bannerbannerbanner
полная версияРоковой секрет

Мэри Ройс
Роковой секрет

Полная версия

Глава 6

РОКСОЛАНА

Рафаэль удалился, но все же напоследок не смог не уколоть меня. Хотя, возможно, все из-за яичной скорлупы, застрявшей в его глотке.

Моя внутренняя стерва танцует самбу, ведь ей удалось утереть нос этому высокомерному мерзавцу.

Я скоро заработаю аллергию на его вечно недовольный взгляд. На кухне, видите ли, я ему помешала. Идиот. Не от великого желания я там стояла. Теперь будет знать, как лезть мне под руку во время готовки.

Порой я думаю, что пусть лучше он продолжает мне грубить. По крайней мере, его гадкое поведение помогает абстрагироваться от нездорового влечения к этому напыщенному индюку. Честно признаться, сегодня я получила ни с чем не сравнимое удовольствие, когда его рожу исказила недовольная гримаса.

Только вот интуиция подсказывает мне, что вредный свекор не оставит мой поступок безнаказанным. В любом случае, стелиться я перед ним не собираюсь. Плевать, сколько у него денег, слуг и охраны. Он еще пожалеет, что укусил меня первым.

– Вижу, вы постепенно находите общий язык, – лукаво замечает Матвей, тем самым вырывая меня из размышлений.

– Приходится. Мой ненаглядный жених не оставил мне выбора. – Показываю ему язык, и он в ответ усмехается, качая головой.

Убираю остатки еды со стола и только тут замечаю отстраненность жениха. Подперев щеку рукой, он с отсутствующим видом гоняет ягоду по тарелке.

– Что случилось? – Сажусь напротив, отодвигая посуду в сторону.

– Да так, – устало выдыхает Матвей и растирает лицо ладонями, – проблемы с рестораном.

– Мы возвращаемся домой? – выпаливаю с надеждой в голосе.

– Нет. Не переживай, все нормально. Отец все уладит.

Отец все уладит. Лучше бы он с головой своей все уладил, а у меня появился бы шанс на досрочное возвращение домой, но даже здесь этот дьявол держит все под контролем.

– Что, без его помощи совсем никак? – Опираюсь локтями о стол. – Только не скрывай от меня ничего. Ты же знаешь, что можешь мне довериться.

– Знаю, малышка. Просто не хочу тебя грузить. Ничего серьезного. Правда.

Встаю и, обогнув массивный деревянный стол, усаживаюсь к нему на колени.

– Я верю тебе. – Обхватываю лицо Матвея руками и, склонившись к губам, замираю. – Хочу напомнить, что десерт совсем остыл. – Вращаю бедрами, нарочно задевая его естество.

– Придется разогреть.

Матвей запускает руки мне под футболку и впивается пальцами в кожу, заставляя меня выгнуться вперед. Внезапно в голове вспыхивает образ его отца, отчего внутри у меня все замирает, а потом обволакивает двойным жаром. Хочу отстраниться, но всхлипываю от того, как сквозь футболку жадно жених обхватывает мой сосок и всасывает в себя, сдавливая зубами чувствительную плоть. Зажмуриваюсь, чтобы не думать о дьяволе, однако не могу избавиться от ощущения его прикосновений, что всплывают в больной памяти, бросая меня в смертельный огонь.

Тяжелый стон, совсем не характерный Матвею, кажется, пробирается прямо под кожу, унося от реальности. По телу рассыпаются тысячи колючих мурашек, собираясь огромным комом внизу живота и ударяя прямо в промежность.

Я схожу с ума. Трясу головой и упираюсь Матвею в плечи, заставляя прекратить истязать мою грудь. Дыхание рваное, а голова до сих пор идет кругом, пока образ Рафаэля растворяется черным туманом.

– Все нормально? – Мот нежно касается ладонью моей щеки, пронзая взглядом, в котором сгущаются грозовые тучи вожделения.

– Да… да… – нервная улыбка заставляет дрогнуть уголки моих губ, – просто в любую минуту сюда могут войти люди. Думаю, десерт подождет до вечера.

– Хорошо. Извини, детка, ты просто сносишь мне крышу, заставляя забыть о рамках приличия. И я совсем не подумал, что могу поставить тебя в неловкое положение. – Он звонко чмокает меня в губы и щурит хитрые глазища. – Как насчет искупаться?

– Неплохая идея. – Обвиваю его шею руками, испытывая безмерное облегчение. – В противном случае я сойду с ума от ожидания, когда попаду в очередной капкан с твоими родственниками.

Запускаю пальцы в густую шевелюру Матвея и, склонив голову на бок, шумно вздыхаю от мысли о неизбежном знакомстве.

– Не переживай, ты им понравишься.

На губах моего жениха появляется напускная улыбка, а отстраненный вид вновь заставляет меня задуматься о проблемах с рестораном. В душу закрадывается горькая обида, ведь раньше у нас не было секретов, а сейчас я чувствую: Матвей что-то не договаривает. Хотя теперь и у меня имеется мрачная тайна, которая испепеляет душу, терзает, словно когтистая лапа Сатаны. И, пожалуй, этот секрет неплохо бы захоронить в гробнице фараона, ведь если он вскроется, нас накроет песчаной бурей, что уничтожит все до мельчайшей пылинки. Нет. Превратит в пыль лишь меня и мою жизнь.

– Эй, малышкаа. – Матвей подкидывает меня на коленях, тем самым выводя из ступора.

– Ага, – заправляю за ухо выпавший локон, – где-то я уже это слышала, – пытаюсь немного пошутить, чтобы не выказать свое волнение.

– Ладно, ты права, мои родственники – сложные персонажи, но им просто нужно дать время. – Я закатываю глаза, и из груди Матвея вырывается тихий смех. – Идем, лисичка. Искупаемся.

Он шлепает меня по попке, и я поднимаюсь.

***

Загружая посудомоечную машину, не могу перестать размышлять о появлении черноглазого дьявола в моей фантазии, хотя в этот момент я была с Матвеем. Что это? Игра больного воображения? Как вообще можно объяснить такое явление? На душе возникает странное и неприятное предчувствие. Почему-то никак не удается заглушить внутренний дискомфорт. А тот факт, что возбуждение накрыло меня двойной волной, пугает еще больше. Под такие невеселые мысли я и не замечаю, как жених покидает кухню. Его необъяснимая отстраненность мне тоже не нравится, к тому же я улавливаю между нами небольшое напряжение. Надеюсь, Рафаэль не настроит сына против меня. По крайней мере, нужно постараться не допустить этого.

По дороге в гостевую комнату немного отвлекаюсь от переживаний, разглядывая окружающее пространство. Этакий провинциальный шарм в теплых терракотовых и насыщенно-желтых цветах. Интерьер в тосканском стиле, хотя над летними оттенками все же преобладает сияющий белый цвет. Стены с вкраплением мелкой каменной крошки завлекают украшающими их фресками и живописными росписями, придавая оформлению полную аутентичность. Массивные потолочные балки создают неповторимый уют в доме. Для такого мрачного хозяина это жилище слишком солнечное, и лишь элементы из старинной темной древесины добавляют фактурности. Зайдя в спальню, замечаю, что вокруг преобладает простая деревенская мебель в стиле итальянского кантри: плетенные из лозы стулья, массивная деревянная кровать, над которой царственно висит огромный подсвечник из латуни, а резные элементы напоминают о временах Ренессанса, делая обстановку более комфортной и добавляя толику романтичности.

Отрыв в шкафу свое любимое бикини, быстренько избавляюсь от одежды и натягиваю на себя миниатюрные кусочки ткани. Благо перед уездом я пару раз посетила солярий, и теперь черный цвет красиво оттеняет легкий загар.

Резкая трель телефона заставляет меня вздрогнуть, а, увидев имя звонящего, на моем лице растягивается широкая улыбка.

– Привет, дееетка, – звонкий голос подруги разбивает последние отголоски моих переживаний, – я не поняла, почему твоя инста чиста словно слеза младенца?

– Привет, Ри. – Сдерживаю смех. – Ты же знаешь, я не из этих. – Кручусь перед зеркалом, поправляя тонкие тесемочки на бедрах.

– В смысле? – верещит подруга. – Что-то имеешь против инста-див?

– Ладно-ладно, расслабься, Ритуся, – хохочу в голос.

– Так, к этому разговору мы еще вернемся. Рассказывай, как отдыхается? Как знакомство с папочкой? Как он выглядит? Матвей в него такой красавчик? – тараторит без остановки Рита, только вот каждый вопрос о заносчивом отце Матвея, вызывает у меня зубовный скрежет.

– Ри-и-и, – раздраженно рычу я, – может, ты помолчишь?

– Все-все, не злись, Огонечек, я вся внимание.

Шумно выдыхаю и, растерев себе рукой лоб, устремляю обреченный взгляд в зеркало. Мою ситуацию нужно хоть с кем-то это обсудить, иначе я точно свихнусь.

– В общем, Рит, если честно, это просто жесть какая-то…

– Тааак, а вот с этого момента поподробнее! – Голос подруги меняется.

– Помнишь того незнакомца… на пляже… эм-м… ну, с кем я лишилась девственности? – Последние слова я добавляю уже вполголоса.

– Того жгуче-опасного итальянца? Шутишь?! – звонкий крик Риты вырывается далеко за пределы динамика.

– Да не кричи ты так! Нет, не шучу.

– Рокси! Этот мужчина – отец Матвея?!

– Да…

– У-у-у, подруга, ты прямо героиня мексиканского сериала.

– Спасибо, мне-таки полегчало.

– И что думаешь? Расскажешь Матвею?

– С ума сошла?! Нет, конечно! И ты молчи! Знаешь только ты! Если узнает еще кто-то, я тебя придушу!

– Ладно-ладно! Я и не думала даже. – Минутная тишина нарушается лишь протяжным вздохом подруги. – И как прошла ваша встреча? Он узнал тебя?

– Нет. Наверное. Не знаю. Рита, его отец ужасно грубый и самая настоящая циничная сволочь! Я не представляю, как целый месяц продержаться с ним на одной территории.

– Рокси, только давай без…

Из-за спины раздается низкое покашливание, я поднимаю глаза и, встретившись в зеркале с острым ястребиным взглядом, мгновенно превращаюсь в каменную статую. Сглатываю застрявший в горле ком и ощущаю, как леденеет кровь.

Несколько мучительных секунд спустя из оцепенения меня выводит стук телефона, что выпал из ослабевших пальцев и ударился о мраморный пол.

– Не останавливайся, – Рафаэль небрежно взмахивает огромной ручищей, – мне очень интересно, какого мнения обо мне будущая невестка.

– Вы давно здесь стоите? – выдавливаю осипшим от волнения голосом.

– Достаточно, чтобы выставить тебя за порог своего дома.

 

Господи, ну почему от одного только присутствия этого мужчины у меня трясутся поджилки? Мало того, что дыхание дается с трудом, но когда он начинает приближаться, каждый его шаг чувствуется так, будто Рафаэль наступает мне прямо на горло, лишая возможности глотнуть новую порцию кислорода. Кажется, мир вокруг исчезает, и пока бесовские глаза нагло блуждают по моему практически голому телу, меня словно затягивают невидимые силки. Мне становится душно, кожа будто вспыхивает огнем. Черные зрачки Рафаэля жалят подобно скорпиону, впрыскивая в мои вены чистейший яд, парализуя дрожащую плоть феромонами. Не могу пошевелиться. Хочу убежать, но ноги не слушаются, хотя мозг бьется в истерике от столь подавляющей ситуации.

– Я… я… это не то, что вы подумали…

Замолкаю, когда будущий свекор сокращает последние сантиметры между нами, вторгается в мое личное пространство и разворачивает меня лицом к себе, тем самым лишая возможности говорить членораздельно. Он своими грубыми пальцами хватает мой подбородок и заставляет смотреть себе прямо в глаза.

– Никогда не оправдывайся передо мной.

От глубокого, дьявольски красивого баритона сердце панически бьется в груди, глаза застилает мутная пелена страха. Но в тоже время откуда-то изнутри поднимается волна желания. Мне словно жизненно необходима его близость, словно он единственный источник воздуха, и ему достаточно щелкнуть пальцами, чтобы я забилась в удушье, как бабочке в паутине. Хочется свалиться на пол к его ногам, лишь бы выбраться из капкана горящего взгляда. Рафаэль надавливает большим пальцем и жестко очерчивает ложбинку над верхней губой, окончательно лишая меня воли. Сейчас я ощущаю себя хрупким мотыльком в лапах беспощадного тарантула.

– Ты не нравишься мне, Сола. – Грубый, хриплый голос словно касается меня, пробираясь под самую кожу. А когда Рафаэль шероховатой подушечкой пальца проходится по нижней губе, я резко выдыхаю, чувствуя на его коже свое горячее дыхание. – Очень не нравишься. – Он медленно заправляет непослушный локон мне за ухо, а я не в силах даже пошевелиться. Рафаэль слишком близко, так, что чувствую его всеми фибрами души и трепещу от малейшего прикосновения. – Ты не ровня моему сыну. Я разрешил Маттео поразвлечься с тобой, но как только скажу закругляться, ты в ту же секунду будешь выброшена как ненужная игрушка.

Его жестокие слова мгновенно развеивают туман возбуждения, и я шумно вбираю воздух, моргая как испуганная девчонка. Вместо былого волнения меня до краев заполняет жгучая ярость. Стоит только здравому смыслу вернуться в мое затуманенное сознание, отбрасываю его руку и отшатываюсь от Рафаэля, словно дотронулась до оголенного провода.

– Ложь! – заявляю дрожащим голосом, а к горлу подкатывает болезненный ком, и я прилагаю нечеловеческие усилия, чтобы сдержать предательские слезы. Делаю глубокий вдох и уже решительнее добавляю: – Матвей – взрослый мужчина, думаю, он вправе сам сделать свой выбор. – Вздергиваю подбородок и для придания храбрости до острой боли впиваюсь ногтями в ладони. Этот сноб не запугает меня. Матвей любит меня, а все, что сказал его папаша – ложь! Грязная ложь! – Думаю, вам стоит смириться с выбором сына. Тем более, в вашем возрасте я бы старалась как можно меньше нервничать, синьор Росси, – едко отвечаю этому наглецу и нервно облизываю губы, которые до сих пор горят от его откровенных прикосновений. – И знайте, я не отступлю!

Стоит, мерзавец, с самодовольным видом и скалится, будто ему нравится вести со мной эту гребаную перепалку. Главное, чтобы не захлебнулся слюной от удовольствия.

– Что ж, – он делает шаг в сторону и поднимает мой телефон, – добро пожаловать в семью, синьорина Гроссу. – Протягивает мне разбитый айфон. Я с опаской забираю его, но сразу же ощущаю на своей руке мертвую хватку, а в следующее мгновение оказываюсь вплотную прижатой к каменной груди. – Будьте готовы к семи вечера. И не растеряйте вашу уверенность. Это бывает больно.

Рафаэль отпускает меня и неспешно покидает комнату, а я остаюсь в раздирающей пустоте.

Глава 7

РОКСОЛАНА

До бассейна я так и не дошла. Я в принципе из комнаты не выходила весь день. Даже чтобы поесть не спускалась.

В груди тревожно звенит от грубого поведения Рафаэля. Не нравлюсь? Ну-ну, сам-то уже мысленно сорвал с меня бикини и насадил на свой член. Я прекрасно понимаю, что горит в этом дьявольском взгляде, когда острый язык проходится по мне, словно плеть, отрезвляя и возвращая здравый рассудок. Больше всего меня злит то, что я позволяю ему касаться себя. Позволяю забраться к себе в мысли. Более того, я бережно сохраняю в памяти ощущения, что рождают его прикосновения. А эта проклятая садистка, моя фантазия, пытает меня, раз за разом заставляя вспоминать о том, какое удовольствие можно получить с этим мужчиной.

Только вот мне нельзя думать об этом. Я должна противостоять непреодолимому искушению, на которое меня провоцирует этот дьявол. Он будто управляет мной, вязким черным туманом пробравшись в мое сознание. Несмотря на то, что Матвей полностью устраивает меня в сексе, здесь я испытываю нечто большее. Нечто опасное и в то же время манящее. Стоит Росси оказаться поблизости, его хищная энергетика просто парализует, и в то же время будоражит каждую клеточку тела, заставляя мои внутренности биться в экстазе.

Эти двое суток на одной территории кажутся мне мучительной вечностью. Ощущаю себя адреналиновым наркоманом, хочу излечиться от чертового притяжения, но не могу. Чувства, что я испытываю к отцу Матвея, пугают, отсюда и моя грубость, и мое напускное раздражение. А вспыхнувшая после разговора ненависть к нему лишь доказывает силу этих чувств. Одним взглядом он способен уничтожить, заставить почувствовать себя стоящей на коленях перед ним. А его глубокий, мрачный голос звучит как вердикт и бьет по сердцу подобно кувалде.

Палящее солнце застряло на линии горизонта между небом и морем, и его обжигающе яркие лучи больно бьют по глазам. Но стоит прикрыть веки, как боль отступает, и остается лишь мягкое тепло, ласкающие кожу и заставляющее напряженное тело хоть немного расслабиться.

Забравшись на подоконник, я подставляю солнцу лицо и вновь прикрываю глаза. Приятное покалывание на коже развеивает невеселые думы на мельчайшие песчинки, но одни мысли сменяются другими, не менее мучительными. Матвей словно исчез, оставил меня наедине со своим неуравновешенным папашей. Мало того, что не соизволил предупредить, так еще и не отвечает на звонки. Учитывая эти обстоятельства, слова Рафаэля начинают уже всерьез меня настораживать.

Резко открывшаяся дверь заставляет меня вздрогнуть.

– Почему ты еще не готова? – как ни в чем не бывало интересуется жених, направляясь ко мне.

– Я никуда не поеду! Где ты вообще был?! – Спрыгиваю с подоконника. – Я весь день сидела одна! Ты хоть подумал, каково мне было?!

– Рокс, не истери, нужно было решить пару вопросов. – Он тянется к моим губам, но я отшатываюсь.

– Пару вопросов? Да пошел ты! Мот, ты прекрасно знаешь, что мне некомфортно здесь находиться! И оставил одну, даже не предупредив, куда исчез. Я тебе раз двадцать звонила! В конце концов, неужели сообщение нельзя прислать?!

– Прости, слышишь, прости. – Он обхватывает меня за плечи и виновато заглядывает в глаза. – Я был не прав. Не подумал. Перенервничал. Больше такого не повторится. Хорошо?

– Нет! Не хорошо! Я хочу домой!

Сбрасываю его руки и направляюсь прочь из комнаты. Даже не знаю, на что я злюсь больше: на то, что жених оставил меня одну, или на то, что в душу закрадываются подозрения о том, что Рафаэль мог говорить правду. Мысли улетучиваются, когда в одно мгновение меня разворачивают, и тут же мое тело впечатывается в стену.

– Я так соскучился. – Матвей придавливает меня к стене и проворно запускает руку мне в шорты. – Как насчет разогреть десерт?

Длинные пальцы ловко находят центр моего возбуждения и кружат поверх атласной ткани трусиков, усмиряя пылающую во мне злость, но на этот раз у него не прокатит погасить мое раздражение сексом.

– Извини, милый, десерт уже не пригоден к употреблению. – Извернувшись, избавляюсь от наглой руки, что секунду назад настырно потирала мой клитор.

– Да брооось, малышка, – стонет Мот. Настигает меня со спины и заключает в объятия, утыкаясь горячими губами мне в шею. – У нас еще есть полчасика.

– Ну конечно! Явлюсь к твоим родственникам с пылу с жару и с растрепанной шевелюрой! Отстань, Матвей! – Грубо дергаю плечами, выбираясь из его объятий.

– Думаешь, я не переживаю? Я сам своего дядю побаиваюсь, а синие яйца только усугубляют положение…

– Твои яйца как-нибудь переживут! – ядовито шиплю на жениха.

– Не будь стервой, Рокс, – рычит он, не желая принимать отказ. – Ладно, я заслужил, но может, хотя бы легкий петтинг? – Он поднимает руку и сгибает и разгибает два пальца. – Я могу загладить свою вину.

– Я не понимаю, что тебя так веселит?

Матвей упирает руки в бока и раздраженно сжимает губы. Да, я в курсе, милый, как ты не любишь отказов. Думаю, в этом вы со своим папочкой очень похожи.

– Так, ладно, – шумно вздыхает он, сокращая расстояние между нами. – Давай, собирайся, я буду ждать внизу. Не хочу, чтобы в итоге ты вцепилась мне в глотку. – Целует в губы, исподтишка хватая за сосок, чем провоцирует меня на очередную вспышку агрессии. Я тут же зубами впиваюсь ему в губу, попутно отшвыривая наглую руку. – Ммм… ну ты и стерва, Рокс, – морщится жених, вытирая с подбородка капельку крови.

– Лучше не трогай меня сегодня!

– Истеричка! – рявкает Матвей, вихрем вылетая из комнаты.

Ну вот, теперь и сыночек показывает свой характер. Хочу вернуться домой и забыть все это как страшный сон.

С обреченным видом падаю на кровать, сминая шелковое покрывало. Меня очень сложно довести до слез, но сегодня эти двое постарались на славу. Или так сказывается гребаное напряжение, что не позволяет мне свободно дышать в стенах чужого дома? Думаю, единственный выход из создавшейся ситуации – поговорить с Рафаэлем. Иначе, боюсь, вместо загара и довольной улыбки я вернусь в Москву консервированным огурцом с психическим расстройством.

Одинокая капля медленно скатывается к уху, неприятно щекоча его. Я зажмуриваюсь и, вытерев подступившие к глазам слезы, сажусь. Глубоко вздыхаю, стараясь взять себя в руки, встряхиваю пальцами волосы и встаю навстречу очередному испытанию.

Не ровня, значит? Ну что ж, придется тогда соответствовать ожиданиям будущего свекра. Угождать родственникам Матвея больше в мои планы не входит, да и мысль о свадьбе я уже затолкала далеко на задворки сознания. Мне двадцать пять. Я в Италии. Солнце, море, вино. И это единственное, о чем мне стоит думать, а не о том, что нужно хорошенько вылизать задницы породистым родственникам, чтобы они пустили меня к себе на коврик переночевать.

Буду жить сегодняшним днем. Мне хорошо с Матвеем, на данный момент он полностью меня устраивает и как любовник, и как потенциальный спутник жизни. Да и вообще, за два дня в Италии я еще ни разу не зажгла. Очевидно, сегодня у меня есть повод для праздника. Провал? Он наступил в тот момент, когда я переступила порог этого дома, так почему бы не встретить очередную неудачу при параде?

С этими мыслями я достаю элегантное черное платье с разрезом до бедра, чье глубокое декольте выгодно подчеркивает мою грудь. Оно подобно второй коже обтягивает каждый изгиб фигуры и, уверена, точно гарантирует мне эффектное появление. Неспешно кручусь напротив зеркала, то собирая волосы наверх, то распуская их по обнаженным плечам. Естественные волны красиво ложатся на выступающие ключицы, и я решаю оставить их на свободе. К косметике я равнодушна: мои от природы густые, черные ресницы в совокупности с зелеными глазами убивают наповал похлеще огнестрельного оружия, хотя… Достаю из сумочки ярко-красную помаду и уверенно обвожу контур пышных губ.

– Надеюсь, синьор Росси, вы оцените.

РАФАЭЛЬ

Я прекрасно понимаю, что не стоит показывать девчонку родственникам, и уж тем более знакомить ее с Барбаросса. Учитывая ее дрянной характер, можно без труда предугадать, каким цирком обернется сегодняшний вечер. Но обратного пути нет. Маттео уже успел засветиться со своей невестой, только вот для нее это ничем хорошим не закончится, ведь попав в нашу семью, она автоматически подписывает себе смертный приговор. Шаг вправо, шаг влево – расстрел, а усмирить эту стервочку равносильно сражению с многоголовой гидрой. Неуправляемая. Дикая. Необузданная. Совсем не подходит для моего сына. Порой у меня закрадывается сомнение о том, кто из нас ведет игру. Однако малышке стоит принять как должное: я люблю не играть, я люблю выигрывать.

Стук в дверь отрывает меня от размышлений.

– Синьор Росси, – Альберто чинно кивает, – синьор Гирландайо просит вашей аудиенции.

 

– Спасибо, Альберто, я ожидаю его.

– А я вот не люблю ждать.

Из-за спины управляющего появляется довольная рожа друга. Уго Гирландайо. Он же Отвертка. Он же просто псих. Его методам пыток позавидует самый отмороженный садист. На этом мы и сошлись. Я терпеть не могу возиться в грязи, зато вот мой друг, по совместительству подручный, получает от этого истинное наслаждение.

Уго падает в кресло сбоку от меня.

– Какие новости из Москвы? – интересуюсь я.

Гирландайо вскидывает брови и опирается локтями на колени, складывая пальцы в замок.

– Я никак не пойму, что тебя побудило дать своему сосунку столько свободы? – цедит он сквозь стиснутые зубы.

Я зло сощуриваюсь. Мы выросли вместе. Прошли и огонь, и воду, и все круги ада. Правда, иногда мне кажется, что этот псих с удовольствием повторил бы все. Но порой у меня возникает непреодолимое желание достать пистолет и всадить ему в голову целую обойму. Это единственный человек на Сицилии, который не боится меня, потому что его не пугает смерть. За это я и уважаю Гирландайо, временами проявляя железное терпение, которое в моем случае дороже любого золота, добытого со дна Атлантического океана.

– Я не Маттео, и нет причин так на меня смотреть. Я свое дело знаю. – Он откидывается на спинку кресла и закидывает руки за голову. – В Москве порядок. Деньги забрали себе, ублюдкам доходчиво объяснили, чья эта территория.

Вижу довольный оскал Уго, жестокий и одновременно хитрый блеск глаз. Зная его изощренные методы, не сомневаюсь, что он постарался на славу, и теперь туда не сунется больше ни один падальщик. Конечно, если не захочет быстренько попрощаться с жизнью.

– Ты принес хорошую новость, мой друг. – Достаю из стола бутылку бурбона и два стакана. – К Марчелло поедешь? – Разлив алкоголь по стаканам, запускаю один по столешнице. Уго вскакивает с места, успевая его схватить, правда, расплескав пару капель. – Теряешь форму, – усмехаюсь, делая большой глоток терпкой жидкости, отчего по горлу скользит обжигающее тепло.

В кабинете вновь появляется Альберто.

– Синьор Росси, машина ожидает у входа. Синьор Маттео уехал один, – сухо сообщает дворецкий.

Поджимаю губы и небрежно взмахиваю рукой.

– И что он сказал?

– Попросил, чтобы вы забрали синьорину и присмотрели за ней, пока его не будет. В ресторан он подъедет чуть позже.

С каждым новым словом мне все больше хочется раскрошить пепельницу о чью-нибудь голову.

– Вот как… хорошо. Я услышал тебя, тогда поторопи эту… – сжимаю челюсти, изо всех сил стараясь сохранить самообладание, – поторопи Роксолану, Альберто.

Хоть и не делаю акцент на последних словах, но Гирландайо слишком умен, он как червь, легко заберется в малейшую щель моего сознания.

Дворецкий тем временем понимающе кивает и удаляется.

– Так причина твоего сволочного настроения кроется в бабе?

Уго слишком хорошо меня знает. Порой даже кажется, что он единственный, кто может читать меня словно открытую книгу. Правда, для поддержания интриги я предпочитаю вырвать кое-какие страницы.

Грузно поднимаюсь с кресла и, допив остатки бурбона, направляюсь на выход.

– Не заставляй меня придушить тебя, Гирландайо. На твою должность замены нет.

Уго наигранно фыркает и незамедлительно следует за мной.

– Мне просто интересно, – начинает этот циничный ублюдок, а я уже знаю, в какую сторону его занесет, – как ты встретил свою невестку? Сразу натянул? Или решил поиграть? Надо ведь перед свадьбой проверить, качественный ли продукт достанется сыночку…

Разворачиваюсь и, схватив Уго за грудки, вбиваю его в стену, но этот идиот только разражается громким смехом.

– Закрой пасть, Гирландайо.

В ответ он грубо хватает меня за шею и сталкивает нас лбами.

– Не глупи, Раф. Ты знаешь, к чему тебя может привести эта игра, а я не хочу потерять единственного друга. И плевать я хотел, кто тут босс. Когда тебя будут засыпать землей, это уже не будет иметь никакого смысла.

Сжимаю челюсть, отчего на ней начинают играть желваки. Уго прав. И только это меня останавливает.

– Закроем тему. – Отталкиваю его и первым выхожу в коридор.

– Я люблю тебя, Раф, ты ведь знаешь это, – доносится мне в спину саркастичный комментарий Гирландайо.

Уже миную холл и кухню, но тут меня настигают женские крики.

– Синьор Росси, – верещит Женевра, и я начинаю закипать, будто адский котел, – вы забыли галстук. Синьора Барбаросса не потерпит такого…

– Женевра, я переживу ее нудные причитания.

– Нет-нет-нет. – Она вразвалочку догоняет меня и останавливает за руку. – Заставляете бегать старушку.

– Старушку? – вальяжно проговаривает Уго. – Моя дорогая, ты в самом соку.

– Уго, мальчик мой! – восторженно вскрикивает домоправительница. – Давненько ты не заходил к нам в гости. – Женевра расцеловывает его в обе щеки и вновь подходит ко мне, накидывая на шею чертов галстук, который я терпеть не могу.

– Затяни потуже, Женевра, а то наш босс стал слишком нервный.

Уго берет со стола яблоко и, протерев его о пиджак, смачно откусывает, но тут же давится, и я не оставляю незамеченным его взгляд в сторону лестницы.

Сола. Вот же зараза! Чего она добивается? Похоже, в детстве ее случайно уронили в чан со стервозностью, и малышка насквозь пропиталась ей. Ведь сделанный сейчас ход означает, что она принимает правила моей игры. На Роксолане черное платье, длинное и неприлично облегающее, но стоит отметить, что оно выгодно подчеркивает стройную фигуру с аппетитной задницей, а дерзкий разрез до верхней части бедра заставляет мой напрягшийся член упереться в ширинку брюк. Не могу отвести от нее глаз, и плевать, что это выходит за рамки приличий. До исступления хочу коснуться блестящей копны ее волос, но вид ярко-красной помады отрезвляет рассудок, распаляя во мне жгучую ярость.

Звук громкого чавканья заставляет меня оторваться от Солы.

– Ну, я бы ее трахнул. – Ощущаю, как мои брови сходятся к переносице, а глаза горят от ярости, прожигая в Уго дыру, пока он выпендривается с яблоком в руке. – В чем дело? Ты не говорил, что девчонка похожа на модель из «Плейбоя».

– Уго, езжай домой, – медленно цежу сквозь зубы и выхватываю галстук из рук Женевры. – Ты можешь быть свободна. – Хочется избавиться от всех, кто сейчас меня раздражает, но в первую очередь от этой бестии. – Подойди, – едва не рявкаю на весь дом.

Сола испуганно вздрагивает и замирает, встречаясь со мной взглядом. Уверен, он у меня сейчас очень красноречивый, и именно от этого она так нервно теребит пальцы.

РОКСОЛАНА

Отдал мне приказ, как своей собаке. А я, как дура, застыла. Словно в ожидании, когда хозяин бросит палку. Уловив накаляющуюся обстановку, Женевра поспешно удалилась, а вот второй зритель нагло блуждает оценивающим взором по моему телу. В мужественности он не уступает Росси, но в поведении более раскрепощенный, о чем свидетельствует и внешний вид: расстегнутая сверху минимум на три пуговицы рубашка, висящие в ее вырезе броские авиаторы, смягчающая острые черты лица борода и привлекательные кудри, уложенные назад с помощью геля. Но, встретившись с ним глазами, желание осматривать этот объект мгновенно отпадает. Мужчина во все свои тридцать два белоснежно-ровных зуба улыбается мне какой-то пугающе нездоровой улыбкой.

– Клевые кудри, – первое, что мне удается выдавить из себя.

– Клевые сиськи, – нагло парирует он, и от шока у меня едва не падает на пол челюсть. – Удачи, Раф.

Он хлопает Росси по плечу и вручает огрызок, который тот швыряет в дальний угол, разбивая стоящую там вазу. Сильно. Однако мне не удается сдержать усмешку, ведь Рафаэль сейчас напоминает закипающий чайник. Незнакомый мужчина проходит мимо, но от былого напускного веселья не осталось и следа: буквально источая смертельную опасность, он словно расстреливает меня в упор своими хищными глазами. Боюсь, вскоре мне грозит хроническая аллергия на всех этих самоуверенных итальянцев.

– Жених не предупреждал тебя, что в Италии не принято в приличном обществе выглядеть, как шлюха? – Переключаю внимание обратно на Рафаэля, который стремительно сокращает между нами дистанцию. – Ты едешь на знакомство с его родственниками, а не в подпольный клуб вседозволенности, – грубо бросает он.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24 
Рейтинг@Mail.ru