и мы незамедлительно срываемся с места.

И тут до меня с ужасом доходит, что я в багажнике.

Твою ж мать!

Готова захлебнуться горькими слезами, от безысходности кусаю губы в кровь, а в голове бьется единственная мольба: «Найди меня, Рафаэль, спаси меня».

РАФАЭЛЬ

Как-то незаметно моя жизнь превратилась в сплошной ад. И конца и края не видно происходящему. Головной офис объят пламенем, а все документы, прикрывающие контрабанду, все облигации и договора – все исчезло.

Хотя главное сейчас – спрятать самое ценное сокровище, отвезти Солу подальше от всего этого дерьма. Надеюсь, они с Балдо уже покинули особняк. Как только со всем разберусь, приеду к ней в Тихую Гавань.

Подъезжаю к офису, где меня уже ожидает Уго. На ходу вставляю в зубы сигарету, практически за пару затяжек скурив никотиновую таблетку, вышвыриваю тлеющий фильтр в сторону.

– Что за ерунда?

– Эта ерунда имеет имя.

Поравнявшись с Гирландайо, мы одновременно заходим в офис, точнее в то, что от него осталось, руины моего бизнеса. Я без слов понимаю, чьих рук это дело. На полу среди обломков замечаю обгоревшие трупы, а на панорамном, закопченном смолью окне кровью выведены слова: «Город засыпает. Просыпается Салуки».

Старая шлюха!

Я не успеваю и рта раскрыть, как мои яростные мысли обрывает телефонный звонок. Светящееся на дисплее имя почему-то меня совсем не радует.

– Вы доехали, Балдо?

– Балдо не доехал, – острыми спицами врезается в мозг голос этой гадины. Салуки.

– Где она? – Глубоко дышу в попытке подавить разгорающееся желание уничтожить всех, и себя в том числе.

– И долго ты собирался ее прятать? Девочка ведь совсем уже большая.

Тварь… бьет по больному. Воздух превращается в ядерную смесь, что отравляет легкие.

– Позволь мне ее забрать, и мы исчезнем. Я отдам тебе все.

– Мой дорогой Рафаэль, я взрослая девочка и могу сама взять то, что мне нужно. Правда, одного пункта для полного счастья мне все же не хватает. Сделаешь для меня это небольшое одолжение, и я раскрою тебе ее местонахождение. Думаю, ты знаешь, что мне нужно?

 

– У меня их нет.

– Как жаль, а мне ведь показалось, что она тебе дорога…

– Слушай меня внимательно, ты, конченая стерва! Если с ней что-то случится…

Салуки обрывает меня, наигранно цокая языком.

– Как некрасиво грубить своему новому боссу. Что ж, значит, я все сделала правильно. Твое наказание уже началось, мой дорогой Раф. Свою шлюху можешь искать в Неаполе. Привет тебе от Пеллагети.

С минуту стою неподвижно, даже дышать не могу. От осознания, что сделала эта тварь, последние жизненные силы покидают меня. Даже орать не могу, внутри все будто умерло.

– Где она? – сквозь вязкий туман страха пробирается вопрос Уго, и я судорожно вбираю воздух, будто только что всплыл со дна Марианской впадины.

– Я потерял ее, – едва слышно срывается с моих пересохших губ, и я обессилено упираюсь ладонями в стену, – Салуки продала ее Каморре.

– Твою ж мать! Эта гадина быстрее смерти. – Я молчу, потому что ответить нечего, а голову все чаще посещают крамольные мысли. – Что думаешь?

– Я думаю, Уго. Думаю.

– Можешь не думать, она нам не по зубам, у нее целая армия, Раф. Очевидно, что все наши солдаты уже мертвы. Как и дон Сандро.

Масштаб случившегося кошмара бьет в самый центр мозга. Я пытаюсь отгородиться от реальности тишиной, но Уго забирает у меня эту возможность.

– Нам нужно лететь в Америку, Рафаэль.

– Нет. Без нее не уеду!

– Возьми себя в руки, Раф! По-другому нам ее не спасти…

– Гамбино не будет лезть в нашу междоусобицу, – бесцеремонно обрываю его нравоучения, которые сейчас только подливают масла в огонь моего раздражения.

– У нас нет выбора, мы разбиты, Раф, и Америка – наш единственный выход. Мы спасем ее, но нужно время. Ты прекрасно знаешь, что ее пока не убьют.

– Лучше бы убили…

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24 
Рейтинг@Mail.ru